Хельхейм

– Брат, ты так вырос! – Хэндже не верит своим глазам, когда видит перед собой своего брата, Хвана. В отличие от Хвана Хэндже вырос, Хван остался таким же мальчишкой. – Хван? – тихо спрашивает Хэндже, хлопая глазами пару раз. – Да? Родного брата не узнаешь? – Хван даже обижается, губы выпучивая, как ранее любил делать. Хэндже этого никогда не забудет. Его сын, Сондже любитель так делать. – Узнаю, – Хэндже не теряет ни минуты, забежав в раскрытые объятия своего брата. Он стискивает его настолько сильно, что у того хрустят все кости, – Узнаю, конечно же, – Хэндже переходит на плач, шмыгая носом и обнимая своего любимого брата. – Ваше Величество, – Хэндже вскакивает, когда чувствует на своих плечах чужие руки. Его личный слуга нависает над ним, – Вам страшный сон приснился? Почему вы проливаете слезы? – в голосе слуги можно найти беспокойство. Омега касается своих щек и, действительно, они мокрые. Ему все это снилось. Сон нагоняет тоску, Хэндже бы все отдал, чтобы увидеть своего брата снова, даже во сне. – Все нормально, – хриплым голосом отзывается он, даже не предпринимает попыток кашлянуть, – Его Величество Хисын пришёл? – Его Господин Хосок не впустил и Его Величество Хисын стоит возле двери с рыцарями, – слова пугают Хэндже. Не хочет, чтобы из-за него его любимый пострадал. – Господин Хосок такой смелый, – отзывается второй слуга, кидая взор на воина, который стоит возле входа. – Согласен, они ведь ещё родственники. А тут не впустил, интересно, ему что-то будет за это? – Какого черта ты себе позволяешь, щенок?! – Хисын орет во всю глотку, привлекая внимание слуг и Хэндже внутри, но рыцари не двинулись с место, – Если чертова дверь не раскроется передо мной, я ее разнесу! – Хисын злобно пинает дверь, а после отходит, когда не получает ни единого ответа. Какого черта вытворяет его сын?! Взять в плен Хэндже? Да какого хрена, даже причина не была озвучена. Хисын скрипит своими зубами, пока к нему не подходит его слуга, дабы помассировать ему виски, ибо за раздумьями у него всегда начинала болеть голова. – Ваше Величество, давайте дождемся Его Высочество Чонгука и тогда он нам все объяснит, – быстро проговаривает слуга, делая свой массаж на все сто. – Что вытворяют эти щенки, Господи, дай мне сил, – обращается король к небесам, откинув голову назад и прикрывая усталые глаза. Как только его советник забежал в конференц зал, с криками о том, что Хэндже был взят в плен, Хисын бросил все свои силы на то, чтобы выяснить это. Он пришел самолично, просил открыть чертову дверь, на что получил прямой отказ от самого Хосока, который вышел к нему лишь на пару секунд. А после простояв и поугрожав ему пару минут, ушел за рыцарями и одеяниями. – Если этот чёртов щенок не откроет дверь, мы ее разобьём к чертям! – ругается Хисын и получает голос в ответ. – Мой Господин, не делайте этого, – Хэндже прислонился к двери, просит своего мужа не делать так. – Хэндже! Вы как? Вы в порядке? Вас не трогали? – Пока что нет, Ваше Величество, если вы осмелитесь сломать дверь, то вы повредите и меня. – Он вам угрожает? – Хисын богреет на глазах, прижимаясь к двери, дабы почувствовал аромат своего возлюбленного. – Н-нет, – Хэндже по ту сторону качает головой, забавно. Хисын же это не видит, поэтому и Хосок стоит сзади Хэндже, держа кинжал возле шеи. Чонгук ясно дал держаться, если упустит сейчас, то позже не смогут добраться до Хэндже. У Чонгука есть причина. Он не прикажет держать его в плену просто так. В карете Тэхёна будят, когда они приезжают в знакомый дворец. – Тэхён, мы приехали, – Чонгук осторожно будит мужа, вслушиваясь в его сопение и даже не представляет, как его муж устал. Волк выл и хотел, чтобы его пара отдохнула, ведь на хрупкие плечи пало много чего. Чонгук все еще считает чудом то, что Тэхён смог выбраться из лабиринта: чудо, не меньше. Тэхён мычит в ответ что-то нечленораздирающее, утыкаясь носом в шею Чона, заодно прячась ото всех проблем. Не хочет никуда идти, ладно. Единственное, что он хочет – умыться и поменять одежду. Запах другого течного омеги прочно засел на одеждах, особенно на рубашке. Тэхён чувствовал напряжение Чонгука, но стоит дать должное, Чонгук стойко держался. Или может черный волк настырно все игнорировал и видел перед собой только зеленые глаза напротив, такие напуганные, заполненные страхом и беспокойством. Чонгук вновь обнимает, шепча о том, что Тэхён молодец. – Сейчас надо будет созвать верховный совет, Тэхён. Тебя украли, и ты должен присутствовать на совете. Это серьезное дело, – Чонгук кажется серьезным, его темные глаза излучают уверенность в себе и в своих действиях. Конечно, не будь он неуверенным в себе, на километр не подходил бы к Хэндже, – Еще немного, и я потерял бы тебя, Тэхён, – тихо выдает самую ужасную вещь, которая произошла бы с ним, если бы не госпожа удача. – Все же обошлось, – Тэхён жмется ответно, а Чонгук только вздыхает. – Нам повезло, Тэхён. В следующий раз я тебя не отпущу. Мне стоило тебя послушаться, – Чонгук виновато клюет в чужие щеки, останавливая губы на щеках парня. – Все нормально, ты ведь даже своих личных рыцарей отправил, – Тэхён вздыхает. Он устал слушать одно и тоже, Чонгук всю дорогу шептал извинения. Ну же! Это ведь не его вина, в действительности, откуда он знал, что Хэндже пойдет на такой низкий поступок? – Все же… – Хватит, Чонгук. Если ты снова заикнешься об извинениях, я действительно стану винить тебя и обижаться! – Тэхён не выдерживает, вспыхивая. – Так оно и мне надо! – Ты слишком добросовестный, Чонгук! Честно, сколько можно. Если бы я обижался, я бы вообще не разговаривал с тобой, – обиженно фыркает омега, пытаясь выкарабкаться из объятий альфы, правда Чонгук не дает, обратно к себе прижимая и носом утыкаясь в макушку. Пальцы старшего оглаживают скулу парня, приподнимая подбородок, дабы тот глянул своими зелеными бусинками. Скоро эти зеленые глаза прикрываются, когда Чон тянется к чужим губам и целует, как будто бы скучал неимоверно. А он и скучал, скучал по Тэхёну, боялся за него, что тот сможет навеки остаться в том злосчастном лабиринте, о нем ведь даже легенды ходят. Целует и чмокает звучно, трепетно обнимая и вздыхая. Без Тэхёна будет ли его жизнь прежней? Он снова вернется к работе и начнет работать целыми сутками напролет, пока не выдохнется окончательно. Но реальность не может быть жестокой порой, такое прошлое осталось позади, сейчас Тэхён видит и жмется к нему ответно, охотно отвечая на поцелуй, пытаясь утешить этим альфой. У Чона это улыбку и восхищение вызывает. Тэхён у него единственный такой неповторимый, и от беды самолично выбрался, и теперь пытается утешить Чона. Когда Чонгук успокоился, ощущая теплые губы и сладкий рот (рот омеги буквально отдает мятой) был облизан и обцелован вдоволь, а волк успокоился и даже набил свои легкие ароматом муската и мяты, завалялся, показывая свое брюшко. – Совет ждет, – невольно отстраняется Чонгук, они уже ждут полчаса. Полчаса они должны были стоять перед ними, но Тэхёна оставлять сейчас было подобно греху. Его надо целовать, утешать и любить во всех смыслах, – Расскажи им все от и до, как ты попал в его тайную комнату и нашел ту записку, Тэхён. Никого не бойся и верь мне, ладно? – сам голос Чонгука успокаивал и придавал сил. Тэхён закивал и неохотно выбрался из теплых, излюбленных объятий альфы, вздыхая. Суд над Хэндже немного пугал. Потому что если он отступится где-то, то Тэхён не сможет вернуться к прежней жизни. Наверное, был поднят такой шум, что теперь вся столица знала о том, что омега короля был взят под надзор. И что Тэхён тоже в этом причастен, Хэндже может выставить его лгуном и тут не только верховные отвернутся, но и все люди, которые с теплом к нему относились. И это пугает. Пугает то, что Тэхён может снова вернуться в былые годы, что и здесь к нему будут относиться, будто он никто. От этого руки начинают невольно дрожать, а нога так и застыла перед огромной дверью. Чонгук сзади стоял и спасибо ему, что не стал толкать или подгонять Тэхёна. Хоть Чонгук и не знал всей мыслей в голове Тэхёна, то ментально чувствовал, что Тэхёну страшно. – Ты можешь не присутствовать, – сзади раздается бархатный голос мужа и Тэхён мотает головой. Не может не присутствовать. В худшем случае, Чонгука заклеймят плохим принцем и отправят куда подальше. Но так ли страшен Хэндже? Этим и задается Тэхён, когда заходит в зал и сразу же видит его. Хэндже сидит в самом середине зала на стуле, с ровной спиной. Казалось бы, такой же, как и всегда, но одно выдавало его всего: его глаза. Они были печальными. – Час ночи, Ваше Высочество! – один старик поднялся, качая головой, следом поднялись и все, о не чтобы ругать своего принца, а чтобы поприветствовать принца с его суженным. Если остальные были недовольны тем, что их подняли с место и вызывали во дворец, разъяренным был только один человек – король. – Чонгук! Что ты творишь! – если Хисын раньше не ругал сына перед чужими лицами, сейчас же он не ставит репутацию сына выше. Красный, испускает пар изо рта и ушей, являясь злым на весь мир. – Благодарю, что вы пришли на эту встречу, – Чонгук берет в руки ладонь своего мужа и выходит в центр зала, где стоял Хосок, – Но дело требуют немедленного решения. Вы все знаете моего супруга Хэльхейма. Мы одним утром устроили личную встречу, встречая рассвет… – Чонгук замолкает, когда видит, что один из стариков, одетый роскошно, словно был покрыт золотом, а не золотым плащом, поднимает руку и Чонгук кивает, давая добро на вопрос. – Ваше Высочество, вы о своей личной жизни позвали нас поговорить? – недовольно кряхтит он, хмуря свои брови и Хосок рядом стискивает зубы. «Им бы иметь совесть! Раз они верховный суд, это не значит, что они могут ставить королевскую семью на ранг ниже и не воспринимать собрание серьезно» – Хосок не особо любил верховный совет и эти старичье рожи, вдоволь натерпелся, пока полчаса ждали нужных фигур в этом собрании, а они и пришли. Опухшими губами и красными лицами, несложно догадаться, чем они занимались. – Нет, если вы не будете перебивать меня и слушать до конца, вы поймете почему я вас созвал, – правда если старики негодовали дальше тихо, то своего сына прерывает король. – Сейчас же отпусти Хэндже и распусти всех! Что ты себе позволяешь?! – Хисын горит, но Чонгук даже не обращает внимание на него, стискивая ладонь своего мужа. – Мы утром пошли вместе работать в моем кабинете, мне нужны были документы из кабинете отца, и я отправил Хельхейма за ними, но он случайно зашел в кабинет Хэндже. Хэндже запаниковал, поворачивая голову к Тэхёну. Тот стоял рядом с Чонгуком, смотрел на совет ровно и без страха. Хэндже понял, что это не Чонгук был тем, кто пробрался в его комнату, а Тэхён. Но как? Как Хэндже мог не заметить его? Старший омега глотает, вновь впиваясь пальцами в свою белоснежную ладонь до крови. Нервничает. – И Хельхейм случайно нашел тайную комнату, люди Хосока уже обыскали, но не нашли ничего, кроме недавнего следа от магии. Хэндже избавился от всех улик, что там было, но не учел одного. Это его план по захвату трона, – Чонгук из кармана пиджака вытаскивает аккуратно сложенный листок, – Вы можете провести экспертизу насчет того, что была ли создана она лично нами, или принадлежит Хэндже полностью. После его слов старики охают, в ужасе глядя на Хэндже, у которого глаза были на мокром месте. Не потому, что его разоблачили, а потому что на него смотрел Хисын, все еще с горящими глазами, Хисын верит. Верит, что его сын несет какую-то бурду, что Хэндже, его любимый омега, человек, который спас его от пучины бездны не смог так поступить. Что-что, вот Хэндже не нужен трон, Хисын был уверен в этом, поэтому смотрел так уверенно в мокрые глаза и стискивал зубы с кулаком, дабы не подорваться с место и укрыть своего беззащитного. Совет же неприятно шушукался, Чонгук истинный потомок Чона, его слова имеют огромное влияние не только в своем королевстве, но и в других странах, все это знают. Чонгук не только какой-то принц, который решил созвать совет по своей прихоти, он будущий король, принц, который в будущем поведет свой народ и возрастет свою численность до еще больших чисел, а его земли будут расширяться. Ведь именно такую клятву произнес принц на своей коронации. И глубоко порезал свою ладонь в знак клятвы и испил чашу, где его кровь и вино смешались в едино. А кто, собственно, Хэндже? Наложник, который смог своим красивым лицом и видом привлечь внимание короля и родить ему наследника. Он оказался наглым, попросив короля распустить свой гарем, стоило ему родить нездорового альфу. Старики подавно не любят тех, кто не из высшего круга и голубой крови. Хисын знает, чувствует, что все обернется против него и Хэндже, что он даже слово вставить не сможет, ведь, снова, кто он? Он не прямой потомок, генерал, воин, который рос в самых наихудших условиях до войны, а дальше был принят в королевскую семью из-за омеги, которую он полюбил всем сердцем. Следовательно, он никто в глазах совета. – Вы правы, Ваше Высочество, пусть маги решат, правда ли этот лист принадлежит Хэндже или же вы сами подделали его, – старики кивают и Чонгук сразу же поднимает руку, дабы подошел к нему правая рука Юнги. – Почему не придворный маг? – замешкался второй старик, недовольно нахмурив брови. – У него течка, – Хосок дергается от ответа Чонгука, не из-за пошлых намерении или мыслей, а из-за того, что думает, что Юнги должно быть больно сейчас. Этот омега глуп и юн, больно слишком на свои силы налегает, проводя его в своей башне, даже не ставит других омег в охраны. Хосок смотрит на Чонгука, который спокойно передал лист магу. – Не волнуйтесь, я хорошо справляюсь с такими вещами, – маг выглядел молодым на свой лет, но он держался стойко, даже под глазами стариков, которые буквально сжигают мага, который начал создавать купол с помощью рук. Рядом с ним стоял еще один маг в темно-фиолетовом одеянии. Спустив капюшон, он глазами пытался что-то сказать в сторону Тэхёна, который не сразу заметил такие выходки. Это был Соджун, Тэхён стиснул зубы, дабы не заулыбаться во все зубы. Давно не виделись ведь! Но ситуация не позволяет улыбнуться, даже дернуться неправильно. Купол поднимается вверх, а листок внутри загорается золотистым цветом, древние надписи поднимаются ввысь, а за ним и легкий туман, где показывают Хэндже, который сидит в каюте одного корабля. Одет он прекрасно, будто бы он изначально был наложником короля. Рядом с ним шагает мужчина туда-сюда, из-за черной массивной шляпы ничего не видно, тот что-то говорил, а Хэндже усердно записывал на этом листе. – Невозможно! – Абсурд! – Он провел нас вокруг пальцев! Возмущенный гул сразу же поднимается, когда надпись переводится, маг старается вовсю, переводя дословно и понятно. Один старик даже поднимается с место, указывая на Хэндже и говоря о том, что он предатель. Хэндже только сильнее плачет, понимая, что его конец близок. Не так он себе представлял конец, по крайней мере, не представлял свой позор перед своим любимым. Была бы его воля, он бы отравил и избавился от Чонгука еще с рождения Сондже, но он держал все в секрете и на дистанции, откладывая визиты к отцу на потом, потом же длился на год, на два года, а после и вовсе забылось. Хэндже думал, что он теперь в безопасности, рядом с Хисыном, но всё имеет свой конец. Хэндже и его потом не продлилось бы еще год, за ним отправили бы наемника его же отец, и, черт возьми, Хэндже хотел бы умереть от рук отца, а не с такого позора. Он видит то, как Хисын в шоке раскрывает свои глаза, не отрывает взора от магического тумана. – И я не просто так вас созвал. Хэндже не только шпион, который пробрался к королевской семье, он утром украл Хельхейма с придворным магом Юнги, он пытался шантажировать меня моим же мужем. Такое непозволительно, из-за того, что Хельхейм тоже является членом королевской семьи. Он вынашивает моего ребенка и Хэндже посмел напасть на будущего принца, а дальше и на короля ваших земель! – у Тэхёна перехватывает дыхание, когда слушает речь Чонгука. Чонгук хоть и врет, но врет с таким уверенным и серьезным лицом, что сам Тэхён невольно хватается за свой живот и хочется верить, хочется носить их общего ребенка под сердцем. – Это непростительно! Старики подхватывают гул, начиная ругаться, а то и желать смерти Хэндже. Пока маг заканчивал свою работу. – Верховный совет принимает решение, – самый старший кашляет, заставляя своих успокоиться, все уставились на него, даже Хисын, который не горел буквально от злости, а с сожалением смотрел на главного старейшину. – Мы вас слушаем, – Чонгук прикрывает Тэхёна собой, когда взгляд старика падает на него. На это старик лишь усмехается, не останавливая взор на мальчишке из севера, а на Хэндже. – Хэндже будет стоять на почете с позорным объяснением три дня, без еды и без воды. Пусть народ увидит в лицо своего правящего короля, который изначально был шпионом из другой страны. И на том месте его же казнят. Хисына током прошибает, когда он слышит последнее слово. Казнь. Его любимого казнят перед всеми. – На этом собрание можно закончить, – Чонгук своим холодным голосом раздает приказ, и старики медленно собираются, покидая зал. – Хэндже. Это правда? – тихо спрашивает Хисын и Чонгук под ойкание Тэхёна поднимает своего омегу на руки. – Хосок, оставляю все на тебя, – устало вздыхает Чонгук и смотрит на своего отца, который выглядит разбито. Если бы Тэхён оказался шпионом из севера, он тоже был бы таким разбитым. Но Чонгук всецело доверяет своему омеге, как и Тэхён ему. – Принял. Оставьте все на мне, – Хосок стойко принимает приказ, хоть он сам устал порядком. – Ты молодец, Тэхён, – шепчет Чонгук, утыкаясь крупным носом в ухо парня и получая усталое хихиканье в ответ. – А как еще? На кону ведь целое королевство было! – Тэхён обвивает руками шею альфы, притягивая ближе альфу к себе. – И какой ты у меня хороший и послушный взялся? – Чонгук на секунду поднимает взор к небесам и вновь получает веселый смех Тэхёна. – Из папы! – Ты портишь всю романтику, милый, – Чон усмехается такому ответу. И вот, под веселье хихиканье и настроение они добираются до нужных покоев. Чонгук сразу же опускает парня на шелковую простынь и Тэхён цепляется за его запястье, когда Чон хочет отстраниться. – Я позову слуг и вернусь, – шепчет старший, перехватывая руку омеги и оставляя поцелуй на тыльной стороне ладони. Тэхён верит и отпускает. Именно в эту ночь он не хочет быть один. Чонгук возвращается лишь спустя пять минут, и вправду привел слуг, которые пошли набирать ванну. И снова через пару минут их отрывают, но Чонгук говорит, что пусть они заправляют и готовят им одежду. Чонгук снова поднимает Тэхёна на руки и несет в ванную. Альфа вовсю ухаживает за Тэхёном, который клюет носом, он и вовсе откинул голову назад, лёжа на плече Чонгука, он сладко сопел, пока Чон усердно намыливал тело мужа и аккуратно касался впалого живота. Он почему-то массировал живот, мягко надавливал и Тэхён от такого хихикнул, утыкаясь носом в шею своего супруга и целуя поверх белоснежной кожи. Тэхён будто бы присосался к шее, втягивая кожу в рот, он оставляет множество мелких засосов, устало прижимаясь и наслаждаясь тем, как его муж аккуратно смывает пену с его тела, особенно, с живота. Тэхён только позже понял, что Чонгук хочет от него детей. Иначе, почему ему так заботливо трогать его живот и сминать? Тэхён должен быть последним идиотом, чтобы не понять намерение своего мужа. – Чонгуки, – хриплым голосом зовет он мужа и тот вопросительно мычит, – Ты хочешь от меня детей? – Чонгук даже не мешкается, так же тихо смеясь. – Как ты угадал? – Н-ну, – Тэхёна смущает такой прямой ответ, хотя, это он был тем, кто просил заделать детей, да побольше. Детей-то он любил, а своих будет любить еще сильнее, сильнее, чем самого Чонгука, наверняка, – Ты сжимаешь мой живот и поглаживаешь, даже сейчас. Тэхён был прав, Чонгук аккуратно смывал пену с живота, поглаживая бока и мягкий впалый живот. Альфа снова смеется, отрывая губы возлюбленного со своей шеи, он затягивает блондина в тягучий и чувственный поцелуй, вложив все свои чувства именно в этот поцелуй. Чонгук хочет показать, как же он любит Тэхёна, как же он дорожит им, аж неосознанно сжимает его в своих объятиях до писка омеги. – В-воздуха мне, – Тэхён закидывает голову назад, закатывая глаза, когда оба отстраняются из-за нехватки воздуха. Если Чонгук натренирован разного рода тренировками и часто плавал, то Тэхён нет. Тэхён наигранно откидывается назад, вот-вот упадет в воду, но Чонгук его перехватывает, прижимая к себе и тот смеется. Не наигранно, а искренне. Тэхён ощущает силу альфы, его любовь и его чувства так сильно, что просто не может держать все эти чувства внутри себя. Он взрывается от этих переполняющих чувств внутри. Тэхён будто бы задышал заново, его тянут на себя и Тэхён утыкается в сильную грудь. – Чонгук, – омега обнимает альфу так сильно, насколько ему позволяет его силы, – Люблю тебя, – тихо шепчет он признания. У Чонгука дыхание перехватывает. Тот замер, в объятиях омеги, которая так сильно стискивает его, грозясь сломать все костяшки альфы. Чонгук резко прижимает и обнимает сильнее. Грудь к груди прижимаясь, они слышат сердцебиение друг друга, учащенное, быстрое и не в темп. Оба слышат то, как сердца у них бьются, как бешеные, будто бы они устроили часовую пробежку. Тэхён признался первым в любви. От отрывается от Чонгука и светит своими зелеными озорными глазами. – Я тоже тебя люблю, Тэхён, – чонгуково Тэхён звучит так заботливо, так чувственно, что у омеги голова идет кругом, а сердце по новой вспыхивает, заставляя гулко отбиваться в бешеном ритме. – Повтори, – просит Тэхён, не отрываясь от черных глаз, где омега уже утонул и вовсе не собирается всплывать. А оно ему и не надо. С Чонгуком он и в бездну прыгнет, главное, чтобы вместе. Хотя, Тэхён, зная своего мужа, не должен особо переживать на этот счет. Из бездны вытащит и все в пути снесет, главное, чтобы с Тэхёном был. Чтобы его омега была в порядке. И пусть все остальные подождут. – Я люблю тебя, – громко повторяет Чонгук, видит широкую квадратную улыбку супруга и сам не может устоять перед таким счастливым лицом. – Еще раз! – так они и умываются до конца, Тэхён тоже не отстает и шепчет о своей безмерной любви, просит повторить Чонгука и довольный урчит словно котенок. Чонгук укутывает Тэхён в махровое полотенце и ведет к готовой постели, опуская на кровать. – Чонгуки, я так тебя люблю. Но ты меня та-а-ак бесил в самом начале, одной своей рожей, – Тэхён кусает губу и тихо смеется, когда видит недовольное лицо своего мужа. – Да ты что, – Чон наигранно закатывает глаза. А ведь правда, – Ты мой нос сломал раза два, любимый, – обиженно произносит Чон, ложась рядом со своим мокрым мужем и целуя в голое плечо. – Но следов не осталось! Я на сто уверен, что наши омеги связаны в этом, – Тэхён говорит слова, которые Чон не понимает и уточняет. – В чем они связаны? Тэхён, объясни? – Помнишь мои слова на нашей свадьбе? – Тэхён поворачивается корпусом, дабы смотреть на лицо своего мужа. – Уточни. – Ну, Чонгук! Я тебе сказал, что, если учую на тебе запах другой омеги, я тебе нос сломаю! – Хорошо, допустим, – конечно, как такое забудешь? – Я ведь не просто так эти слова вякнул. Потому что от тебя так легко, мимолетно так шел аромат одной омеги. Я вот и подумал, может твою рану лизнули и помазали там травой с гор. – Так и было, – Чон не успел ответить до конца, как Тэхён привстает и брови в немом вопросе поднимает, – Нет-нет, они не лизали мне нос. Господи, дай мне сил, – Чонгук понимает, насколько он сильно ошибся в выборе слов, но продолжает, – Никто мне ничего не лизал, меня чем-то помазали. А запаха других я не чувствовал, потому что я отвлекся на разговор с Чимином. – Во-от как, – тянет Тэхён, хмыкая и обратно ложась, – Ладно, живи, – произносит он, как одолжение, выбивая из альфы недовольный рык. Чонгук прижимает к себе омегу и нависает над лицом, начиная атаковать ее своими губами. Тэхён только первые минуты держится стойко и начинает смеяться, когда руки альфы пробираются под одеяло, надавливая на грудь Тэхёна. – Ладно-ладно, я не буду так шутить больше! Но это действительно так. Если омега залижет раны альфы и натереть там, ну, травой с горы, именно с горы, то любая рана заживет! Кроме фатальных, конечно. Чон хлопает глазами. Без травы это бесполезно. И к тому же, Чонгук бы не допустил, чтобы Тэхён лизал его раны, просто потому что вкус крови не особо вкусный. Тэхёна надо оберегать от всех бед, а не заставлять видеть ее. Но Чонгук промахнулся сегодня, от чего снова хочет шепнуть извинения, но затыкается, вспоминая случай на карете. – Милый? – Чонгук вздрагивает от такого обращения. Тэхён впервые так обращается к нему, внутри все теплеет и будто бы бутон ласки и нежностей раскрывается. – Ч-что такое? – теряется Чон, опоминаясь, что так и не откликнулся. – Я намок там, – Тэхён кусает нижнюю губу и видит то, как Чонгук тяжело вздыхает, закатывая глаза и сдерживая глухой рык в груди. Ах! Тэхён, как всегда! Каково было удивление народа, когда они увидели связанным своего короля на площади, на виселице. Рядом стоял рыцарь, который зачитал то, что на листе написано и люди охнули. Некоторые патриоты своей страны начали кидать Хэндже протухшие яйца, кто-то помидоры, нашлись и те, которые кидали камни, при этом разбивая кожу на виске у омеги. Хэндже смотрит на свои тапочки. Такие роскошные, еще не потертые. На носике узоры, самолично сшитые самым известным мастером на востоке. Да уж. Хэндже даже не мог представить, что его жизнь так круто изменится. Рыцари стояли рядом, повесив лист с пояснением на столб рядом, чтобы никто не смог подойти к омеге и поднять руку, или что хуже, изнасиловать – тайный приказ короля. Утро у Чонгука началось с удивления. Как только он распахнул дверь, перед собой он увидел отца, который сидел на коленях. – Отец! Что вы делаете! – Чонгук оглядывается, когда слишком громко окликает отца, который сидит неподвижно. Слишком громко, мог разбудить Тэхёна. Но благо, Тэхён лишь нахмурил свои брови на секунду и уткнулся в подушку альфы. И даже в такой ситуации, Чонгука волновало лишь одно, точнее, один человек, весь его мир. – Прошу, поговори с матушкой о том, чтобы смиловаться над Хэндже. Пожалуйста, Чонгук, – Хисын говорит тихо, чуть охрипшим голосом ото сна, пока Чонгук прикрывает глаза. Он не ожидал, что его отец пойдет на такое ради какого-то предателя. – Отец… – Пожалуйста, Чонгук. Я отдам тебе трон сию же минуту. Даже сегодня, приступай к делам, возьмись за свои великие планы, но пожалуйста, поговори с бабушкой. – Что? – Чонгук глотает ком обиды в горле. Его отец думает, что Чонгук выставил Хэндже в плохом свете из-за трона? – Отец, мне трон не нужен, – Чон стискивает зубы. – Тогда почему? – голос подавленный, Хисын не в плохом смысле спрашивает, а наоборот, удивляется, когда слышит такой ответ. – Отец, Хэндже предатель. Не только трон был бы в опасности, отпусти мы его, но и все королевство. – Но Хэндже не хотел! Вы его не стали слушать! – А что слушать, отец?! То, как он будет оправдываться? Пожалуйста, отец, больше так не позорься, – Чонгук имеет в виду и Хэндже и то, как он стоит на коленях. Правда, разговор не помог. Хисын так и продолжил, стоять на коленях перед дверью. Тэхён сперва удивился, и, в отличие от Чонгука, пытался отговорить от своей идеи стоять на коленях сутки напролет, но Хисын стоял стойко на своем и Тэхёну пришлось вечером вздохнуть и отступить. Хосок вторые сутки напролет не спит, сейчас он сидит возле башни мага и прогоняет мелких альф солдат, которые пришли на сильный аромат течного омеги. – Вот дурак, даже дверь не запирает, – Хосок обещал себе, что бросит Юнги и свою влюбленность, отбросит свои чувства куда подальше, но почему он сейчас сидит на зеленой траве возле башни мага. – Нормально уселся и меня обзываешь, – буквально рядом раздается голос Юнги и Хосок спрыгивает, правда устоять на ногах не получается и Хосок падает больно на свою попу. – Ой, – стискивает зубы, проглатывая матерное слово. – Давно не виделись, – для Юнги видеть Хосока не необычно. Тот всегда сидел рядом, когда у Юнги была течка. Но омега чувствовал неловкость, увидев альфу под окном. Хосок же так эпично прощался, а все равно приперся потом… – Ага. Ты в порядке? Нигде не болит? – Хосок становится серьезным сразу же, вспоминая, что Юнги вообще-то вернулся без сознания. – В полном. Подавители работают. Великий и умный восток, – Юнги, как всегда, в своем стиле пожимает плечами. – Ты бы отдохнул, – Хосок равняется с омегой и невольно принюхивается. Аромат омеги лишь чуть слышен, поймать его сложно, но Хосоку удается и недовольно осматривается, надеясь, что поблизости нет альф. – Чонгук сказал, чтобы я непременно был у него в кабинете. – Что только Чонгук не говорит. Иди к себе, я поговорю с ним, – Хосок пытается говорить мягко, но все равно встречается с холодным взором Юнги. – Я сам решаю, что мне делать, Хосок, – холодно отрезает Юнги и шагает быстрее, чтобы не чувствовать рядом с собой аромат альфы. Иначе чертовые выпитые подавители не сработают. – Хорошо, извини, – Хосок не похож на себя после того, как они попрощались на странной ноте. Но Хосок не отстает от Юнги, но шагает сзади него, будто бы охраняя. В кабинете Чонгук не оказался и Юнги сдержал себя от того, чтобы взвыть. У него между ног мокнет, что мама не горюй, а этот Чонгук решил поиграть в прятки. Но вскоре слуги сказали, что Чонгук находится в кабинете короля. И это оказалось правдой. Чонгук сидел за огромным столом и перебирал документы. Как только дверь распахнулась, будто бы в зал входили, ей богу, Чонгук поднял усталый взгляд и откинулся на спинку огромного стула. – Ух-у, Чонгук, да ты прирожденный король, – свистит Юнги, видя такие огромные и светлые хоромы, куда Чонгук вписывался уж точно. – Без комментариев, пожалуйста, – произносит он. Чонгуку не нравится здесь сидеть, потому что эти все документы должен был решать его отец, который все еще сидит на коленях перед его покоями и даже не принимает пищу. Слуги же с утра завалили вопросами насчет работы короля и Чонгуку пришлось сесть за стол своего отца. – Ну и зачем меня позвали? – Из-за меня, – Намджун выходит из угла совсем, как неживой. Видя его, Юнги с Хосоком замирают. Омега вспыхивает огнем злости и бросается на альфу с кулаками. Правда, омега забыл, что он далеко не боец и не имеет физических сил вовсе, он бьет альфу в грудь, ругает его и грозится отрезать ему достоинство. – Он же предатель, Чонгук! Это он нас похитил! – Я знаю, – ответ Чонгука выводит Юнги из себя, одновременно заставляя выпасть из реальности. – Что?! – Это он нам дал наводку на их место, и помог поймать Хэндже с поличным. Если бы совет попросил у нас еще доказательства, Намджун мог бы предоставить их, – Чонгук спокойно поясняет, пока Юнги раскрывает рта и смотрит на своего бывшего напарника. – Но почему? Почему ты на него работал? – Я потерял сущность, когда мне пришлось расстаться с Сокджином, я тогда чуть не умер и Хэндже решил спасти меня, выжег на мне метку и присвоил себе. – М-метку?! Но ты ведь не раб! – Юнги просит показать и Намджун с легкостью поворачивается к парню, показывая ожог на шее, – Оно тебя заживо сжирает, – Юнги пугается, когда видит вокруг четко выжженной метки алые пятна. – Я предал Хэндже и должен умереть, но Чонгук не дал мне остаться в той логове, насильно притащил сюда. – Конечно! Как мы дадим тебе умереть! Намджун! – Юнги обычно не чувствительный, но почему слова Намджуна так бьют больно и чувственно? Почему он должен умирать из-за Хэндже? Потерял сущность? Юнги прижимает ладонь к шее и шепчет заклинание очищение, ладонь загорается золотым бликом, Юнги шепчет снова и снова. Вот почему его вызывали. Очистить душу и тело Намджуна от этой алчной и ужасающей метки. Намджун не раб, чтобы его присваивать, давать ему новую жизнь таким образом. Юнги старается изо всех сил, даже пошатывается немного из-за усилий, его придерживает Хосок за плечи, дабы тот твердо стоял на ногах. – Юнги, не надо, – Намджун шипит, не выдерживая адской боли на шее, когда Юнги с каждым разом читает заклинание. Юнги тоже больно, Намджун того не стоит. – Надо. Зачем я его сюда вызвал? Намджун, – Чонгук встает со стула, уверенными глазами заглядывая в глаза своего давнего друга, – И я обязан перед тобой. Я награжу Юнги сто слитками золото, если метка на тебе исчезнет. То ли деньги, то ли дружба все же превзошла себя, Юнги все же смог избавиться от метки, правда, и альфа и омега падают без сознания на пол. Юнги от переутомления, альфа из-за своего состоянии души. Чонгук просит всех отнести по нужным комнатам, просит слугу попросить Сокджина прийти. Самый нужный и эффективный способ заставить Намджуна встать на ноги – чувствовать свою омегу рядом. – Честное слово, я скоро свихнусь, – Чонгук шепчет тихо, все еще сидя за рабочим столом, но на коленях сидел Тэхён. – Сложный день выдался, я вижу, – говорит омега и целует своего любимого в губы. Оставляя легкий чмок, невесомый такой. – Да, еще Сокджин психовал и не хотел помогать Намджуну. Но сейчас все же послушно сидит возле койки и, слуга по секрету рассказал, что Сокджин держал за руки Намджуна. – Вау, оказывается, у них была любовь, и она все еще осталась, – Тэхён искренне удивляется, обнимая усталого мужа за шею и прижимаясь всем телом к нему. – Любовь никогда не проходит. Она лишь остывает, но она будет сидеть глубоко внутри где-то в твоем сердце, – Чонгук чмокает золотистую макушку и получает веселое хихиканье. – А ты меня будешь любить всегда-всегда? – Всегда, мое сердце, душа моя, – Чонгук мурлычет, покрывая макушку и лоб Тэхёна мелкими поцелуями. – Тогда, может, прислушаемся к твоему отцу? – Чонгук точно не ожидал такого от Тэхёна, он увидел, как омега отстранился и посмотрел в зеленые глаза. – Тэхён? Ты хочешь, чтобы Хэндже отпустили? – Просто, я вижу, как твой отец любит его. Почему бы не дать Хэндже второго шанса? – И позволить им жить во дворце, рядом с тобой? Тэхён, ты забыл о том, как тебе повезло. Вот, скажи мне? – Чонгук вспыхивает, он поднялся бы, серьезно, если бы не Тэхён, который сидит удобно на его коленях. – Ну почему сразу с нами! Переедут куда-то! – Тэхёна не устраивает такой тон, потому что, нет, ну, почему Чонгук злится раньше времени, даже не выслушав его? – Куда-то? Тэхён, у тебя даже жилища нет для преступника. – Н-но… – Когда будут весомые причины, почему мы должны сжалиться над Хэндже, тогда заводи разговор, хорошо? – Чонгук все же решается успокоиться, он даже бессознательно опустил руку на талию Тэхёна, оглаживая и спускаясь еще ниже. –Какие причины? Я уже написал письмо бабушке, утром она будет во дворце. Услышанное не радует. Чонгук прикрывает глаза, дабы не накричать, либо не ругать Тэхёна за свое самовольное решение. Он недовольно открывает глаза, когда видит, что Тэхён виновато раздвигает ноги альфы и соскальзывает меж них. Омега поднимает свои большие глаза и не отводит взор, кусая губу и у Чонгука от такого невинного вида сносит крышу. Волк воет внутри, а тело прошибает приятным током, когда Тэхён утыкается носом в бедро Чонгука и пальцами звякает ремнем. Дыхание у альфы сбивается сразу же. Они впервые пытаются заняться оральными ласками, хотя, ранее только Чонгук брал в рот омежьи член. Но теперь наоборот. Злость куда-то улетучивается, его заменяют инстинкты. Альфа зарывает свои мозолистые и грубые пальцы в мягкие волосы супруга, поглаживает нежно. А Тэхён смотрит, смотрит с надеждой на то, что Чонгук больше не злится и потом вовсе отпустит Хэндже. Потому что жалко. Хисын выглядит разбитым, потому что любит. Тэхён тоже любит и поставил себя на место Хисына. Он бы точно так же выпрашивал у какого-то важного человека прощения. Омежье сердце просто не выдержало, вот он и приполз просить пощаду над Хэндже. Хэндже ведь понимает свое положение, не будет высовываться лишний раз или что-то еще делать. – Черт! Тэхён, откуда ты научился делать такое? – Чонгук шипит, изливаясь на лицо своего мужа. Тэхён попросил самолично. – В книгах читал, – Тэхён закатывает глаза. А где он еще мог начитаться теории? Правда, от практики челюсть болит, он и не думал, что делать такое с огромным членом будет так больно. Господи. – Боже, – Чонгук сглатывает с вида Тэхёна, который на коленях сидит, с испачканным лицом и припухлыми, алыми губами. И этот вид только для него одного, – Иди ко мне, – Чонгук вытирает лицо омеги платком и прижимает к себе, обратно усаживая на свои колени и одаривая самый тягучий и мягкий поцелуй, показывая свою благодарность за усердную работу своего мужа. – Чонгук! И вновь по новой. Тэхён хнычет, приподнимая ягодицы и обратно насаживаясь. Между ног мокро и Чонгук уже давно догадался, учуял аромат омеги, точнее, смазки, когда тот уже в начале потёк. Тэхён до чертиков рад, потому что приехала бабушка! А во-вторых, он долгое время мучал Чонгука и не давал ему взять себя, хотя сидел на его коленках и хныкал в ушко альфы, шепча ему всякий разврат. Позже выудив у альфы обещание, что он хотя бы подумает над предложенным вариантом, они занялись таким жарким сексом, что у Тэхёна все еще горит задница. Женщина его улыбку заметила и решила все же помочь ему с Хэндже. Все же так просит Тэхён, аж скулит побитым щенком, чего бы не пожалеть его? Попытка привлечь самого влиятельного человека на стороне прошли успешно и два дня Тэхён ходил радостный и довольный. А чего ему не быть довольным? Муж есть, любящий, особенно по ночам, доводящий до слез, и все из-за инициативы со стороны омеги, бабушка, которая поможет со всем и даже самого пакостного разбойника словила со своими людьми. Хисын на коленях благодарит Тэхёна, чуть ли ноги не целует и плачет, узнавая, насколько Тэхён старался для него и Хэндже, и извинялся за своего мужа. Вещи Сондже тоже были собраны. Осталось только Хэндже довести до кареты, что, конечно, удается им. На дворе стоит ночь, солнце уже давно не светит, пару часов так точно, на небе даже луна не светит, помогая преступникам скрыться. Хэндже выглядит побитым, его лицо разбито, а самочувствие подавно. – Папа! – Сондже бежит к папе, обнимая и Тэхён видит ту самую любовь родителя. Тэхён не получил родительское внимание и любовь, но не лишен этого. Он, по крайней мере, надеется на это. А после переводит взор на Чонгука, который нервно и с опаской смотрит на Хэндже, который вытирает свои слезы. Тэхён только сильнее жмется к боку супруга и тот невольно вздыхает. – Данте, – Хэндже привлекает внимание небольшой группы своим хриплым и осипшим голосом, – Он мне приказывал вести отчеты и метить на трон, он из запада, пожалуйста, будьте осторожны с ним, Ваше Величество, – обращение к Чонгуку напугало не только принца, но и всех остальных. Хисын уходит со своим мужем в пригородный домик, где будут только верные слуги Хэндже, которые согласились работать там, оставить дворец. Хисын тоже отрекся от трона ради своих любимых, Чонгук даже не заикнулся о том, что он тоже сын и тоже хочет внимание – нет, ему внимание не нужно. Он уже взрослый и внимание может получить у Тэхёна, а дальше уделять это же внимание своим собственным крошкам. – Я вас понял. Чонгук сухо отвечает, но даже так, Хисын обнимает своего старшего сына и хлопает по его спине, обещав, что будет писать ему. Расстаются они быстро, Чонгук быстрее гонит Тэхёна внутрь, хотя на улице стояла духота несмотря на ночь. – Бабушка сказала, что временно будет вести дела королевства, – шепчет Тэхён, обнимая мужа за талию, а тот прижимает к себе за плечи, опуская голову на макушку. – Она сказала, что будет учить меня делам и поддерживать, пока я полностью не привыкну к посту короля, – поправляет омегу альфа и тот дует губу. – И теперь? Я буду ложиться и просыпаться без тебя? Знаешь, ну и ладно, зато место мне больше достанется. – Кто тебе такое сказал? – Чонгук смеется, клюя губами в мягкие щеки Тэхёна. – Чутье! – Оно тебя явно обманывает. Верь своему мужу. – Как мне верить мужу, который завтра выставит чужое тело за тело Хэндже и обманет весь свой народ. – Ах так. Молодой человек, давайте вспомним, кто ломался в сексе, хотя испачкал мои брюки своей смазкой до реки и просил смиловаться над Хэндже? – В смысле смазкой до реки?! – Тэхён щипает бока альфы и тот со скулежом отпрыгивает в сторону. – Тэхён! – Чонгук! Тэхён уже оставляет альфу позади, сверкая пятками, чтобы демонстративно закрыть дверь перед альфой, показывая, насколько он сильно обиделся! А он не обиделся, просто хочет поиграть со своим мужем. Чонгук же ведется, закатывая глаза и не понимая, как же докатился до такого, что будет врать верховному совету из-за одной омеги, которая сейчас будет хнычать под ним и просить узел с ребенком. О, как же Чонгук любит это дело больше, чем лица стариков, которые, почему-то не умирают и портят всем настроение своими морщинистыми лицами.