A Study in Darkness

В ту самую ночь Уилл всеми силами пытался уснуть, но у него так и не вышло. Он попробовал лечь в постель, успокоиться, но, окунувшись в лунный свет, льющийся на него через окна, так и не смог избавиться от ощущения, будто его медленно потрошат. Встревоженный и напуганный он встал с постели и ушёл в один из тёмных уголков комнаты, где притаившиеся тени успокоили его ласковым шёпотом и своим постоянным присутствием, заставляя почувствовать, что он не один. Ему нужно было решить, понять, с чего начать и куда двигаться дальше. Он просто должен, хотя нет, не должен, а обязан был ударить, поразить Ганнибала в самое больное место. И из всех тех фактов, знаний, которыми Грэм обладал о Лектере, было только одно, то единственное и значимое, что профайлер мог использовать в этих целях. Импринтинг. Это было именно то, чего Ганнибал по-настоящему жаждал всем сердцем, ведь по его мнению, импринтинг дал бы ему полный контроль над его глупеньким, увлечённым омегой. Вопрос в другом: как именно его использовать против Лектера?! Простое утаивание, притворство, что на самом деле он не запечатлён — могло быть только временным… Ведь рано или поздно Ганнибал всё равно устал бы ждать, а учитывая то, кем он был, глупо было бы сомневаться, что Лектер не обладал альтернативным выходом из данной ситуации или планом, рассчитанным на подобный поворот событий. Поэтому, эти варианты отпали автоматически. Ведь местью должно было быть что-то неожиданное. Что-то, что шокировало бы, ранило и разозлило его. Что-то, что заставило бы его выполнить своё чёртово обещание. Уилл взглянул на часы. Стрелка на циферблате показала без нескольких минут четыре. Оказывается, прошло уже несколько часов после его противостояния с Ганнибалом. У Грэма пересохло в горле, поэтому, немного поколебавшись, он вышел из своего угла и направился к двери. Профайлер знал, что ему придётся двигаться очень тихо, ведь если он разбудит Ганнибала… их бесконечный спор повторится, а то и усилится в несколько раз, так как нервы у обоих уже были на пределе. Все мысли Уилла оборвались в ту же секунду, когда он открыл дверь и увидел Ганнибала, сидящего на полу рядом с его комнатой. Он просто спал, прислонившись к стене, хотя… может и не спал, притворялся. Уилл отшатнулся, после чего Ганнибал тут же открыл глаза и поспешил встать. Его волосы были растрёпаны, лицо побледнело, да и в целом… выглядел он весьма странно, словно за эти несколько часов он постарел на десять, а то и все пятнадцать лет. — Какого чёрта здесь происходит, Ганнибал?! — возмутился Уилл, взглянув на обеспокоенного Лектера. — Я просто хотел убедиться, что эта ночь пройдёт спокойно… без происшествий, — наконец пробормотал он. И на секунду Уилл даже подумал, что наверняка испытал бы чувство неловкости, будь перед ним кто-то другой… — Что бы ты ни думал обо мне сейчас, я забочусь лишь о твоей безопасности. Я сказал, что буду защищать тебя, даже если мне придётся делать это против твоей воли. Уилл окинул его долгим внимательным взглядом, думая: «Это мы ещё посмотрим». Он уже было хотел двинуться вперёд, когда Ганнибал подозрительно сощурил глаза и внимательно взглянул на него. — Куда ты собрался? — Вопрос Лектера прозвучал довольно резко, нарушив окружившую их тишину. — Выпить немного воды, — прошипел Уилл с проклюнувшимися нотками раздражения в голосе. — Разве я не могу идти, куда захочу, находясь в этом доме? — Можешь, — через мгновение ответил Ганнибал. — Конечно ты можешь, Уилл… — Вот и отлично, — Уилл прошел мимо, прекрасно зная, что за каждым его движением наблюдают, но понятия не имел, что с этим можно сделать. Ганнибал, по всей видимости, теперь решил наблюдать за ним постоянно, чтобы в случае чего сразу предотвратить новую попытку самоубийства. Но раздражало больше всего не это, а то, что Уилл даже не собирался делать это во второй раз, хотя, со стороны все ещё складывалось впечатление, что он находился на грани, разваливался… А вообще… он бы конечно ещё попытался, но не теперь, когда у него был план поинтересней. Ганнибал продолжал внимательно следить за ним всё то время, что Уилл провёл на кухне. Лектер не проронил ни единого слова, даже когда профайлер налил воду в бокал, который, как было известно, предназначался специально для вина. Он просто молча стоял за его спиной, пока Уилл пил, а затем проследовал за ним обратно к его комнате, остановившись у порога. — Спокойной ночи, Уилл. Несмотря на то, что фраза была произнесена очень мягко, Уилл отказался на неё отвечать. Он молча закрыл за собой дверь, подошёл к кровати, и, взяв с неё одну из подушек, перетащил в свой угол. Уилл понимал, что его выбор был сильно ограничен, ведь он мало что мог сделать с запечатлением, а также он даже представить себе не мог, какими ещё слабостями мог обладать Ганнибал. Каждое слово из его уст было ложью, ну или ложью, смешанной с небольшими кусочками правды. Казалось, что даже если бы Лектер сказал, что случилось что-то серьёзное, Уилл так и не смог бы определить, можно ли вообще в это верить. Но разве его связь с Потрошителем не позволяла ему отличать правду от лжи? Ведь тогда, он ещё не тянулся к нему, по крайней мере, не с той ночи, когда у него была течка. А теперь, возможно, пришло время это изменить. Закрыв глаза, Уилл попытался прочувствовать связь, которая когда-то была кошмаром и благословением одновременно. Время, когда он ещё верил, что сможет поймать Потрошителя и приговорить его к смерти. Иногда было почти больно выдерживать всю силу этой связи, пропускать через себя. Уилл ощущал её изо дня в день, постоянно, но совершенно не чувствовал сейчас. Поэтому, ему пришлось приложить максимум усилий, чтобы снова найти её, вспомнить, прочувствовать… Когда он всё же это сделал, его глаза открылись, а лицо нахмурилось в замешательстве. Он не почувствовал ничего. Да, Уилл отчётливо ощущал в Ганнибале сильные и переменчивые эмоции, скрытые под самой поверхностью, но так и не смог их идентифицировать. Ни одной из них. Совершенно… Одно из чувств ощущалось особенно сильно, но Уилл понятия не имел, была ли то радость, печаль, ликование или же что-то ещё. Почувствовав, что замешательство начало превращаться в весьма ощутимое беспокойство, Грэму потребовалось некоторое время, чтобы с этим справиться. Почему сейчас ему так и не удалось распознать эмоции Ганнибала? У него же никогда раньше не было проблем с Потрошителем, и Уилл всегда и безошибочно мог определить, что тот чувствует. Но почему не мог этого сделать сейчас? Интересно, его так изменила истина или же это было последствием выстрела в голову? Доверять мимике Ганнибала, его жестам, интонации, с которой он говорил, было безрассудно, опасно, неправильно. А вот эмоции — были единственным полунадёжным индикатором, которому можно было верить. А теперь, когда этот самый индикатор исчез, придётся полагаться на собственное восприятие. Ганнибал и его больное место — тяга к запечатлению… Чтобы вызвать бурную, искреннюю реакцию, Уилл мог попробовать притвориться, что запечатлел кого-то другого. Да, пожалуй, это было то единственное, что он мог использовать против Лектера в своём нынешнем положении. Однако, ему совершенно некого было выбрать в качестве подходящей цели. Ганнибал упомянул, что соседей было немного… но кто-то всё же должен был быть? И вполне возможно, что среди них был по крайней мере один неспаренный бета или альфа. Слишком много нюансов надо было учесть… Даже несмотря на то, что Уилл был омегой, как правило, его не считали кем-то желанным, но всё же рисковать жизнью другого человека вот так было безрассудством… Ганнибал, скорее всего, сошёл бы с ума, срывая свой гнев не только на Уилла, но и на его нового фальшивого друга. Так стоила ли эта потенциальная кровавая бойня того? Хватило ли бы у него сил проделать что-то столь значительное, и намеренно очаровать кого-то? Сон, наконец, начал понемногу завоёвывать власть над его разумом, и Уилл позволил успокаивающей волне овладеть собой. Он обязательно ещё подумает об этом, но не сейчас. Утром. *** — Я хочу пройтись прогуляться, — сказал Уилл, глядя поверх плеча Ганнибала, но ответа так и не последовало, поэтому он уточнил: — С Уинстоном. — Хорошо, — Ганнибал согласно кивнул после очередной паузы. — Но я пойду с тобой. На этот раз Уилл всё же взглянул на него, впервые за утро. Ганнибал выглядел просто ужасно. Его усталое, измождённое лицо буквально кричало, что он практически не спал этой ночью. А ещё, он смотрел на Уилла так, будто пытался просчитать, какова вероятность, что он может напрыгнуть на самый ближайший расположившийся к нему нож. Не то чтобы их поблизости не было… Подобный взгляд весьма красноречиво давал понять, что Лектер всё ещё переживал за фиаско Грэма с уксусом. Отчаянно борясь с желанием закатить глаза, Уилл отправился переодеваться, а когда снова спустился по лестнице, Ганнибал уже ждал его у порога, ласково похлопывая Уинстона по бокам. Лектер встретил появление Уилла, глядя профайлеру прямо в глаза практически не моргая при этом. Всякий раз, когда Уилл представлял себе Потрошителя, он думал, что его глаза должны быть мертвы. Глаза, которые держали всех на непреодолимом расстоянии, ужасающие и завораживающие одновременно. Глаза Ганнибала не были мертвы, но иногда они казались тёмной бездонной пропастью, что Уилл просто не мог не задаться вопросом, а были ли они вообще человеческими? У самой двери рука Ганнибала коснулась талии Уилла — возможно, по привычке, но Уилл сразу же отвернулся. Приступ внезапного неконтролируемого страха отозвался эхом во всём его теле, заставляя каждую клеточку, каждый нерв его организма загудеть от волны напряжения. Не то чтобы он боялся Ганнибала. Нет… Или всё же боялся? Почему даже малейшее прикосновение заставляло его кожу гореть адским пламенем, вызывая желание бежать прочь? Уилл думал об этом всю дорогу, пока они медленно шли по узкой безлюдной тропинке. Как вообще появился этот инстинкт? И если он был настолько сильным, что мог мгновенно затуманить его разум, окутать страхом, пусть даже ненадолго, то как он сможет прожить здесь, с этим человеком, следующие недели, а может быть, даже месяцы? Когда они спустились к океану, Уилл уставился на его манящую тёмную рябь, блестевшую так обманчиво приветливо, и внезапно понял: он не боялся Потрошителя. Не боялся его даже сейчас, но при этом, безумно боялся самого Ганнибала. Ведь единственное, что ему мог сделать Потрошитель, это причинить физическую боль или убить. И даже несмотря на то, что теперь он знал его личность, Потрошитель всё ещё оставался для Уилла незнакомцем, кем-то, кто вызывал простые эмоции. Ганнибал же напротив, был совершенно другим монстром. Ведь даже сейчас, он всё ещё обладал властью над Уиллом, силой настолько мощной, что даже малейшее её использование могло быть сокрушительным. Уилл знал, что Ганнибал его не любит, но ещё не видел его без ласковой маски. Он знал, каким холодным и равнодушным Лектер мог быть к другим людям, но никогда не видел, чтобы это было направлено против него самого. Уилл был уверен, что сможет справиться с этим, когда этот момент всё же наступит. И пусть Потрошитель убил его отца, но Ганнибал предал его, и, несмотря ни на что, Уиллу было трудно думать о них, как об одном человеке. Уинстон буквально сошёл с ума от волнения, увидев океан. Он продолжал бегать взад-впёред, постоянно гавкая и взвизгивая, а Уилл медленно плёлся за ним, вздрагивая от порывов прохладного ветра, пробивавшегося под его одежду, которая явно была слишком велика для него. Или, может быть, он стал слишком худым, чтобы носить её, ведь в прошлом она подходила ему идеально. Уилл остановился, вслед за Уинстоном, глядя на массивные, медленные волны, нежно качавшие тёмную поверхность воды. На мгновение он представил, как мог бы приехать сюда летом, вместе с Ганнибалом в качестве своей пары. Представил, как они вместе купаются в океане, смеются над собственным бессилием при попытке покорить очередную волну, накрывшую их с головой, как они сидят на песке и вдыхают неповторимый аромат океанского бриза, нежась под тёплыми лучами летнего солнца. Какая яркая, романтическая фантазия… Словно картинка из учебника об альфа/омега связях, которую Уилл жаждал почти с пугающей настойчивостью. Раньше он думал, что никогда не сможет остановить погоню за Потрошителем. Никогда не сможет отказаться от этого. А теперь… Теперь он, вероятно, отдал бы всё что угодно, лишь бы эта красивая картинка ожила, чтобы снова вернуть своего Ганнибала — Ганнибала, который, казалось, искренне любил его. Уилл перевёл взгляд налево, в ту сторону, где стоял Ганнибал. Он был совсем близко и даже не пытался сделать вид, что собирается оборвать зрительный контакт. В эту же секунду на Грэма обрушилась очередная волна горечи, отчаянья и гнева, смыв идеалистический образ из его сознания. Нельзя было позволять себе отвлекаться. Он должен был сосредоточиться на своём плане. И пусть Уилл не увидел ни одного дома по дороге сюда, но точно знал, что они должны были быть на другой стороне. — Пошли. — сказал Уилл, и Ганнибал настороженно выпрямился. — Куда? — спросил он, и губы Уилла скривились в насмешливой улыбке. — Я разговаривал с Уинстоном и, мы сошлись во мнении, что на пляже слишком холодно, поэтому я бы хотел сходить куда-нибудь ещё. — холодно сообщил Уилл, почесав пса за ухом. — Здесь больше не на что смотреть, — Ганнибал явно решил проигнорировать тон его голоса. — Только дорога, несколько деревьев и пару домов. Дома. Как раз то, что ему было нужно. Свистнув Уинстону следовать за ним, Уилл продолжил идти вперёд. Его виски начали пульсировать от тупой боли, и он потёр их, пытаясь хотя бы частично унять раздражающую пульсацию. Дома. Дома. Ему нужен был правильный дом, ведь он очень нуждался в подходящем человеке, который мог бы жить в одном из них. Если это так называемое подобие плана провалится, ему придётся придумать что-то ещё, а вот что именно это может быть, Грэм понятия не имел. Может быть поймёт позже. Ведь лучшие мысли, казалось, приходили к нему только ночью. Они миновали дом Ганнибала, и головная боль только усилилась. Что-то начало мерцать на периферии его зрения, и Уилл нахмурился, задаваясь вопросом, а было ли это реально? На пляже виднелись привычные ему тени, зачем-то проследовавшие за ним из темноты. Он действительно сошел с ума? Или, возможно, применил к себе какую-то странную терапию? Ганнибал послал ему озадаченный взгляд, и Уилл отвернулся от теней, попытавшись проигнорировать их присутствие. Однако он чувствовал их приближение, ощущал его кожей почти физически, и это заставило его вздрогнуть. Одна из теней проскользнула мимо него, повернула налево и скрылась за углом. Заинтересовавшись, Уилл не задумываясь проследовал за ней и перевёл дыхание, увидев дом. Он был совсем не новый, но достаточно опрятный, чтобы поверить, что кто-то заботился о нём. — Уилл? — Голос Ганнибала был напряжённым. Становилось всё более понятно, что ещё несколько минут и он начнёт настаивать на том, чтобы они вернулись домой. Но Уилл же не мог просто взять и спросить его напрямую про то, кто здесь живёт. На доме не было видно никакого адреса или хотя бы названия улицы, да и пока это вообще был единственный дом, который он встретил за всю их прогулку. — Ты знаешь своих соседей? — Ну вот, он всё же спросил. И несмотря на то, что вопрос был достаточно жёстким, Ганнибал выглядел на удивление довольным. Может он просто решил, что Уилл захотел завязать непринуждённую беседу? — Не совсем, — сказал он. — Этот конкретный дом принадлежит некоему Джереми Глэшоу. Он юрист в какой-то частной фирме. Мы познакомились, когда я только переехал сюда, но кроме того раза мы больше никогда не общались. Это знакомство стало единичным, больше я никого здесь не знаю. Это место предназначалось совсем не для приобретения социальных связей. — Ну конечно оно предназначалось не для этого. Ещё бы! — саркастично согласился Уилл, продолжая внимательно изучать увиденный дом. Джереми Глэшоу. Ему стоит запомнить это имя. Как он и предсказывал ранее, Ганнибал начал нависать над ним, утверждая, что им пора возвращаться, ведь Уилл был не в том состоянии, чтобы оставаться снаружи так долго. Уилл и не стал спорить. Голова его всё также пульсировала от боли, а когда он обернулся, чтобы ещё раз внимательно взглянуть на дом Глэшоу, то увидел, что тень продолжала стоять всё там же. Она была мрачной, неподвижной и пугающе настойчивой. Всю дорогу обратно Уилл прошёл молча, и Ганнибал, к счастью, тоже не пытался начать новый разговор. Только после того, как они вернулись домой и Уилл поспешил укрыться в своей комнате, Ганнибал окликнул его предупредив о том, что обед будет готов через 2 часа и к этому времени необходимо было вернуться в гостиную. — Может ещё час чтения устроим? — Уилл усмехнулся, но Ганнибал остался невозмутимым. — Может, — только и сказал он. Затем, на мгновение, Лектер заколебался, и на его лице отразилась неуверенность. Сначала он открыл рот, будто пытаясь о чём-то спросить, затем снова закрыл, и так несколько раз. — Ты хочешь что-нибудь сказать? — спросил Уилл, даже не пытаясь скрыть раздражение. Когда же Ганнибал уже поймёт, что все его попытки выглядеть человеком были потрачены впустую? Он должно быть считает его полным идиотом, раз думает, что Уилл может поверить в то, что кто-то настолько расчётливый и хладнокровный может быть искренне неуверенным — по крайней мере тогда, когда дело доходит до разговоров. Особенно разговоров с ним. — Чем ты планируешь заняться? — выпалил Ганнибал, и Уилл уставился на него немного удивлённо. — Отдыхать. — коротко сказал он, всё с теми же нотками раздражения. Ганнибал продолжал смотреть на него всё тем же нерешительным взглядом, и Уилл поджал губы. У него не было ни малейшего желания продолжать этот разговор. Поэтому, что бы там ни пытался продемонстрировать Ганнибал данным представлением — у него не получилось. Уилл вернулся в свою комнату, чувствуя долгожданное облегчение. Усевшись в свой угол и завернувшись в одеяло, он плавно закрыл глаза, погружаясь в собственное сознание и снова пытаясь нащупать связь с Потрошителем, но, как и ночью, эти попытки не увенчались успехом. Он чувствовал лишь присутствие эмоций, которые не мог распознать, и на этом всё. Ничего конкретного. Его мысли плавно сменяли друг друга, смешиваясь и закручиваясь между собой, замедляя свой ход с каждой минутой. Уилл не мог сказать точно: заснул ли он или застрял где-то посреди собственного сознания, но вдруг, окружавшее его тёмное спокойствие разрушилось, когда дверь в спальню внезапно распахнулась. Проморгавшись, Уилл посмотрел на бледное лицо Ганнибала и нахмурился. — Что ты здесь делаешь? — хрипло спросил он. — И почему вошёл, даже не постучавшись? — Тебе нездоровится? — Ганнибал сделал несколько больших шагов по направлению к нему, а затем присел на колени перед его импровизированным «успокаивающим коконом». Уилл сразу же отшатнулся, прижавшись к стене. — Уходи, — резко предупредил он. Даже контуры тела Ганнибала излучали невыносимый палящий жар, и Уилл просто не мог этого вынести. Он словно горел заживо. Ганнибал хотел было протянуть руку, но увидев реакцию профайлера, тут же убрал её при этом глубоко и печально вздохнув. По всей видимости он просто хотел проверить, нет ли у Уилла лихорадки. Нахмурившись ещё больше, он всё же заговорил весьма нежным и успокаивающим голосом: — У тебя болит голова? Мы можем перенести обед на… — Нет, — Уилл резко встал, стараясь избегать любых прикосновений. — Всё хорошо. Мы можем пообедать сейчас. — Тебе неудобно спать в кровати? Почему ты сидишь в углу? Ты можешь выбрать любую другую комнату, если захочешь, или я мог бы купить… — Нет, — повторил Уилл. — Всё отлично. Перестань суетиться из-за меня. На губах Ганнибала появилась грустная противоречивая улыбка. — Я никогда не смогу этого сделать, — тихо сказал он. Уилл захотел так много высказать ему в ответ, но сдерживался, ведь пока находился совершенно не в той форме, чтобы позволить себе начать новый спор. Не говоря ни слова, он прошёл в столовую, чувствуя слабую искорку любопытства по поводу того, что именно Ганнибал мог приготовить на этот раз. Каждая трапеза с Лектером была целым представлением. Уиллу это нравилось — это было необычно и освежающе, когда он мог наблюдать такое количество азарта и страсти к чему-то, казалось бы, совершенно тривиальному, такому как еда. Ганнибалу поистине удалось превратить свою кулинарию в искусство, точно так же, как Потрошителю удавалось превратить свои трупы во что-то более значимое, эстетическое. Шоу. Для него всё это было шоу. Этот человек просто существовал исключительно для того, чтобы превращать всё окружающее в его собственное развлечение. На этот раз Ганнибал не представил блюдо. Он просто сел за стол и молча начал есть, но Уилл не мог не заметить, как его глаза снова и снова останавливались на нём в немой попытке обратиться. Это становилось всё более раздражающим. В чём именно, чёрт возьми, была проблема Ганнибала? Неужели он всё ещё пытался определить, было ли у Уилла желание покончить с собой? Странно, но из них двоих именно Ганнибал казался одержимым самоубийством. Он действительно был ужасным психиатром. Уилл покончил с едой так быстро, как только это было возможным, и, встав из-за стола, увидел, что Ганнибал нахмурился. — Час чтения, — твердо произнёс он. — Надо же, какая радость, — съёрничал Уилл, огрызнувшись. Час чтения был, вероятно, одной из самых наиужаснейших идей, которые когда-либо озвучивал Ганнибал. С ним и обедать-то в сложившихся обстоятельствах было достаточно тяжело, а уж провести час или больше, слушая его голос, казалось задачей и вовсе невыполнимой. Его чёртов голос, звучавший так ровно и успокаивающе, неизбежно вызывал примитивную реакцию в омежьей части Уилла, желание подползти к своему альфе, вдохнуть его дурманящий запах, найти утешение и долгожданное успокоение, в котором он так отчаянно нуждался. Что ж, в прошлый раз ему удалось уйти мыслями в космос, и, возможно, он смог бы проделать это снова. Как и прежде, Ганнибал зажёг камин, подождал, пока Уилл займёт своё место, а затем приступил к чтению. Первые несколько минут были весьма напряжёнными. Уилл пытался смотреть только на огонь, блокируя голос Ганнибала, но он в свою очередь, всё же находил лазейки, проскальзывая под колючей проволокой его сознания, наполняя всё его тело нежелательным теплом. Какую книгу читал ему Ганнибал? Стиснув зубы в тихой ярости, Уилл силой заставил себя отбросить все посторонние мысли и попытался сосредоточиться лишь на наброске своего плана. В конце концов его усилия были вознаграждены — голос Ганнибала медленно стих в его сознании, а смутные мысли начали проясняться. Он должен был узнать всё, что мог, о Джереми Глэшоу. Да, это напоминало попытки ухватиться за соломинку, ведь были лишь несущественные шансы, что этот человек окажется незамужним альфой или бетой соответствующего возраста. А также тем, кто сейчас живёт в этом доме, и тем, кто вообще сможет найти Уилла достаточно привлекательным, чтобы подумать о затрате хоть какого-то личного времени на то, чтобы провести его рядом с ним. Это место было слишком уединённым для каких-либо других вариантов, поэтому Уилл надеялся, что Глэшоу впишется в его план, а Уиллу останется просто лишь выглядеть правдоподобно. Итак, его ближайшей целью было выяснить, кто такой этот загадочный Глэшоу. Так каким же образом он вообще мог это сделать? На ум абсолютно ничего не приходило, что собственно и заставило вернуться Уилла к реальности. Именно тогда он понял, что Ганнибал уже давно перестал читать. Когда Уилл взглянул на него, то увидел, что Ганнибал смотрел ему в глаза с выражением, которое можно было трактовать только как обиженное. Уилл вопросительно поднял бровь, и Ганнибал вздохнул. — Ты даже не пытаешься слушать... — угрюмо констатировал он. — Возможно, я просто не нахожу эту книгу интересной. Ганнибал посмотрел на обложку, но так ничего и не ответил. Восприняв это за шанс сбежать, Уилл резко поднялся со своего места. — Ты принёс мой ноутбук? — спросил профайлер, и лицо Ганнибала мгновенно стало настороженным. — Зачем? — Что ты имеешь в виду, задавая данный вопрос? — Уилл недовольно сузил глаза. — Мне здесь скучно. И если ты принёс мой ноутбук, то я бы очень хотел его получить. — Хорошо. Ганнибал вышел из гостиной, а Уилл бросил любопытный взгляд в сторону книги, которую тот оставил на кресле. Он понятия не имел, о чём там шла речь. Какая такая литература, по мнению Ганнибала, его могла интересовать? Однако, он не мог позволить себе проверить это сейчас, когда Ганнибал мог вернуться в любой момент, поэтому он просто стоял и ждал его возвращения. Когда Ганнибал снова появился, Уилл взял у него ноутбук и вышел из комнаты, не проронив при этом ни слова. Пристальный взгляд Ганнибала, казалось, буквально прожигал дыру в его спине, и Уилл знал это, но так и не позволил себе обернуться. Вероятнее всего, Ганнибал заподозрил, что он собирается найти что-то, чего не следовало бы искать в сети. Уилл никогда не думал, что дойдёт до того момента, когда чья-то чрезмерная опека станет приводить его в бешенство. Он наслаждался этим раньше, чувствуя исходящую заботу от Ганнибала. Но сейчас не об этом. Быстрый поиск оказался ещё более успешным, чем он предполагал. Почти сразу же поисковик выдал ему профиль Джереми Глэшоу с фотографией, сделанной прямо перед домом, который они видели сегодня. Джереми Глэшоу. Альфа. 34 года. Вполне обычный, заурядный мужчина, в скучном костюме, с яркой улыбкой на лице. Восторг разогрел кровь Уилла, заставив его сердце биться с бешеной скоростью, но затем, липкое чувство страха сковало его грудную клетку, будто бросив в неё тяжёлый камень. Глэшоу подходил по параметрам, но была ли у них возможность встретиться? Был ли Уилл готов притвориться тем, кем он никогда не являлся? Ему было достаточно даже короткого контакта, даже нескольких несчастных секунд хватило бы, чтобы заявить об импринтинге. Он так хотел, чтобы все планы Ганнибала на его счёт развалились, как карточный домик прямо на его глазах и при этом самым унизительным образом. Но гнев, который тот испытает, возможно будет куда сильнее, чем Уилл мог себе изначально представить, учитывая то, кем Ганнибал являлся, а это предвещало лишь один исход. И Уиллу очень хотелось продлить этот процесс. Заставить Ганнибала сначала заподозрить неладное, заставить его нервничать и волноваться. Только это могло вызвать у него настолько взрывную и ошеломительную реакцию, которой он жаждал… или нет. Было что-то, чего в его плане явно не хватало. Что-то, что не имело смысла, но вот только что? Выключив ноутбук, Уилл накрылся одеялом и уставился в тёмный потолок. Завтра ему предстоит ещё одна прогулка. Более длительная. *** Утром Ганнибал встретил его долгим молчаливым взглядом, который Уилл совершенно не желал интерпретировать. Завтрак на удивление ещё не был готов, хотя Ганнибал всегда любил начинать ровно в девять, поэтому Уилл прошёл в гостиную. Сегодня ему всё же удалось поспать на несколько часов подольше, и он почувствовал себя… лучше. По крайней мере лучше, чем вчера. Мрачная классическая музыка наполнила комнату, и Уилл улыбнулся и невольно закатил глаза, прежде чем смог это проконтролировать. Претенциозный рингтон Ганнибала. Каждый раз, когда он звучал, было просто невозможно сдержать смех. Казалось, что даже сейчас. Однако, когда Ганнибал вошёл в комнату, улыбка Уилла уже давно исчезла с его губ. Смерив его холодным взглядом, Уилл направился на кухню, не желая проводить вместе больше времени, чем это было необходимо. К его удивлению, на кухне был беспорядок. Ну, если быть точнее, беспорядок для кого-то вроде Ганнибала. Часть ингредиентов лежала на разделочной доске, часть прямо на столе, а раковина была заполнена ещё не до конца помытой посудой… всё было в беспорядке. Нахмурившись, Уилл подошёл к столешнице и заглянул в стоявшую на ней открытую коробку конфет. Что не так с Ганнибалом? Откуда вообще взялось его смятение? Или это была другая часть представления с той же конечной целью — доказать, что у него действительно могут быть какие-либо эмоции? Рассеянно Уилл потянулся за шоколадкой и положил отломленный кусочек в рот, но прежде чем он успел его прожевать, услышал нервный вздох за своей спиной. Обернувшись, он увидел Ганнибала с горящим от ярости лицом, который смотрел на него с таким ужасом, что кровь Уилла тут же застыла в жилах, хотя он понятия не имел, чем этот ужас вообще был вызван. В три шага Ганнибал пересёк кухню и больно схватил его за волосы, повернув голову так, что Уилл было подумал, что ему вот-вот сломают шею. — Что ты съел? — Ганнибал закричал, и Уилл моргнул, теряясь и не находя слов. — Что ты взял?! Скажи мне, сейчас же! Ганнибал никогда не повышал на него голос так. Не то чтобы были какие-то сомнения, что Ганнибал на это способен, но новизна опыта всё же лишила Уилла дара речи. Что-то внутри него сжалось, словно от боли, и глупые омежьи инстинкты тут же подтолкнули его начать просить прощения. Осознание этого разожгло факел ярости в его груди, поэтому, когда Ганнибал снова прокричал свой вопрос, Уилл оттолкнул его так сильно, как только смог. — Чё ты снова лезешь ко мне, спятил? — возмущённо вскрикнул Грэм. — Это просто грёбаный шоколад! Ганнибал отступил назад, открыв рот в недоумении. — Шоколад? — тихо повторил он. — Да, шоколад! Может ты уже наконец перестанешь думать, что я покончу с собой в ту же секунду, как ты отвернёшься? Это реально сводит меня с ума — прекрати! Что-то неразборчивое мелькнуло в глазах Ганнибала, прежде чем он медленно покачал головой. — Ты не понимаешь. — пробормотал он. — Ты просто не понимаешь, каково это… — Я точно знаю, каково это, — прошипел Уилл. — И не нужно вести себя так, будто тебя действительно волнует моё благополучие. — Как я уже сказал — ты не понимаешь, — глухо повторил Ганнибал. — Ты не понимаешь, и я не в том состоянии, чтобы объяснить тебе это прямо сейчас. Одна только мысль о том, что ты снова что-то с собой сделаешь — невыносима, Уилл, поэтому я сделаю всё, чтобы не допустить этого. Снова. — Я не собираюсь пытаться снова. Хорошо? Ганнибал склонил голову набок, но ничего не сказал. Раздражённый этим, Уилл повторил уже более настойчиво, делая акцент на каждом сказанном слове: — Я. Не. Собираюсь. Пытаться. — Однако ты сделал это прошлой ночью. — Ты неверно истолковал мои действия. Я никогда не собирался пить уксус. — Почему я должен в это верить, если ты меня ненавидишь, — Ганнибал практически выплюнул эти слова, и Уилл стиснул зубы, не в силах понять, как кто-то может так хорошо притворяться. Страдание Ганнибала, каким бы фальшивым оно ни было, действовало на профайлера, поэтому он попытался укрепить все свои защитные механизмы.— Ты возненавидел меня, когда попытался впервые, — продолжил Ганнибал, его лицо внезапно обезумело. Стало диким. — Теперь, ты ненавидишь меня ещё больше. Так что же изменилось? — Я просто понял, что моя жизнь не вращается вокруг тебя, — резко отрезал Уилл. Он не стал думать о том, ложь это или нет, ему просто надо было отвлечь Ганнибала от этих мыслей, по крайней мере хотя бы временно. — Я не планирую умирать в ближайшее время. — Поэтому ты можешь перестать сходить с ума каждый раз, когда я что-то делаю. Ганнибал посмотрел ему в глаза, и у Уилла возникло нелепое ощущение, что Лектер приобрел способность ощущать эмоции. Тело Уилла напряглось, беспокоясь о том, что его мысли могут быть украдены, но затем Ганнибал отвёл взгляд, подавленно кивая. — Хорошо, — сказал он, — Спасибо. Вся эта встреча наполнила Уилла неприятным беспокойством. Он посмотрел на проклятую коробку конфет, на ингредиенты, разбросанные по всей кухне, а затем снова на Ганнибала. — Мы будем завтракать? — Да, — Ганнибал быстро оглядел творившийся на кухне беспорядок, и Уилл даже готов был поверить, что смущение, которое он увидел в его глазах, было реальным. — Мне нужно ещё двадцать минут. — После завтрака, я бы хотел прогуляться. — Я буду тебя сопровождать, — Ганнибал послал ему нерешительную улыбку, которую Уилл с удовольствием проигнорировал. Не сказав больше ни слова, Уилл прошёл в столовую и сел за стол, взглянув на часы. Может быть, сегодня будет именно тот день, когда они познакомятся с Глэшоу? *** Когда они не спеша подошли к дому Глэшоу, первое, что заметил Уилл, была машина, припаркованная у ворот. Волнение и тревога, охватившие его, заставили дыхание участиться, и он опустился на колени перед Уинстоном, надеясь, что Ганнибал ничего не заметил. К счастью, Уинстону, казалось, нравилось сидеть на одном месте и обниматься, так что Ганнибалу пришлось стоять у дерева и терпеливо ждать. Ворота внезапно открылись и на улицу вышел мужчина. Один взгляд на него показал, что он действительно был Джереми Глэшоу, и сердце Уилла подпрыгнуло к горлу, а затем упало куда-то в желудок. Он не был готов. Он не был готов… — Доктор Лектер! — Глэшоу помахал им и начал приближаться. — Не ожидал тебя здесь увидеть. — Нам понадобилось какое-то время побыть вдали от города, — тонко улыбнулся Ганнибал. — Это мой напарник, Уилл. — Приятно познакомиться. — протянул руку Глэшоу, и Уилл пожал её, бросив на него широко распахнутый взгляд, как будто он был ошеломлён увиденным. Внутри он съёжился, уверенный в том, что производит впечатление полного идиота, но внезапное удовольствие, мелькнувшее в глазах Глэшоу, придало ему больше уверенности. — Я тоже рад познакомиться с вами, — тихо сказал он, опустив глаза в жесте преднамеренной покорности. Уилл почувствовал, как Ганнибал напрягся рядом с ним, а затем Глэшоу внезапно сделал шаг назад. Уилл поднял голову, и когда он взглянул на Ганнибала, по его спине пробежал холодок. В этот момент Ганнибал выглядел смертельно опасным. Всего за секунду ему удалось превратиться из усталого, подавленного партнёра, которым он притворялся, в опасное, смертоносное существо, которое даже Уилл находил ужасающим. Его поза изменилась на хищную, глаза потемнели, а холод в них сулил жестокость и разрушение. — Мне нужно идти, но, может быть, мы могли бы пообедать вместе, как-нибудь? — Глэшоу нервно улыбнулся. — Пообедаем. — холодно пробормотал Ганнибал, выражение его лица не изменилось. Они оставались на месте до тех пор, пока Глэшоу не уехал, и Ганнибал всё так же продолжал наблюдать, как Уилл гладил Уинстона по спине. — Готов идти? — спокойно спросил Ганнибал, и Уилл неуверенно пожал плечами. — Ещё нет. — сказал он. Уходить сейчас было бы слишком подозрительно, а Ганнибал уже был начеку. И как он мог быть таким глупым? Он что, реально думал, что Ганнибал просто позволит ему подружиться с другим альфой, даже не заподозрив, что что-то не так? Эта пуля действительно сделала его идиотом. Но увидевшись с Глэшоу, Уилл понял, что его план только что стал более сложным… и более эффективным одновременно. Уилл обдумывал его в голове снова и снова, пока не задумался окончательно. Вот чего его плану так сильно не хватало. Чтобы всё сработало наилучшим образом, он должен был дать Ганнибалу надежду на то, что у них ещё может быть будущее. Это заставило бы его расслабиться, дать Уиллу некоторое пространство и не возражать, если бы он завёл подобие дружбы с их единственным соседом. Если бы у Ганнибала была надежда, он, вероятно, согласился бы позволить ему сделать что угодно. И тогда удар от осознания, что импринтинг так эффектно дал сбой, будет намного сильнее, больнее, разрушительнее… и реакция будет гораздо более взрывной. Шаг первый: растопить лёд между ним и Ганнибалом. Не целиком, а хотя бы частично. Как бы это ни было мучительно и эмоционально изматывающе — это было необходимо для их взаимного уничтожения. Шаг второй: создать что-нибудь вместе с Джереми Глэшоу. Что-то недостаточно очевидное, чтобы Ганнибал не придал этому значения, но что-то достаточно правдоподобное, чтобы повлиять на будущее. Этого пока будет достаточно. Когда они вошли в дом, Ганнибал тут же собрался повесить пальто, но Уилл сделал несколько шагов через порог и остановился. В нём росло странное чувство — лихорадочное, болезненное тепло, быстро превращавшееся в жидкий огонь. Внезапно его голова взорвалась болью, и, прежде чем он успел это осознать, начал падать, будучи ещё в сознании, но уже не в силах пошевелиться. Ганнибал был слишком далеко, но подлетел в ту же секунду, как только увидел, что что-то не так. Он снова двигался с ужасающей, неестественной скоростью и успел поймать Уилла в нескольких дюймах от пола, быстро говоря что-то успокаивающее. В его глазах явственно читалась паника. Уилл не слышал его, но всё равно поражался тому факту, что такой холодный человек, как Чесапикский Потрошитель, может выглядеть так искренне испуганным за другого человека. Затем всё потемнело. Сквозь туманную дымку Уиллу представлялось много разных вещей. Он слышал голос Ганнибала, который называл его любимым, шептал то, что никогда бы не прошептал. Он почувствовал, как рука гладит его по волосам с нежностью, столь же неестественной для Чесапикского Потрошителя, как и его нечеловеческая скорость для Уилла. Однако, когда Уилл снова начал видеть, Ганнибал действительно гладил его по волосам, наблюдая за ним с весьма обеспокоенным выражением лица. Первое, что хотел сделать Уилл, это попросить его убраться. Но потом... Потом он вспомнил о своём плане… и улыбнулся Ганнибалу так искренне, как только мог. Ошеломлённое недоверие и обманчивая надежда, которые он получил в ответ, были самой прекрасной вещью, которую он когда-либо видел.