Lick me like that

Хосок приходит домой и находит Юнги, лежащего на кровати в пастельно-мятных кружевных чулках и сиреневом прозрачном топе. Он сосет красный леденец, его тени для век и помада отливают красивым розовым оттенком. Он поднимает голову. — Добро пожаловать домой, Соки. У Хосока перехватывает дыхание, он чувствует легкую одышку и слабость в коленях. Юнги просто продолжает неприлично облизывать леденец, позволяя своему розовому языку водить по вишнево-красному шарику, а его губам прилипать к конфете нитями слюны. Он бросает взгляд на Хосока. Это не свиреп, но и не покорен - он будто заманивает его, хлопает ресницами, бросая вызов. Сердце Чона колотится о груди, и он сглатывает. — Я так долго ждал тебя, – Юнги шевелит ногами, и глаза Хо приковываются к мятным чулкам и молочным бёдрам, – даже подумывал прикоснуться к себе. Но я нарядился для тебя. Это же не может пропасть зря, не так ли? Юн подползает к Хосоку, стоящему у изножья кровати, дёргает за галстук так, чтобы их лица оказались рядом и кладёт леденец меж губ парня. — Тебе не кажется, что я выгляжу мило? — говорит Юнги, снова беря леденец и посасывая его. Хосок хочет напасть — просто сожрать Юнги и трахать его до потери сознания за то, что тот так много его дразнил, но в то же время он не хочет торопиться и лелеять Юнги, поклоняться его телу. А ещё он чувствует, что застыл на месте, будто ничего не может сказать и сделать. Он просто в восторге от Мина. Юнги кажется удивленным молчанием Хосока. Кажется, он точно знает, что происходит у него в голове. – Кот получил ответ? Я надеялся получить хотя бы комплимент, – Хо слышит намёк – всего лишь намёк на неуверенность в словах парня, и это немного пробуждает его. Он обхватывает щеки Юнги и глубоко целует. Губы и язык Юнги такие сладкие на вкус, такие мягкие по сравнению с его собственными. Юн податливо поддается поцелую и позволяет леденцу выпасть из его рук на пол. – Ты выглядишь потрясающе. Так потрясающе, – Хосок качает головой, — даже божественно. Красиво, великолепно, сногсшибательно, чёрт возьми, у меня не хватает слов, чтобы описать, насколько потрясающе ты выглядишь. Щеки Юнги покрываются румянцем, и он мягко улыбается. – Мило? Я выгляжу мило? Хосок чувствует, как обожание течет по его венам. – Самый милый. Ты мой милый принц. Юнги, похоже, это нравится, и он улыбается более нахально. — Принц, говоришь? — Ага, — улыбается Хо. – Тогда кто ты? Мой рыцарь? Мой рыцарь в сияющих доспехах? Хосок заключает Юнги в объятия и притягивает ближе. — Да, я твой личный рыцарь, – он целует Мина в щеку и отпускает его, чтобы театрально поклониться, — всегда к вашим услугам. Юнги улыбается так широко, что его глаза начинают сиять. Это очень взволновало Хосока. — Значит ли это, что ты должен делать всё, что я говорю? Ты должен мне подчиняться? — Думаю, да, мой принц. Юнги на секунду задумывается, его глаза полны озорства. Наконец он подходит ближе к Хо и начинает развязывать галстук. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, – Юн шепчет, отпуская галстук ниже, — я хочу, чтобы ты трахал меня, пока я не забуду всё, кроме твоего имени. Я хочу знать только твоё имя, – он снимает пиджак Хосока, и тот падает на пол, расстёгивает первые три пуговицы его рубашки, так, что его грудь наполовину обнажается, и несколько раз целует шею, – я хочу, чтобы ты позаботился обо мне. Пожалуйста, Сок-а. Позаботься обо мне. Хосок едва сдерживается. Он твёрд в штанах почти до боли. Но ему все равно. Он заботится только о Юнги. Юнги, Юнги, Юнги. Только Юнги. Чон хватает его за лицо и начинает страстно целовать, отчего они оба падают на кровать. Он находится сверху Юнги, и пользуется возможностью, чтобы взять ситуацию под контроль. Хо проводит рукой вниз к талии Юнги, а другой хватается за его золотистые волосы, с цветом которых так контрастируют его собственные пальцы. Мин обхватывает руками шею парня, слегка поглаживая пальцами его темные локоны. Их языки встречаются, и поцелуй становится более беспорядочным, но им это нравится. Им нравится, насколько они близки друг к другу, даже когда одежда мешает. Хосок до сих пор не может в это поверить. Юнги — его Юнги — носящий всё черное 24/7, надел белье пастельных тонов. Это похоже на что-то из его снов. Это должно быть сон. Юн прерывает поцелуй, чтобы перевести дух, и у Хосока вновь перехватывает дыхание от этого зрелища — глаза Юнги широко распахнулись и потемнели, а губы распухли и покраснели. Его розовая помада размазана, но она сочетается с естественным цветом его губ. – Чертовски красивый, — шепчет Хосок, прежде чем провести губами по челюсти Юнги к его шее. Он начинает оставлять синяки на нежной коже, а Юнги держит пальцы в его волосах, время от времени дергая их. — Сок-а, — стонет он, и это звучит так мило. Хосок проводит какое-то время, просто покрывая бледную кожу Юнги засосами. Собственническая жилка в нем побуждает его сделать это, но он также слышит и голос Юнги в своей голове, говорящий, как сильно ему это нравится, как сильно ему нравится быть покрытым остатками их интимного времени вместе. И он не торопится. Юнги продолжает стонать и скулить над ним – он всегда был немного шумным в постели, но Хосоку это нравится, потому что всё это так искренне и ещё больше подстегивает его. Чон расстегивает полупрозрачную фиолетовую рубашку. Пуговицы маленькие, и легко поддаются, обнажая большое пространство бледной кожи, розовые соски и тонкую дорожку волос, спускающуюся к пупку Юнги, которую он обожает. Юнги никогда не бреет волосы на теле. Он довольно безволосый от природы, и Хосоку, кажется, нравятся его короткие волосы. Он позволяет расстегнутой рубашке упасть в сторону, но не снимает ее с тела Юнги. На самом деле, он вообще не планирует снимать эту одежду. Мин выглядит так красиво, что было бы стыдно снимать красивые ткани, и вместо этого он оставит их и трахнет Юнги именно так, как он его нашел, возможно, просто сделав его вид более потрёпанным. Хосок посасывает кожу на груди Мина, оставляя красные следы и нежно потирая руками его чувствительные бока – его эрогенную зону. Он двигается медленно, но это так мило, так чудесно. Он любит заботиться о Юнги. Наверное, это одна из его любимых вещей. У Юнги и так тяжелые времена — его музыкальная карьера и психическое заболевание вызывают резкие взлеты и падения в его жизни, поэтому Чон чувствует непреодолимую потребность позаботиться о нем, показать, как сильно его любит и хочет. Мин сначала жаловался, ноя, что он не ребенок, за которым нужно присматривать. Он, может, и не ребёнок, но он малыш Хосока. Этого достаточно, чтобы тот хотел ухаживать за ним. Со временем Юнги принял это и полюбил внимание. Он отвечает на его любовь, сочиняя дрянные (но потрясающие!) песни о Хосоке, готовя ему ужин, когда может, и упаковывая ему обед на работу, так как Юн идет в студию позже и возвращается домой раньше своего парня. И также он делает подобные вещи. Наряжается для Хо, и ждёт его возвращения домой, в их общую постель. Юнги действительно уникален – Хосок не сомневается. Он не сомневается, что старший так же без ума от него, как он сам от Юнги. Оставив синяки на шее Мина, которые он считает достаточными, младший кладет одну руку на левый сосок Юнги, а его рот двигается к другому. Юн тут же скулит громче и корчится на кровати. Его соски невероятно чувствительны, особенно когда он возбужден. И, судя по тому, что Хосок может сказать, он болезненно тверд. — Сок-а, пожалуйста. Почему ты всегда должен дразнить меня? – жалуется он слабым голосом. — Я не дразню тебя, детка, я просто провожу с тобой время. Юнги издает звук, когда Чон перемещает губы к другому соску. – Я хочу отсосать тебе. Я думал об этом весь день. Член Хосока пульсирует в штанах, но он не обращает на это внимания. – Сегодня речь пойдет о тебе, – он смотрит в слезящиеся глаза Юнги и целует его в губы, — мы займемся тобой, хорошо? Старший кивает и прижимает голову Хосока к своей груди, а тот более, чем счастлив продолжать дразнить розовые бутоны до тех пор, пока они не станут ещё более чувствительными, а затем скользить губами по мягкому животику Юнги, оставляя на мягкой коже влажные поцелуи. Хосок пропускает то место, где Юнги больше всего хотел бы его губы, и вместо этого встает между его ног, начиная целовать и сосать открытую кожу бедер, проводя руками вверх и вниз по кружеву. — Хосок, — жалуется Юнги хриплым голосом. – Что? Больше никаких «Сок-а»? — дразнит Хосок, глядя в глаза Мина и продолжая целовать его нежную кожу. — Сок-а, пожалуйста. Пожалуйста, мне так тяжело. — Я знаю, я это вижу, – и игнорирует, немного опуская чулок и обнажая больше кожи. Юнги становится ещё более плаксивым и начинает корчиться на кровати, пытаясь найти хоть какое-то трение от трусиков, облегающих о его член. Чон настроен по-другому, старший должен быть терпелив. Он кладет руку ему на бедро, чтобы успокоить его. – Наберись терпения. Голос Хосока теплый, но властный. Юнги тут же усаживается ровно, надув губы. Хо заканчивает метить бёдра Юнги и надевает чулки на место. Следы выглядывают из-под легкого кружева, и парень чувствует, как в груди нарастает гордость. Он целует ноги Мина до икр, а затем ступни. Он счастлив смотреть на Юнги, его бёдра, его живот и щёки. Они вместе уже два года, и тот стал намного здоровее, ведь теперь он больше отдыхает, больше ест, намного больше и ярче улыбается. Он так красиво выглядит сейчас. Чон никогда бы не сказал об этом парню, но втайне он думает именно так, и когда он обнимает его – он обнимает целого человека, а не его оболочку. Он любит Юнги больше всего на свете. Он действительно это знает. Хосок возвращается ко рту Юнги, долго, медленно и страстно целуя его. Старший уже наполовину ушел от удовольствия и бессознательно трется своей промежностью о бедро Хосока, чего тот не позволяет делать долго. Он не хочет, чтобы его возлюбленный кончил так быстро, поэтому вырывается и целует Юнги в нос и в щеки. — Ты подготовился? — Немного. Но я хотел, чтобы ты тоже это сделал, – кивает Юн. Хосок мычит. — Тебе нравится чувствовать мои пальцы внутри себя, малыш? Щеки Юнги краснеют, но он кивает. Он берет Чона за руку и немного играет пальцами. — Это приятно. Хо дышит, чувствуя, что вот-вот взорвётся от того, насколько горяч его парень. – Хорошо. Позволь мне взять смазку, – и тянется к ящику тумбочки, где она лежит, а затем снова пододвигается, становясь на колени между ног Мина. Юнги проявляет инициативу, подтягивая ноги к груди и обнажая свою дырочку. Хосок улыбается и проводит подушечкой большого пальца по розовому колечку мышц, заставляя старшего вздрагивать от прикосновения. — Такой чувствительный, — шепчет младший. Он щедро наливает смазку — Юнги не любит резкость — и согревает её в руке, прежде чем погрузить один палец в отверстие, кладя чистую руку на бок парня, чтобы поддержать его. – Как ты? – спрашивает он, двигая пальцем в размеренном темпе. – Хорошо, можешь вставить ещё один. Поскольку Хо знает, что Юнги заранее подготовился — он определенно более расслаблен, чем обычно, — он подчиняется, и входит двумя пальцами. Они не торопятся, и глаза Хосока, кажется, прикованы не только к тому, как красиво Юнги принимает уже три пальца, но и к большому мокрому пятну на его кружевных трусиках и розовому кончику, торчащему сверху. Он был настолько жесток, что только отодвинул ткань в сторону, чтобы получить лучший доступ к дырочке, но не снял её. Так действительно красивее. — Малыш, как ты себя чувствуешь? — спрашивает Хо низким и хриплым голосом. – Хорошо. Действительно хорошо, – Юнги стонет, его голова падает набок. — Как на счёт того, чтобы убрать их? — спрашивает Хосок, стягивая трусики, чтобы обнажить твердый и сочащийся естественной смазкой член старшего. Юн шипит, скулит и наконец кивает. Хосок убирает пальцы, и дырочка Мина сжимается вокруг пустоты. Он быстро стягивает тонкую ткань, восхищаясь его большим бледно-розовым членом. Юнги не мог бы быть более совершенным, даже если бы попытался. Затем Хосок снова начинает шевелить пальцами, потому что до сих пор не нашел его простату. В это время старший корчится на кровати, выстанывая имя парня и хватая его за запястье, глядя прямо в глаза. — Хосок, пожалуйста, остановись, я кончу. Хо тут же останавливается и убирает руку, ведь Юнги может кончить только один раз. Они пытались продлить это раньше, но он слишком чувствительный, поэтому его член просто не может напрячься после оргазма вновь, и если он дойдёт до пика сейчас – Чон не сможет его трахнуть, но они оба хотят, чтобы он сделал это. Хосок гладит лицо Юнги чистой рукой и целует его в губы. — Нужен небольшой перерыв? – спрашивает он. Старший кивает, и его взгляд сразу же падает на промежность Хо, усмехающегося от того, насколько парень очевиден. — Ты все ещё думаешь об этом, не так ли? Юнги кивает и делает пробное движение в сторону пояса Сока, внезапно осознавшего, как болезненно давят брюки и облегают боксёры его твёрдый член. На самом деле, он понимает, что слишком одет, и поддаётся искушению. Он хочет, чтобы рот Юнги был на нём. – Блять, да. Да, вперёд. Юн тут же расстёгивает ремень и молнию Хосока. Он, кажется, в восторге от вида чётких очертаний стояка на его чёрных боксёрах. Они меняются местами, и голова Хо, с которого Мин уже стащил брюки и даже носки, теперь лежит на подушках. Юнги полностью расстегнул его рубашку, не пытаясь снять её. – Так держать, – шепчет старший, проводя пальцем по груди и слегка рельефному прессу, – ты выглядишь так сексуально. Хосок прикрывает глаза предплечьем и тихо ругается, потому что он такой чертовски твёрдый, его член чертовски болит от невнимания. Юнги, кажется, хочет немного отомстить Чону за его медлительность, поэтому целует член поверх ткани, и только когда Хосок умоляет его на самом деле что-то сделать, он уступает и полностью снимает нижнее белье. — Блять, ты такой большой. — шепчет Юнги, делая несколько движений рукой, прежде чем начать сосать кончик. Он знает, что размер члена Хосока заставляет его чувствовать себя неуверенно. Он не маленький, как говорится, но и не огромный, и определенно не такой большой, как у самого Юнги, и когда старший узнал об этом, то стал делать ему больше комплиментов, говоря, какой он большой, как хорошо он трахает его, когда он на вершине оргазма. С кем-то другим это могло показаться жалостливым и фальшивым, но с Юнги это кажется настоящим и искренним, будто он имеет в виду именно то, что говорит. Это заставляет Хосока чувствовать себя лучше. Мин легко начинает мотать головой вверх и вниз, пока не достигает основания ствола. Сок наконец смотрит на парня, и взгляд, который он на него бросает, такой прекрасный и такой грязный одновременно, что Хо почти кончает от него. Юн продолжает подпрыгивать вверх и вниз, а Хосок вплетает пальцы в его волосы. Он успокаивает бедра, чтобы не трахать Юнги в рот, потому что обычно тот ненавидит это, за исключением нескольких редких случаев, и говорит, что кажется, будто он задыхается, что младшему не кажется приятным, в особенности потому, что он тоже уже пытался заглотить его так же глубоко. Хосок довольно близок, но это так приятно, что ему не хватает сдержанности, чтобы попросить остановиться. Мин каким-то образом чувствует это, и с неприятным чавкающим звуком прекращает, вытирая каплю на подбородке тыльной стороной ладони и мило улыбаясь. – Ты кончишь в меня, а не в мой рот. – Я был так близок, – стонет Хо, хмуро глядя на парня. – В этом и проблема. Я знаю, что потом ты не продержишься и трёх минут, так что не знаю, кого ты пытаешься одурачить. – О, ты моя гордость, – Сок улыбается его нахальству. Юнги улыбается в ответ и ложится на подушки, подняв задницу в воздух, и, как будто всего этого было недостаточно для слабого здоровья Хосока, открывается для него, раздвигая половинки. – Чего же ты ждёшь? Давай, трахни меня. Чон никогда не оживал так быстро. Он в мгновение ока встаёт позади Юнги, кладя руку на его бок, а другой обхватывает член, направляя головку ко входу. – Ты готов? — Да, черт возьми, уничтожь меня. Хосоку не нужно большего, чем это разрешение. Он начинает медленно входить, позволяя привыкнуть, и, войдя до конца, замирает, ожидая зелёного света. Юнги кивает, и Хосока больше ничего не останавливает. Он пытается контролировать себя, но это так сложно. Он входит и выходит в быстром, несдерживаемом темпе, потому что, черт возьми, старший выглядит таким красивым в своей сиреневой рубашке, чулках и со светлыми волосами, в нём так тесно, и Хосок любит его так сильно, так, так, так сильно. Юнги — лучшее, что когда-либо случалось с ним. На самом деле. Он думает — нет, он уверен — Юнги — любовь всей его жизни. И с этой мыслью в голове, и, прежде чем он успевает что-то сделать с ней, Хо вновь входит в него с именем старшего на губах. Хосок продолжает толкаться, пока не кончает, а Мин, пользуясь возможностью, прикасается к себе, доводя до пика. Неудивительно, что он стонет имя Хосока в этот момент. Хо падает на бок, усталость овладевает им, когда прилив адреналина начинает угасать. Юнги переворачивается за ним, и младший притягивает его к себе и обнимает, пока тот целует его в шею и грудь. Они оба становятся такими тактильными после секса. — Извини, я должен был позволить тебе кончить первым. Юнги усмехается и качает головой. — Ты зацикливаешься на самых глупых вещах. — Да, но… — когда-то старший рассказал Соку о том, как в некоторых из его прошлых отношений всё сводилось к тому, что у него всегда брали, не отдавая ничего взамен. Хосок всегда стремился не быть таким. Он отдает Юнги всё, что у него есть, просто потому что. Просто потому, что Юнги существует и заслуживает любви. Мин шлёпает младшего пальцем и целует в губы. — Ты так хорошо обращался со мной сегодня вечером. Ты всегда делаешь. Перестань сравнивать себя с ними, ты не такой, как они. – он обнимает парня крепче, — Перестань думать об этом, всё нормально. Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо. Хосок вздыхает и кивает, проводя пальцами по волосам Юнги, потому что знает, как это успокаивает старшего, а тот в ответ продолжает небрежные поцелуи в грудь и шею. — Я думаю, нам следует принять ванну. Тогда мы можем заказать доставку и посмотреть фильм. Юнги улыбается. Он выглядит таким умиротворённым и довольным. – Звучит прекрасно. Хосок встаёт с кровати и идёт в ванную. Он открывает кран, и когда ванна наполняется, он насыпает немного соли для ванн, добавки, создающие пену и бомбочку, пахнущую лавандой. Наконец он расстёгивает манжеты и стягивает рубашку, оставляя её на раковине, чтобы позже положить в корзину для белья. Чуть позже заходит обнажённый Юнги. Его топа и чулок нигде не видно, зато красноватые следы всё ещё покрывают тело. Он смотрит на себя в зеркало, хватая ватный диск и мицеллярную воду и смеётся. – Ты действительно вошёл во вкус, – он поднимает подбородок, чтобы рассмотреть постепенно темнеющие засосы на шее и груди. Хосок подходит к Юнги, обнимая его сзади. — Я хочу, чтобы все знали, что ты мой. Юнги качает головой, но широко улыбается. — Во-первых, это очень по-садистски с твоей стороны. Чон закатывает глаза, и старший начинает вытирать макияж мокрым диском. — А во-вторых, завтра я покрою их тональником, чтобы никто ничего не узнал. Хосок дуется. — Не весело. Юнги смачивает ещё одну ватку и вздыхает. — Людям веселее не знать о моей сексуальной жизни. Сок снова садится на край ванны и улыбается. – Если бы ты оставил мне засосы на шее, я бы не стал их прикрывать. Юнги моет лицо каким-то очищающим средством, которое он всегда говорит использовать и младшему, но тот никогда этого не делает, просто протирая кожу полотенцем. — Это потому, что все твои коллеги чертовски незрелые. Хосок закрывает кран и опускает пальцы в воду, чтобы проверить температуру. Она слишком горячая, но это то, с чего они хотят начать. – Нет, это потому, что у них нет такого замечательного парня, как я, и я хочу заставить их завидовать. Юнги целует Хо в щеку. — Я вижу, как они смотрят на меня. Я думаю, что они уже завидуют. Хосок самодовольно улыбается и помогает парню забраться в ванну. — Ещё лучше. Хосок садится, а Юнги умещается между его ног, спиной к его груди. — Я всегда вижу, как Чонгук таращится на меня, когда я захожу к тебе. Хо усмехается. — Хуже всего то, что он говорит, что он натурал. — Правда? – вскидывает брови Юнги. – Ага. А хочешь знать больше? – Ты же знаешь, я люблю сплетни. – Чимин влюблён в него, – заявляет Чон. – Ого, – старший кивает. – Ага. Это немного сложно. – Это уж точно. – Юнги ещё глубже погружается в воду, — В конце концов, он это поймет. Они всегда так делают. Хосок целует макушку Мина, а затем его плечо. – Да, мы разобрались. И они разберутся. Юнги смеётся. — Да, это целая история. Хосок и Юнги встретились так же, как обычно встречаются большинство обычных людей — Хосок выплёскивал собственные внутренности на какого-то друга, а старший выгуливал собаку и решил помочь ему. Юнги не был каким-то великим благодетелем или кем-то в этом роде — повлияло то, что произошло ранее в тот день — печенье с предсказанием, которое он получил, сказало что-то неопределенное о помощи людям, и поэтому он решил, что пророчество сбудется. Возможно, это было лучшее решение, которое он когда-либо принимал. Сначала Юн подумал, что Хосока тошнит из-за выпивки, что, отчасти, было правдой, но оказалось, что у него ещё и аппендицит. В конце концов Мин сам отвёз его в больницу, позвал его друзей и был там, когда Хосок очнулся после операции. Очень обычный, нормальный способ познакомиться с людьми. Затем последовал сложный момент. Они не дали друг другу контактных данных и просто смогли встретиться через некоторое время по рабочим вопросам. Это было сложно, потому что в отношениях всегда всё должно быть сложно. Поцелуи, свидания, сообщения, чувства. Так сложно. Всё всегда сложно. Теперь же всё просто. Когда Хосок убирает волосы Юнги с его лица, он думает о том, как всё просто. Только он и Юнги, и это всегда весело, всегда удивительно. — Я думаю, ты любовь всей моей жизни. — шепчет Хо. Юнги улыбается и мычит. — Если бы я знал, что нежное белье сделает тебя таким, я бы надел его раньше. — Ты действительно выглядел красиво в нём. Мин на секунду замолкает, а затем говорит: — Я видел, как ты смотришь, и подумал, что тебе это понравится. Хосок посмотрел на Юнги, ожидая дальнейших объяснений. – Когда мы на днях проходили мимо того магазина нижнего белья, тебе, похоже, очень понравилась одна из моделей. И я почувствовал, что мы всегда делаем одно и то же, и я не хочу, чтобы тебе было скучно или что-то в этом роде. Хосок крепче прижимает Юнги к себе. — Ты никогда не сможешь мне надоесть. — Может быть. Но сегодня было так весело. Мне было очень весело, и я знаю, что тебе тоже, так почему бы и нет? Младший целует парня в щеку. — Да, так и есть. Пастельные тона на тебе так красиво смотрятся. Юнги краснеет. — Спасибо. – Я так сильно тебя люблю. — говорит Хосок. – Я тоже тебя люблю. Ты тоже любовь всей моей жизни, – Мин наклоняется и целует Хо. Губы старшего всё ещё имеют вкус вишни. Жизнь Хосока превратилась в мечту пастельных тонов с тех пор, как в неё вступил Мин Юнги в полностью черной одежде и со светлыми волосами. В этом он никогда не сомневался.