Ты ещё побежишь!

      Свет в спортзале был уже почти выключен, но в дальней части ещё горела одинокая лампа. По залу разносился стук баскетбольного мяча — монотонный, может даже раздражающий слух в этой тусклой тишине вечера. Высокий, худощавый парень лет девятнадцати мастерски вел мяч, постоянно делая различные финты — проводя мяч под коленями и между ног, обыгрывая вокруг себя, волчком вертясь на месте. И вот он, оказавшись под кольцом, выполняет данк, после которого мяч выпадает из корзины. Он, довольный собой, поворачивается к человеку, сидящему на скамье.       — Антоха, ты крут! Тебе бы в сборную! — Владелец этих слов подходит к названному Антоном парню. Уставший баскетболист, поощренный похвалой, вытирает пот со лба и садится на скамейку. Осушив бутылку с водой, наконец отвечает.       — Да ладно, Илюх, не так уж и хорошо. — Во всем его голосе слышится какой-то непонятный укор. Но его товарищ, мотнув головой, отрицает. — Ну опять… Ты постоянно требуешь от себя чего-то заоблачного! Трудно ведь, когда ты ставишь слишком сложную цель и не добиваешься её, а? — Он по дружески пихнул Антона в плечо. Парень молча принял этот товарищеский жест. Илья, не обращая внимания, продолжил:       — Нам пора бы уже сваливать. И так задержались. Сейчас вообще прибежит наш любимый, — на этом слове он делает пальцами кавычки. — И настучит нам этим мячом по башке. — Парень попытался изобразить, как это будет, чем рассмешил Антона. Они, смеясь со всей ситуации, выключают в зале свет, закрывают дверь и спускаются по лестнице к выходу.       На кресле в закутке охраны спит седовласый «Любимый». Парни осторожно кладут ему на стол ключи и спешат покинуть здание универа, но открывая дверь, слышат за спиной недовольный голос: «Шастун и Макаров… Спасибо, что не в двенадцать.» — Охранник замолкает. Парни, едва выйдя на улицу, начинают смеяться. Антону до дома идти дольше, поэтому они заводят беседу, неспешно шагая вдоль дороги.       — Слушай, а ты не хотел бы именно в спорте развиваться? Зачем тебе этот универ? У тебя же талант! Да и рост позволяет. — Илья смотрит на друга, дожидаясь ответа. Он тоже увлекается баскетболом, но ему гораздо сложнее дается игра.       — Знаешь, Макар, большой шкаф громко падает. Слышал такую поговорку? — проговаривает он сквозь улыбку. Его друг усмехается. Остаток дороги они проходят молча, прощаясь у дома Ильи. Антону до дома идти ещё минут десять. Парень смотрит на часы. «десять» — произносит он про себя.       В коридоре уютной квартирки горит приглушенный свет. Мать и бабушка парня уже спят. Антон очень тихо разувается и вешает ветровку в шкаф. На кухонном столе его дожидаются бутерброды. На плите — горячий чайник. Бабушка всегда оставляет ему ужин, зная, что Антон придет поздно. Парень быстро съедает свой ужин и направляется в душ. Сняв футболку, Антон замирает перед зеркалом. На руках, плечах — синяки, полученные на тренировках. Он опустил взгляд на ноги. Колени были все в кровоподтеках и ссадинах. Парень усмехнулся про себя: «Баскетбол — дело жесткое».

***

      На утро парень проспал первую пару по физкультуре — все равно ничего дельного на ней не было, а физрук ставил Антону зачёты за игру в команде универа. Шастун с трудом сполз с кровати, оделся, сгреб в охапку сумку с баскетбольной формой и книгами и вышел из дома. Он шел медленно, разглядывая плакаты, афиши и прочие бумажки на стенах домов и остановках.       В холле универа было душно и шумно. Антон быстро переобулся в удобные кроссовки и направился к аудитории, в которой их группа должна была отсидеть пару по экономике. Парень подошёл к двери и вздрогнул, когда его руки кто-то коснулся. Это был Макар. После пары по физкультуре он выглядел довольно потрепанным. Шастун усмехнулся и спросил, пожимая ему руку: «Чего, совсем загонял? Или ты просто давно не занимался?» — в чем-то Антон был прав. Илья тоже прогуливал пары по физкультуре и пользовался подачками от физрука за баскетбол. Но недавно возник вопрос о его исключении из команды, после чего Макаров решил все-же посетить занятия. И сегодня как раз, впервые за долгое время, он появился там.       Парни вошли в аудиторию. Пожилой преподаватель — Антон даже не помнил его имени — уже выводил с проектора на экран лекцию. Шастун сел в самом дальнем конце комнаты так, что ему было отлично видно все вокруг. Одногруппники косились в его сторону, открывая свои толстенные тетради и учебники. У Антона на столе лежала потрепанная тетрадь и уже давно совершившая суицид ручка со времен его выпускного из начальной школы. Антон не собирался долбиться головой об стену, пытаясь получить красный аттестат. Для него целью было получить аттестат с любыми кроме позорных оценками и спокойно уйти в баскетбол с головой.       Пара прошла на удивление быстро. К концу все стали собирать вещи. Антон дождался, пока основная часть группы вытечет из аудитории. Илья подошёл к нему, ожидающе встав напротив. И тут от преподавательского стола раздался голос: «Шастун, подойдите ко мне, любезный юноша.» — Преподаватель ждал действий студента. Макар шепнул Антону: «Если выживешь, приходи в зал. У нас сегодня всего две пары, так что поиграем.» — И стушевался из аудитории. Антон с опаской приблизился к профессору. Мужчина заговорил.       — Меня очень волнует тот факт, что у вас грозится выйти средняя тройка. Я посовещался с коллегами и выяснил, что у вас по всем предметам твердая оценка три, а по некоторым и вовсе грозится выйти неудовлетворительный результат. — Он говорил не быстро, четко расставляя ударения и акцентируя внимание на главных словах. Антон стоял перед ним, глядя сверху вниз. Парень хотел уже что-то сказать, но тут преподаватель вздохнул и опустился на стул.       — Скажи, тебе это всё надо? — глаза внимательно смотрели на притихшего, вдруг поникшего парня. Антон поднял свои зеленые глаза на преподавателя.       — Родителям надо. А мне — для галочки. — Он встряхнулся и вышел, кинув через плечо сухое «До свидания».       В зале было хорошо, даже уютно. Макар под руководством тренера-физрука выполнял бросок с трех шагов из-под кольца. Данный бросок был для него трудноват.       Когда Шастун возник в дверях, уже готовый к тренировке, физрук подозвал его. Парень покорно подошел и сел на скамью.       — Ну что, Антон. У тебя появился реальный шанс выбраться из родного гнезда в большой спорт! Нашей командой заинтересовался Добровольский. Знаешь же, кто это? — мужчина обратил свой взгляд на Антона. Тот, услышав сказанное, пытался сдержать свою радость: Павел Добровольский был тренером областной сборной по баскетболу. На его занятия приходили с благоговением, пытаясь впитать в себя хотя-бы малюсенькую толику его мастерства.       Физрук, видя чертиков в глазах Шастуна, с деланой строгостью погрозил пальцем со словами: «Смотри у меня! Только попробуй сегодня схалявить!» — Он встал и, набрав в легкие побольше воздуха, дунул в свисток. Резкий звук разрезал воздух в зале, эхом отразившись от стен, от чего Макар и остальные вздрогнули, а Антона передернуло.       Тренировка прошла быстро и с особым настроем. Уже после трех часов непрерывной работы Антон был, как выжатый лимон. Сегодня Игорь Васильевич был особенно строг, не щадил никого, так что к концу тренировки вся команда практически падала на пол от отсутствия сил. Антон и Илья были не исключением. И когда мужчина наконец сказал всем, что тренировка закончилась, они медленно поплелись в раздевалку. Ноги отказывались работать, также как и мозг.              Антон лениво скинул всю форму в сумку и в поисках сменной футболки начал рыться в рюкзаке. Не найдя её там, парень расстроенно ругнулся, остановившись посреди комнаты.       — Блять!.. — в этот момент в раздевалку ввалились ребята, которые оставались спросить некоторые моменты у физрука. Стас — парень, который знал Антона со школьной скамьи первого класса, вошёл первым и, увидев стоящего в одних штанах Шастуна, с усмешкой выпалил:       — Ну ты и скелет, Антоха! Пятьдесят килограмм костей и поджилок! — он дружески пихнул длинного товарища. Антон ответил тем-же, вспоминая, куда засунул футболку. Он увидел краешек под скамейкой и хотел присесть на корточки, чтобы достать вещь, но тут резкая боль в колене, прокатившаяся по всей ноге, заставила парня шумно выдохнуть. Антон резко опустился на скамью, обхватив руками ногу. Илья, сидевший напротив, сочувственно спросил: «Опять стреляет, да?»       Антон лишь кивнул, продолжая держаться за колено и двигая уставшими пальцами по кругу, чтобы хоть как-то унять боль. Макар кинул другу холодную бутылку с водой. Антон прижал холод, от чего стало немного лучше и боль начала стихать. Парень распрямился и выдохнул. Приступы боли в колене, которые раньше случались очень редко, стали сильнее.       Парни вышли из раздевалки. Шастун все ещё немного прихрамывал — на каждый шаг колено отзывалось едва заметной ноющей болью. Парень уже давно — даже сам не помнил, сколько — мучался с коленом. Прихватывало обычно резко и неожиданно. Потом отпускало. Антон списывал все на свои давние травмы и падения и, как бы не уговаривали его физрук, Макар, бабушка и мать, идти к врачу он не собирался. Да и зачем, если в остальное время у него ничего не болело?       Когда Антон и Илья проходили мимо магазина, Шастун проговорил:       — Ты иди, а мне нужно в магаз заскочить. — Он произнес эти слова с показным безразличием, чтобы друг подумал, что ничего сверхъестественного не происходит.              — Опять будешь придумывать отмазки, чтобы скрыть, что ты куришь? Или на этот раз все-таки откроешься? — он стоял напротив Шастуна, а в глазах плясали чертики, как у нашкодившего ребенка.       — И давно ты знаешь. Ну, что я курю?.. Антон ошарашенно смотрел на Илью, перебирая в голове все возможные ситуации, когда мог облажаться.       — Да уж с полгода ты меня отсылаешь, а сам покупаешь себе «Winghston». — Он с улыбкой наблюдал за переменами в лице Шаста. Антон не мог понять, когда он спалился. Но Макар, видя замешательство в зеленых глазах друга, засмеялся.       — Да что ты напрягся, будто я тебя бить собрался? Расслабься! Не доложу! — он повернулся и, махнув на прощание рукой, пошёл в свою сторону. Антон, все ещё пребывая в небольшом шоке, успел только выдавить из себя «Пока».       В магазине было достаточно народу. Антону пришлось постоять в очереди и взять кроме сигарет пару пачек жвачки и банку энергетика, чтобы не выглядеть полным (по его личному мнению) идиотом. Кассир покосилась на покупку, но ничего не сказала. Только озвучила цену. Когда Шастун отдал деньги, то почувствовал, как колено начало болеть интенсивнее. Парень ускорился и вышел из магазина на улицу. Там он постарался глазами найти лавку или хотя-бы заборчик. Добравшись до скамьи, раздолбленной и обшарпанной, Антон опустился на нее и стал копаться в сумке в поисках эластичного бинта. Моток пожелтевшего, потрепанного бинта нашелся на самом дне. От него пахло какой-то мазью и пылью, но ничего другого не было. Антон начал мотать колено поверх штанины. Затянув и зафиксировав бинт, он встал и пошёл к дому.       Фонари освещали малую часть, неприятно раздражая глаза. Антон задержался у подъезда — раскрошил припасенный бутерброд в пластиковую миску. Обычно из неё ели жившие там коты или старый Дружок, так громко брешущий каждое утро, что иногда Антону хотелось скинуть на пса наковальню.       В квартире ещё горел свет — время-то детское. Мать, облаченная в фартук, выглянула с кухни и спросила: «Сына, ты кушать будешь?» — Голос её звучал так тепло, что внутри у парня что-то дернулось. Антон, сняв с себя ветровку и кроссовки, проговорил «Да, мам», проходя в ванную. Под горячими струями воды он смыл убийственную усталость. Но вот кто-то врубил холодную воду, и из душа полились струи кипятка. Наверное, в тот момент его крик был слышен на другом конце Воронежа…       Уже за столом он заталкивал в себя макароны с котлетами, пытаясь при этом что-то рассказывать об учебе и баскетболе. У него это получалось так плохо, что после того, как он в очередной раз подавился и матери пришлось выстукивать по его спине турецкий марш, женщина строго произнесла: «Так, ешь молча. Не хватало ещё тебе удушиться.» — Она встала у раковины спиной к сыну, заставив его замолчать. Антон доел ужин, обнял мать и вынырнул из кухни.       Парень прочитал пару параграфов на завтра, чтобы не облажаться, решил несколько задач и лег в кровать. Завернувшись в мягкий, клетчатый плед непонятного цвета, он сам не понял, как заснул. Как и не помнил, как бабушка укрыла его покрывалом и поставила поровнее сумку и тапки.       Будильник не сработал, и парня разбудила мать. Она долго тормошила Антона, в итоге просто сдернув одеяло. Парень подскочил и взглянул на часы. До начала первой пары по социологии осталось двадцать минут!              Антон нацепил на себя одежду, обулся и, схватив сумку, выскочил из квартиры. Ждать автобус было бессмысленно, так что Шастун пустился бегом. Он даже не успел позавтракать… Парень несся по городу, огибая нерасторопных прохожих. Кто-то матерился, выкрикивая что-то вроде «Шпала неуклюжая», кто-то просто недовольно вскрикивал или пыхтел паровозом.       Антон всё-же опоздал. В аудитории уже шел процесс выклевывания мозгов. Появление растрепанного, пыхтящего Шастуна вызвало бурную реакцию. Строгая социологичка недовольно прищурилась и обратилась к опоздавшему: «Шасту-ун, — протягивая его фамилию, чтобы задеть. — Вот ты нам и ответишь по сегодняшнему заданию. Опаздывать на мои лекции очень низкий поступок.» — Она села за свой стол и Антону ничего не оставалось, как удрученно встать у доски. Но прочитанная перед сном информация неплохо запомнилась, и он почти идеально ответил на поставленные вопросы так, что преподаватель выставила ему «5», угрюмо произнеся «Садитесь, Шастун».       Макар показывал Антону большой палец, а сам парень, довольный собой, сел рядом с другом. Лекция оказалась не очень скучной, так что время прошло быстро. Довольные, студенты покидали аудиторию. Макар спросил, пытаясь идти с другом в ногу и не отставать от него.       — Шаст, а ты чего опоздал-то? Обычно же нормально приходишь. — Они миновали несколько кабинетов. Антон, вздохнул.       — Проспал. Вчера вырубился и будильник забыл поставить. Бежал, конечно, но не успел.— Он усмехнулся. Илья понимающе кивнул, снова догоняя его.       — Как колено? Я надеюсь, ты пойдешь к врачу? У нас скоро просмотр нашей игры, если ты забыл. — Макаров остановился и дернул Антона за локоть. Шастун недовольно прищурился и коротко ответил: «Нет». Илья разочарованно цокнул языком и напоследок проговорил:       — Тогда хоть к Позу сходи! Он же вроде в меде учится!       Антон вздохнул. Дима Позов — их общий знакомый, который приходил к ним в школу почти пять лет назад и помогал девятиклассникам играть в КВН. Позже Шастун просто иногда пересекался с Димой и по минимуму общался по телефону. Нельзя сказать, что они были прям друзья, но приятелями никогда быть не переставали. Антон задумался над предложением, развернулся к Макару и проговорил:       — Ладно. К Позу схожу. — Он вновь двинулся по коридору.       Ещё четыре часа занятий — и Антон был свободен. Илья уже ждал его у зала. Шастун заметил, что его друг страшно волнуется — он теребил руки. Подойдя, Антон молча кивнул, задавая немой вопрос. Макар ответил:        — Добровольский уже сегодня смотрит нашу тренировку. Возьмет самых лучших…       Антон вздрогнул. То ли от внезапного холода, заставившего пальцы закоченеть, то ли от волнения — не понятно. Они направились в раздевалку. Там уже переодевались остальные. Шастун быстро натянул свою форму и стал мотать на колено бинт. Кто-то из ребят хмыкнул и в шутку проговорил:       — Что, длинный, сложно с таким ростом?       Антон не обратил внимания. Проверив бинт, он натянул поверх него наколенник. «Часа на три должно хватить» — подумал Шастун, последний раз подтягивая края бинта. — Ага. Постоянно спотыкаюсь об таких, как вы. — И поспешил выскочить в зал, чтобы избежать лишних разговоров.              Добровольский сидел на скамье рядом с физруком. Это был до невозможности худой мужчина в строгом костюме. Из-под небольшой русой челки смотрели изучающе темные глаза. Как только Антон появился в зале, Васильевич что-то быстро шепнул Павлу на ухо. Шастун прошёл в дальний угол и начал разминаться, но каждую секунду чувствовал на себе цепкий взгляд, прожигающий спину. Парню было не по себе. Руки предательски дрожали, по спине стекал холодный пот. От сегодняшней тренировки зависела его дальнейшая жизнь — будет ли смысл развиваться в спорте, или нет.       Когда в зал вошли все члены команды, Васильевич встал со скамьи и представил всем гостя.       — Итак, ребята. Это Павел Алексеевич Добровольский. И сегодня он отбирает новых игроков в сборную области. В конце тренировки он выберет из вас двух-трех лучших. — Заметив смешки, он строго подметил. — А те, кто будет филонить, о зачете автоматом могут не думать. — Васильевич построил ребят и громко объявил:       — За работу. По залу бег-ом… Марш! — Парни начали разминку. Их обычно добрый тренер был строг, как никогда. И постоянно ставил Антону самые сложные задания, видимо, чтобы Добровольский обратил на Шастуна внимание. Но Антон и без этого видел, что мужчина в основном следит только за ним. Спустя полтора часа разминки и разогрева Васильевич громко свистнул и сказал долгожданную фразу.       — Ну, а теперь поиграем. Делитесь, и начнём. Играем техникой! Я слежу!              Игра началась. Антон и Илья оказались по разные стороны, что им ничуть не помешало. Шастун прекрасно контролировал и координировал действия своей команды. И ему — Антону — принадлежали 20 очков в счете его команды. Он был полностью сосредоточен на игре. Парню было все равно на Добровольского, крики и шум. Он играл для себя, а не для кого-то, кайфовал от своих действий, смело и точно ведя мяч. И вот, уставшие, но довольные, ребята стояли напротив физрука и Добровольского. В руках тренера был строгий черный блокнот. Васильевич, улыбаясь, смотрел на своих, как любил он их называть, «орликов».       — Поиграли отлично! За это благодарю! — Он повернулся к Добровольскому и спросил, стоя в пол-оборота. — Павел Алексеевич, вы сейчас скажете, или пусть ребята переоденутся?       Добровольский сощурился, глянул в блокнот, потом захлопнул его и вновь перевел взгляд на стоящих перед ним студентов.       — Пускай уж идут. Я не тороплюсь. — Он сел на скамью, снова открыв блокнот. А студенты ринулись в раздевалку — всем хотелось как можно быстрее узнать, кому же повезло быть зачисленным в областную команду.       Антон стал разматывать бинт. Влажная, пожелтевшая ткань тут же комком полетела в сумку. Он быстро сложил форму и вышел обратно в зал. Две пары глаз прожгли Антона насквозь. Парень замер, но решил подойти поближе. Но от волнения и усталости ноги заплелись и Антон со всего своего почти двухметрового роста полетел на пол, растянувшись на крашеных досках. «Сука! Ну что такое?!» — быстро поднявшись, он бросил мимолетный взгляд на сидящих напротив мужчин. Тренер Добровольский расплылся в улыбке, а Васильевич пытался сдержать смех. Шастун чувствовал, как от стыда кровь прилила в голове, и уши запылали огнём. Вскоре появились остальные, и Антону было уже не так неловко.       Игорь Васильевич и Добровольский встали со скамьи, и физрук кивнул гостю. Тренер оправил костюм, перехватил блокнот крепче и перевел взгляд своих цепких глаз на замерших в ожидании игроков.       — Ну, подведём итоги. Мне нужно выбрать всего двух человек. И посмотрев на ваш уровень, я был удивлён. — Он обвел взглядом присутствующих. Добровольский прекрасно видел волнение на лицах ребят. И вот, опустив взгляд в свой блокнот, он продолжил. — Я размышлял, советовался с вашим тренером. И сделал выбор. — Он вновь воззрился на ребят. — Илья Макаров, ваша игра хороша, и я вижу, что вы готовы работать. Я беру вас в запас-состав команды! — Студенты зааплодировали товарищу. Антон широко улыбнулся и хлопнул друга по плечу. Добровольский дождался тишины и быстрым движением руки закрыл свой блокнот, натянув на обложку резинку.       — В основной состав от вашей команды я взял… — Тренер сделал паузу. У Антона снова запылали уши. В голове зазвенело, а каждая натруженная на изнуряющей тренировке мышца напряглась до предела. Добровольский, почувствовав напряжение, сгущавшееся в зале, и с легкой улыбкой закончил фразу. — В основном составе я буду рад видеть Антона Шастуна. Его техника, несмотря на слабоватый уровень подготовки, довольно хороша. — Добровольский украдкой улыбнулся Шастуну, видя в его зеленых глазах радостные огоньки.       — Названных попрошу остаться, остальным спасибо. — С этими словами он сделал шаг назад. Студенты, ворча и перешептываясь, вышли из зала. Кто-то даже оглянулся на счастливчиков.       Антон и Илья подошли ближе. Макаров сиял — Антон мог поклясться, что видел, как его друг пританцовывает. Самого Шастуна немного трясло от волнения и радости. Но вот Васильевич подозвал ребят к себе и сказал, пожимая им руки. — Ну, ребятки, поздравляю! Ваши вечерние тренировки не проходят даром!       В разговор вмешался Добровольский, тоже пожимая руки студентам.       — Я был удивлён, что среди простых любителей есть такие, как вы. В вас чувствуется потенциал. Особенно в тебе, длинный, — Произнесенные слова были адресованы Антону. — И я надеюсь, что ты научишься не путаться в своих же конечностях. — Мужчина усмехнулся. Антон натянул улыбку до ушей и тихо сказал, опуская взгляд к полу.       — Конечно научусь!..

***

      Утром Антона взбудоражил телефонный звонок от Макара:       — Шаст! У нас сегодня отменили все пары! В универе трубу прорвало, так что всех распустили, можешь даже не просыпаться. — Судя по голосу друга Антон понял, что тот был только рад, что учебы не будет. Парень пробормотал, отключаясь. — Спасибо, братан!.. — Шастун был рад, что сегодня может поспать добавочные пару часов. На одиннадцать утра он договорился встретиться с Димой Позовым в местной поликлинике. Его знакомый пообещал провести Антона к травматологу без очереди — сам там работал, договориться было не сложно. Поэтому Шастун все-же пересилил себя — сражение со сном в уютной постели было выиграно, и парень смог подняться на ноги. На всякий случай он растер руками колени и размял голеностоп, а уже потом направился в душ. Мама с бабушкой всегда говорили, что поход к врачу — отличный повод, чтобы помыться. И теперь самое время.

      ***

      Антон едва-ли не опоздал в поликлинику — сначала автобус, потом бабка, которая накричала на него за то, что Шастун, споткнувшись, чуть не утащил её за собой. Но он все-таки дошёл до Позова. Молодой стоматолог ждал Антона в дверях своего кабинета, где проходил практику. Парни обнялись и Дима весело спросил, оглядывая младшего товарища с ног до головы.       — Ну что, шкаф, ножки подкашиваются столько костей таскать? — Он пожал Антону руку, не переставая улыбаться во весь рот. Они не виделись около месяца, и пусть за это время мало что могло измениться, Позов был рад видеть Шастуна — того мальчишку, который буквально пару лет назад отжигал на школьной сцене и доводил зал до слез своими выходками в сценках.              Шастун засмеялся, пихнув Поза в плечо. Дима повернулся и поманил Антона за собой, произнеся: «Нам на третий, если что». Шастун вздохнул и пошёл вслед за ним. По правде говоря, парень не любил находиться в подобных учреждениях, а запах медикаментов бесил его с детства — тогда он попал в больницу с отравлением, где его откачивали всеми этими гадкими средствами. Нет, он не винил врачей. Но с того времени терпеть не мог болеть. Это стало чем-то вроде фобии.       Очередь к травматологу была не очень большой. На лестнице, у входа на этаж, Дима дал Антону свой халат и пару бумаг в руки, и сказал, заговорщицки подмигнув:       — Застегнись и сделай важное лицо. Сейчас будет небольшое перевоплощение. — Позов, открывая дверь, продолжил, — Сейчас я начну хромать, так что сделай вид, что помогаешь мне дойти. Если какая-нибудь выскочка решит тебе помешать, скажи, что у меня срочное дело — может начаться гангрена, ампутация и так далее. — Он ухватился за Антона. Парень, крепче перехватив бумаги, попытался подхватить старшего товарища за руку. Дима кивнул и, открывая дверь, прошептал: «Шоу начинается!»       По коридору, сильно хромая, охая и ахая, шел будущий стоматолог, которого вел длинный, худой парень в халате, явно для него маленьком. Люди сочувственно кивали. Парни беспрепятственно проникли в кабинет, и лишь дверь закрылась, Дима прыснул, почти ложась на пол со смеха. — Они поверили! А мне мама говорила, что не в мед надо, а в театральное! — и в этот момент никто бы не стал отрицать его слов. Шастун тоже от души посмеялся, но заметив врача, замолчал. Дима, вернув себе свой халат и вмиг делаясь серьезнее, пихнул Шаста вперед.       — Игорь Юрьевич, это Антон. Я вам говорил. — Позов подтолкнул парня ещё на пару шагов. Врач взглянул на них поверх очков и кивнул Антону.       — Наслышан. Колено показывай, проверим тебя.       Он поднялся, отошёл к раковине, чтобы вымыть руки, натянул перчатки и подошёл к Шастуну. Парень сел на кушетку, стянув с себя джинсы. Врач сел перед ним и внимательно посмотрел на оба колена. Антон тоже невольно начал рассматривать их. Врач начал осторожно ощупывать колено, надавливая и проводя пальцами в разных местах. И стоило ему слегка нажать на коленную чашечку, Антон почувствовал резкую боль. Парень невольно дернулся, заставив врача убрать пальцы. Травматолог пересел за стол и начал что-то быстро строчить на листке. Потом, ставя печать, обратился к пациенту.       — Давно болит?       — Да, уже месяца три. Но не постоянно, а приступами накатывает. А что? — Парень напрягся, натягивая джинсы. Травматолог, отдавая ему направление на рентген, ответил, объясняя каждое слово.       — У меня подозрение, что у тебя когда-то давно был надрыв связок, который не лечился. Образовался воспаленный нарост, который после сильных нагрузок даёт о себе знать. — Игорь Юрьевич замер, глядя на Антона. Парень выдохнул и спросил:       — Мне на рентген здесь можно сходить, или ехать надо? — Он не хотел тратить время впустую. Врач же, слегка улыбнувшись и посмотрел на парня поверх очков.       — Соседний кабинет, Антон. Как сделаешь — получишь снимок и вернёшься. Я выпишу лечение, и вскоре все у тебя наладится. — Он кивнул на дверь. Шастун поблагодарил врача и вышел в коридор. К счастью, народу поубавилось и никто не заметил его. Парень нырнул в соседний кабинет, на двери которого красовалась табличка «Рентген». Внутри было свободно, и рентгенолог, записав данные, сказал:       — Антон Андреевич, ложитесь на стол, раздеваться не нужно. Только жилет и манишку не забудьте! — Врач протянул Шастуну свинцовую защиту. Парень лег на стол и дождался, пока аппарат зажужжит и сделает снимок. Так же по команде Антон встал, снял с себя жилет и вышел в коридор.       Вскоре парень уже стоял в кабинете травматолога и ждал, когда ему отдадут рецепт на лечение. Из поликлиники Антон вышел в приподнятом настроении. Врач выписал ему… «Что он выписал?» — Антон заглянул в рецепт. Разобрать почерк было трудновато, но не так уж и сложно. Шастун даже порадовался, что у травматолога не такой жуткий почерк, как у терапевта. Тот уж точно писал, как курица лапой — в этом парень был уверен. В рецепте основную часть занимали допустимые средства. Но Антон выделил лишь покой и бинтование — мази и припарки, по его мнению, не имели никакого эффекта.       Когда Антон подходил к дому, то получил звонок от матери:       — Сынок, ты где сейчас? Сможешь подъехать ко мне на работу и помочь с сумками?       — Да, ма, подождешь ведь? — Антон отпустил ручку подъездной двери, и развернувшись, пошёл к остановке. До работы его мамы на автобусе было десять остановок, а по времени примерно минут двадцать, не меньше. Поэтому Антон сел на свободное кресло, включил музыку и, натянув капюшон, прикрыл глаза.       Шастуна серьезно рубануло, и он чуть не проехал свою остановку. Успел в последний момент, по велению интуиции, выскочить на улицу. Почему-то небо затягивало серыми тучами, лишая людей солнечного света. Антон поспешил к небольшому зданию с белыми стенами. Там и работала его мама.       Женщина сидела на мягком, белом диванчике, предназначенном, судя по его виду, для посетителей и клиентов. Увидев сына, она встала и поманила его рукой. Антон, улыбаясь, подошёл к матери и обнял её. Он заметил огромную коробку, стоящую на полу и не удержался от шутки.       — А это, я так понимаю, портативный автомобиль из ИКЕИ? — И получив пакетом по спине, Антон, смеясь, подхватил коробку и они вышли на улицу. Парень шел вслед за мамой к автобусу. За короткое время тучи успели затянуть всё вокруг, и темной завесой окружили город. Холодный ветер забирался под одежду.       Автобус, как на зло, задерживался. И спустя десять минут сверху раздался грохот грома и вспышка молнии осветила пространство вокруг, на миг разрывая мрак. И после этого по крыше остановки забарабанил дождь. Антон поежился и сильнее вжался в угол, стараясь не попадать под капли. Но природа разбушевалась не на шутку. Сильнейший ливень заставлял людей сжиматься в клубки, шквальный ветер гнул деревья, срывал плакаты.       Антон с мамой вымокли до последней нитки. Парень уже начал замерзать, а мокрая толстовка прилипала к телу, ещё сильнее охлаждая его. Шастуну в голову пришла безумная, но единственно верная, как тогда казалось, идея. И он воплотил её в жизнь, содрав с себя промокшую ткань. Ветер тут же обжег руки и шею. Мать возмущённо стукнула Антона по рукам. И парню повезло, что автобус подошёл и распахнул свои двери. Народ мигом набился в спасительный салон. Антон успел занять одно место для матери. Когда женщина села, Шастун-младший встал рядом.       Пока они доехали до дома, погода немного утихомирилась. Теперь просто шёл сильный дождь. Выскочив из автобуса, они добирались почти бегом от самой остановки до подъезда. Хоть и тяжеловато было Антону бежать с огромной коробкой и мокрой толстовкой в руках, у него получилось даже ни разу не споткнуться.

***

      Шастун сильно продрог, и первым делом, только разувшись, он скрылся в душе. Скинув мокрые штаны, он встал под горячие струи воды, пытаясь согреться. Сквозь шум воды он слышал причитания бабушки о том, что погода совсем испортилась, и что они притащили воды больше, чем на Байкале…       Антон вышел из душа, и быстро добежав до комнаты и порывшись в комоде, вытащил чистую кофту и штаны. Убедив маму и бабушку в том, что устал и хочет спать, парень действительно лег в кровать, и закутавшись в одеяло, чтобы согреться, уснул.