Победа и Смерть
26 января 2022 г., 19:16
Примечания:
* * – сон, воспоминание, видение.
***
Могущество и власть природы. Ветер вьючил в междугорье. Вечно зелёные сосны стремились к Солнцу; питались энергией и светом. Река Белая омывала скалистый берег слева. Громоздкая гора выпячивала свои бока, заставляя дорогу петлять волной. Цокот копыт отбивал умиротворённый ритм. Всадники проигнорировали каменный мост к Ривервуду, проехав дальше. Подъём в гору будет крутоват, но не долгим. Лучик фыркнул; Довакин погладил шею своего белого коня и обернулся назад. Серана ехала позади на гнедой лошади. Светящиеся глаза вампира смотрели вниз – их тянула тяжесть мысли. Капюшон почти скрывал её лицо. Довакин вздохнул и замедлил коня. Выстроившись вровень с Сераной, он наконец прервал молчание, тянущееся от самого Вайтрана: — Возможно нам удастся договориться с драконом и избежать ненужного кровопролития. — Если он настроен на беседу и не кинется на нас, как только завидит — ответ сам высвободился из уст Дочери Холодной Гавани. Её глаза всё ещё смотрели куда-то на дорогу. — Ха-х, ему будет только хуже. Она не ответила. Разговор увял, молчание повисло неприятной паузой. Дова понимал, что пора начать расспрос, но почему-то всё никак не собирался с силами, мыслями. Что-то оттягивало необходимую решимость. Ветер сменил мягкий характер на хлёсткость. Откуда-то набежали размашистые облака. Лошади тяжело поднимались. Кожа ощущала протяжное падение температуры. Горы Скайрима неприветливы, мрачны, жестоки. Вдалеке виднелась покосившаяся каменная башенка. — Серан, — внезапно начал он — не держи в себе, поделись. Позволь освободить твои плечи. Вампир медленно подняла свои глаза на собеседника. Фальшивая улыбка боли украсила её лицо. — Скажи, что гложет тебя? Принцесса хотела что-то ответить, но лишь сверкнула клыками, чуть приоткрыв рот. Довакин вслушивался всеми силами. Свист ветра мешал. — Я…— лишь выдавила Серана. Трепет захватил сердце Довакина. Дочь Холодной Гавани слышала громкий стук в его груди. Через паузу, она продолжила: — Я, наверное… должна объясниться. — Чувства взвились внутри с бешеной силой – хотели вырваться наружу, проломить грудную клетку. — Понимаешь, тут дело…— Серана замолкла, бегала глазами повсюду, словно искала, за что уцепится. — Во мне? — осмелившись, задал вопрос Дова. — Нет… не в тебе — сразу ответила вампир. — А с другой стороны… Драконоборец слушал с предельной чуткостью. Отлавливал малейшие скрытые ноты в голосе. — Значит, всё-таки вина лежит и на мне? — его вопрос не выдержал молчания и вырвался. — Отчасти. — Так что же это?.. Серан, я понимаю, тебе трудно. Не бойся, всё же хорошо. Я выслушаю, пойму. Не в первой — он искренне улыбнулся. Принцесса усмехнулась, но радость быстро исчезла с лица. Первая снежинка вальяжно полетела вниз. Солнце скрылось за хмурыми и серыми тучами. Безжизненный камень сменился на хрупкий снег; белизна слепила. Мороз щипал кожу, покусывал нос и щёки. Резкий переход за ноль градусов был неким рубежом, после которого красавица Зима распоясалась. Ривервудская башенка была уже позади. — Последние полгода я сама не своя — призналась Серана. Её голос дребезжал волнением. — На это есть… некая причина. Одно заносчивое чувство не даёт покоя. Неустанно чешется, скребётся… нарастает. Мне до сих пор стыдно. В особенности, признаться. Эгоистично. Но понимаю, что пора... Терпеть невыносимо. Дов, — она нервозно вздохнула, набралась смелости — помнишь, как мы обсуждали, что…— мёртвое сердце уже давно бы выпрыгнуло из груди, будь оно живым — что не сможем быть… вместе? — щёки бы налились румянцем. Сверкающий взгляд хотел убежать, скрыться, улетучиться. Предмет воздыхания нахмурил брови. Боль ёкнула в груди – вспомнил. — Тогда я не была готова… Мне был чужд Мир, чувства, компания. Отрешённость от всего. До конца не верила, что происходящее со мной – не сон. Ещё и то проклятое пророчество — вампир сильнее сжала поводья. Воздух в лёгких грубо вытеснялся — …До сих пор помню твою теплоту и искренность, но… я боялась, понимаешь? — влага начала копиться на веках. — Сомневалась, что ты по-настоящему, ведь прошёл только месяц со знакомства. — Серана шмыгнула носом. — Не верила. Думала, что настоящий мотив в другом – “Благородный охотник на вампиров” — цитируемые слова прозвучали в голове грубым голосом отца — обманывает, хочет использовать, а после выкинуть... — хрустальная слезинка покатилась по бледной щеке. — Прости, что причинила боль, страдания… Не понимаю, как ты до сих пор терпишь моё присутствие…— она утёрла ползущие слёзы, шмыгая. — Я давно хотела сказать, что…— слова комкались; горечь в горле душила. Боль резала в груди — что… л… — ФО! — над их головами громыхнул устрашающий Голос дракона. Эхо пронеслось по всей горе. — Дир АЛДУИНКРииД! — Огромный сиреневый силуэт мелькнул меж облаков. По дороге ударил громадный сгусток магического льда – осколки полетели во все стороны. Лошади перепугались и скинули наездников, убежав прочь. Упав на дорогу спиной, дыхание сразу же перехватило. Серана вскочила из сугроба, сняла свои сапоги и закинула их в свой мешок; мгновение и перед нами предстало могущество истинных вампиров – красивая девушка обернулась двухметровым нетопырем, разящий страхом и ужасом любого смертного. Мощные крылья, громадные когти на руках и ногах, искажённая морда летучей мыши и человека. В гипертрофированных ладонях загорелась алая магия. Она крикнула поднявшемуся Довакину: — Сбивай его! Убийца драконов закрыл глаза, вдохнул полную грудь леденящего воздуха. “Внимание и сосредоточенность” – старческий голос мастера Арнге́йра прозвучал в голове. Сознание успокоилось, в нём появились три Слова. Соединив и вложив в них древнюю злость но́рдов, Довакин открыл веки и его уста извергли: — ДЖооР За ФРУЛЬ! — Ту`ум Драконобой устремился в облака массивным скоплением ветра. Голубая вспышка окрасила серость неба. Дракон начал падать метеоритом – языки магии овили его и тянули к земле. В ладонях засияли сгустки колдовства – Довакин призвал из недр Обли́виона двух лордов-дремо́р. Из сиреневых порталов вышли тёмные силуэты в заострённых чёрно-красных доспехах, сияющих чистой злобой и преисподней. Их тёмная кожа лица украшалась красными узорами. Чёрные волосы касались плеч. Из голов торчали небольшие рога. — Кровь потечёт! — закричал пугающим голосом чёрт. — Я сожру его сердце! — подхватил того собрат. Дракон упал с грохотом. Земля содрогнулась, выпавший снег взбушевал. Дикий рёв оглушил. — Наш господин будет рад твоей смерти! — Даэдра бесстрашно помчались к рептилии на всех парах, вынув зазубренные двуручные мечи. Дова выхватил из снега свой щит и сумку. Котомку за спину, щит в левую руку, меч в правую. — Бей его, пока можно! — Вновь крикнула Серана-нетопырь, запуская алые шары магии в сторону упавшей рептилии. Довакин вновь вдохнул полную грудь и на издыхании произнёс ещё три Слова: — МУЛЬ Ква ДииВ! — Ту`ум Воплощение дракона овил его пёстрой магией – Дова обрёл шипастый силуэт дракона, переливающийся огненными цветами от синего до рыжего. — ГааН ЛА Хаас! — Фиолетовый поток магии точечно пролетел сквозь дремор в сторону Драконоборца – блекло-сиреневый дракон извергнул Ту`ум Высасывания жизненной энергии; даэдра-воины замедлились, из них вытягивались силы. — ХИ ФЕН Ма, ДОВаКииН! Дова сумел отпрыгнуть в сторону, смертельный Ту`ум пролетел мимо. Заняв укрытие за обломками каменной арки храма, он ответил, спрятав меч в ножны и щит за спину: — МУ ФЕН КОРааВ! — В опустевших ладонях загорелась магия – Довакин сотворил даэдрический лук буквально из воздуха. Натянув призрачную стрелу, он выглянул из-за обломков и выстрелил в дракона. Тот заревел от боли, начав атаковать ледяным дыханием дремор. — Ты слаб, червь! — заорал лорд, скованно махнув даэдрическим мечом в сторону пасти дракона. — Р-р-р-агх! — удар от второго даэдра рассёк дракону крыло. Алые сгустки взрывались о дракона, поглощая его здоровье – Серана неустанно атаковала вампирской магией. Светящиеся стрелы, словно иглы, впивались в чешую рептилии. Громоздкое существо пыталось неуклюже ударять хвостом и крыльями о землю; смердящей пастью схватить дремору. Драконобой прилепил ящера к земле и не отпускал. Было немного жаль это древнее создание. Но внезапно действие Ту`ума прекратилось – окровавленный дракон почувствовал свободу и смёл дремор одним ударом хвоста. Те полетели с обрыва. Довакин занял укрытие, достал из сумки магическое зелье, выпил залпом и вновь призвал двух лордов. Черти яростно кинулись на дракона. — ФУС РО Да! — истощённая рептилия сдула даэдра обратно – Крик Безжалостная сила прокатился грохотом по горе. Черти покатились кубарем. Дракон расправил крылья, взмыл в воздух, но тут же грохнулся на землю – он ослабел, а крыло разрезано. Дова тут же смекнул, что к чему, и крикнул союзникам: — Пора покончить с ним! — Выхватив меч и щит, он вместе с дреморами кинулся к дракону, применив дар Голоса Ярость боя — МИД ВУР ШааН! Серана всё ещё поддерживала магией. — Твоё время пришло, червь! — выкрикнул даэдра. Дракон грозно поднял голову и взглянул на атакующих своими прожигающими сетчатыми глазами; он понимал, что это конец. С каждым шагом уверенность в победе росла. Довакин уже предвкушал, что душа ящера скоро будет поглощена. Улыбнувшись, тот ненароком обратил внимание на истинного вампира в её настоящем обличии – воспоминание тут же промелькнуло в голове, как ослепительная молния: * Лордас, 3-е Восхода Солнца, 4Э 202 Приятный морозный вечер. На небе горели звёзды. Северное сияние играло красками. Лес, стремящийся вверх, окружал. Идя по заметённой тропке, Довакин невзначай спросил: — Серан, ты думала когда-нибудь о браке?.. — в его голосе был трепетный мандраж. Сердце вырывалось из груди. Он готовился к этому вопросу. Старался не смотреть в лицо – стеснялся. Глаза сияли, как чёрная жемчужина. — Браке? — Вампир остановилась и озадаченно глянула на спутника. На его шее виднелся медальон Мары. — О, начинаю понимать. Ты поэтому носишь амулет Мары? Сердце заклокотало пуще прежнего. Пульс ощущался даже на кончиках пальцев. Дова попытался не подавать виду: — Нет, мне просто интересно. — Как мило — кратко улыбнулась она, но тут же стала серьезна, скрестив руки на груди. — Я же не дура, вижу, к чему ты клонишь. Но… на это я никогда не пойду. Никогда. Я прожила такую жизнь… творила такие вещи…— ей было неприятно шерстить прошлое — я не могу просить Богов о таком благословении. Каждое слово резало внутренности тупым и зазубренным клинком. Перекачивающий орган изменил кровь на яд, убивающий изнутри. Дова смог выдавить, натянув фальшивое радушие: — Мне было интересно, вдруг ты захочешь об этом поговорить… — Слушай, ты мне нравишься, и я пойду за тобой, куда ты захочешь. Но с моим прошлым… Не думаю, что смогу заставить себя войти в храм и попросить о таком благословении. Это просто… это не для меня. — Понятно…— холодок пробежал по спине. Внутри всё провалилось куда-то в Обливион. Что-то болезненно щёлкнуло. Каждый удар в груди был больнее прежнего. — Просто… просто пошли дальше. — Серана мрачно отвернула голову и пошла вперёд. Подбивающиеся ноги Довы сами поволоклись следом. Мягкий ветер задувал их тяжёлые следы. * — Фа АЛДУИН-ТУРИ! — устрашающе завопил дракон. Довакин очнулся, хлопая глазами. Боль в сердце ёкнула. Громадная рептилия стояла на задних ногах, – так она казалась ещё больше – дракон со всего размаху ударил передними лапами о землю, вложив всю свою ненависть и месть. Под ногами дрогнуло. Снег поднялся и закружился в воздухе, закрыв весь обзор. Дреморы разлетелись в разные стороны; Довакина швырнуло в сугроб. Боль в груди мгновенно перешла в левый бок. От неё парализовало дыхание. Всё тело начало трясти. Хотелось заорать, но в горле образовался тугой ком, который… нет... невозможно… вынести! Пронзительный до боли крик раздался на поле боя. От подобного может сорваться голос. Резкий запах человеческой крови, богатой адреналином и кислородом, мгновенно привлекли внимание Сераны. Та обернулась и увидела напарника, лежащего в алом снегу. Из его бока торчало старое лезвие меча. Могильный ужас охватил вампира. Дыхание участилось. В голове взвыла буря страшных мыслей. Дочь Холодной Гавани без раздумий метнулась в сторону Довакина. За доли секунды устрашающий нетопырь обернулся красивой девушкой. Она с дрожащими руками рухнула на колени перед ним, не зная, что делать. Паника. Дова захлёбывался в крови. — Используй восстановление! — вскрикнула Серана, бегая ошалелым взглядом по его окровавленному боку. Лезвие предательски блеснуло. Он не отреагировал – болевой шок. — «Зелье! В сумочке зелье!» — наконец пришла ясная мысль. Принцесса кинулась осматривать наплечную сумочку. В ней было много чего, но микстуры не оказалось. Только красные осколки повсюду – разбилось при падении с лошади. — «В его наплечном мешке! Скорее!» — Вновь протрубило в голове. Она кое-как полезла рукой за его спину, на ощупь ища необходимое. Только магические склянки круглой формы. Дракон закипел от радости и злости: — Зу`у КРОН АЛДУИНКРииД! — Чтобы сразить сразу и вампира, и Довакина, тот применил Ту`ум Высасывание жизни — Га… — Я сожру твоё сердце! — злобно заорал выживший лорд-дремора и заскочил на спину чудища. — Р-р-р-р-агх! — он рубанул даэдрическим мечом поперёк чешуйчатой шеи и тут же растворился в воздухе. Раскрытая пасть рептилии застыла, сетчатые глаза закатились – сиреневая туша грохнулась на землю, окропив её кровью. Тело дракона начало сгорать, куски плоти испарялись на глазах, обнажая голую кость – душа дракона поглощалась Довакином. Пёстрые ленты магии потянулись к нему. — «Надо везти его в Вайтран! В храм Кинаре́т! Срочно!» — мысли девушки били неистовую тревогу. Осознание вернулось, собранность взяла верх. Серана громко скомандовала — Встаём на счёт: раз…— она схватила его за руку — два… три! — вампир потянула, что есть мочи. Дова встал с воплями от нестерпимой боли. Острие меча подло окрасилось в багряный, как и всё вокруг. Дочь Холодной Гавани огляделась и увидела коня Лучика, стоящего у Ривервудской башни. Взяв напарника под руку, они направились к лошади. Пройдя пару метров, Довакин упал без сознания. Серана взвалила Драконоборца на спину и понесла. Переложив бессознательного любимого на коня, она мигом прыгнула в седло, вдарила шпорами и понеслась в город. В голове образовался нещадный ураган. Грудь разрывалась в клочья. Слёзы маршировали по щекам; из-за них не было видно дороги. Вампир, не чувствующая холода, замёрзла ледяным страхом. Деревья, скалы, пни незаметно пролетали мимо – Серана гнала коня, что есть мочи. Ей казалось, что сама Смерть преследует их на костлявом скакуне. Спокойная, устрашающая, неминуемая. Из-под тьмы чёрного капюшона смердело ужасом. Лезвие косы отблёскивало. Принцесса не оборачивалась, она чувствовала её всем телом. Осознание того, что Серана могла вновь упасть в бездну одиночества и скорби, подбивало ещё сильнее. Жажда крови мрачно блекла на фоне желания успеть. Багряная жидкость была повсюду: на её руках, одежде, лице. Алая строчка бежала за ними, оставляя непрерывный след на каменной дороге. Вдалеке замаячила мчащая фигура на белом коне. Стражник прищурился. Со стены города особо не разобрать. Всадница стремительно приближалась. На скакуне лежало тело в костяной броне. Стало всё понятно; стражник громко свистнул коллегам – те мигом обратили внимание. — Скорее открывайте ворота! — крикнул он. — Вон там! — указал на всадницу. Сообщение пошло до ворот по цепочке. Стражники засуетились, подобно муравьям, когда разоряешь их дом. Серана остановила коня в городе. Стража тут же подхватила Довакина и впятером понесла по ступенькам к храму. Их вопросы сыпались снегопадом, но разбивались о шоковое молчание принцессы.***
К вечеру собралась толпа со всего города. У дверей храма было не продохнуть. Огонь железных чаш рассеивал уличную тьму. Сверчки стрекотали. В воздухе царило напряжение, переживание, сочувствие. Жужжание разговоров было не утихомирить. Но внезапный скрип двери объявил полное молчание – в проёме показалась жрица. Её персиковые одеяния были заляпаны в тёмно-красных пятнах. В абсолютной тишине мелодичное журчание ручья стало чуть ли не оглушающим. Миг превратился в тянущую вечность. Казалось, будто бы само время остановилось. Все замерли, ожидая худшего. — Он в тяжелом состоянии…— трудно выговорила Да́ника Свет Весны. — Ему нужно время. Видит милостивая госпожа Кинарет – он нам нужен. Народ облегчённо вздохнул. Разговоры вновь нахлынули. Общее настроение улучшилось, оживилось. Стража начала потихоньку расформировывать толпу, подбадривая, что всё будет хорошо. Через пятнадцать минут у дверей осталось лишь парочка человек. — Что мы будем делать, ярл Ба́лгруф? — спросила Эйла Охотница. В её голосе слышалась боль переживания и печаль. — Что, если он не выкарабкается? — Оборонять город от драконов без помощи Довакина станет гораздо труднее… — правитель Вайтрана задумчиво почесал светлую бороду. В длинных волосах норда блистала золотая диадема с драгоценными камнями. — Придётся усиливать оборону и построить ещё один колодец с водой. Будем рассчитывать только на наши силы... Что думаешь, Айриле́т? — Однажды нам удалось убить дракона — с ноткой гордости отозвалась красноглазая да́нмерка, скрестив руки на груди. — Конечно, с помощью Довакина, но тогда он ещё не владел своим даром Голоса. У нас есть все шансы. Главное – отогнать чудище подальше от города или же обойтись минимальным ущербом. — А, вы не видели Серану? — Лидия резко сменила русло разговора, оглядываясь по сторонам. — Что-то я не вижу его вездесущую напарницу…— с лёгкой неприязнью отозвалась Эйла, вглядываясь в темноту переулков. Её рыжие волосы колыхались на ветру. — Может, она внутри? — предположила Айрилет. — Пойдём и проведаем её — предложил ярл. Девушки одобрительно кивнули. Четвёрка зашла в храм. Серана сидела на табуреточке рядом с каменной лежанкой. В просторном помещении пахло цветами. Свет звёзд проникал через крышу. Жрица молилась у алтаря. Довакин был укрыт чистой белой простынёй по шею. Вампир, уткнувшись в его грудь, беззвучно плакала – подёргивающиеся вздохи и тихие всхлипы говорили об этом. Его лицо было расслаблено; глаза мирно закрыты. Дочь Холодной Гавани зарыла голову в свои руки. Эйла неспешно подошла к сопернице, положила ладонь на её плечо и обломившимся голосом сказала: — Серана, держись. Принцесса медленно приподнялась и обернула голову назад. Янтарные вампирские глаза, полные отчаяния и горя, встретились с зелеными глазами Охотницы; взгляд Сераны пронзил Эйлу до мурашек – она никогда не видела принцессу в таком состоянии. Дочь Холодной Гавани поднялась с груди Довакина и безмолвно обхватила соратницу за талию обеими руками. Ледяные пальцы вампира проникли под дублёную кожу доспеха у спины Эйлы, нежно забирая тепло. Серана сильно прижалась к животу Охотницы своей щекой –хотела зарыться, спрятаться, получить утешение от кровного врага. В этот момент ей казалось, что соратница – её лучшая подруга. Немного растерявшись от подобной реакции, оборотень пришла в себя. Тёплая ладонь коснулась макушки вампира, начав мягко поглаживать. — Что, если он не выберется? — шёпотом спросила Серана. Её голос хрипло свистел, питаясь комком горечи в горле. — Что, если я опять останусь одна? Что, если… — Тихо-тихо…— Эйла нежно прошептала в ответ — тш-ш-ш-шь… выберется. Он же наш Предвестник… Победитель Алдуина, Мира́ка и Тёмного Братства. Думаешь, какая-то царапина сможет оборвать его струны жизни? Надо верить в него. Верить и просить Богов, чтобы они услышали наши мольбы. — Слёзы почему-то копились на глазах. Охотница еле сдерживалась, глядя на Довакина. — Я видела эту рану…— пальцы Сераны сильнее впились в спину оборотня – кровавый образ всплывал в сознании — Я не успела сказать ему самого важного… — Ещё скажешь…— тихо выдавила Эйла, разрешив слезам падать с век, и покрепче приобняла принцессу. Лидия, Балгруф и Айрилет молча наблюдали эту картину. Печаль захлестнула и их. Молча переглянувшись, они решили оставить девушек наедине, чтобы не мешать им. Простояв несколько минут, соратница освободила себя от цепких объятий Сераны и села перед ней на корточки. Утерев бегущую струйку слёз с мертвецки-бледных щёк вампира, она сказала: — Тебе необходим отдых. Пошли. Это не обсуждается. Поднявшись на ноги, Эйла, взяв Серану за руку, потянула её за собой – та с опустошёнными глазами и без всякого сопротивления поднялась с табуреточки. Приобняв принцессу за талию, Охотница повела её в Йоррваскр. Внутри пиршественного зала царила полная тишина. Огонь очага тускло освещал помещение. Соратники молча сидели по разным углам или за обеденным столом. Когда на пороге появилась Эйла и Серана, все обернулись в их сторону. В глазах воинов читалось понимание и сочувствие. Ви́лкас хотел что-то сказать, но хмурый взгляд Охотницы усадил того на место. Спустившись в жилые помещения под Йоррваскром, Эйла провела принцессу по коридору. Они остановились у главной спальни Предвестника. Оборотень сказала: — Вот твоя комната. Поживи тут. Сейчас принесу тебе полотенце, тазик с горячей водой и новую одежду, пока твоя будет в стирке. Ну, я пошла. Скоро вернусь. Если ещё что понадобиться – только скажи. — Эйла развернулась и её рыжие локоны исчезли за поворотом. Серана стояла у дверей еще минут пять, смотря в пустоту коридора. Такого же скромного, как её жизнь. Придя в сознание, она зашла в спальню. Маленькая комнатушка веяла уютом. Взгляд приковала мягкая кровать. Вампир упала в неё, зарыв лицо в подушку. Слёзы сами потекли. Вскоре Дочь Холодной Гавани уснула – усталость и внутреннее опустошение взяли верх и утянули в мир снов.
