Мама Хва

      Кто бы что не говорил, как бы мама не уверяла, что любит всех детей одинаково, но все мы знаем, что это не так, и, порой, за один и тот же поступок одного наказывают, а другого жалеют. Конечно, в семье Ким-Пак всё было не на столько запущенно, но любимый ребёнок всё же имелся.

***

      Минги, несмотря на свою внешность, очень чуткий и ранимый. Он патологический врунишка, хотя он скорее не врёт, а приукрашивает. Какую бы чушь не нёс Минги, мама Хва его всегда выслушает.       Минги — это ангел, в неподходящей оболочке. На первый взгляд в нём не видно ангелочка, но как только он начинает говорить, его скрытая сущность так и лезет наружу. Минги странный, но все ATEEZ любят эти странности и ATINY тоже, а это самое главное.       Минги очень впечатлительный, поэтому Сонхва всячески оберегает его от проделок Усанов, чтобы не рушить его представления о мире, в котором есть летающие единороги и сахарные облака. Но Хва не смог. Он не смог уберечь дитя от жестокого мира! — Хёёён!!! — Минги вбежал на кухню, где Сонхва мыл посуду. Крик Минги заставил Хва оторваться от любимого дела. — Что случилось? — Там… Уён и Сан… Чонхо попросил принести ему телефон… Я зашёл в комнату, а там… Уён у стены, а руки Сана… в Уёне, — У Минги был такой вид, будто он сейчас заплачет.       Сонхва поспешил обнять и утешить своё дитя. — Спокойно, не вспоминай этого. Я с ними поговорю. Они за это заплатят, — Хва погладил большого ребёнка по спине. — Да, хён, — Минги издал «шмыг». — Накажи их. — Тебе сделать какао? — с заботой в голосе спросил Сонхва. Минги много закивал. — Вот и отлично, присядь, я сейчас всё приготовлю.       Мама Хва пытался отвлечь Минги от плохих мыслей разговорами на разные темы, пока Минги спокойно пил какао.       Сонхва не шёл к Уёну и Сану, потому что сам не хотел наблюдать картину, описанную Минги. Но он обязательно с ними поговорит, а сейчас у них есть время, чтобы спрятаться, и время, чтобы сходить в церковь и помолиться о здоровье друг друга.       Мама Хва уложил детей спать, а сам пошёл в магазин за продуктами на завтрак. Когда он пришёл, увидел Усанов, спокойно смотревших в гостинной фильм, и даже не заметивших его. Хва, как можно тише, положил пакеты с продуктами на пол и на цыпочках прошёл в гостинную. Он появился из-за дивана, как бывает в ужастиках, и положил одну рука на плечо Уёна, а другую на Сана. Те встрепенулись. — Сонхва-хён, больше так не подкрадывайся. Ты меня напугал, — сказал Уён. — Сейчас будет ещё страшнее, — зло проговорил Хва.       Уён и Сан нервно сглотнули. Повисла пауза, первым не выдержал Уён. — Хён, говори уже, мне правда страшно. — Чем вы сегодня занимались после обеда? — спросил Хва. — Ну… Там это… Были очень важные дела… — уклончиво ответил Уён. — Понятно. И что? Как срослось? — Сонхва-хён, говори уже, что хочешь. Меня эти разговоры пугают до чёртиков, — сказал Сан. — Я закрою глаза на то, что вы занимались непотребством в общежитии, — начал Сонхва так, будто сам такого никогда не делал. — Но сегодня ко мне подбежал Минги весь в слезах. Вы нанесли ему психологическую травму и должны понести наказание. — Но Сонхва-хён, ему уже двадцать один, он не невинный ребёнок. Он даже порно сморит, — возразил Сан. — Тем более он ворвался и уговаривал нас, чтобы мы разрешили ему посмотреть, но мы его выгнали, — защищался Уён. — Хватит врать, — сказал Хва. — Мой Минги — ангелочек, и он не способен сделать что-то подобное. А вы наказаны на две недели. Будете мыть за всеми посуду. — Но хён! — возмутился Уён.       ATEEZ ели много и вкусно, поэтому после них оставалось посуды не как после восьмерых, а как после, как минимум, шестнадцати человек. — Молчать, наказание не обсуждается. Вам ещё повезло, что я не сказал ничего Джуну.       Усаны с честью несли наказание, и теперь Сонхва следил за ними тщательнее.       Только через год Хва узнал, что то, что говорил Уён — правда. Ему рассказал это пьяный Минги. Конечно Усаны долго дулись на Минги за то, что он их спалил. Но в конце концов, после долгих уговоров, простили, и даже показали то, что хотел Минги. Они могли бы показать и раньше, в тот роковой день, но тогда они были не накрашены и в грязной домашней одежде. А если устраивать представление, то качественное.       Иногда дети для матери слишком долго остаются детьми, и узнать, что её ребёнок ведёт взрослую жизнь, часто становится потрясением, как стало для мамы Хва. После разговора с пьяным Минги, он долго плакался Джуну о том, как быстро растут дети и улетают из-под материнского крыла. Хонджуну оставалось лишь утешать любимого, ведь пытаться объяснять Сонхва, что его «детям» больше двадцати, бесполезно.