Сага о короле

      Эллериан вышивала в спальне Леголаса, ожидая, когда наконец уляжется ее непоседа. А принц тем временем листал огромный отцовский атлас, сидя в кровати. То и дело до слуха королевы доносились восторженные возгласы и мечтательные вздохи. Солнце давно уже село, и принцу было давно пора спать, но отец сегодня задержался на охоте, и королева позволила небольшое послабление в режиме. Всем сердцем она обожала этого малыша. Ему было уже пять, и он рос любознательным, бесстрашным мальчиком с большим сердцем, открытым миру. Элерриан вышивала золотым узором кошель для сына ко дню рождения, и тихо улыбалась своим мыслям. — Нана! — подал голос из кровати Леголас. — Да, милый? — Нана, а ты когда-нибудь видела море? Элерриан отложила вышивание и села к сыну на кровать. — Видела, дорогой, много раз. — А какое оно? — голубые глаза его сверкнули любопытством, и принц улегся на живот, подперев лицо руками. — Оно удивительное, огромное, бескрайнее. Хранящее тайны и манящее, — взгляд королевы стал мечтательным, она словно смотрела свозь стены туда, на то самое море. — Оно голубое, синее и зеленое одновременно. И куда бы ты ни бросил взгляд — оно тянется до самого горизонта! И если долго-долго смотреть туда, на горизонт, уже будет непонятно то ли море вытекает в небо, то ли небо сочится в море. Легкие волны, что катит Ульмо, украшены белоснежными барашками пены. А воды его так прозрачны, что можно видеть так глубоко, куда не нырял ни один тэлери. А они лучшие ныряльщики и искатели жемчуга. Вала Ульмо научил их в самом начале времен. Говорят, жемчуг — это его слезы.       А когда закатное солнце едва касается кромки моря, золотя вечерние облака, вода будто охвачена пламенем, отражая закатные всполохи. А ночью, когда луна полна и высока, а море гладкое, как зеркало, на его поверхности появляется дорога из лунного серебра, которая ведет, говорят, в Заокраинные земли. Туда, где нет печалей, тревог, боли и несчастий. А белые корабли тэлери, которые научил их строить майа Оссе, словно белые лебеди, бороздят морские просторы. И белизна их парусов сравнима разве что с белизной снегов Карадраса. А над морем летают и кричат быстрокрылые белые чайки. Крик их тревожит душу любого, кто его слышит. Словно зовут они покинувшие этот мир души.       Королева умолкла. Леголас, улыбаясь, лежал на ее коленях, глаза его слипались. Элерриан нежно подняла сына и положила головой на подушку, накрыв одеялом. — Спой про море… — сонно проговорил принц, задержав королеву за рукав платья.       Она снова присела на кровать. С нежностью смотрела она на своего принца, и безграничной любовью наполнялось ее сердце. Мальчик унаследовал тонкие черты своего отца и был самым красивым ребенком, которого она видела. — Спой, — снова пробормотал Леголас. — Хорошо, милый, — согласилась королева и прикрыла глаза, вспоминая песню, что слышала давным-давно. Быть большим эльфийским кораблём, Выть усталым ветром в парусах. Плыть за горизонт Долго, день за днём Жить в твоих глазах. Прятаться от бури под плащом. Верить в твои карты, и без сил Ждать на берегу Вечность, и ещё Столько, сколько ты бы попросил. Мне верится легко, Очень далеко, За волной морской где-то Ты машешь мне рукой. Набегать на берег по одной, Бережно ложиться на песок. Стаей белых птиц Виться за кормой Через целый мир наискосок. Верить в то, что время нас найдёт, Знать и принимать, что мы умрём. Через океан Нести тебя вперёд Быть большим эльфийским кораблём. Мне верится легко, Очень далеко, За волной морской где-то Ты машешь мне рукой.*       Королева погладила сына по золотистым волосам и нежно поцеловала. Леголас уже спал, и, наверное, видел во сне жемчужные берега Альквалондэ*, белые корабли, украшенные лебедиными головами и бескрайнее море. Голубое, синее и зеленое. А над ним белые тревожные чайки.       Элерриан вышла из спальни сына и наткнулась на стоящего у дверей мужа. Глаза короля были влажными от слёз. В тревоге королева заглянула в лицо мужа и погладила его по щеке, утирая дорожку от слезы. — Что случилось, любовь моя? — Ничего, моя королева, — тихо ответил он, — Просто моя любовь к тебе уже не помещается в моем сердце и иногда проливается через край, — он улыбался и глаза его счастливо сияли.       Элерриан прижалась к груди своего короля и тут же почувствовала, как сильные руки сомкнулись вокруг нее нежным кольцом. Нигде на целом свете и никогда ранее она не чувствовала себя в такой безопасности, как здесь, в объятиях своего мужа. Она подняла на Трандуила глаза. Он тут же оставил на ее губах поцелуй. Королева вглядывалась в эти любимые глаза цвета льдов Хэлькараксэ. — Что такое, meleth-nin? — спросил Трандуил, немного тревожась. — Всё хорошо, любимый… — Скажи мне, я же вижу, что-то поменялось? Элерриан вздохнула, опустив глаза и улыбнулась. — Скажи мне, любовь моя. Что такое? — Трандуил поднял ее лицо за подбородок и пытливо заглянул в ее аметистовые глаза, словно силясь прочитать в них ответ на свой вопрос. Королева глядела на мужа, улыбаясь его нетерпению. — Дитя, мой король. Я ношу ваше дитя, супруг мой. Трандуил шумно выдохнул и еще крепче стали его объятия. Он шептал ей… — Я не знаю, чем я заслужил такую благость от Валар, что они послали мне тебя, моя Элерриан… Нет достаточно слов ни на синдарине, ни на квенья, чтобы выразить то, что я чувствую сейчас… Я счастлив! — и он привлек ее для поцелуя, а потом подхватил на руки свою королеву и понес в их покои.       Той ночью Леголас проснулся и босыми ножками прошлепал в покои к родителям. У дверей его словно что-то остановило. Он, сонный, слышал тихий смех матери и бархатный баритон отца. — Нана… Ада…       И тогда в его голове впервые прозвучал голос отца. «Сынок, ступай к себе. Спи сладко до самого утра».       К голосу отца в голове присоединился голос матери. «Ступай в постель, Листочек. Всё хорошо, ничего не бойся. Я скоро приду поцеловать тебя».       Леголас вздохнул, потер глаза и пошлепал обратно, забрался в постель и сладко заснул. А в королевской спальне свеча горела еще долго.                                           ******       Во дворце с самого утра была суета и толкотня. От садов до кухни — всё ходило ходуном! На завтра назначена свадьба наследника Ласгалена и леди Ривенделла. Портнихи во главе с Алассе дошивали свадебный наряд принцессы Арвен. Небесно-голубой бархат щедро расшивался серебром и речным жемчугом. По подолу вились узоры, тянулись вверх цветы, летели легкие птицы. Верх мягко сиял перламутром и был усыпан жемчугом.       Лаириэль, затаив дыхание, трогала нежную ткань, восхищаясь красотой свадебного наряда. Мать усадила ее, неугомонную, перебирать жемчуг для вышивальщиц, отбирая жемчужинки одинакового размера и формы. Восторженные разговоры вышивальщиц и бесконечные жемчужины очень скоро надоели Лаириэль, и она искала повод, чтобы как-нибудь улизнуть.       Вдруг что-то легонько стукнуло ее в затылок. Эльфийка обернулась, но никого не увидела. Она хмыкнула, пожала плечами и вернулась к своим жемчужинам. Но что-то опять ее потревожило. На этот раз в волосах застряла маленькая шишка. Лаириэль вскочили и подбежала к окну. Хоть это был и первый этаж, она никого не увидела. Эльфийка уже развернулась и вдруг услышала шепот. — Лаириэль! Она перегнулась через подоконник. Нимредиль сидел под самым окном. Его по-звериному лукавое лицо выражало готовящуюся шалость. — Сбежим? — молодой эльф подмигнул. Лаириэль тут же расплылась в радостной улыбке. — Конечно. Но как? Нана посадила меня перебирать жемчуг! Я уже с ума схожу! — возбуждённо зашептала она. — Держи, — Нимредиль протянул синюю ягоду жимолости, — Раздави между пальцами, издалека сойдет за кровь, — он улыбнулся. — Так улыбаются только лисы, знаешь? — эльфийка ответила улыбкой и взяла протянутую ягоду. — Я жду тебя на заднем дворе, — шепнул он, убегая. — Ай! — вскрикнула Лаириэль и раздавила ягоду между пальцами и затрясла рукой. — Что такое, милая?! — Алассе вскинула на дочь тревожный взгляд. — Нишево, нана, — ответила эльфийка, засунув палец в рот, — Парежалась! — Порезалась?! — воскликнула с тревогой Алассе. Но ее дочь уже вылетела вон из комнаты.       Стремглав бежала она по всем коридорам, ловко лавируя между снующих слуг. В конце концов она была девчонкой, которой безумно хочется улизнуть гулять. На заднем дворе, у самых дверей ее поджидал Нимредиль. Не останавливаясь она схватила его за руку и потащила за собой. Вместе они галопом пересекли двор и на полном ходу перемахнули через забор, а дальше в лес.       Весна уже полностью захватила всё Зеленолесье. Воздух был густой, пропитанный ароматами молодых трав, цветущей черемухи, занимающейся сирени. Всё это многообразие кружило голову, если дышать полной грудью. А именно так они и дышали сейчас, несясь во весь дух всё глубже в лес.       Наконец они, совершенно выбившись из сил, свалились на поляне в малахитовую зелень молодой травы голова к голове, и уставились на небо, шумно переводя дух. Взгляд Лаириэль ловил проплывающие облака. — Смотри, — она ткнула пальцем в небо, — Это похоже на коня принцессы Арвен! — А это, — отозвался Нимредиль, — на корабль, какие строят тэлери! -А это, это! — восхищённо повысила голос эльфийка, — Это как орел Вала Манвэ! — Ты такая красивая, Лаириэль… — проговорил эльф, повернувшись к ней и рассматривая ее профиль. Она повернулась на него, и их глаза встретились. Яшмы и аметисты. Он такой, то ли соболь, то ли лисица, — подумала Лаириэль. — Я всё время думаю о тебе. — И что же ты думаешь? — эльфийка улыбалась. — Не знаю, просто всё время думаю, — Нимредиль мягко улыбнулся, — Просыпаюсь и вспоминаю о тебе, засыпаю — тоже о тебе думаю. Вспоминаю цвет твоих глаз, например. — Что-то ты размечтался, тебе ни кажется, Нимредиль, сын Галадира? — попыталась фыркнуть эльфийка, но улыбка всё равно заиграла на ее губах. — Нет, не кажется, — он улыбался, — Тот поцелуй в лесу что-то во мне изменил. — Так давай поправим обратно, — Лаириэль продолжала лукаво улыбаться. — Поправим? Как? — Ну, например, так, — и она мягко коснулась его губ своими.       На какой-то момент он замер, а потом провел ладонью по ее щеке и ответил таким же нежным, но глубоким поцелуем.       Ветер срывал лепестки с диких яблонь и нес их, щедро рассыпая на поляне, из подлеска тянуло тонким ароматом ландышей, солнце нежно грело зеленеющую поляну, на которой молодой рыжеволосый эльф целовал юную эльфийку. Ветер бросил играть с яблоневым цветом, и принялся смешивать медь волос Нимредиля и золото прядей Лаириэль. Но даже эта шалость не заставила этих двоих оторваться друг от друга. Потому что в юности поцелуи особенно сладки и захватывающи. Они бьют словно молния, одновременно в голову, сердце и в память. А майский лес словно только и хотел, чтобы эти двое оказались друг для друга единственными на земле, хотя бы на время поцелуя. Наконец отстранившись, Нимредиль перевел дух и взглянул на Лаириэль. Глаза его сияли, словно изумруды лучшей огранки. Щеки эльфийки тронул румянец, она смущенно опустила глаза. Они сидели друг напротив друга на коленях. Она, положив ему руку на колено и рассматривая траву, а он гладил ее по нежной щеке и заправлял на острое ушко непослушный золотистый локон. — Побудь здесь, я сейчас! — Нимредиль вдруг сорвался с места и скрылся в чаще.       Лаириэль сидела, задрав голову, наблюдая проплывающие облака, всё еще находясь под впечатлением от того удивительного, что только что произошло между ними. Внутри было легко, в голове туманно, сердце бешено билось и хотелось плакать от счастья! Услышав хруст веток, она обернулась. Это, должно быть, вернулся Нимредиль. Но на окраине опушки стоял великолепный олень. Роскошная шерсть его была серебристо-белой и переливалась, когда луч солнца попадал на нее. Весь от рогов до копыт он был снежно-белым. И это прекрасное животное смотрело на нее.       Лаириэль затаила дыхание. Что-то подсказывало ей, что это не простой олень. Она поднялась медленно на ноги и поклонилась ему. В ответ олень склонил голову с роскошными рогами. И вдруг на поляну выскочил Нимредиль. В следующий миг оленя уже не было. — Ты видел? Ты видел его? — закричала Лаириэль, бросаясь эльфу навстречу. — Что? Что я видел? Что там было? — Нимредиль тревожно озирался. Вдруг ее испугали дикие звери. — Олень! Прекрасный белый олень стоял только что вот там! — О… Нет, я ничего не заметил. — Но он стоял прямо вон там, ты не мог его не заметить! — Нет, Лаириэль, я, честно, ничего не заметил… Может тебе показалось? — Может быть… — она еще раз взглянула на место, кто только что стояло прекрасное животное. — Вот, смотри, это тебе… — Нимредиль протягивал букетик ландышей, — Их запах мне теперь всегда будет напоминать о тебе.       Она взяла цветы. Такие маленькие, нежные, они отдают так много головокружительного аромата. Но после встречи с оленем легкость восторга куда-то улетучилась. Лаириэль вздохнула. — Нам пора назад. Думаю, нана уже вне себя. — Уже? — Нимредиль вздохнул. Ему так не хотелось, чтобы заканчивалось это их время вместе. — Идем, — негромко произнесла Лаириэль и зашагала прочь с поляны в тень лесной чащи. Нимредиль нехотя пошел следом. В дороге она молчала и старательно прятала руку, которую эльф так и норовил взять.       Подходя ко дворцу, они увидели на балконе короля. С безупречной осанкой, заложив руки за спину, он разговаривал с Линдиром. «Как можно быть таким идеальным и таким холодным» — подумала Лаириэль. Она напомнил ей оленя, виденного в лесу. Вот только он ей никогда не поклонится. — Я пойду, найду нану, — буркнула она Нимредилю. Восторженное настроение улетучилось без остатка. — Выходи вечером, — сказал Нимредиль, но она уже скрылась за дверью.       В переходах дворца она увидела спину отца и побежала к нему. Хорошо было бы сперва узнать мамино настроение, прежде чем показываться к ней на глаза. Она почти подбежала и окликнула. — Ада! Отец повернулся, а с ним повернулся и король Трандуил, который стоял напротив Халдира и которого она не успела заметить. — Халдир, это твоя дочь? — спросил король, уставив на нее свои ледяные глаза, практически не мигая. — Да, милорд. Наша с Алассе дочь, Лаириэль. Поклонись, — последнее было адресовано эльфийке. Она послушно поклонилась и тут же покраснела, не смея поднять глаза на короля. — Я надеюсь, она у тебя хорошо воспитана и ей не свойственны глупые проказы, — медленно произнес Трандуил, сверля ее взглядом. Ей тут же захотелось провалиться сквозь землю. Конечно же, он вспомнил тот случай в его покоях. — Что вы, милорд, Лаириэль хорошо воспитана. Да и не в том она возрасте уже, чтобы проказничать. Ей уже пора жениха искать, — отец широко улыбнулся. — Ты хочешь замуж, Лаириэль? — спросил король.       Она вздохнула и робко подняла глаза. Льды древнего Хэлькараксэ сияли в глазах владыки и завораживали. На мгновение ей показалось, что король вздрогнул, посмотрев ей в глаза. Но, скорее всего, ей просто показалось. — Я не знаю, Ваше Величество. Я никогда не думала об этом. Мне кажется, когда я увижу того, с кем мне суждено связать судьбу, я это сразу же пойму. — Ступай, Лаириэль. Это всё, — произнес король равнодушно и вернулся к прерванному разговору с Халдиром. Эльфийка спускалась вниз по лестнице мрачнее тучи. — А ты со своими ледышками в глазах и куском льда вместо сердца, какой же ты невозможный! Невозможный! — она сжимала кулаки, а сердце стучало обратное. Оно трепетало, как птица. Сердце выстукивало любовь.