Воздух на сигареты

— Знаешь, почему мы здесь?       Прима выдувает большой розовый пузырь из фруктовой жвачки, и он лопается, громким эхом отскакивая от каменных стен большого зала. Лишь одним своим присутствием она нервирует Роба, старающегося держать отстранённую маску — привычка. — Знаю.       Он поджимает губы, всем своим видом показывая, что не желает это обсуждать. Да и зачем? Роб уверен, что его реакция — и тем более отказ принимать решение короля Альтергроу — ни на что не повлияет. Он недовольно смотрит на Приму, так усердно пытающуюся с каждым разом выдуть розовый пузырь чуть ли не размером со свою голову, и отчего-то даже не сомневается — она знает намного больше. Даже больше, чем Деймон или Селена. — Нет, не знаешь.       Прима отвечает ему насмешливым взглядом светлых карих глаз, и Роб уверен — в глубоких зрачках он видит настоящих чертей. Его это не пугает, лишь настораживает, но продолжать разговор ему не хочется — слишком сильно зудит где-то внутри в области груди от мысли о ближайшем будущем. — Представь, что судьба даёт любви второй шанс, — голос Примы звучит на удивление серьёзно, и время словно останавливается. — Только даёт она его тем же душам, но в другом мире. — Бред.       Роб категоричен. Роб не хочет слушать очередную ерунду. Робу хочется разнести мрачный каменный зал до мелких крошек, чтобы ничего не видеть и не слышать. Робу хочется сбежать, спрятаться, вырвать с корнем из своей головы любые мысли о возможных отношениях Деймона и Селены, стереть себе память, лишь бы ничего не знать. Кроме одного — между королём Альтергроу и королевой Долины нет никаких чувств. Даже дружеских. — Не бред, — теперь Прима звучит несколько обиженно. Надув пухлые губы, она едва ли может усидеть на неудобном, временами скрипящем стуле, желая доказать Штицхену обратное. — Этого тебе не понять, но твоя голова забита не только работой, но ещё и…       Роб боится, что Прима всё же озвучит его мысли. Он мирится с тем, что сутками напролёт думает о Селене, но признаться в этом для него сродни показать свою слабость. И в глубине души это пугает его не меньше, чем возможный брак Деймона и Селены. — А знаешь, как классно иметь старшую сестру? — Прима ловко переводит тему, болтая ногами, тем самым ещё сильнее нервируя Роба. — Нет, — с плотно сжатых губ слова слетают, словно острые ножи. — И не хочу знать. — Хоть Лилит и противная, ничего не хочет мне рассказывать, — Прима гипнотизирует Роба прямым взглядом, — но есть одна тайна, касающаяся её и Деймона. В прошлой жизни они любили друг друга. Правда, были обстоятельства, по которым им пришлось расстаться… — К чему ты клонишь?       Роб не хочет это слушать. Робу вновь кажется, что все вокруг знают намного больше, чем он. Роб уверен, что всё происходящее — глупый сон, придуманный его внезапно бурной фантазией. Ему хочется всё бросить, закричать и ощутить пустоту в груди, лишь бы мысли не сжирали остатки разума. — Судьба вновь их свела, — Прима недовольно складывает руки на груди, вновь выдувая розовый пузырь из фруктовой жвачки, наполняя сладким запахом пространство, — и в этот раз навсегда. А когда они поженятся…       Тёплое пламя камина мягко мерцает, вырисовывая на хмурых серых стенах замысловатые тени. Тишину прерывает лишь треск сухих поленьев и, как кажется Селене, её неровное дыхание. Она чувствует на себе хмурый взгляд Роба — но всё своё внимание переключает на Деймона, который с мягкой ухмылкой следит за каждой её реакцией, загоняя в угол. — Альтергроу не хочет войны. Впрочем, как и Долина, — Деймон, словно хищник, обходит Селену, становясь позади неё и обжигая своим дыханием кожу на открытых плечах. Она морщится и почему-то думает лишь о реакции Роба на мелкие провокации его Короля. — Как показали последние события, нам необходимо держаться вместе. Я хочу соединить государства.       Селена коротко улыбается и не верит услышанному. Она не замечает ни предвкушающей интонации, скользнувшей в голосе Деймона, ни тяжёлого взгляда Роба, который, очевидно, слишком недоволен сократившейся дистанцией между двумя главами королевств. Она уверена, что король Альтергроу прав, но противный зуд в области груди не даёт ей расслабиться. — Лилит, ты выйдешь за меня?       Тёплая ладонь Деймона по-родному держит её руку, но всё, что видит перед собой Селена, — лицо Роба с потухшими ледяными глазами и плотно сжатыми губами. В голове пролетают мысли о правильности её решения — как королевы. Но на краю сознания она думает о Робе и его реакции. Селена видит своё отражение в янтарных глазах Деймона в отблесках пламени камина и расправляет плечи, отчего-то чувствуя себя главной в сложившейся ситуации. — Предложение — цена за помощь? — она холодно усмехается и ощущает себя так, будто вновь вернулась в двадцать первый век и полностью выкорчевала из своего сердца Деймона. — У тебя будет время подумать, Лилит.       Роб не замечает, как тяжёлая каменная дверь в зал отворяется, пропуская короля Альтергроу и королеву Долины. Зато замечает, с какой надеждой и поиском поддержки Селена смотрит на каждого присутствующего, игнорируя самого Штицхена — потому что ожидала от него любой реакции в кабинете у Деймона, кроме холода и отсутствия интереса.       Селене не нравится игра на публику. Как минимум, потому что привыкла быть искренней — хоть в любви, хоть в ненависти. Оттого и улыбка кажется ей слишком натянутой, что даже щёки болят, но этого никто не замечает. Зато все замечают, как нежно и аккуратно Деймон держит Селену за руку, ведя за собой.       Робу кажется, что всё неправильно. Не должна Селена идти за Деймоном — она должна вести за собой. Она должна быть главной в этом союзе, но никак не король Альтергроу, у которого на уме лишь выгода. В Селене Штицхен видит прозрачную искренность её намерений — как королевы, конечно же. И отчего-то он расслабленно выдыхает, убеждаясь, что она поступает так ради своего народа — не ради себя. — Как красиво они смотрятся вместе, правда? — Прима незаметно для всех приклеивает жвачку к ножке стула, на котором сидит, обращаясь лишь к Робу. — Деймон — такой красавчик. А кольцо…       Роб отвлекается, и всё вокруг перестаёт существовать. Он видит лишь золотой ободок на безымянном пальце Селены, сверкающий изумрудом, — и принимает своё поражение. Штицхен проигрывает в неравной борьбе за сердце королевы — хотя бы потому что не смог решиться и рассказать ей о вспышках своих чувств, ещё глубже закапывая их в своей душе.       Он помнит, как в один из спокойных вечеров Деймон показывал ему золотое кольцо с крупным изумрудом и твердил, что оно достанется его жене лишь по любви — не по расчёту. Король рассказывал, что украшение дорого его семье и служит самым настоящим признанием в чувствах. И Роб понимает — всё по-настоящему.       Роб желает находиться за тысячи километров от королевства и расследовать дело о наркотиках. Например, в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе — кажется, там приходится думать над этим практически каждый день. Ему бы быть холодным и отстранённым, зная, что любой выполнит его просьбу или приказ. Кроме Селены, отчего-то сидящей в строгом алом костюме за ореховым столом, с насмешкой смотрящей за ним. Откуда у него вообще такие странные мысли?.. — Мы решились на довольно серьёзный шаг в это непростое время, — Деймон разрывает тишину, собственнически кладя ладонь на талию Селены, которая старается улыбаться и не смотреть на Роба. — А представь, какие у них будут дети… — Прима мечтательно смотрит в потолок, толкая Роба локтем.       Однако всё внимание Роба захватывает Селена, с гордо поднятой головой стоящая возле Деймона — он рассказывает о скорой свадьбе и убеждает, что так всем будет лучше. В первую очередь — жителям обоих королевств. Селена всё ещё натянуто улыбается, но это принимается всеми за искреннюю радость и настоящее счастье. — С датой торжества определимся позднее, — Деймон мягким движением руки поправляет переднюю прядь медных волос Селены, убирая за ухо, — сейчас необходимо решить ряд вопросов государственной важности.       Селене неловко делать вид влюблённой в короля Альтергроу, и она взъерошивает свои волосы, резко выдыхая. На её безымянном пальце сверкает крупный изумруд, и Роб ловит каждое её движение в надежде понять, насколько она наслаждается происходящим. Она продолжает его игнорировать, словно он — пустое место рядом с неумолкающей Примой.       Штицхен не знает, как старательно каждую ночь она выкорчёвывает из своей памяти моменты из Тотспела, корит себя за глупую и ненужную влюблённость и слабость, обещает себе быть сильнее, строже и даже грубее, не поддаваться на мелкие провокации своего сердца и делать правильно для себя. Он не знает, сколько раз Селена порывалась начать с ним разговор, чтобы увидеть хоть каплю заинтересованности — не отстранённости или холода. Не знает, что практически от отчаяния решилась на помолвку с Деймоном. Народ и его будущее — лишь хорошее прикрытие.       И пока Деймон переговаривается с королём Винсентом, а Селена находится в компании обеспокоенных Мэри, Лиама и Берта, Роб под громкие возгласы Примы покидает тронный зал, ни с кем не прощаясь. Он нащупывает в кармане брюк заветную пачку сигарет и отбивает тяжёлыми подошвами грубых армейских ботинок ритм своих шагов. Он хочет скрыться, чтобы его никто не видел, чтобы о нём все забыли, чтобы он мог погрязнуть в своих переживаниях, кажущихся ему слишком ненужными.       Роб в очередной раз удивляется, что в лабиринте коридоров не теряется, а находит нужную дорогу — в сад. Он усмехается, понимая, что никто не сможет помешать ему расслабиться и принять ситуацию — или смириться с ней.       Среди высоких кустарников и ярко пахнущих цветов Штицхен немного успокаивает свою душу и присаживается на маленькую скамейку, слушая тихий шелест листьев. Он прокручивает между пальцами сигарету — в пачке осталась последняя — и тихо щёлкает зажигалкой, озаряя небольшим пламенем заледеневшие глаза. Роб затягивается, чувствует на кончике языка приятную горечь и медленно выдыхает дым к высокому потолку. — Я бы попросила не курить рядом со мной.       Штицхен про себя чертыхается, но идёт на провокацию — вновь затягивается и, сверля Селену ледяным взглядом, выпускает дым в сторону от неё, кривя сухие губы в ухмылке. — А кто вы такая, чтобы я выполнял ваши просьбы?       Они одновременно вздрагивают от яркой вспышки воспоминаний — слишком знакомыми показались произнесённые фразы. — Я бы попросила не курить рядом со мной.       Яркий огонёк зажигалки освещает его светло-голубые глаза, на дне которых плавает ледяное спокойствие. Роб не закуривает — лишь играет. — А кто вы такая, чтобы я выполнял ваши просьбы?       Она усмехается в ответ на его слова. Роб непринуждённо пожимает плечами, желая наполнить лёгкие ядовитым никотином и расслабиться, отметая все мысли. Он смотрит на тёмное небо, украшенное яркими звёздами, и где-то в глубине души знает — есть другой мир, в котором он, Роберт Штицхен, точно должен встретить её, Селену. Роб прокручивает сигарету между пальцев, всё же выполняя просьбу, но играя на её натянутых нервах, и забывает про наполовину пустую пачку, видя перед собой лишь яркие изумрудные глаза.       Селена поджимает губы и недовольно складывает руки на груди. На безымянном пальце вновь сверкает кольцо, и Робу кажется, что оно золотой змеёй обвивает его сердце, стискивая до невыносимой боли. Он уже представляет Селену в белом свадебном платье, идущей к алтарю, и понимает — пора что-то делать. Хватит убегать от собственных чувств.       Однако Селена закрывается от всего, натягивает маску холода и безразличия и желает уйти из сада. Ещё лучше — покинуть Королевство, сбежать, всё бросить и смириться со своим поражением. И перед первым шагом в эту жизнь — без Роба — она смотрит на него. И секундой позже видит проскользнувшее по ледяной радужке тепло по отношению к ней.       Роб ловит Селену за руку, стоит ей попытаться уйти — ведь так будет правильно для всех. Он смотрит на поблёскивающее золотое кольцо, и сердце вновь до боли сжимается, а вместе с этим воздух покидает лёгкие. Штицхен как никогда уверен — злая сила играет с их судьбами, как в шахматы, — и хочет пойти против этого.       Поэтому Роб целует Селену — жадно, чувственно, вкладывая всё, что пришлось ему пережить и в двадцать первом веке, и в Тотспеле, и здесь, в Королевстве. Она цепляется за него, как за свой последний шанс, теряет остатки разума, стоит ему углубить поцелуй и сильнее сжать ладонями её талию. Селена вновь чувствует горечь сигаретного дыма, и это уже не кажется ей настолько противным.       Но Роб разрывает поцелуй — резко и неожиданно. — Я вспомнил.