Хельхейм

Казалось бы, что все должно идти своим чередом. Что, все, что происходит – это нормально и так должно быть. Юнги смотрел в окно, подперев локти на подоконник своего огромного окна. Он смотрел вдаль. Течка уже закончилась пару дней назад, но маг еще не выбрался из башни. Просто Юнги устал. Он четыре года бегал за Чонгуком, радовался мимолетными взглядами в свою сторону и даже не видел других. А кто есть другие? У Юнги круг общения ничтожно мал. Разве что, Хосок и альфа-герцог, которого папа так яро проталкивает сыну и убеждает его сходить с ним хотя бы на свидание. На подоконнике стоит бумага, с временем и датой. Встреча сегодня вечером, в ресторане Чонов. Свидание вслепую, дожили. Рядом с бумагой стоит аккуратно запакованный в упаковку подарок для Тэхёна. Но подарить никак не получается, Юнги пока что не хочет выходить из башни, покидать ее и встречаться с другими людьми. Юнги еще долго бросает взгляды на аккуратный почерк папы, там еще черными чернилами и огромными буквами выделено: Юнги, не пойдешь, я не посмотрю на твое желание и обручусь с его домом! Сильная мотивация для Юнги, если честно. Юнги не хочет выходить замуж за альфу ближайшие годы, а его папа… он может обручить сына с тем герцогом и даже бровью не поведет. Почему-то омега захотел втянуть едкий дым толстой сигары в свои легкие, но чистые легкие спасли то, что омега не курит и не держит в своей берлоге такие вещи, даже обычной выпивки в его башне не имеется. Не хочет Юнги, просто не хочет. Сердце разбито и никого, ничего не желает. Но он заходит в ресторан, сузив свои лисьи глаза, когда ослепительный свет огромной люстры падает, ослепляя на пару секунд. – Вы Мин Юнги? – Юнги кивает администратору, который самолично встречает омегу и забирая его верхнюю одежду, ведет к столику. Юнги опоздал на целых двадцать минут, и-то, специально. Хочет показать альфе, что не желает с ним встретится, а помолвку, уж тем более. Юнги одет совсем по-другому, потому что его самолично готовил папа. Волосы аккуратно расчесаны в самой невинной прическе, по мнению папы. Рубашка с пышным рукавом стянут чуть низ, оголяя острые ключицы, а на низ выбрал белые брюки. Просто и невинно, чисто, эти три слова слушал Юнги, пока его готовили к вечеру. Юнги не хочет идти дальше, в ресторане да, играет приятная живая музыка, но почему-то в груди неспокойно бьется сердце. Будто бы это неправильно, будто бы он не должен быть здесь. И пышные рукава раздражают, невольно бросаясь в глаза колдуна даже в спокойном состоянии. – Прошу, – администратор указывает на место и омега встречается с темными глазами. Сердце Юнги не дергается, разве что от отвращения и нежелание тянется и ухает, посылая сигналы по телу омеги, яро кричит о том, что этот человек – не его. Что Юнги здесь делать нечего, но Юнги садится, несмотря на то, как неприятная дрожь прошлась по спине. – Выглядите шикарно, – и вместо приветствия альфа тянет это. Холодный голос не дергается, не ломается, держится стойко, будто бы выучил эту фразу и повторял все последние годы. Альфа поднимается с место, протягивая руку, берет белоснежную и мягкую руку омеги, целуя в знак уважения, – Меня зовут Пак Чанёль, приятно с вами познакомиться, – в голосе все еще присутствует холод, а сам мужчина кажется таким холодным, даже его одежда в строгом стиле очень хорошо дополняет образ недоступного и холодного человека. Любой другой омега, на месте Юнги, обрадовался бы помолвке с таким человеком, ведь недоступные альфы чаще всего ценятся тем, что они не изменяют. Но не Юнги. – Мин Юнги, – так же сухо и холодно бросает Юнги, присаживаясь, он сразу прячет ладонь под столом и вытирает тыльную сторону ладони, смахивая с кожи след чужих губ. – Я о вас наслышан. Юный маг, который достиг шестого ранга в ранние годы. Я польщен, что мне довелось с вами лично встретиться и познакомиться в такой обстановке, – польщен? Юнги ставит ставку, что альфе хоть бы хны. Даже его взгляд направлен не на омегу. О каком «приятно познакомиться» может идти речь? Юнги стало тошно уже из-за открытой лжи в лицо. – Я рад, – в таком же тоне отвечает омега, и альфа усмехается. Он закрывает меню и ставит в сторону. – Не против, если я закажу на свой вкус? – Не против. Вскоре подходит миловидная омега и с дежурной улыбкой все записывает, бросая вежливое: ваш заказ будет готов в течение пятнадцати минут. – Вы опоздали, – напоминает альфа, когда официант уходит. – Я знаю, – на такой ответ альфа усмехается вновь. – Мне, хоть и говорили, что омега будет с характером, сказав, что вас можно укротить, не думал, что вы будете не заинтересованы в беседе со мной и в знакомстве. – Так же, как и вы, разве нет? – Юнги мысленно охает, это он еще должен заводить разговор, хотя получает в лицо стальное, незаинтересованное лицо альфы и тон? – Вы меня раскусили, – Чанёль даже не стесняется и пожимает плечами, – Но я рад, что мы уже в самом начале не натянули маски фальшивых влюбленных. – Ч-что? Влюбленных? – Юнги распахивает глаза, смотря на секундное удивленное лицо альфы и Чанёль усмехается. – Кажется, новость вам я раньше сказал. – Новость? Что вы несете? – Наши родители договорились о помолвке, которая состоится через полгода, – альфа спокойно поправляет, казалось бы, свой идеальный пиджак и омега не выдерживает. – Какая помолвка?! Мне папа не говорил. Что вы за бред несете? – Юнги шипит, словно змея, сузив свои глаза, и снова ловит усмешку альфы. – Я сам не в восторге от такой омеги, как вы, но увы. Я уже выплатил приданное за вас. – Верну вдвойне, это какое-то недоразумение, – Юнги поднимается и ловит холодный взгляд альфы. Чанёль рыкает на него, пугая нутро омеги и тот действительно пугается. Раньше никто на него не рыкал или не рычал, никто. Они привлекают внимание других гостей, но те сразу же отворачиваются, принимаясь за свои дела. Узнают холодного герцога и мага, да уж, такое себе сочетание. – Юнги, я не буду тратить свое время на поиски другой омеги, когда я вас с трудом нашел и выплатил приданное, – Юнги пугается, глядя на серьезное и решительное лицо Чанёля перед ним. Подступает предательский ком в горле, а глаза обжигаются слезами. Юнги даже не думал, что он является такой чувственной личностью. Но даже блестящие глаза не удивили, не дрогнули ледяное сердце альфы. – Н-нет, – шепчет Юнги и щелкает пальцем. Маг ощущает легкий прохладный ветер и больно ударяется коленями, не устояв на высоких платформах. Он слышит ржание коня, резко поворачивая голову в сторону и пугается еще больше. Конь его чуть не растоптал, а всадник больно падает на спину, громко матерясь. Юнги узнает голос и тембр всадника и дрожащим голосом подает голос. – Хосок? – А? – всадник поднимается на ноги со стоном, крепко держа в руках поводок, пытаясь утихомирить испуганного коня, – Тихо-тихо. Юнги увидел четкую фигуру в темноте и шмыгнул носом, не в силах сдержать слезы. – Юнги? – голос Хосока приятно режет слух, а нутро омеги так и кричит, чтобы его обняли, а испуганный аромат так и витает в воздухе, как и конь, который ржал и еле успокаивался, – Минуту, – Хосок ведет упрямого коня к толстому стволу и завязывает поводок, а сам сразу же подбегает к омеге и накрывает ее своим темным плащом. – Хосок, – жалобно тянет омега и начинает плакать, ощущая привычный аромат и защиту альфы. Юнги всегда был чувствительным до течки и после течки, такой особый период, когда он старался не высовываться из своей башни, а его никто и не трогал. Его ученики справлялись хорошо и с его задачами, но черт подери его папу и его жениха. Хосок же знает о таких качествах Юнги и просит подняться на ноги, сразу же к себе прижимая и шепча разные успокаивающие слова. Он не поглаживает, просто прижимает к себе, пока Юнги плачет в надрыв. – Хосок, мой папа решил обручить меня. Он это сделал без моего ведома, – шмыгает он громко в слезах, его голос осипший, подавленный. – Т-ты не рад этому? – альфу от слово обручить передергивает круто так, будто бы его облили холодной водой. – Я должен был рад этому? – Юнги в непонятках отстраняется, хлопая глазами. – Почему нет? Это ведь новая ступень твоей жизни, – Хосоку больно выдавить эти слова из себя, больнее, когда он видит, что узкие глаза омеги расширяются и поблескивают в темноте от слез. – Боже, о чем я думал, когда решил поделиться, – Юнги вытирает свои слезы рукавами рубашки. Приятная ткань сразу же впитывает в себя влагу, а Юнги сам шагает назад, но его обратно впечатывают к себе. – Ты не хочешь этого брака? – низкий голос Хосока заставляет Юнги вздрогнуть. – Не хочу, – Юнги вновь поддается, обнимая и прижимаясь щекой в сильную грудь. – Я понял. Не переживай, хорошо? Ты не обручишься с этим человеком, – спустя пару минут тишины Хосок отвечает и тепло целует темную макушку, от которой так приятно пахло. Хосок со всем справится. Он уже и придумал способ, как отменить помолвку Юнги. Только Юнги сам еще не понял, как попал в лесные дороги в сторону дворца, и не понимает свою судьбу, которая подкинула его к Хосоку, который возвращался со своей миссии обратно во дворец. На месте Хосока мог быть любой человек, но им оказался Хосок. Альфа, который уже давно бегает за ним, это судьба или стечение обстоятельств? Если ночью еще не состоявшая пара обнималась и другой второго успокаивал, то в покоях во дворце творился настоящий ужас. Ужас в хорошем смысле. – Ну-у, Чонгук, я хочу персика, – тихо шепчет Тэхён, лежа на боку и смотря на спящее умиротворенное лицо мужа, который пришел поздно из-за бабушки, которая гоняла своего внука туда-сюда и загружала материалами нужными. – М-м-м, – конечно, Чонгук не слышит тихий шепот Тэхёна и второй дуется из-за этого. – Чонгук, – вновь тихо подзывает мужа и тот, казалось бы, заметил, но он повернулся на другой бок и сладко причмокнул губами, не замечая скулежа рядом. Тэхён дует губы сильнее, даже выпучивая нижнюю губу. Да господи! Он подавится своей слюной, пока не ощутит вкус этого несчастного персика! Тэхён льнет к треугольным губам и задерживается на пару минут, пока Чонгуку перестает поступать кислород в том количестве, сколько нужно человеку, чтобы нормально дышать. – Душа моя, что такое? – сонно и хрипло отзывается, отстраняясь от губ парня и тяжело, шумно вздыхая прохладный аромат. – Я персик хочу, принеси, пожалуйста, – Тэхён тянет жалобное пожалуйста и встречается с усталыми темными глазами. – Давай завтра утром попрошу слуг после пробуждения, – предлагает альтернативный вариант и охает, когда омега бьет его в плечо легко. – Нет, у меня слюни текут, я очень сильно хочу персик, видишь? – Тэхён льнет к губам и слюной мажет по чужим губам. Чонгук подхватывает поцелуй, углубляя ее и сладко целуя. За эту неделю они толком не были близки, разве что ночью Чонгук целовал спящего мужа в плечо и засыпал в обнимку. Королевские дела затянули его всего, он не ожидал, что так скоро займет место своего отца, который отрекся от трона. Бабушка не из тех людей, которые жалеют кого-то, она, наоборот, хочет, чтобы ее внук быстро всему обучился, и она поехала обратно к себе. Конечно, в начале, когда бабушка приехала, отругала Чонгука, сказав, что Тэхён такой стресс пережил, и учила всему, что она знала. Обычно она про людей рассказывала и про совет, которые чаще всего любят деньги, и что они алчные. Чонгук все понимал и впитывал, словно губка. Как принц и король, он на отлично справлялся со своей задачей, а вот как муж, он стал немного плох в этом. Поэтому совесть заставляет его оторваться от пухлых и слюнявых губ, подняться и спуститься вниз. Чонгук выбирает пару спелых персиков, аккуратно положив в хрустальную посуду, поднимается и видит то, как Тэхён смотрел в окно. В приглушенном свете Тэхён выглядел таким красивым, таким уютным, что усталость альфы куда-то улетучилось, а зверь внутри мурлыкнул, привлекая внимание омеги и тот засиял, увидев посуду, но улыбка сползает с лица. – Я неспелые хотел. Чонгук удивляется. Откуда он ему неспелые достанет, когда во дворце все забито только спелыми и вкусными фруктами? – Тэхён, я откуда тебе достану неспелые? Съешь эти, они очень вкусные. Хочешь я кожуру для тебя почищу? – альфа получает отказ, в виде мотанием головы и Тэхён обиженно хмурит свои брови. – Принеси тогда банан, я хочу зеленые бананы. Я хочу кислый фрукт, хочу ощутить кислый вкус во рту, – Тэхён тараторит быстро и Чонгук вздыхает, понимая, что не отвертится. Стоило ему шагнуть назад, как Тэхён просит его поставить поднос. Оставляя рядом с тумбой, Чонгук обратно уходит. На сей раз он собирает в миску все зеленые и не зеленые фрукты, кислые не кислые, чтобы в третий раз не спускаться. От кухни до покоев шагать минуты пять, не меньше. Когда Чонгук отрывает дверь, он чуть не роняет стеклянную миску с фруктами на пол, удержав их на весу, ставит на тумбу, рядом с пустой посудой, разве что там лежали пару косточек персика. – Тэхён, что случилось? Где-то болит? – Чонгук суетливо опускается рядом и обнимает подрагивающие плечи омеги. – Боже, Чонгук, – заплаканный и дрожащий голос заставляет сердце альфы заныть и завыть зверем. – Что случилось, душа моя? Тэхён, пожалуйста, не молчи и перестань лить слезы, – Чонгук обеспокоенно стирает с щек горячие слезы и понимает, что Тэхён жует что-то. – Эти персики такие вкусные, – и плачет еще сильнее, проглатывая во рту что-то. – Ты из-за персиков плачешь? – Чонгук застывает на секунду, а потом начинает поглаживать плечи и дышать через раз, когда получает кивок. Господи, чуть сердце не вырвалось из-за тревоги. – Они настолько были вкусными? – и вновь кивок. Чонгук мысленно усмехается, ведь Тэхён не хотел их есть, прося недовольным лицом вернуться на кухню и принести ему неспелые. – Я все съел, ты не можешь попробовать, – только если Тэхён только что плакал от вкусности фрукта, сейчас дрожит губами из-за того, что его любимый муж не смог попробовать вкус фрукта. – Все нормально, по крайней мере, я же могу тебя поцеловать, чтобы насладиться послевкусием на твоих губах, да? – Чонгук аккуратно поворачивает голову Тэхёна к себе за подбородок и тот кивает, – Тэхён, все хорошо, я сейчас тебя поцелую и съешь фрукты здесь, какие хочешь, главное, не плачь, хорошо? – спокойный и ласковый голос, наоборот, не успокаивает, а нагоняет еще больше слез. Почему у него Чонгук такой милый? Так они и сидели еще час, пока Тэхён полез целоваться и от усталости после слёз уснул сразу же. Чонгук, хоть и был поражен поведением своего мужа, но он-то всегда был с причудой, поэтому решает обсудить это чуть позже. Утром правда Чонгук просыпается невыспавшимся, немного недовольным этим, но теплое тело, которое грело бок, заставлял рассеяться тяжелые тучи над его головой. Рука, забитая татуировками, опускается на округлые бедра омеги и нежно обводит ладонью, мигом получает тихий вздох куда-то в шею и Чонгук еле сдерживается, чтобы не шлепнуть аппетитную задницу Тэхёна, чтобы не разбудить. – Чонгук? – но Тэхён просыпается сразу. Чонгук, должно быть, забыл, что у его мужа чуткий собачий сон. – Спи, – Чонгук хриплым голосом отвечает, заглядывая в сонные зеленые глаза. Глаза еще и опухли, вызывая у Чонгука столько эмоции. – Как? Если твоя рука на мой заднице, – Тэхён еще и виляет задницей, кусая губу. – Тебе раньше это не мешало спать. – Разве? Тэхён льнет губами к шее супруга и игриво кусает ее. У Тэхёна вообще настроение отличное, будто бы не он час проплакал из-за вкусного персика. Омега добирается до железы, утыкаясь носом и наслаждаясь ароматом супруга, который так приятно действовал на него. Тэхён урчал и активно вылизывал железу, короткими и слюнявыми мазками, вызывая утробное рычание у Чонгука, который активнее начал поглаживать ягодицы и даже задирает тонкую сорочку, оголяя ягодицы. Чонгук стонет, когда Тэхён всасывает в рот саму железу. Неприятный ток проходит по всему телу альфы и получает в ответ рык, но Тэхён получает желаемое, отстраняясь лишь позже. Засос красится на железе, показывая, чей этот альфы. Омега же сильнее льнет низом о руку и стонет тихо, когда ощущает внутри себя горячий палец. – Чонгук, я соскучился, – Тэхён опускает одну руку на пах альфы. У Чонгука перехватывает дыхание, а вопрос: по мне или члену? – так и заглатывается. Стоило Чонгуку подняться, на его плечи давят. Тэхён закидывает одну ногу на талию парня, взбираясь на грудь альфы и тяжело вздыхает, когда к пальцу добавляется еще один и толкается глубоко в нутро. – Ты так хочешь попробовать побыть сверху? – хрипло отзывается Чонгук, ощущая то, как смазка обильно вытекает из дырочки его омеги. В сознание бьет пошлость, потому что Тэхён течет для него одного, смазка, которая стекает по запястью Чона, предназначена только для него. Чонгук облизывает свои пересохшие губы и подымается для поцелуя, но Тэхён отворачивается, подставляя щеку. Однако, Чонгук довольствуется тем, что целует и мягкие, опухшие шеки. Широкими мазками лижет, пока его обратно не опускают на кровать. Тэхён с тяжелыми стонами мотает головой. – Сегодня я хочу вести, – с такими словами Тэхён целует, надавливая своим языком на чужой язык, пошло хлюпает, тем, вызывая волну возбуждения по телам. Тэхён так сильно течет, потому что тело так остро реагирует на своего альфу. Омега даже скулит, а это и понятно. Неделю без поцелуев и ласк, которые были так необходимо Тэхёну, вот и не выдержал. Он скулит прямо в рот Чонгука, когда тот вставляет пальцы до костяшек и раздвигает пальцы в маневре ножниц и одним пальцем давит на железу, которую наизусть знает, где та находится, на какие толчки она реагирует, от какого давления она набухает. Тэхён целует щеки супруга, пока его руки блуждают по торсу, нащупывая каждый кубик, каждую мышцу и заводиться с этого, как течная омега. А он и течет от этого, и не скрывает этого. Тэхён своими короткими ногтями царапает торс, ведет вниз к паху и отпрыгивает с паха на бёдра альфы. Присел он удачно, подушечки пальцев уперлись о его простату и маленький член дергается, прыская белой жидкостью и пачкая пресс альфы. Чонгук закусывает губу и сдерживает дыхание. Член омежки дергается так сексуально, с белой каплей на головке. Альфа облизывается, сглатывая вязкую слюну во рту, его член болезненно ноет, особенно, когда Тэхён очерчивает через ткань трусов член. Тот стоит колом, неприятно тянется, привлекая к себе внимание. Чонгук закрывает глаза на минуту, вспоминая заплаканный вид Тэхёна, когда он делал ему минет. Его первые попытки взять член целиком, а получилось так лишь пару раз. Чонгук стискивает зубы и проталкивает в нутро еще третий палец. Нутро идеально поддается пальцам альфы, растягивается идеально, стенки податливо раскрываются, пока Тэхён стянул ткань вниз, освобождая кровью налитый член и начал надрачивать. Крупная, коричневая головка сочится смазкой, которую омега охотно размазывает по длине и облизывается каждый раз. От раскрасневшихся щек Чонгук усмехается, а на уме: маленький извращенец. Тэхён был таким, неловко страстным, старался делать все в лучшем виде, и он хорошо учился. Только вот, он, кажется, забыл, что хотел вести процесс сам, как только почувствовал третий палец и чувство заполненности внутри. Он невольно насаживается, выгинаясь в спине, радовал и такой вид, и то, что Тэхён все еще надрачивал член альфы, заставляя того рыкать утробно, зверский и омега этим упивался. Рядом с сильным альфой, со своим альфой, он чувствовал себя защищенным и таким крохотным, а такое Тэхён себе редко позволяет. – Чонгук! – заводит руку назад, впиваясь в сильное запястье, он хочет убрать руку, которая так плотно давит на железо. Только убрать руку не получилось, Чонгук валит Тэхёна на свою грудь, получив тяжелый вздох и недовольные стоны. Тэхён явно не рад тому, как все складывается. – Чонгук! Я же хотел вести, – тихо всхлипывает омега, альфа же умело меняет их местами, не вынимая пальцы и кусая собственную губу. – Прости, ты такой сладкий, что я не могу, – Чонгук разводит ноги Тэхёна шире, оглаживая молочную кожу. Он сжимает бёдра, выбивая из омеги тяжелые стоны. Чонгук точно знает, что Тэхён любит такое. А еще знает, что Тэхён любит мясо. Но, чтобы в таком количестве. Перед Тэхёном стоит суп с курицей, и говядиной. Потому что Тэхён с утра голоден, как он сам сказал, как зверь. Тэхён отлюбленный, сидит с довольным лицом, жует мясо и улыбается, когда встречается с взглядом Чонгука. Чонгуку пришлось пропустить собрание рано утром из-за кое-кого, который уплетает очень плотный завтрак, сидя напротив него. Хоть бабушка и отругала, но увидев то, как Тэхён счастливый сверкает зелеными глазами и просит не ругать Чонгука, мирится с тем, что они еще молодые, пусть шалят, пока есть время. Тэхён яро хотел позавтракать именно с Чонгуком, хоть они и раньше вместе завтракали, то за последние пять дней Тэхён успел соскучиться по мужу, особенно, когда с утра тот был занят. Сейчас же не может проглотить лыбу, все улыбаясь и видя то, как Чонгук с ним ест. Тэхён не стесняясь перебирается к нему, садясь рядом и мурлыкая, ласка так и сочится с омеги, особенно, с влюбленных глаз, в которых пляшут и бесы из-за утренней любви, и нежность, исходящая от сердца. – Как там Сокджин? Когда я вчера его проверял, он не выходил из палаты, – Тэхён заинтересованно дергает бровями, смотря на то, как спокойно Чонгук режет овощи мелкими кубиками, как попросил Тэхён. – Он вчера вечером вернулся к себе домой, Намджун очнулся и приказал ему отоспаться, – буднично чеканит Чонгук и Тэхён охает. – Приказал? – удивленно охает, – Намджун выше по статусу? Я, как понял, они раньше были любовниками, – Тэхён смотрит по сторонам и не видит никаких слуг, даже Натана выгнали. Если быть точнее, Тэхён хотел отобедать только вдвоем в столовой. – Были, они все еще увлечены друг другом. Намджун попросил взамен на помощь место подле меня и благословление короля в будущем на их брак, – Тэхён охает, не веря в услышанное. Его друг Сокджин выйдет замуж? То есть после того, как Чонгук станет королем и укрепит свое место и имя. Это удивляет. Правда Тэхёну все еще предстоит поговорить с Намджуном, как никак, именно он и украл его, подверг опасности. Но Тэхён не особо боялся его, может, потому что рядом Чонгук, который не даст в обиду. С Сокджином ему тоже надо будет поговорить, омежья натура просит себе подобного и наслушаться реальных истории насчет чувств и просто хочет пообсудить альф. Хочет услышать то, как Сокджин встречался. Тэхён немного удивлен, что такой человек, как Сокджин вообще с кем-то встречался, он казался таким недоступным, красивым принцем, чье внимание привлечь просто невозможно. Но, оказывается, это только ошибочные мысли. – Открой ротик, – Чонгук возится с Тэхёном, как с маленьким, но Тэхёну это нравится. Нравится, потому что в детстве не получал должного внимание и сейчас вполне наслаждается этим. Тэхён послушно открывает рот и жует свежие овощи, удивляясь тому, какие они свежие и вкусные. – С твоих рук все вкусно, – радостно пищит Тэхён, улыбаясь квадратной улыбкой, вызывая легкий трепет в сердце альфы и улыбку на лице. Чонгук ради улыбки все овощи в мире нарежет, все купит и предоставит к ногам Тэхёна, лишь бы он улыбался и был счастлив. Уж Чонгук постарается в этом. Однако вчерашняя картина не выходила из головы. Сколько бы Чонгук не старался понять, он не понял, плакал ли Тэхён из-за персика или дело было в чем-то другом? Волк внутри недоволен таким раскладам, потому что между ними витает какая-то недосказанность, что-то, что они упустили, но все извинения были озвучены и приняты, а Тэхён радостный уплетает мясо с овощами, запивая яблочным компотом. Чонгук смотрит на своего мужа и улыбается. Невероятно красив и прост душой. В самом начале их знакомства Тэхён казался совсем другим. Черствым и грубым, который чуть что, полезет в драку. Хотя, Чонгук уверен, что и сейчас Тэхён полезет драться, но перед этим будет думать, стоит ли ему чего-то эта драка? Со дня прибытия на юг, Тэхён не особо шумел, не влезал в драки, но порой чесались руки, Чонгук тогда старался его утихомирить и отвлечь его на что-то другое. Удивительно, но у Чонгука оно получалось. Тэхён постепенно открывался и совсем не казался диким, каким обозвал Чонгук его. Тэхён просто надевал маску колючую, Чонгук сразу же понял, в чем проблема и зачем Тэхён себя так ведет – из-за отца, который не общается со своим сыном. Чонгук уверен, что будь на месте Тэхёна, тоже был бы таким, но очень рад, что Тэхён смог ему открыться. Тэхён удивительный, открытый ко всему новому и, если что, может отстоять свое, имеет свое мнение и не боится высказывать это. Тэхён одновременно прост. Чонгук порой читает своего мужа, как открытую книгу и ему это очень нравится. Чонгук любит все контролировать, кто-бы что не говорил, потому что он будущий правитель, его так воспитывали, правда одна буйная омега, которая что-то учудит, а что, не поймешь с первого раза любит рушить его планы и принципы. Правда, Чонгук теперь старается предугадывать шаги Тэхёна, и это, оказывается, довольно просто. Тэхён дует губу, когда чем-то недоволен, особенно, если брови заломлены, а когда и щечки округляются, а сам он дуется, это значит, что Тэхён либо хочет внимание, либо чем-то огорчен, исходя из ситуации. Сейчас же его супруг радостный, мятный аромат приятно щекочет ноздри альфы, забивая легким и вкусным ароматом, несмотря на холодность самого аромата. – Тебе нравится? – Чонгук смотрит на то, как Тэхён отправляет в рот сразу и кусочек говядины с курицей. – Очень, – ответ прилетает сразу же и Чонгук вздыхает, не решаясь спросить про вчерашнее. Наверное, ему просто кажется, и он все преувеличивает. Вскоре завтрак закончился и Тэхён дул губы, хотел именно к Чонгуку, хотя бы посидеть в сторонке в его кабинете, но Чонгук настаивал на том, чтобы Тэхён отдохнул. После того случая с похищением Чонгук часто старался отправлять Тэхёна отдыхать, переживал зверь, что омега устанет быстро, а может и заболеет, но благо все обошлось и Тэхён даже не просыпался по ночам. Чонгук еще не знает, что Тэхёна успокаивают его объятия по ночам. Тэхён благополучно отправлен обратно в покои, а Чонгук в кабинете короля. Бабушка объясняет работу, но лишь недолго. Спустя полчаса она устает и оставляет все на внука со словами, что пройдет лишь немного времени, как Чонгук станет королем. Слова ничуть не успокаивали. Быть королем не просто, и Чонгук об этом прекрасно знает. Бывали и дни, когда Чонгук по ночам во время своих вылазок видел то, как его отец работает допоздна. Был ли готов к этому Чонгук? Наверное, нет. Хоть он и готовился, что морально, что физически к тому, что он в будущем будет править целым королевством, он не рассчитывал, что в молодости займет такой важный пост в его жизни. Да, у него были мысли насчет империи, но хороша ли она? Как воспримет это совет? Ведь в империи их мнения не особо будут иметь вес. Чонгук устало вздыхает, сложив последний лист впереди собой, смотрит на другую стопку. В принципе, он сейчас перебирает архив и смотрит, как стоит принимать решение, как не стоит. Хоть этому Чонгук и учился с момента становления кронпринцем, Чонгук немного переживал. А вдруг не справится? Но виду не подавал, с полной серьезностью принимаясь ко второй стопке. – Чонгук, я закончил миссию успешно, – Хосок заходит в кабинет, будто бы это его кабинет, что он здесь хозяин. Чонгук втягивает в нос аромат и улавливает едва знакомые нотки. – Ты молодец. Был с Юнги? – Ты не поверишь, – Хосок делает глубокий вздох, – Он теперь мой жених, – слова звучат так неуверенно, будто бы сам Хосок не верит сказанному, хотя, это он сказал. – Что? – недоуменно смотрит Чонгук и усмехается, – Поздравляю? – Юнги обручили с герцогом Пак, когда у него была течка и после течки заставили сходить на свидание, – Хосок еле выговаривает эти слова, он все еще зол тем, что Юнги проливал слезы. – Пак Чанёль? – Чонгук вздыхает, Хосок кивает, – Ну, и как ты оказался его женихом, а не герцог Пак? – Юнги не хотел замуж за него. Да и к тому же Пак Чанёль мутный тип, у него взрослый сын есть, а омеги не было и нет, поэтому я сопроводил Юнги до дворца, а сам навестил его родню. Я выплатил приданное за Юнги в десять раз больше, Мины не могли мне отказать. – Ты понимаешь, что, освобождая его от одного брака, привязал ко второму? – Чонгук ухмыляется. Вот это, конечно, история, – И что, приди ты ко мне, я бы помог с решением принудительного брака. – Дела Юнги теперь тебя больше не касаются, – цедит Хосок, вызывая удивление у младшего. – Хосок, у меня есть муж, о чем ты? Это неуместно, если ты сейчас ревнуешь Юнги ко мне. То, что мы дружили ты все равно не сотрешь. – Я понимаю, это мой волк внутри недоволен, извини, – хоть Чонгук и кивает, но он теперь постарается не предлагать свою помощь. Ему кажется, что Хосок тогда задумался о том, чтобы обратиться к нему, но все решил так, как ему кажется правильно. – А Данте? – Мертв. Умер такой же позорной смертью, как и Хэндже, – Хосок выплевывает эти слова, морщась, – Чонгук же вновь кивает, потому что Хосок не осведомлен, что Хэндже жив и сейчас живет с его отцом за столицей. Хосоку это знать незачем. – Ты молодец, – вновь хвалит Чонгук, не прерываясь от работы. – Но я не собираюсь запрещать Юнги с кем-то встречаться. Когда он найдет своего человека, я его отпущу и даже не буду требовать свои деньги обратно, – Хосок стискивает кулак, скрипя зубами. Казалось бы, что Хосок врет самому себе, ибо в глазах полыхает огонь. Хосок представил, как его Юнги с кем-то другим общается, а потом рассказывает Хосоку, что нашел кого-то другого. Нет. Зря он это сказал. Он все еще любит Юнги, зря он ему помог, но, с другой стороны, это хорошо, Юнги теперь может и задумается, и рассмотрит Хосока с другого угла. Но это лишь потаенные желания, которые вряд ли сбудутся. Хосок не сможет его отпустит вновь. Пытался ведь и не смог, в конце концов. – Хосок, тебе стоит поговорить с Юнги насчет твоих чувств к нему, – Чонгук не видит перед собой привычного старшего брата, который, отшутился бы, сказав: да пустяки, и махнул бы рукой. Нет, перед ним стоит настоящий зверь, который всех и любого порвет за свою пару. И Чонгук понимает его, Хосок мечется между своими мыслями, разум хочет поступить правильно, отпустить омегу, когда Юнги действительно найдет того, кто любил бы его искренне, кого бы сам Юнги полюбил всем сердцем, а сердце… сердце альфы ноет и рычит раненным зверем, просится к омеге, хочет пасть к его ногам и чувствовать, знать, что омега принял его чувства. – Нет, – сухо бросает Хосок, – Лучше скажи, как Хельхейм? Не пережил стресс? – Все нормально, правда, – Чонгук заткнулся, но невовремя. Он не особо хотел делиться с кем-то о своей личной жизни. Считал это неподобающим и неправильным. Чонгуку стоило рассказать о своих мыслях и переживаниях Тэхёну еще утром, а не сейчас перед Хосоком. Но перед ним же Хосок, никто не иной, а сам Хосок, его старший брат, который всегда был рядом с ним. – Правда что? – Хосок, как и ожидалось, ловит его на полуслове. – Просто, он вчера ночью захотел персиков, – неуверенно начинает Чонгук, отложив бумагу в сторону, он тяжело вздыхает, вспоминая эту ночь, – Я ему принес спелые ночью несмотря на то, что устал, но, когда я принес их, он разозлился и сказал, что хотел неспелые. Хосок, вот скажи, откуда во дворце быть чему-то неспелому? Я говорю ему, что постараюсь принести, в итоге собрал целую миску всего, казалось, на вид зеленого, поднимаюсь и вижу, что он плачет в голос. На вопрос, что случилось? Он ответил, что персики очень вкусные и я растерялся. Как ты думаешь, он плакал действительно из-за персиков или что-то еще есть? Хосок еще никогда не видел Чонгука настолько серьезным. Настолько углубленно рассказывал Чонгук, что Хосок медленно переваривал информацию. Да и бессонная, тоже странная ночь давала о себе знать. Но минута молчания дает ему переосмыслить слова своего младшего брата и Хосок вздыхает, привлекая заинтересованно-обеспокоенный взгляд брата. – У вас была сцепка? – Чонгук возмущается на такой открытый вопрос. Повторится, что он вообще не рассказывает и не делится своей личной жизнью, но почему-то внутри все горит и яро орет, что вопрос здесь уместен, что Хосок не дурачок, который будет менять тему и обсуждать с ним сексуальную жизнь брата. – Было пару раз. – Поздравляю с успешным деланием ребенка, – Хосок кажется серьезным, а Чонгук тем более. Ребенком? Деланием? С успешным? Что? Так, Тэхён беременнен? Но, стойте, Господи. У них сцепка была не вовремя течки, а у него гона еще не было, это действительно возможно? Чонгук вскакивает с место, и плевать, что пару бумаг разлетались по сторонам. Но ведь срок небольшой! Этого быть не может. Они ведь две недели назад занимались любовью, точнее, с узлом. – Чонгук, я не врач и не могу говорить точно. Но я наслышан от своей сестры пару истории во время ее беременности. Помнишь, когда она у нас гостила? – Хосок, увидев блеск в глазах, решил утихомирить своего брата. Нет, он был бы безумно рад, если бы его младший брат стал отцом, а он дядей, но он может и ошибаться. Он Хельхейма толком не знает, может это он причудливый, а Хосок дает ему ложную надежду. – За врачом! Быстро, – Чонгук плюет на плащ, в котором он должен ходить и в спешке покидает кабинет, а за ним плетется Хосок. Тэхён находится в своей комнате, который облизывал кончик нитки, чтобы пропустить через иглу. А в руках он сжимал белую ткань с рисунком на нем. Он сел вышивать с Натаном, не по своей инициативе, конечно, но дело занимало много сил и времени. Второе вот проходило со скоростью света, а он и был рад наступлению вечера, чтобы вновь увидеться с Чонгуком. – Оставьте нас наедине, – Тэхён вздрагивает, когда дверь гостиной открывается так резко. Запах муската окутывает его всего и омега втягивает через носик аромат своего супруга и альфы, довольный урчит, увидев обеспокоенные глаза. – Вы разве не работаете? – Тэхён в спешке выплевывает нить, и Натан отругал бы, но быстро собирая вещи, особенно иглы, покидает гостиную. – Ты не чувствуешь усталости? Голова не кружится? – вопрос Тэхёна игнорируется и Чонгук обнимает своего мужа за талию. – Н-нет, все нормально. С чего вдруг такие вопросы задаешь? – Тэхён не сразу замечает сзади омегу в халате и ойкает. Чонгук ведь просил обращаться к нему на вы перед другими. Но, кажется, что омеге плевать. Он просит лечь Тэхёна и тот в непонятках хочет возмутиться, как Чонгук мягко добавляет, просит, чтобы тот прилег на диван. Лежать, когда над тобой нависают вот так, было немного… странновато. Но Тэхён боялся, что, что-то случилось с ним или же Чонгуком, который кусает свою губу нервно. – Что-то случилось? – вопрос Тэхёна вновь игнорируется и он, серьезно, начинает вскипать от этого. Мягкая рука врача обхватывает запястье после разрешения Чонгука, и на что-то надавливает. Тэхён терпит чужие прикосновения, правда не понимает, какого лешего тут устроил Чонгук. Омега просит открыть рот и Тэхён послушно открывает. На его язык давится что-то мягкое, взяв мазок, врач прячет ее в свой специальный пакет и отстраняется, не смея больше трогать члена королевской семьи. – У вас были головокружение? – Нет, не припомню, – Тэхён отвечает словно послушный пациент, а на деле готов был убить всех и вся, просто, злость поднялась из ниоткуда. – Тошнило? – Утром, после завтрака, – Чонгук хмурит брови на такой ответ. Его супругу было плохо, а он даже не знал об этом. – Хорошо, я вас понял. Ваше Высочество, вам стоит подождать лишь немного, после пару минут я вам дам точный ответ. – Что это было, Чонгук? – но Чонгук просит Тэхёна не обращать внимание, садится на место врача, который покинул их минуту назад. Альфа опускает руку на сердце омеги и наклоняясь, целует в губы мягко. – Сейчас не тошнит? Нигде не болит? – С чего бы, если я после завтрака ничего не ел. Вся моя еда будто бы здесь стоит, – Тэхён сразу же забывает про свою обиду и ведет широкую ладонь к своей груди. Дует губу и хочет, чтобы его пожалели. Чонгук и жалеет своего мужа, наклоняясь, рассыпает множество поцелуев на лице Тэхёна. Ловит смех Тэхёна и его: щекотно. Но отстраняется лишь тогда, когда врач возвращается быстро, как и обещал. – Ну, как? – Чонгук нервно рыкает, неспособный сдержать волка и его нервозность, смотрит на врача. Волк внутри мечется, хотя минуту назад готов был облизать с ног до головы своего омегу. – Поздравляю. Его Высочество Хельхейм в положении, – Чонгук облегченно выдыхает, пока Тэхён округляет свои, без того огромные глаза. Все забывается, а в ушах звенит слово: в положении. Тэхён даже забывает о Чонгуке на пару секунд. Он в положении? Тэхён вскакивает на ноги и касается своего живота. А после смотрит на Чонгука, который задавал какие-то вопросы врачу и тот отвечал быстро, с разъяснением, пока Тэхён не привлекает окончательное внимание. – Чонгук! – голос выходит хриплым, Тэхён все еще не верит в услышанное, все еще держа руку на животе и мягко поглаживая. – Я вас оставлю, зайду к вам чуть позже, – врач уходит сразу же, поэтому Чонгук обнимает своего супруга. – Чонгук, я не могу поверить, – тихо лепечет омега, поднимая взгляд на мужа и еще больше удивляется, когда в уголках чужих глаз он видит блестящие слезы. – Тэхён, мы будем родителями, – тяжело вздыхает Чонгук, будто бы все еще не верит в услышанное, но накрывает мягкие губы своими. И целует так нежно, мягко, благодарит за такую прекрасную новость, которая лихом сняла всю усталость Чонгука. Поэтому Чонгук остается целый день с Тэхёном, играется с его волосами, нежно поглаживает и волосы и часто живот, благодаря Тэхёна за такую новость. Новости разлетелись со скоростью света с официальным заявлением о положении Хельхейма, но пока ничьи они поздравления не принимали, ибо не выходили из покоев и никого не впускали. А их никто и не собирался тревожить. Аромат витал даже за дверью, укутывающий, успокаивающий. – Интересно, через сколько времени у меня появится живот? Через месяц? – Тэхён кладет ладонь поверх руки Чонгука и тот прыскает добрым смехом. – Вряд ли. Может, спустя полтора месяца? – Полтора месяца звучит так долго. Хочу спустя месяц. Хочу скорее увидеть нашего ребенка, подержать в руках, лелеять его и растить, – Тэхён приподнимается и губами утыкается в шею Чонгука. Этого хочет и Чонгук, поэтому разделяет чувства и желание своего мужа, обнимая сильно и смеясь, когда Тэхён кусает жилистую шею альфы. Тэхён выплескивает чувств через укусы, так легче. Он рад и хочет показать это Чонгуку. На севере омеги могут оставить глубокие укусы на своих альфах, когда объявляется, что они станут родителями. Тэхён так и делает, благодарит и берет свою награду, кусая до крови и тихого вздоха Чонгука. Так и проходит день. Ленивый и счастливый день. Тэхён тогда был счастлив до чертиков, и не предположить не мог, что позже станет так дотошно, что будет прятаться от назойливых слуг в башне колдуна. Поздравления Юнги было чем-то неожиданным и приятным. Юнги отблагодарил Тэхёна и за спасение, все же вручив ему свой подарок. Тэхён еще сильнее удивился, когда услышал, что Юнги теперь обручен с Хосоком. Юнги сам недавно узнал об этом от папы и получил от него нагоняи, говоря, что Хосок отличная пара для него. Разъяснений было много, как и обид с ужасными словами. Альфа тоже не стоял в стороне, пока не заткнул Юнги поцелуем. Крепким, горьким от слез Хосока и трепетным. Юнги не оттолкнул, но и не ответил на поцелуй, все его обиды тогда напрочь забылись, а сам омега был в шоке, как и Хосок от себя. С этого и начались взгляды и перемены в сторону Хосока. Разбитое сердце омеги обратно клеилось, билось учащенно, когда Хосок ходил рядом, а аромат колдуна становился ярче и сильнее. Юнги с удивлением поделился с Тэхёном, потому что Юнги знал, что Тэхён в начале к нему с теплотой относился и хотел подружиться и надеялся, что не подпортил представление о себе потом, боялся, что Тэхён его не примет, но на приглашение попить чай в его башне, Тэхён с теплой улыбкой принял и даже принес пирог, сказав, что сам готовил. Тэхён тогда начал возмущаться, что Чонгук запрещал ему в самом начале ходить к магу, опасался, но вскоре повелся на его истерики позже, так и началась их дружба. С Чимином дела обстояли весьма труднее, чем с остальными, потому что Чимина отправили на запад с Джексоном. Тэхён время от времени получает от него письма, где Чимин держит дистанцию и обращается к Тэхёну лишь как к другу. Тэхён как-то спросил насчет Чимина у Чонгука и тот остро отреагировал, но все же отвечал, поэтому Тэхён старался расспрашивать про своего друга именно у Сокджина и у Юнги. Сокджин все же рассказал про свою любовь к Намджуну и их историю. Сокджину далеко не двадцать, поэтому он сразу же переехал к своему альфе, и лишь после того, как обустроились в новом поместье, они приехали навестить Чонгука с Тэхёном с извинениями и поздравлениями. Так и прошел целый месяц. Если один день он лежал и ничем не занимался, следующий день проходил насыщенно, кто-то обязательно приходил их поздравить. Правда, живот чуть-чуть появился, вызывая уйму эмоции у альфы, который чуть ли не зацеловывал весь низ парня перед сном. И прошлой ночью Чонгук целовал его с таким трепетом, касался его живота, хотя уже должен был ложится в постель и спать. Завтра был самый важный день в его жизни. В их жизни. Чонгук официально станет королем. Коронование. Но Чонгук не казался нервным или беспокойным, он, как правило оставил смачный чмок на пупке, и поднялся к губам своего супруга, который жевал что-то. По ночам Тэхёна дико тянет именно к сладостям, шоколад стал его слабостью. Особенно белый, от чего кондитерам пришлось поднять зарплату, потому что его омега уплетал в обе щеки весь шоколад за ночь. – Сладость-то какая, – Тэхён блаженно мажет языком по своим губам, а потом оставляет чмок на губах мужа. Чонгук не любит сладости, но терпит слишком сладкий чмок. – Я рад, что тебе нравится, – Чонгук опускается рядом, прижимая к себе Тэхёна, который открывает очередную обертку. – Малыш, ты уже много съел, живот не будет болеть? – Тэхён заглядывает своими зелеными глазами и недовольно хмурит брови. А после и вовсе желание пропадает есть. Он обиженно кидает шоколад в грудь Чонгука, желая отстраниться от альфы, но тот не дает своей железной хватки. Чонгук привык к тому, что Тэхён теперь обижается легко и его настроение меняется со скоростью света, он совершенно спокойно поднимает шоколад и ставит на тумбу рядом. – Тэхён, посмотри на меня, – просит Чонгук, на что получает тотальный игнор, – Малыш, – Тэхён дергается. Чонгук начал называть Тэхёна малышом, потому что, попробовав однажды, и вкусив реакцию омеги на это прозвище, Чонгук не мог остановиться называть его малышом. А чего нет? Тэхён младше и под сердцем носит их общего малыша. Тэхён только фыркает обиженно. – Тэхён, ты недавно съел много фруктов и у тебя болел живот. Я не хочу, чтобы история повторилась, – Чонгук заботливо касается плеч омеги и тот поворачивается со слезами на глазах. К слезам Чонгук тоже привык. Тэхён в последнее время был очень чувствителен к мелочам и словам, поэтому Чонгук думал дважды перед тем, как сказать своему супругу что-то. Что-что, а тонкую натуру и душу беременного можно было задеть даже тем, что ты оставишь недостаточно поцелуев на губах, щечках. Проходили через это. Чонгук действительно старается найти подход. – Ладно, прости, я больше не буду, – Тэхён сам тянется за сладким поцелуем и мычит сладко, когда Чонгук сжимает его бедра – его любимое! – Хельхейм, ты готов? Где генерал Пак?! – Тэхён со скучающим видом смотрит на то, как бабушка, одетая в шикарное платье, наверное, тяжелое притом, бегает туда-сюда в огромное зале. – Тут я, тут! – раздается ответ, и женщина цокает. – Где мой меч?! – Какой меч? – удивляется старик и получает в плечо смачный удар. Все Чоны такие сильные? Тэхён усмехается и садится, вздыхая. Грустно, потому что утром не получил достаточное количество поцелуев, хотя вчера после одного поцелуя не отделались и не пошли спать. Хоть и было чертовски хорошо, Тэхён из-за этого проспал утро! Не смог получить свой утренний поцелуй в губы и живот. Но уверен, что Чонгук поцеловал перед выходом из покоев, но хотелось так, чтобы целовали его, когда он был в сознании. Время близится к обеду, а они все еще не увиделись. Даже аромат не ощущает! Омега ноет и подпирает локти на своих же коленях, смотря за тем, как бабушка бьет бедного генерала, который, оказывается, пошутил и принес ее меч. Меч был настоящим и под солнечным лучом, который падал с огромных окон, блестел. Но даже это не вызвало эмоции у Тэхёна, а наоборот, ему стало грустнее. – Что-то случилось? От вас веет грустью за версты, – рядом опускается маг и Тэхён молчит, мотая головой лишь. Не сказать же ему, что не получил поцелуй, от чего и грустно. От невозможности поделиться он еще сильнее грустит. – Беременные они такие, Юнги, – Тэхён бросает обиженный взгляд на смельчака, которого он узнал бы сразу и без взгляда на него. Здесь только один омега может позволить себе такую дерзость с Тэхёном. – Сокджин, вот тебя твой альфа обрюхатит, тогда и посмотрим, – Сокджин на такое заявление смеется громко. – Какие слова мы знаем, Хельхейм, – Сокджин садится с другой стороны и тоже принимается наблюдать за тем, как бабушка гоняет совет, которые тоже устали от ора женщины и встают так, как желает бывшая королева, перечить не могут и им уже впадлу что-то говорить ей. Она все равно все по-своему сделает. – Скучаю по Чонгуку, – Тэхён даже не замечает, что сказал это вслух и слышит смешки со стороны друзей, – Эй! А что? Скучать по своему любимому это смешно, что ли? – Тэхён обиженно смотрит то вправо, то влево. – Выйдет он сейчас, его готовят, – Юнги пожимает плечами. – А ты, Юнги? По Хосоку не скучаешь? – Тэхён обиженно фыркает, толкая колдуна в плечо и тот усмехается. – Ага, сейчас. – Чего нет? Все уже знают, что вы женатики, – Сокджин усмехается, ловя суровый взгляд Юнги. – Во-первых, мы обручены, а не женаты, во-вторых, мы даже не целовались еще. Я все еще присматриваюсь к нему так же, как и он ко мне, – Юнги демонстративно закатил глаза. – Куда уж там засматриваться? По Хосоку видно, как он по тебе сохнет, ты тоже, но почему-то отказываешься от его чувств. – Предлагаешь подойти и предложить начать встречаться? Ты серьезно думаешь, что все так просто? Сокджин с Юнги не особо ладили, но из-за того, что Тэхён часто собирал именно их вместе, так как других знакомых он не имеет, те учились переносить друг друга и сейчас на обидные шутки они не особо обижались, даже наоборот, казалось, что им нравилось так общаться. – У тебя вообще Намджун странный! – Юнги выплевывает слова и Сокджин возмущенно дует свои пухлые губы, начиная орать и возмущаться, привлекая внимание других. Но Тэхёну было плевать, он хотел увидеть только одного человека и спрятаться в его объятиях. Вскоре омегам пришлось встать и встречать гостей с бабушкой, Тэхён получал от каждого поздравления и улыбался дежурной улыбкой, а мысленно был в другом месте. В теплой постельке с Чонгуком. Ах, грусть наводит сильнее то, что они теперь будут еще меньше нежится, ибо Чонгук становится королем. Тэхён стоит рядом с бабушкой, потому что он является членом королевской семьи, омега короля, который в скором времени родит на свет наследника престола. – Ты готов? – бабушка шепчет на ухо Тэхёну и тот кивает, на что та прыскает смехом и мотает головой, – Не к коронации. Стоило Тэхён вопросительно повернуть голову к бабушке, как огромная дверь раскрылась шумно. А ноги омеги подкосились. Аромат альфы сразу же окутал весь зал, всех людей здесь, особенно, свою омегу. Чонгук смотрел вперед с красными глазами, от чего Тэхён глотает гулко. – Коронация проходит лишь тогда, когда у альфы есть омега и тогда, когда у альфы гон, – бабушка говорит будничным голосом, пугая Тэхёна. Гон у Чонгука. У Чонгука гон. От этих мыслей внизу живот приятно тянется в узел. Господи, Тэхён чувствует то, как возбуждается от одного только аромата своего альфы. Феромон кутает омегу и заводит, заставляя чуть пошатнуться. Стоять на своих двух просто невозможно! Но Тэхён обязан. Он стоит с красными пылающими щеками, потому что все присутствующие здесь понимают, что они будут делать после коронации. Это немого смущает Тэхёна… такое необычное слово и несвойственно Тэхёну, но что поделать. Сердце отдается гулким биением, когда Чонгук строгой и медленной походкой приближается. Тэхёну показалось, что Чонгук, который одет шикарно и как подобает королю, не шагает и не желает своей коронации, а шагают к нему. От этих мыслей его крутило еще сильнее. Тэхён вовсе почувствовал себя девственником, но дает себе отчет, что гон Чонгука он не видел, не проводил с ним и от этого не становится спокойно. Чонгук останавливается напротив бывшей королевы и протягивает руку. Татуировки скрыты под рубашкой, а жаль. Тэхён смотрит на мужа, который устремил свои красные глаза на него. Слышится недовольный рык, но видно, что Чонгук пытается подавить зверя. Чонгук еле держится, дабы не сорваться с места, не загрызть глотку всем присутствующим просто потому, что они видят его омегу, его Тэхёна. Даже если Тэхён одет во все закрытое и длинное, альфе кажется, что стоит кому-то бросить один взгляд на Тэхёна, то он сорвется с цепи. Но никто не смотрит на омегу, который начал пахнуть так сладко, что у Чонгука стоит колом. Чонгук отчетливо чувствует запах смазки и напрягается. Сдерживаться сложно, сложнее слушать бабушку, которая пыталась все быстро прочесть клятву. Альфа во время гона опасен, двойне опаснее, когда его омега стоит перед всеми и привлекает к себе внимание тем, как течет. Меч отдается и Чонгук без раздумья принимает семейную реликвию, стискивая золотую рукоять. Церемония будет продолжаться без короля и его омеги, бывший король, а точнее, королева будет веселить своих гостей и принимать поздравления. Бабушка шутит, что уже второй раз принимает поздравления и мол, не хочу в третий раз принимать поздравления. Чонгук же сразу поднимает Тэхёна на руки и уводит ото всех, прячет в объятий и Тэхён кусает губу. – Когда у тебя начался гон? – голос выходит осипшим, Тэхён задыхается в феромонах альфы и даже не противится. – Утром, – рык выходит содрогающимся, но Тэхён не боится. Он сильнее утыкается в шею и прикрывает глаза. Стоило им оказаться в покоях, Чонгук закрывает дверь на замок, жадно облизываясь. Чонгук бережно отпускает Тэхёна на шёлковую простынь и с треском рвет одежду на нем. – Чонгук! – Тэхён явно не ожидал такого и вздыхает, оказываясь голым перед своим мужем буквально за пару секунд. Он еще удивлялся, почему не стали натягивать шорты под низ, а вот оно как! Чтобы Чонгук не трудился во время гона. – Такой красивый, – шепчет завороженно зверь, шершавой и грубой ладонью касаясь бедра омеги. Чонгук проводит вверх, поглаживает и останавливается на мягком животе. Альфа утробно рычит, показывая свое довольство своей омегой и плодом, который растет внутри Тэхёна. Альфа раздвигает ноги омеги и застывает, когда видит перед собой поблескивающую смазку. Точно. Его омега еще тогда, на церемонии потек. Чонгук наклоняется и утыкается носом в живот Тэхёна. Дышит часто, пока руками обвивает талию и только сильнее жмет к себе. – Но, Чонгук, – рваным голосом Тэхён задает вопрос, – Нам можно заняться любовью? – Я спросил врача, сказал, можно, – Чонгук еще не решил, пойдет ли на это, но врач даже сказал, что плод внутри еще не сформировался и что можно спокойно заниматься любовью, Чонгук не хотел причинять вреда или боли Тэхёну и ребенку внутри. – Тогда… – Тэхёну не дают закончить свое слово, как Чонгук затыкает его поцелуем. – Тэхён, необязательно заниматься полноценной любовью. Твоих и моих рук вполне хватит, – тихо шепчет в губы альфы. Красные глаза все еще сверкают. Тэхён уверен, что даже ночью и в темноте они отчетливо сверкали бы красным. – Ты уверен? У тебя ведь гон, – Тэхён оставляет смазаный чмок на треугольных губах, прежде чем отстраниться. – И что, что гон? Это не значит, что мне жизненно необходимо заниматься сексом и брать тебя, – Чонгук выглядел немного удивленным и спокойным. Его феромоны все еще забивались в ноздри, но теперь мускат ощущался более легким, не таким давящим, как в зале. – Но ты так смотрел и пах в зале. – Потому что на тебя смотрели. Тэхён, – Чонгук берет руки омеги в свои и начинает зацеловывать костяшки, – Ты потек сразу же, как только я вошел и это почувствовали не только я, но и все, конечно, я буду ревновать и пытаться перебить чужие запахи, чтобы ты чувствовал только меня. Тэхён пылает от такого, он сразу потек, а его альфа сразу заметил. В прошлой жизни, он, наверное, целое королевство спас, раз сейчас имеет в плену такого альфу, как Чонгук. – Поэтому, не мучай себя лишними вопросами. Тэхён тихо укугает и кусает губу. Гон разве таким бывает? Читал он совсем другое, что альфы дичают, начинают ловить омег, чей запах им больше приглянулся и утащить к себе в дом. По крайней мере, у них так и было. Совсем диких альф запирали в подвале. Но Тэхён еще не знает, что волка Чонгука сдерживает именно то, что его омега в положении. Альфы не становятся одержимыми над своими потребностями в сексе. Сознание дает животному сигналы о том, что он станет отцом, что омега не плоть для утех, а наоборот, его надо защищать и любить, дать ему чувство комфорта и спокойствие, что и хочет дать Чонгук. Это его первый гон, когда член не горит в агонии и возбуждении, это первый гон, где у него в сердце пылает страсть и желание спрятать этого крохотного омегу с его ребенком в его покоях, не показывать их никому и облизать всего и везде, чтобы Тэхён пах только мускатом, чтобы никто даже не думал, что Тэхён омега. Но Тэхён, итак, пахнет мускатом, но волку Чонгуку видимо этого мало и тот принимается вылизывать живот, а после и бедра. Не знает и то, что Чонгук теперь уверен на все сто, что станет хорошим королем и мужем, отцом. Потому что Чонгук уверен в себе и данная роль его не пугает. Он все выстоит с Тэхёном. – Веселимся, музыканты, давайте веселую музыку, вы чего классику играете. За что я вам плачу? – бабушка может себе позволить грубые слова, потому что праздник у нее. Хэндже ушел, трон занял Чонгук и его омега в положении. А значит, что он станет прабабушкой. Так и видит, что она сидит с альфой, чьи глаза напоминают папины и воспитывает. Поэтому она и угощает всех выпивкой, даже приказала притащить из таверны бочку пива и перелить в более презентабельную жидкость. Хосок с Юнги даже не стали приходить на вечеринку стариков и сбежали при первой же возможности. Юнги теребит края рубашки и слушает то, как Хосок посетил восток. – Верблюды? – Да, они более выносливей, чем лошади. На востоке очень горячий песок, что чаще всего даже император ходит босиком по песку. – Если песок горячий, он не обожжется? – Хосок задумывается над вопросом омеги. – Даже не знаю? Я, пока что, так не ходил. – Пока что? Планируешь посетить восток? – почему-то Юнги становится грустно, когда тот так говорит. – Сестра зовет к себе на пару дней. Хочешь, сходим вместе? До нее дошли слухи о том, что я обручился с юной и талантливой омегой, – Юнги смеется, пихнув альфу в плечо и тот на полном серьезе смотрит. – Ты не шутишь? – почему-то в горле у Юнги становится сухо, даже несмотря на то, что тот глотает вязкую слюну пару раз. – Если бы я шутил, я смеялся бы, – отмечает Хосок и Юнги кусает губу. Хосок прав, когда он шутит, он не может так долго держать свое лицо и начинает смеяться своим заразительным смехом. – Я тебе действительно нравлюсь? Хосок? – неуверенно начинает Юнги и Хосок кивает. – Ты мне всегда нравился и будешь нравится. Мой альфа и я, находим в тебе нечто успокоительное и комфортное. Даже твой аромат мягок и усмиряет моего альфу. Юнги, я тебе говорил и буду говорить о том, что ты единственный, кто украл мое сердце и только тебе одному решать, что с ним делать, – Хосок не засмеялся, он выглядит серьезным. Хосок аккуратно хватает запястье Юнги и прижимает к своей груди. Юнги отчетливо ощущает бешеный ритм сердца. И ощущает ритм своего сердца. – Хочу, – ответ выходит резким, Хосок меняется в лице, округляя свои глаза в неверии. – Что? – Я хочу с тобой сходить к твоей сестре и познакомиться с ней, Хосок, – уверенно отвечает Юнги, смотря в темные глаза напротив. – Но, ты точно уверен? Пожалуйста, не играй с моим сердцем, – старший Чон не считает это позорным, просить такое и почти скулить. Он опустил голову вниз, пока его взгляд не поднимают. – Да, мне раньше нравился Чонгук, но, что с того? Сейчас мое сердце не бьется так бешено, когда я вижу его или замечаю, – Юнги делает тоже самое, что и Хосок, прижимает руку альфы к себе в грудь, – Сейчас меня интересует альфа, чье имя Чон Хосок, который перестал звать меня замуж. И я действительно хочу познакомиться с твоей сестрой. Но! Но я не скажу, что ты мне яро нравишься, просто… привлекаешь, – маг отстраняется, но лишь на секунду, потому что Хосок его прижимает к себе и дышит через раз. – Мин Юнги, ты выйдешь за меня? – шепчет прямо в ухо омеги и получает звонкий смех. – Кольцо где? – В тумбе лежит сорок колец, на вкус и цвет, – теперь уже Хосок шутит, потому что он ослепляет мага своей широкой улыбкой. – Тогда пройдем туда, – на полном серьезе толкает омега и Хосок ведет Юнги к своей комнате. И, почему-то, Хосок яро думает, что Юнги действительно собрался выбрать кольцо из всех сорока, что он выбирал и заказывал для Юнги.