Двенадцать чёрных тюльпанов

Не смотря на явное численное превосходсво войск правительства, повстанцы вовсе не собирались сдаваться. Это раздражало всех. И англичан, и американцев. Только двое людей, помимо самих хуситов, само собой, были рады сложившейся ситуации: учёный-изобретатель и его верный испытатель. Их вообще не волновали смерть и несчастья других людей. Так уже через месяц Ксено смог найти и устранить причину огромных перегрузок, и F-15S был официально принят на вооружение.

***

21 марта 2018 года Утренний кофе и свежие новости, отправленые Хьёгой прямо на электронную почту — явно хорошее начало дня. Обычно он отправляет лишь несколько самых важных новостей, чтобы учёный просто был в курсе дел, находясь далеко от места событий, но сегодня новостей было больше обычного. Несколько скучных (по мнению Ксено) статей о политике и отравлении каких-то там Скрипалей были тот час пролистаны. А вот статья о влиянии парникового эффекта на таяние ледников подверглась тщательному изучению. Когда от кофе осталась лишь противная гуща, а глаза, уцепившись за новый громкий заголовок, стали бегло собирать информацию, в дверь постучали и почти сразу, не дожидаясь ответа, зашли. Хоть к вошедшему Ксено и сидел спиной, ему не составило труда понять кто это. Лишь два человека обладали подобной наглостью, но вот незадача: один из них прямо сейчас, вероятно, отчитываеться перед СекДефом в Вашингтоне, а второй, по всей видимости, надоедает нашему вечно занятому учёному. — Ты ведь помнишь, Стэн? Сегодня твой последний полёт здесь, в Йемене. — И тебе доброго утра, Ксено. — явно недовольный Снайдер принялся готовить себе кофе. — Ох, прости. Я подумал, что такие условности бесполезны. Но раз тебе тааак важны эти пустые слова… Доброго утра. Явная насмешка. Да что там. Он буквально издевается над своим подчинённым. Раздражение кипело внутри ещё сонного Стэна. Он уже хотел приложить эту надоедливую бошку к какой-нибудь из стен и поболтать с Ксено уже в таком положении. Кофе убежал. *Чёрт… * Ксено фыркнул. Он не знал о том, что происходило с ним в этой блондинистой голове военного пилота. И это даже хорошо. С его стороны данная ситуация была и правда весьма комичной: вечно сосредоточенный на реальности, Стэн погрузился в свои по-детски несерьёзные обиды на Ксено и проворонил кофе. Пилот же окончательно вернулся в реальность, лишь когда услышал приглушённые хихиканья учёного. * Вот чёрт. О чём я только что думал… Меня выбесила такая глупость?! * Осознание волной накатило его. Эта метафорическая волна обладала такой силой и так хорошо прочувствовалась им физически, что оставшийся в турке кофе был вылит мимо чашки. Снова хихиканье. Раздражённый, но уже больше на себя, Стэн принялся убирать весь этот кофейный беспорядок. День начался отвратительно.

***

Всё ещё не доконца разобравшись в себе, пилот был вынужден оставить это самокопание и готовиться к полёту. Конечно, последний был больше показательным но вот цель была весьма реальной: уже два года войска США пытаются вернуть провинцию Лахдж разграбленному Хади. Но всё безуспешно. 20 боевых вертолётов последних моделей, опытные пилоты и идеальный план операций. Эта зараза засела слишком глубоко. Её не вытащишь простыми методами. И на этот последний полёт тоже не возлагали больших надежд. Нужно было просто проверить их местонахождение и отправить им пару «подарочков».

***

Проверить ремни. Поправить ворот куртки. Ещё раз подтянуть кислородную маску; надеть шлем. Жаркое солнце пустыни слепит глаза. Лучше сразу опустить забрало, чтобы потом не отвлекаться. Спросить готовность у штурмана. Передать данные главному оператору. Дождаться освобождения линии; разгон. Дальше оторваться от земли и преодолеть тяжёлый и густой воздух, взлетая всё выше и выше. Все эти действия были отточены часами тренировок, сопровождались либо шутками, либо болтовнёй. Пока это было возможно, само собой. А дальше небо. Синее. Самолёт немного колыхался от ещё тяжёлого, насыщенного кислородом воздуха и его неравномерности, но вскоре перестал. Утреннее небо и вправду было синим. Вот только через забрало оно казалось грязным, жёлто-коричневым с добавлением зелёного. Все показатели в норме. Перегрузки нет. Ксено постарался на славу. Состояние штурмана-оператора стабильное. Самолёт приближается к цели… «Подарочки» под чётким руководством второго пилота полетели к своим новым хозяевам. Облако пыли на земле. Но ещё слишком рано, наши снаряды не успели бы приземлиться за это время. Зоркий взгляд пилота зацепился за блеск пламени. Ракета земля-небо. Попытка манёвра. Резкий набор высоты. Потоки белеющего вохдуха разрываютя прочночной носовой прошивкой истребителя. Огромная перегрузка. Сидящий сзади мужчина показал большой палец, подтвержая тем самым своё состояние. Успех. Снижение. Всё ещё напряжённый, Стэн слегка выдохнул, вспомигая как правильно дышать в кислородной маске. Но спокойствие длилось не долго. Резкий толчок. Сильно повреждено крыло. Резкое снижение. *Чёрт! Их было две! * Мысленно матеря всё, что только можно, Снайдер пытался справиться с падающим куском металла. Штурман отключился. Чёрт! Чёрт! Чёрт! *Откуда они вообще узнали про сегодняшнюю операцию! * Попытки хоть как-то исправить положение сопровождались лихорадочными мыслями. Но не смотря на это пилот оставался относительно спокойным и собраным. Насколько это было возможно в данной ситуации. А металл тем временем всё летел вниз, набирая скорость. Столкновение с землёй. Толчёк пришёлся на переднюю часть, так что задняя подпрыгнула и отлетела в сторону. Камни, в которые врезался истребитель, разбили всё в клочья. Забрало Стэна не было исключением. Благо, он успел закрыть глаза. Пластик врезался в кожу век, прорезая на ней кривые узоры. Открыть глаза теперь представалось невозможным. *Последнее, что я увижу в этой жизни — данные с приборов? Хех. Пилот до гроба. В прямом смысле. Ну хоть самолёт отвёл подальше от этих безумцев. Может… кто-то поможет? Местные? Или наши найдут? Хотя кто вообще полезет в эту глушь? Правильно, никто. Отвратительный день.* Смирившись с этой потерей, блондин на ощупь стал выбираться: кое-как отстегнул ремни и, стараясь не порезаться о осколки, вылез на горячий песок. Но на большее его сил не хватило: резкая боль в левом плече сигнализировала о ранении.

***

Дышать без маски было легко. Жаркий знойный воздух и огромная усталость после пережитого. Подступающее, сонное в перемешку с обморочным, состояние заставило его сдаться и просто лежать. Лежать на горячих песках и камнях. Пока их не найдут. Ну или он не умрёт сам, от кровоточащих ран.

***

Горячий воздух мог обдувать лишь глаза, но даже они были закрыты для него. Толстые стёкла одинаково не пропускали ни пыль, ни воздух. Идти по песку было трудно, но что ни сделаешь ради удовлетворения собственного любопытства. Невысокая девушка, торопясь, шла к объекту её иследований. Дело в том, что эта дама, в очередной раз увлечённо занятая изучением местного колорита и традиций, нашла себя на некой возвышенности. Впрочем, этим она нисколько не была огорчена, ведь вид, открывавшийся оттуда, её вполне устраивал. Камера. Щёлк-щёлк. Резкий ветер засыпал всю одежду пылью. Облако из песка и железа красовалось на горизонте. И на снимке тоже. Разочарование от испорченного кадра быстро сменилось интересом. Прокручивая в голове N количество различных вариантов, девушка пришла к выводу, что это упал самолёт. Она попыталась подтвердить свои догадки дистанционно, но её подвело собственное зрение — ничего кроме пыли брюнетка не увидела. Хотя ничем другим этот объект и быть не мог. Повсюду война, боевые действия.

***

Спустя долгих 30 минут хотьбы под палящим солнцем девушка подошла к нужным ей камням. Как она не потерялась среди этой однообразной пустыни? Это, пожалуй, известно лишь одному Ливингстону. Быть может, у неё в голове весь мир. Ну или хотя бы вся эта скалистая местность. Вид катастрофы поверг девушку в ужас. Скомканные, как бумага, киллограммы железа, обгоревшие внутренности самолёта и люди. Одного она заметила сразу: блондин лежал на камнях. Второго юная искательница приключений нашла лишь спустя некоторое время. Осматривая обломки на предмет живых сущест, она паткнулась на тело без сознания. Так она подумала. Но раздробленные ноги и обуглевшееся тело навели её на мысль, что этот человек мёртв. Рвота волной подступила к горлу. Даже после того, как она закрыла глаза, эта картина преследовала её. Свисающие обрывки то ли кожи, то ли одежды; закинутая наверх голова с коричневыми ручейками запёкшейся крови; безжизненные глаза. Девушке понадобилось время, чтобы снова встать на ноги. Тяжёлые и тупые — они едва шевелились. Руки сами машинально оторвали от абайи полоску чёрной ткани. Кое-как перевязав плечо, спасательница перетащила пострадавшего в тень. Чуть позже точно такая же ткань легла на его глаза, закрыв их собой. *Выдвигаться сейчас бессмысленно. Оказаться где-то посреди пустыни, когда солнце в зените… бррр Мне страшно это просто представить.*

***

Несколько часов спустя. Пустыня возле провинции Лахдж. Горячее дыхание щекотало нос. Веки, ровно как и плечо, горели от боли. Тело казалось свинцовым. — Что? Где. я? — Ох… Вы… ох. Тяжело дышавшая девушка бережно опустила свой ценный груз на землю. Из-под никаба и толстых очков виднелись карие глаза полные печали и сострадания. Они смотрел на человека с грустью и тоской присущей кому-то родному, близкому. Человек утратил зрение. Не видит. Ничего. Ей это было знакомо. Она тоже проходила через эти страдания в полной темноте. Но ей смогли помочь, хоть и не до конца, но вернули зрение… хотя этому человеку поможет лишь чудо. — Как вы себя чувствуете?.. Сама того не понимая, девушка говорила на английском. — Я в ..ох...норме. Тебе же тяжело… Давай я немного… Оперевшись рукой о спину девушки, Стэн привстал. Попытался сделать шаг, но тотчас вернулся к земле. — Постойте! Я вам помогу! Идти с пострадавшим, когда он в сознании намного легче. Мужчина шёл оперевшись одной рукой о девушку, а другую прижав к груди. Так за час пути они дошли до какого-то местного поселения: всего четыре домика остались целы. Все остальные разрушены. Война постаралась. Аккуратно ступая по обломкам зданий, эта пара дошла до ближайшего целого строения. Внутри было чертовски пыльно. Пока отважная дама укладывала пострадавшего на подобие матраса, но только из соломы, в комнату кто-то вошёл. В этом нет ничего страшного, но только не в том случае, когда повсюду идёт война с правительством и иностранными военными, а ты помогаешь одному из последних. На территории, занятой восставшими. Героиня тотчас пала ниц перед вошедшим и стала молить на арабском. — Прошу, пощадите! Я просто увидела раненого и хотела помочь ему! Я не сопротивляюсь ввосставшим! Мой муж! Онн нна войне! Он из Аль-Каида! — Такая молодая… А уже узнала горе… Войну. Хриплый голос старика успокоил молодую девушку. — Давай помогу.

***

Нормально перевязанный Стэн то ли лежал в обмороке, то ли просто мирно спал, пока двое его спасителей мирно болтали. — У меня умерли сын и внуки на этой войне. Мой сын — он... он говорил о победе, свободе, о счастливом будущем, рвался на войну. И погиб от её руки. Зато сбил какой-то самолёт… Радовался. Спрашивал: герой ли он... а я отвечал, что герой. Он умирал на моих руках, здесь, в этом доме… А я ничем не смог ему помочь. Из сухих, как сам Йемен, глаз пожилого мужчины не пролилось ни слезинки. Казалось, что они все закончились, их не хватило на эту тяжёлую и долгую жизнь. — Ах. Прости. Тебе, верно, обидно. Ты ведь… —  Нет. Я не хочу войны. Не хочу восстания. Просто боюсь. Боюсь за свою жизнь, за жизни других. Вот и стараюсь помочь всем, кого вижу. -Это хорошо. У тебя очень большое сердце и в нём намного больше мужества, чем в сердцах этих воюющих мужчин. Улыбка озарила своим светом морщинистое лицо старика. Он тяжело поднялся и пошёл к себе, в глубь дома. — Я уйду на рассвете. Нужно набрать воды. Вам лучше тоже пойти пораньше. Долго он не протянет с такими ранами. Так что возьми оставшуюся еду и воду. — Да, но. — Если сразу пойти на Север, то можно будет обойти всех хуситов. Возращайтесь к себе домой. Вам тут не место. Это наша война и наше горе. Оставив брюнетку в глубоком непонимании происходящего, мужчина ушёл. *Он понял, что я… Но как… Ах! Я говорила с этим парнем на родном языке! *

***

Девушка сделала всё, как ей и сказали: пошла сразу на Север, игнорируя всё остальное. Вечером того же дня она заметила здания, людей и жизнь. Какие-то местные люди помогли ей, позвав по ошибке английских военных, что патрулировали город. Те в свою очередь отнесли пострадавшего в уже правильный лагерь. — Благодарю за помощь! Вы можете идти. На ломанном арабском оттароторил военный, даже не взглянув на неё. — Эммм. А вы же из америки, да…? Никто не ожидал услышать американский говор из-под этого чёрного местного одеяния. — Вы… тоже? — Оу, я археолог-геолог — Челси Чайльд! Приятно познакомиться! Челси стянула с себя никаб настолько быстро, насколько это было возможно. — О! Я вас знаю! Вы выступали с лекцией в калифорнийском университете! — крикнул кто-то из толпы удивлённых солдат. Археолог гордо вздёрнула носик. — Да, я! Она, не смотря на всю ситуацию и жуткую усталость, была весёлой и бодрой. Ну или старалась казаться такой. — Кхм. Так вы хотите вернуться домой? — Да. Очень хотелось бы, наконец, увидеть цивилизацию, а не этих песочных монстров. — Думаю, у нас получиться всё организовать. Я свяжусь с вами позже, а пока вы можете пройти в то здание. Там на втором этаже есть один человек. Вам стоит с ним поговорить. — Благодарю!

***

Без уже привычного национального костюма было некомфортно. Но смысла в нём теперь было не больше, чем в карте города, что так услужливо предоставили ей военные. Все улицы этого города были уже изучены этой юной героиней, так что эта макулатура отправилась на ближайшую свалку мусора. По совету одного из тех людей, Челси отправилась в здание американского временного центра, прямо на второй этаж. Там, в тусклой комнате, сидел человек. Волосы цвета песка жгли глаза на свету. А мрачный вид самого человека полностью добивал любого вошедшего. — Попрошу вас перейти сразу к делу. У меня мало времени и много забот. — Х-хорошо… эээ. Я только что вернулась и-из поселения возле п-провинции Лахдж и принесла раненого пилота… Его уже они осмотрели… И сказали идти сюда, к вам. В-вот. Ещё они сказали, что всё хорошо, и они от-тправят меня домой. — Стоп! Что? Какого раненого пилота вы принесли? Кого из двух: блондина или брюнета? — Ксено решительно перебил нервничающую рассказчицу. Перед стеклянными, почти безжизненными глазами предстала та картина: труп с раздробленными ногами, весь обуглившийся от пламени после крушения; окровавленная голова и глаза. Мёртвые глаза. Слепые. Точно такие же слепые, как глаза того блондина. Больше не видят. Ничего. К горлу подступила тошнота, а по щекам полились слёзы. Девушка рухнула на пол. -Он м-мёртв. Второй. Он… был. Чередуя попытки сказать что-либо своим дрожащим голосом со всхлипами, Челси закрыла своё лицо стёртыми и израненными пустыней руками. Это зрелище заставило учёного немного успокоить свой пыл и сжалиться над страдающей дамой. — Прошу. Успокойтесь и скажите, кто мёртв. Ксено вовсе не привык успокаивать кого-то. Это давалось ему с трудом, но всё же через три минуты милая Челси уже рассказывала ему о своём приключении. — Так значит он жив… Фух… я… — Вы переживали за него? Ксено опешил. Как он не заметил этого раньше? Всё это время, все эти странные волнения и нервозы. Он переживал. Конечно, кто не будет переживать за своего подчинённого? Тем более в такой ситуации. — Да, пожалуй, да. Но я рад, что всё так. Одна жертва и ..... Тут он умолк. Стэн потерял зрение. По чьей вине? Кто его притащил сюда? Зачем? Из-за собственного эгоизма? Он ведь мог отказаться от этого, завершить нормально испытания там, в Америке, и после просто отправить сюда улучшенные боевые еденицы. — Я знаю какого это… быть слепым. Да, это трудно, больно, но у него же есть Вы. Если вам не всё равно на него… — Пожалуй, в чём-то вы правы. Чёрт… Впервые он соглашается с подобной сентиментальной фигнёй.

***

4 часа спустя. Небо над Атлантическим океаном. Облака белели под окошками американского самолёта, на коем летели все четверо: милашка Челси, хмурый Ксено, сам пострадавший и чертовски переживающая за Стэна, а потому и заботящаяся о нём, медсестра. Двое последних находились в столь же специализированном отсеке, как и сам самолёт. Тут было всё необходимое для оказания медецинской помощи. Разве что барокамеры не было. И лаборатории.

***

23 марта 2018 года. 18:24 по восточному времени. г. Вашингтон. Америка. Привычный кабинет. Настолько знакомый и обычный, что вначале теряешься. Особенно после тех жарких и волнительных деньков в Йемене. Но всё же работа не ждёт. Правительство почему-то было довольно результатами выполненной миссии. Видимо их не волновали смерть некого штурмана и тяжёлые ранения первого пилота. Зато отчётов меньше. И все хвалят… Но всё равно на душе паршиво. Чувство вины отягощает с каждым часом всё больше и больше. Хотя куда уж больше.