A Study in Darkness

Когда Уилл улыбнулся ему, продолжая лежать у него на руках, с ещё мокрыми от пота волосами, сердце Ганнибала ёкнуло. Теплота начала просачиваться в его кровь, растапливая лёд, образовавшийся в душе за все эти дни горечи и отверженности, и его собственные губы невольно дрогнули в еле заметной ответной улыбке. Ганнибал ожидал, что улыбка профайлера вот-вот исчезнет. Но несмотря на то, что Уилл понимал, где он и кто его держит — ничего не произошло. Профайлер всё так же продолжал ему улыбаться, и дыхание Ганнибала стало прерывистым и неровным. За все эти дни Ганнибал отчётливо понял, что ненависть Уилла становилось все труднее и труднее выносить. Да, Лектер догадывался, что будет трудно. Он знал, что ему потребуется целая вечность, чтобы хотя бы начать восстанавливать доверие, утерянное между ними. Но всё же — это было больно. Видя, как Уилл отшатывается от него, слыша его обидные слова в свой адрес и зная, что они были искренними и шли от сердца, он понял, что не был к этому готов. А если быть точнее — он был совсем не готов. И, даже за столь короткий срок, Ганнибал уже начал верить, что изменить восприятие Уилла будет фактически невозможно. Ни сейчас, ни через несколько месяцев, или даже лет — никогда. Однако сейчас Уилл улыбался ему, и хотя его улыбка была такой слабой и смутной, Ганнибал мог поклясться, что никогда не видел ничего прекраснее. Простое осознание того, что это действительно происходит, ослепляло, и на мгновение даже лишило дара речи. — Как долго я отсутствовал? — спросил Уилл. — Минут двадцать, не более, — не в силах удержаться, Ганнибал продолжил гладить тёмные кудри, и его рука почти дрожала от ощущения того, что ей было это позволено. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше. Головная боль прошла. — Может тебе что-нибудь нужно? — воодушевившись, Ганнибал снова потянулся за нежным прикосновением к волосам профайлера, но на этот раз Уилл вздрогнул и поспешил встать. — Нет, — сухо сказал он, а затем добавил: — Спасибо. Спасибо. Это определённо был шаг вперёд после той холодности и отстранённости, которыми Уилл удостаивал его раньше. Может быть, не всё ещё потеряно? Надежда была уродливой вещью, отвратительной, и Ганнибал знал это. Она способна сокрушить, сломить человека с такой чудовищной силой, которая не сравнится даже с самым кровавым и жестоким убийством. Но при всём при этом — надежда также и ужасающе стойкое чувство, которое селится в душе и заставляет верить в то, что казалось практически невозможным. И прямо сейчас Ганнибал чувствовал, как она растет внутри него, крепнет, освещая каждую, даже самую мрачную его часть. — Я хотел бы лечь спать, — сказал Уилл, стараясь не смотреть на него, и Ганнибал кивнул. После этой улыбки, подаренной ему профайлером, он почувствовал, что был готов согласиться буквально на всё, о чём бы Уилл его ни попросил. Однако в тот момент, когда Грэм исчез за дверью своей комнаты, на Ганнибала снова нахлынули беспокойство и чувство тревоги, поэтому он направился на кухню, задаваясь по пути вопросом: а сможет ли приготовление пищи помочь успокоить эту внутреннюю нервозность? Такие сильные головные боли Уилла были весьма предсказуемы после перенесённой им травмы, однако видеть, как он испытывает боль такой силы, что аж теряет сознание — было просто невыносимо. Это снова и снова напоминало Ганнибалу о том, что он совершил чудовищную ошибку, цена которой была слишком высока, и он до сих пор гадал, сможет ли вообще за неё когда-нибудь расплатиться… Вернувшись из своих мыслей Ганнибал понял, что вот уже как некоторое время стоит рядом с открытым холодильником и безучастно заглядывает внутрь. После этого Лектер, наконец, позволил дверце закрыться, и тяжело вздохнул. Он определённо превратился в одно из тех жалких созданий, которых когда-то презирал. Ганнибал уже не первый раз портил еду, слишком зациклившись на ненависти Уилла, чтобы сосредоточиться на процессе приготовления былых кулинарных шедевров. Его ночи стали бессонными, наполненными видениями о Уилле, приставляющего пистолет к своей голове, принимающего передозировку прописанных ему лекарств, пьющего уксус, или ещё что-то столь же смертоносное… Уилл и смерть… Уилл и тьма… Человеческое тело является очень хрупким, Ганнибал знал это лучше, чем кто-либо другой. И если бы Уилл всерьез надумал себе навредить, то никто и ничто, даже он, не смог бы ему помешать. Но Уилл пообещал… Он действительно обещал, что больше не будет пытаться, поэтому Ганнибалу больше ничего не оставалось, кроме как поверить ему на слово и надеяться, что этого никогда не случится. Этой ночью Ганнибал всё же не выдержал. В одну секунду он рассматривал замысловатый узор потолка своей спальни, в следующую — ничего. Хаотичные, смутные образы, меняющиеся слишком быстро, чтобы он мог их запомнить или придать какой-либо логической последовательности. Ему отчётливо виделось лицо Уилла, искажённое страдальческой гримасой. Глаза профайлера были такими грустными, что Ганнибал попытался дотянуться до него, в попытке утешить, но образ перед ним тут же растворился обращаясь в дымку. Следующий образ Уилла смотрел на него с резкой холодностью, и его взгляд усилился и стал более пристальным, пронзительным, когда Ганнибал еле слышно назвал его имя. Затем, в мгновение ока, образ сменился на неуверенного в себе молодого человека, и как только Ганнибал позвал его по имени, он улыбнулся, прислонившись к нему, и уткнулся носом в шею, подняв голову так, чтобы послать ему любящий взгляд. Нежность и облегчение, обрушившиеся на Ганнибала при этом зрелище, заставили его задержать дыхание. Лектер вцепился в этот образ, снова и снова шепча его имя. Тогда Уилл коснулся его щеки, всё еще пристально глядя ему в глаза, и прошептал, слегка прижавшись губами к губам Ганнибала, перед тем как сладко выдохнуть: « Я ненавижу тебя.» Ганнибал проснулся, задыхаясь, от этих слов. Видение было настолько реальным, настолько живым, что сердце бешено колотилось, не в силах избавиться от этого ощущения. Внезапно запаниковав, он посмотрел на часы. Четыре утра. Это означало, что он позволил проспать себе слишком долго, и за это время Уилл вполне уже мог… Скорее инстинкт, чем логика, заставил сорваться его с кровати и слепо спотыкаясь направиться к спальне Уилла. Его сердце бешено билось, ноги слишком онемели ото сна, чтобы полностью ему подчиняться, но при этом Ганнибалу удалось добраться до нужной двери довольно быстро. Он сделал глубокий вдох, толкнул её — и замер. Уилл спокойно спал. Не зажавшись в угол, как в прошлые ночи, а лёжа в своей постели. Ганнибал позволил себе соскользнуть на пол, качая головой из-за своей глупости, но всё ещё прислушиваясь к вдохам и выдохам Уилла. Всё было в порядке. Ничего не случилось, кроме него самого и того факта, что он неуклонно сходил с ума… Они оба прошли через тяжелейшие травмы. Уиллу становилось лучше, и, учитывая подаренную им улыбку, Лектеру показалось, что у них всё ещё был шанс. Может быть… Он знал, что должен был уйти, ведь даже таким, как он, нужно было чуть больше сна, но быть рядом с Уиллом казалось слишком притягательным, чтобы отказаться от этого прямо сейчас. Так что Ганнибал позволил себе остаться ещё на несколько минут, упиваясь видом спящего профайлера, такого спокойного и красивого, без вражды и без боли, привычно отражавшихся у него на лице при каждом их взаимодействии. Он смотрел, а надежда в его душе всё ещё продолжала расти… *** Ганнибал успел приготовить завтрак до того, как Уилл проснулся, но холодильник к этому моменту был практически пуст, а это означало, что для приготовления полноценного ужина ему нужно будет пройтись по магазинам. Неприятное чувство заскребло под ребрами. Ему придётся оставить Уилла одного в доме на всё это время. Подобная мысль его совершенно не устраивала. Однако, когда к нему присоединился Уилл, все его мысли, включая эти — испарились. Уилл снова ему улыбнулся. Да, немного холодно, но тем не менее, это была улыбка. — Доброе утро, — коротко сказал Уилл. — Доброе утро, — повторил Ганнибал, и, к своему смущению, он звучал безнадёжно одурманенным. Уилл сел, с любопытством глядя на свою порцию завтрака, и Ганнибал откашлялся, пытаясь сделать свой голос немного твёрже. — Финики, листья петрушки и сумаховый пирог с крошкой миндаля, а так же медовое какао, — пробормотал Лектер. — К сожалению, это не идеальное исполнение данного блюда, но на другое мне просто не хватило продуктов… Возможно, сегодня мне придётся ненадолго отлучиться. За припасами. Уилл пожал плечами, нетерпеливо приступая к еде. — По мне, так все идеально, — небрежно отозвался Уилл, и Ганнибала аж взбесило то, каким смехотворно счастливым сделал его этот невинный комплимент. — Как всегда очень вкусно, — добавил Уилл после паузы. — Спасибо. Очередное «спасибо»… Их прогресс вовсе не исчез за ночь. Внезапное желание схватить Уилла и сцеловать слова благодарности, сорвавшиеся с его губ — стало просто непреодолимым, но всё же, Ганнибал смог сдержаться. Пока что утро было идеальным, и Лектер не намеревался испортить его своей неспособностью контролировать инстинкты. Они не разговаривали во время еды, но когда трапеза подошла к концу, Уилл самостоятельно собрал их тарелки. — Думаю, сейчас моя очередь хоть что-то сделать, — сухо пробормотал Уилл. — Ты приготовил, я уберусь. — Я не против… — начал было Ганнибал, но Уилл тут же его перебил. — Я тоже не против. Кроме того, я думал, ты собираешься за покупками, разве нет? Ганнибал замешкался, и глаза Уилла сузились. — Я же сказал тебе, я ничего не собираюсь делать, — рявкнул профайлер, возмущённо нахмурив брови. — Перестань быть таким чёртовым параноиком. Ты душишь меня. Окутавшая его досада сразу исчезла, когда он внимательно взглянул на Уилла и не увидел ничего, кроме разочарования и гнева в его глазах. Что-то тяжёлое словно упало ему в живот, и Ганнибал поджал губы, чувствуя странную тупую боль. Бывало, что Уилл разговаривал с ним куда жёстче этого, но по какой-то причине даже таких простых слов было достаточно, чтобы омрачить его настроение. Кивнув, Ганнибал всё же решил попытаться вернуть более лёгкую дружескую атмосферу, поэтому пояснил:  — Прости меня. Ты же знаешь, я просто волнуюсь. — Что ж, тогда прекрати. — Я постараюсь. Но всё же, я бы хотел вернуться домой пораньше — не только из-за своего внутреннего беспокойства, а потому, что хотел бы побольше времени провести с тобой. Да, это звучало, пожалуй, слишком банально, даже для его собственных ушей, но несмотря на это, Ганнибалу уже не было так стыдно произнести подобное, в отличие от прошлых похожих высказываний. Что-то странное отразилось на лице Уилла, словно необычная смесь замешательства, печали и гнева, а затем всё исчезло так же быстро, как и появилось, оставив после себя полную непроницаемость. — Хорошо, — коротко сказал он. — Тебе что-нибудь нужно? Может есть пожелания? — Ничего, — Уилл смотрел прямо на него, а в глазах читалась лишь пустота. Пугающая, ледяная опустошённость. — Пока. Взволнованный, Ганнибал удалился переодеваться, думая об их странном завтраке и состоявшемся коротком разговоре. Беспокойство буквально проникло под его кожу, заставляя её чесаться, и сводя его с ума желанием просто взять и избавиться от неё. Но Лектер проигнорировал этот позыв. На данный момент. *** Когда Ганнибал прибыл в город, его тут же охватила новая волна беспокойства, явно вызванная разлукой с Уиллом. Он никогда не думал, что станет одним из этих прилипчивых альф, но и привычкой отрицать очевидное он также не обладал. Ганнибал скучал по нему… Скучал яростно и страстно, и даже осознание того, что их отношения разрушены, несмотря на вчерашний и сегодняшний прогресс — не имело никакого значения. Место, в которое Лектер направился для совершения покупок, в это время дня было обычно пустым, поэтому он не спешил с выбором, тщательно осматривая весь предложенный ему ассортимент. Различные рецепты постного мяса лениво прокручивались в его голове, и он то и дело задавался вопросом: что Уиллу бы понравилось больше всего? Ганнибал осознал, что ещё так много не приготовил для него… Но, поскольку Уилл, казалось, снова начал получать удовольствие от еды, Лектер хотел приложить все возможные усилия, чтобы подарить ему это самое удовольствие, порадовав самыми сложными, замысловатыми и изысканными блюдами, которые только знал. Воспоминание о злосчастном шоколаде, который Уилл пытался съесть, пока на него не обрушилась паника Ганнибала, заставило Лектера посетить отделы со сладостями. Выбрав одну из изящных коробок, Ганнибал переместился к другому отделу, чтобы присмотреть пышный пучок свежей зелени, из предложенных на прилавке вариантов, когда услышал звонок своего телефона. И, всего на одну секунду Лектер позволил себе поверить, что это был звонок от Уилла. Но, конечно же, когда он взглянул на экран, его надежды растворились в воздухе, ведь на дисплее было высвечено лишь имя Джека. Вздохнув, Ганнибал принял вызов. — Чем я обязан удовольствию услышать тебя, Джек? — насмешливо спросил он. — Где он? — Джек зарычал на него вместо приветствия, и Ганнибал снова вздохнул на этот раз громче. — Я полагаю, ты имеешь в виду Уилла? — протянул он. — Ты чертовски хорошо знаешь, кого я имею в виду! Где он?! Я знаю, что ты вернулся в Балтимор, и я знаю, что ты сделал это без Уилла. Что ты с ним сделал? Раздражение, которое Ганнибал чувствовал при очередных, даже самых едких словах профайлера, направленных в его адрес, было ничто по сравнению с тем, что он испытывал сейчас, услышав Джека. Если бы он был поблизости, Ганнибал бы точно поддался искушению рискнуть и заставил бы его замолчать раз и навсегда, даже за то, что Джек вообще осмелился намекнуть на что-то подобное. — Ты следишь за мной? — вместо этого промурлыкал Ганнибал, удовлетворённый, когда Джек издал резкий, сердитый смех. — Я знаю, где ты в данный момент, — выплюнул он. — Я ещё не нашёл твоего тайника за пределами Балтимора, но это всего лишь вопрос времени. — Джек перевёл дыхание. — Где Уилл? Почему ты не даёшь ему поговорить со мной? Может он передумал, и ты от него просто избавился? — Если Уилл не отвечает на твои звонки, то это его собственный выбор, — холодно сказал Ганнибал. — Он в безопасности, и он всегда будет в безопасности в моём присутствии. — Я тебе не верю. — А мне и не нужно, чтобы ты мне верил. Можешь и дальше пробовать звонить Уиллу, пока он не возьмёт трубку или пока не заблокирует твой номер. Но перестань беспокоить меня. Ваши отношения меня не касаются. — Мечтай. И в следующий раз, когда пойдёшь за покупками, будь готов к сюрпризу, — Джек повесил трубку, и Ганнибал сердито посмотрел на телефон, желая, чтобы Джек оказался перед ним здесь и сейчас. Ничто не удовлетворило бы его больше, чем увидеть, как высокомерие Джека сломается, и его заменит первобытный ужас, перед тем, как он встретит свой конец. Кто-то врезался в него сзади, чуть не уронив корзину. Стиснув зубы, Ганнибал повернул голову и увидел молодого альфу с тележкой для покупок. Искреннее извинение могло бы спасти его, но вместо этого альфа ухмыльнулся, бросив на Лектера косой взгляд, и самодовольно произнес: — О, какой приятный запах. Осознание того, что он имел в виду запах Уилла, который цеплялся за Ганнибала, даже несмотря на дистанцию, присутствующую между ними, вызвало раскалённый добела шок ярости, пустившийся по его венам с немыслимой скоростью. Он остался стоять на месте, безмолвно глядя в след альфе, который продолжил свой путь по магазину, вздувая ноздри так, словно пытался запомнить аромат. Его раздражение тут же усилилось, переплетаясь с его внутренней тьмой, и Ганнибал сосредоточил всё своё внимание на удаляющейся фигуре. Он уже знал, что сделает. *** Осознание того, что Джек наблюдает за ним через толпу людей или установленные на улицах камеры, делало погоню ещё более захватывающей. Ганнибал прихватил из машины небольшую дорожную сумку, и выследил агрессивного альфу, проводив его до самого дома, а затем продолжил движение, не сбавляя скорости, как будто он действительно двигался в некий установленный ранее пункт назначения. Пройдя достаточно приличное расстояние, Лектер остановился возле огромного супермаркета, примечательного лишь множеством входов и выходов, и вошёл в него, надёжно спрятав несколько вещей из своего дорожного набора под пальто. В супермаркете он купил нелепую шляпу и дорожную сумку немного другого фасона и цвета, чуть шире той, которую он прихватил из багажника своей машины, а затем выскользнул из чёрного хода позади здания. Поймав такси, он направился обратно в ту сторону, где жил альфа, и попросил таксиста остановиться в нескольких кварталах от необходимого ему дома. Оставшееся расстояние Лектер прошёл пешком, убедившись, что за ним нет слежки, а случайные камеры и вовсе отсутствовали. Во дворе он снял пальто, перекинув его через нижнюю ветку ближайшего дерева, а затем переоделся в тщательно скроенный костюм, который всегда находился при нём в дорожной сумке, и вежливо постучал в дверь. Через некоторое время альфа открыл её, и его глаза недоверчиво расширились. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — спросил он, и Ганнибал любезно ответил ему быстрым ударом в кадык. Задыхаясь, мужчина отступил назад, прижав руки к горлу, и Лектер проследовал за ним вглубь дома, учтиво закрыв за собой дверь. — То, что ты сегодня сделал, было очень грубо, — спокойно сказал он, наблюдая, как альфа пытался что-то ответить, но вместо этого снова закашлялся. — А то, что ты сказал после этого, было ещё грубее. Я не приемлю оскорбительных заявлений, особенно если они касаются моего партнёра. Поверь, я убивал и за меньшее. — Я… мне очень жаль, — выдохнул мужчина, всё ещё держась за горло, и Ганнибал улыбнулся. — Боюсь, уже слишком поздно для извинений, — объявил он. Достав скальпель, Лектер был готов к тому, что альфа будет сражаться за свою жизнь. Он был молод, здоров и полон ужасающей энергии, а данное сочетание могло сделать это убийство очень захватывающим. Однако, к его разочарованию, бой закончился, так и не начавшись. Слишком рано альфа хрипло закричал, пока Ганнибал отрезал от него особо приглянувшийся ему кусочки, прикидывая в уме, сколько он должен взять, учитывая, что Уилл вряд ли будет есть мясо в ближайшее время. Когда он закончил, набрав необходимое количество, то отрезал наглому Альфе нос за его неуважительное замечание по поводу запаха Уилла, а затем уставился на него, думая, как именно следует его показать. Ничего не приходило ему в голову. И самое главное, он не чувствовал вдохновения, ведь всё, чего он хотел, это вернуться домой, к Уиллу, сейчас, когда его разочарование немного улеглось, дать ему коробку конфет, почитать ему, хотя Уилл, казалось, презирал книгу, выбранную Ганнибалом специально для него, но уж точно не находиться здесь. Приняв решение, Ганнибал почистил своё оружие, упаковал мясо в простой тёмный пакет и вернулся во двор. Через пятнадцать минут он уже был в своей машине, оставленной на парковке его первоначального места закупки, и мчался, чтобы оставить Балтимор далеко позади. Ганнибал рассеянно подумал: а что же произойдёт, если Джек или один из его агентов остановят машину и обыщут содержимое его багажника? В конце концов, внутри него было несколько отрезанных кусков человеческого мяса и окровавленный пластиковый костюм, чего более чем достаточно для пожизненного ареста. Джек бы точно обрадовался. И Уилл… Хотя Лектер понятия не имел, что именно подумал бы Уилл. Возможно, в какой-то момент ему придётся проверить это и сыграть в то, что его почти поймали, или оказаться пойманным по-настоящему, чтобы посмотреть, как профайлер поведёт себя в данной ситуации. Взволновало бы это его хоть немного? Хорошо это или плохо, но его никто не остановил, поэтому вскоре Ганнибал добрался до их уютного дома. Уилла нигде не было видно, поэтому Ганнибал решил спрятать мясо, прежде чем отправиться на его поиски. Уилл был в своей комнате, лежал на кровати и смотрел в угол, словно что-то действительно заинтересовало его внимание. Это был не первый раз, когда Ганнибал наблюдал за подобной картиной. Укус беспокойства, пронзающий его насквозь каждый раз, когда Уилл вёл себя подобным образом, становился все сильнее, заставляя его сомневаться в своём решении привезти профайлера сюда. Может, ему всё же стоило подождать, прежде чем забрать Уилла из больницы… С его разумом явно что-то происходило, и поскольку Уилл точно не желал поделиться с ним правдой, Ганнибал мог только догадываться, насколько всё было плохо. — Уилл, — тихо позвал он, и Уилл подпрыгнул, повернувшись к нему с широко раскрытыми глазами. — Ой. Ты вернулся, — отозвался он, чуть поправившись на кровати. — Да. Ты в порядке? — Не начинай только снова, — предупредил Уилл, вставая и делая несколько шагов в его сторону. — Что ты принёс? Удивлённый, но очень довольный внезапным интересом Уилла, Ганнибал открыл рот, чтобы ответить… и тут же закрыл его, ощутив, как в нём пробуждается каждый тёмный инстинкт его сущности. Восхитительный и смертоносный запах Уилла был омрачён чужим. Альфа. Ещё один альфа? В его доме? Рядом с Уиллом. Его Уиллом? — Где ты был? — спросил Ганнибал обманчиво мягким голосом. Уилл наклонил голову, внимательно наблюдая за ним, прежде чем усмехнуться. — Я пошёл прогуляться с Уинстоном, — раздраженно ответил он. — Вновь встретился с соседом, обменялся несколькими вежливыми фразами, и на этом всё. Мне что, воспрещается выходить без тебя и разговаривать с людьми? — Я бы предпочёл, чтобы ты этого не делал, — ответил Ганнибал, а когда лицо Уилла переполнилось возмущением, он добавил: — Я имею в виду, не уходил без меня, учитывая твоё нынешнее состояние. А если бы с тобой что-нибудь случилось… — Я не уходил далеко от нашего дома и не уйду, пока не почувствую себя лучше. Обещаю. От нашего дома. Тепло радости разлилось по груди Ганнибала, и он позволил себе на некоторое время окунуться в него, смакуя слова Уилла. Он назвал их пристанище домом. Наконец-то. Тем не менее тот факт, что Уилл разговаривал со скучным и совершенно незапоминающимся альфой, которым был Джереми Глэшоу, оставил у него кислый привкус во рту. Глэшоу не представлял угрозы. Он был ничем. Но всё же, определённо позволил своим глазам блуждать, когда встретил Уилла впервые. И пусть это действие было понятным, учитывая внешнюю привлекательность профайлера, Ганнибал не был склонен ему это прощать. Особенно, когда Уилл так странно отреагировал на его присутствие, уставившись на Глэшоу так, будто он был впечатлён… или хотел произвести на него впечатление. Уж непонятно, что из этих двух вариантов было более скверным. Одна только мысль об этом приводила Ганнибала в бешенство. Его пальцы дернулись, когда он представил, как будет выглядеть Глэшоу, если он разорвёт его на куски голыми руками. Виновен он или нет — этот идиот не заслуживал даже взгляда на Уилла, и уж тем более разговора с ним. Не задумываясь, Ганнибал потянулся, чтобы прикоснуться к Уиллу, в попытке заменить неприятный запах чужака своим, но профайлер отпрянул так сильно, что чуть не упал, и Ганнибал замер. На этот раз жестокий укус отказа был ещё более болезненным, возможно из-за того, что он начал надеяться, что в их отношениях с Уиллом наметилась положительная динамика. Хотя нет, не поэтому. Уилл явно боялся его… Ведь вёл себя точно также, как сегодняшний ничтожный альфа, отшатываясь от него, словно и правда думал, что Ганнибал причинит ему боль. И как теперь ему это исправить? — Тебе хотелось бы сейчас провести час чтения? — нерешительно спросил Ганнибал, уверенный, что его предложение тоже будет отклонено, но, к его удивлению, Уилл не задумываясь кивнул. — Да, — пробормотал он, глядя себе под ноги. — Я не против. Уныние Ганнибала тут же ослабело, утонув в очередной вспышке надежды. Может быть… Может быть. Внизу Ганнибал разжёг огонь в камине, а затем завернул Уилла в одеяло, не обращая внимания на то, как он напрягся от этого действия и занял своё место. — Какую книгу ты вообще читаешь мне? — окинув Ганнибала любопытным взглядом и приподняв бровь, поинтересовался Уилл. Ганнибал поднял голову, ещё более довольный этим внезапным проявлением интереса. — «Ошибочное начало безымянного человека », — сказал он. Эта книга настоятельно рекомендуется в определённых кругах. Но, если она тебе действительно не нравится, мы можем выбрать что-нибудь ещё. Уилл изучил его странным, неуверенным взглядом, прежде чем тяжело вздохнуть. — Если честно, я даже не знаю, о чём там речь, — признался он. — Слишком быстро отключаюсь, прежде чем успеть вникнуть. — М… вот даже как… — Ганнибал не знал, что делать с этой информацией. Чувство смущения было для него новым привкусом, и он почувствовал себя полным идиотом, читая что-то настолько интимное для него, при этом даже не заметив, что его партнёра нет рядом. Но тот факт, что Уилл решил рассказать ему правду… это что-то да значило. Возможно, это значило всё… — О чём эта книга? — спросил Уилл так тихо, что Ганнибалу пришлось взглянуть на профайлера ещё раз, убедившись, что этот робкий голосок действительно принадлежал Уиллу. — Это о маленьком мальчике, у которого раньше были любящие родители и замечательная сестра, — тихо пробормотал Ганнибал. — И который потерял их, думая, что больше никогда никого не полюбит, пока не встретил человека, изменившего весь его мир… — Ты читаешь мне роман? — тон Уилла был по-прежнему лёгким, даже дразнящим, и волна желания была настолько сильна, что грозила стать непреодолимой. Тоска по жизни, которую они с Уиллом разделяли не так давно, со всеми этими лёгкими и сладкими моментами обрушилась на плечи Ганнибала всей своей тяжестью. Да, их отношения уже никогда не станут прежними, но, возможно, если бы он достаточно постарался… — Это чуть больше, чем просто роман, — сказал Ганнибал, и Уилл на мгновение задумался, прежде чем кивнуть. — Хорошо, — ответил он. — А не мог бы ты начать с самого начала? — Конечно, — Ганнибал провёл пальцами по тяжелой самодельной обложке. Это дало бы ему ещё больше времени на то, чтобы попытаться всё изменить. — Но, пожалуйста, слушай. На этот раз, пока он читал, внимание Уилла было полностью сосредоточено. Ганнибал чувствовал на себе его взгляд, напряжённый и задумчивый, и в этот момент он отдал бы всё что угодно, чтобы узнать, о чём именно были его мысли. Уилл определённо был загадкой, и Ганнибал понимал, что никогда не перестанет пытаться его разгадать. Впервые за долгие годы он почувствовал поразительную близость между ними. Она была иной, совершенно другого сорта нежели раньше, но всё же настоящей. Без фальши. Без масок. Лектер остановился на том месте, где злоумышленники ворвались в замок, и, к его радости заметил, что Уилл, похоже, не хотел прерывать их час чтения. — Тебе нужно поесть, — твёрдо сказал Ганнибал. — Ты и так пропустил обед. — Что у нас на ужин? — спросил Уилл, глядя на него так, что по спине Ганнибала почему-то побежали мурашки. — Я ещё не решил. Может у тебя есть какие-нибудь предпочтения? Губы Уилла спрятались, когда он сжал их вместе, превратив в ровную бледную линию, а затем он начал приближаться. Все ближе, и ближе, и ближе, что Ганнибал снова замер на месте, абсолютно не понимая, что происходит. Уилл остановился на расстоянии соприкосновения и чуть наклонил корпус вперёд, обнюхивая шею или лицо. — От тебя пахнет убийством, — еле слышно прошептал он. — До поездки от тебя так не пахло. Ганнибал замешкался, так и не придумав достойного ответа. Уилл отстранился, выражение его лица было непроницаемым. — Ты привёз мясо? — спросил он, и после короткой паузы Ганнибал прочистил горло. — Да, — ответил Лектер, чуть севшим от напряжения голосом. Уилл хмыкнул, продолжая всё так же внимательно за ним наблюдать. — Что ж, тогда давай поужинаем мясом, — предложил профайлер, и Ганнибал моргнул, чувствуя себя так, словно провалился в самую бездну ада. Было ли это своего рода испытанием, которое он должен был пройти? Или ему действительно предлагали то, о чём он даже и мечтать не смел? Неужели Уилл решил поиграть с ним? Словно почувствовав его мысли, Уилл скривил губы в самодовольной усмешке. — Ты уже кормил меня людьми, Ганнибал, — холодно отозвался профайлер. — И я хотел бы принять этот факт вместо того, чтобы думать о нём, как о кошмаре, от которого я не в силах проснуться. — Уилл, я не думаю… — Ой! Слушай, забудь! Если ты предпочитаешь играть в мученика… — Нет, я… я не возражаю, — поспешил заверить его Ганнибал. — Если ты действительно этого хочешь… Уилл кивнул, но лицо его было мрачным, и Ганнибал направился на кухню, всё ещё не оправившись от происходящего. Открыв холодильник, он снова остановился, чтобы посмотреть на Уилла, но, поскольку профайлер ничего не сказал и продолжал смотреть на него с надеждой и нескрываемым любопытством, Ганнибал достал вырезки, которые любезно повзаимствовал с тела сегодняшнего грубияна. Это должно было быть неловко. Он и правда думал, что это будет неловко, но через несколько минут после того, как он начал резать и мариновать мясо, к нему присоединился Уилл. Конечно, он не прикасался к самим вырезкам, но работал рядом с Ганнибалом, нарезая необходимые фрукты и овощи, молча следуя всем советам, которые Ганнибал продолжал ему подсказывать. Всё было совсем не так, как раньше, когда они вместе готовили в своём доме в Балтиморе. И хоть атмосфера между ними не была достаточно дружелюбной, расслабленной и счастливой, но кровь Ганнибала все же буквально запела от удовольствия. В конце концов, он стал уделять меньше внимания мясу и больше внимания Уиллу, едва не сводя с него взгляда . Он был очарован. Заколдован. Сила этих чувств по-прежнему была удивительной, потому что каждый раз они как будто приобретали всё новые и новые ракурсы, новую силу. Он хотел его. Он хотел быть с ним. Он хотел готовить и убивать вместе с ним, хотя последнее было несбыточной частью далёкого идеального будущего, которое он когда-то рисовал в своей голове. В этот момент он подумал, что воспримет всё что угодно, кроме равнодушия и ненависти. Хотя, может быть, даже ненависть, если она ещё будет предполагать прощение… Они так ни разу и не заговорили в течение следующих нескольких часов, но при этом готовили вместе. Плечом к плечу. Ганнибал накрыл на стол, и они оба заняли свои привычные места. Лектер заметил, как профайлер пристально наблюдает за остывающим кусочком мяса в своей тарелке. Ганнибал представлял разные варианты развития дальнейших событий. Он представлял, как Уилл отказывается от еды. Он представлял, как Уилл ест. Он представлял, как Уилл встаёт и уходит. Но, чего он не представлял, так это того, что Уилл посмотрит на него и абсолютно будничным тоном задаст вопрос: — Почему ты убил моего отца? Воздействие этих слов вытолкнуло весь воздух из его лёгких, и Ганнибал просто сидел неподвижно, окаменев как статуя, пытаясь понять, какое выражение лица принять, что сказать или сделать. Он совершенно не ожидал подобного вопроса. Определённо не сейчас… Не при таких обстоятельствах. — Уилл, — прошептал он наконец, почти умоляюще. — Пожалуйста, давай не будем об этом. — Нет, я хочу это выяснить, и я хочу сделать это именно сейчас. Почему ты убил его? Что он тебе сделал? — Думаешь, это знание облегчит тебе ситуацию? Облегчит ситуацию нам двоим? Этого не будет, Уилл. Ведь данная информация только подпитает твой гнев, но точно ничего не изменит. — Скажи мне, — прошипел Уилл, внезапно выглядя разъярённым. Его вилка громко звякнула, когда он швырнул её на стол, а глаза яростно сверкнули, словно пронзив Ганнибала насквозь. — Скажи мне. Сейчас же. — Он пытался продать мне гнилую рыбу, — выпалил Ганнибал, прежде чем успел сдержаться. Сейчас или позже, но ему пришлось бы признаться, если бы Уилл начал настаивать… к чёрту последствия. Если бы они пережили эту правду — они бы пережили всё. Уилл медленно отстранился, нещадно бледнея, и Ганнибал продолжил. — Он принял меня за несведующего богатого путешественника, который не может отличить свежую рыбу от уже полежавшей, некачественной. Он пытался продать мне самое худшее из того, что у него было, и когда я купил это, специально, то заметил в его глазах искреннее ликование. — Это… сумасшествие, — покачал головой Уилл, его голубые глаза внезапно наполнились слезами, и что-то острое и болезненное сжало сердце Ганнибала словно в тисках. — Мой отец был хорошим человеком. Да, он не всегда был приятным, и он мог лгать людям, если это означало, что он получит больше денег для нас, но он был хорошим. Я любил его. Ты дважды разрушил мою жизнь, и всё из-за какой-то грёбаной рыбы? — Уилл, я… — разные слова вертелись на кончике его языка. Слова сожаления и извинений: всё то, что могло приблизить его к благосклонности Уилла, но вместо этого с его губ сорвалось: — Пожалуйста, не плачь. — Да пошел ты к чёрту! — Уилл встал, обхватив себя руками, словно пытаясь удержаться от того, чтобы буквально не рассыпаться на части. — Я не знаю, почему ты запечатлелся на мне. Я не знаю, почему даже с запечатлением ты не смог полюбить меня. И что бы ты ни сказал сейчас, это бессмысленно, потому что я знаю, что ты не жалеешь об этом. Ты все эти годы убивал людей за мелкие правонарушения, и мой отец был как раз одним из них. Одно незначительное происшествие — одно стёртое тобою имя. Может быть, если бы ты вёл себя по-другому, когда мы только встретились… может быть, я смог бы простить тебя. Может быть, я мог бы принять это. Я не знаю, я не могу утверждать этого наверняка, ведь всё слишком запутано. Но я никогда не прощу тебя за то, что ты смотрел на меня и видел лабораторную крысу, за то, что притворялся, что любишь меня, когда всё, чего ты хотел, это бросить меня в тюрьму из какого-то больного любопытства. За то, что скармливал Джеку всю эту ложь обо мне, и даже заставил его думать, что я могу быть причастен к убийству собственного отца! Я этого не забуду, Ганнибал, и не прощу. Никогда. Твои слова, может, и могут ввести меня в заблуждение, но твои действия — нет. Ты — Чесапикский Потрошитель до самого мозга костей, и единственное, что тебя волнует по-настоящему — это твои маленькие и гаденькие эксперименты. И я просто обязан помнить об этом, — выпалил Уилл, вытирая заплаканное лицо рукавом, а затем быстро вышел из столовой, оставив неподвижного Ганнибала смотреть ему вслед. Он попытался вдохнуть, но его лёгкие продолжали работать неправильно, расширяясь всё больше и больше, готовые взорваться в любой момент огненной лавой от горячего градуса воздуха вокруг. Сделав глубокий вдох, и пытаясь замедлить бешеное сердцебиение, Ганнибал попробовал встать, но его ноги отказались поддержать эту идею, став абсолютно ватными от внезапно наступившей дрожи. Всё ещё потрясённый, он посмотрел на тарелку перед собой и во внезапном порыве неистового гнева столкнул её со стола, наслаждаясь звуком разлетевшегося стекла. Он так и продолжил сидеть на своём месте в течение долгого времени, не в силах анализировать происходящее или спланировать дальнейшие действия.