Воздух на сигареты

— Я бы попросила не курить рядом со мной.       Яркий огонёк зажигалки освещает его светло-голубые глаза, на дне которых плавает ледяное спокойствие. Роб не закуривает — лишь играет с огнём. — А кто вы такая, чтобы я выполнял ваши просьбы?       Селена кривит губы в ядовитой усмешке, и её изумрудные глаза наполняются живыми искрами. Она с уверенностью может сказать, что встретила достойного соперника, и уже представляет, как ломает эту чёртову сигарету в своих пальцах. Отчего-то ей хочется доказать, что Роб не сможет победить в их маленькой игре, но встречается с его равнодушно спокойным взглядом голубых глаз, которые так и твердят — это лишь начало. — Вставай, сестрёнка!       Звонкий смех и едва слышный шёпот Мэри, которая просит Приму успокоиться и выйти из спальни, заставляют Селену протяжно застонать и бросить небольшую подушку в сторону голосов. Мягкий матрас прогибается от прыжков, и на лицо девочки падают светлые волнистые волосы, которые она тут же недовольно сдувает. — Просыпайся!       Селена едва ли сдерживает порыв гнева и желание придушить Приму, когда она устраивается рядом, сдёргивая тёплое мягкое одеяло. Она вновь чувствует, что воздух наполняется знакомым запахом фруктовой жвачки, розовые пузыри которой громко лопаются, эхом отражаясь от каменных стен холодной спальни. — Что тебе нужно? — Селена хочет вернуться обратно в свой мир и не знать эту наглую девчонку, которая наивно хлопает длинными ресницами, хотя в глубине светло-карих глаз прыгают дьявольские смешинки. — Говори и выметайся из моей спальни. У меня сегодня выходной. — Кое-кто ждёт тебя в зале для переговоров, — Прима с головой заворачивается в одеяло и изображает призрака, довольная реакцией смеющейся Мэри. — Мне плевать, — Селена накрывает голову подушкой, желая уснуть и больше не видеть заливисто смеющуюся девчонку, которая никогда не отвечает на её вопросы. — Проваливай. — Вас ждёт король Альтергроу, — Мэри проворно ловит одеяло, из которого выпутывается Прима, вновь начавшая прыгать на кровати. — И его главнокомандующий, кажется, Роб. — Что?       Селена тут же садится, неверяще смотря глубокими изумрудными глазами на Мэри и тихо хихикающую Приму, которая прячется за её спиной. — Что слышала, сестрёнка, — девочка задумчиво перебирает дорогие наряды в старом шкафу из многолетнего дуба и находит закрытое алое платье, которое кидает Селене.       Она задыхается от возмущения, но покорно затягивает грудь в плотную ярко-красную ткань, позволяя Мэри уложить медные волосы, прекрасно оттеняющие изумрудную радужку. Селена на мгновение застывает у большого зеркала в позолоченной раме — видит себя в первую встречу с Робом. Её злит его холод и равнодушие именно сейчас, когда она тянется к нему всем сердцем, но не желает показывать этого, поэтому изгибает пухлые розовые губы в ледяной усмешке и теряет интерес ко всему, натягивая маску безразличия.       Стук высоких каблуков отражается от каменных стен старого замка, и Селена чувствует себя по-настоящему живой — как в двадцать первом веке, когда шла на очередные переговоры с очередными компаньонами. Она расправляет плечи и выпрямляет спину, ощущая себя королевой. Так же считает и Мэри, с восхищением и огнём в глазах смотрящая ей вслед.       Рядом с Селеной вприпрыжку бежит Прима, и в её глазах видны настоящие черти. С её губ, сложенных трубочкой, слетает уж слишком знакомая мелодия из рекламы, которую Селена — она готова поклясться — слышала каждое утро по радио, играющему в её машине. Она решает разобраться с этим потом, на секунду останавливаясь около Роба. Главнокомандующий едва ли смотрит на неё, и щёки Селены вспыхивают от злости. Она скрывает это за каменной дверью, оставаясь наедине с ненавистным ей королём Альтергроу.       Глаза Примы изучающе скользят по Штицхену. Она замечает всё — как он старательно прячет взгляд при появлении Селены, как он хмурится, смотря ей вслед, как Роб пытается не думать, что Деймон может касаться её, оставляя это в стенах большого зала. Прима причмокивает губами, медленно подходя к главнокомандующему и запрыгивая на холодный подоконник. Болтая ногами, она как бы невзначай привлекает его внимание. — Ваш король — такой красавчик, — Прима хитро улыбается, выдувая из жвачки большой розовый пузырь. — Будь я на месте Лилит, точно бы влюбилась.       Она чувствует, что Роб злится. Ещё немного и он вскипит, закричит, ударит каменную дверь кулаком, нарушит переговоры, лишь бы вырвать Селену из цепких лап Деймона. Отчего-то ему категорически не нравится мысль об их возможной симпатии, и он одёргивает себя, говоря, что это не его дело. — Как же не твоё? — Прима ловко приклеивает уже безвкусную жвачку к подоконнику. — Тебе же нравится Лилит.       Она громко смеётся, и её светлые волнистые волосы водопадом рассыпаются по узким плечам, пока Роб непонимающе смотрит на неё, сжимая челюсти. Он лишь распахивает губы, собираясь ответить резкое и категоричное «нет», но Прима забрасывает его вопросами: — А Деймону нравится Лилит? Видел, как он на неё смотрит? Или, может, она нравится Берту? Или Лиаму?       Роб тяжело выдыхает, боясь признаться, в первую очередь, самому себе, что он уж слишком неравнодушен к Селене. И его чувства настоящие, искренние, живущие в его душе достаточно давно — будто из прошлой жизни. Ему хочется спокойно поговорить с ней и узнать, почему по ночам он видит её в строгом алом костюме сидящей за ореховым столом среди разбросанных документов. — Деймон… то есть король не делится такими вещами со своим главнокомандующим, — Роб сжимает побелевшие губы, пронзая Приму ледяным взглядом. — Мне плевать, кто кому нравится и кто кому не нравится. Мы здесь не для того, чтобы в любовь играть. — Тебе нравится Лилит? — и хоть Прима пару минут назад убедительно говорила про симпатию Роба, она решает задать ему прямой вопрос. — Мне? — его голубые глаза больше похожи на айсберг, и девочка на секунду сомневается, что в Штицхене, временами больше похожем на робота, есть функция «любить». — Тебе, тебе, — она спрыгивает с подоконника, смотря на Роба снизу вверх, и ему кажется, что светло-карие глаза видят его насквозь.       Он замирает, чувствуя, как его губы горят огнём. И в его голове проносятся обрывки воспоминаний — вроде бы, они даже не его, но ощущаются невероятно родными. Так же как и Селена кажется ему родной в этом чужом мире.       Его холодная ладонь касается её щеки, и Селена моментально начинает волноваться. Роб, опьянённый её ароматом, тянется за поцелуем, наплевав абсолютно на всё.       Его губы тёплые и мягкие; губы Селены — холодные и покусанные до крови. Роб мягко касается её талии, обжигая ладонью через мокрую ткань платья. Его язык проходит по нижней губе Селены, и она аккуратно, даже немного испуганно, касается своим языком его. Осмелев, она тянется ладонями к его шее, согревая их, и углубляет неторопливый поцелуй.       Селена чувствует на языке горечь сигаретного дыма и выпитого травяного чая и решает, что это не так уж плохо. Поцелуй с Робом имеет особенный вкус. Она жадно целует его, ощущая его ладонь в своих волосах на затылке. Её ресницы дрожат — ровно как и колени. Но она разрывает поцелуй и облизывает губы, всё ещё наслаждаясь его крепкими и горячими объятиями.       Роб ненавидит себя, когда его сердце готово пробить грудную клетку своими ударами и сломать несколько рёбер. Он нервничает, стараясь скрыть это, и касается кончиками шершавых пальцев своих губ, всё ещё горящих от ненастоящего поцелуя. Он лихорадочно пытается вспомнить причину, по которой бросил курить, не догадываясь, что она находится за каменной дверью, и ищет пачку сигарет в карманах брюк, надеясь выпустить напряжение с дымом. — Показать фокус? — Прима, о которой главнокомандующий успел забыть, погрузившись в мысли, задорно улыбается, заводя руки за спину. — Нет, — голос Роба звучит резко и несколько отстранённо. Его взгляд упирается в каменную дверь, за которой спрятались Деймон и Селена, уже приличное время ведущие переговоры. — Не это ищешь? — Прима протягивает Штицхену белую картонную пачку с золотыми полосами и чёрными буквами и внимательно следит за его реакцией. Роб озадаченно смотрит на неё, желая затуманить свой разум сигаретным дымом и прогнать абсолютно все мысли о Селене и её возможной связи с Деймоном. Или с Бертом. Или с Лиамом. — Откуда это у тебя? — горло пересохло, и его голос звучит слишком хрипло. Он тянется за упаковкой, но Прима хитро щурит глаза, когда каменная дверь в зал отворяется. — У вас есть время до конца дня, чтобы покинуть наши территории, — взгляд Селены льдом пронзает Деймона, — иначе нам придётся объявить войну.       Она слишком зла и недовольна, чтобы думать о Робе. Ей необходимо отдохнуть, успокоиться и привести мысли в порядок, и Селена вновь отбивает чёткий ритм высокими каблуками, внезапно останавливаясь около Примы. Она замечает всё — лихорадочно блестящие глаза Роба и его бледное лицо, хитрый прищур лисьих глаз наглой девчонки, её предвкушающую ухмылку и до боли знакомую пачку сигарет. Селена и сама бледнеет, хотя её щёки тут же пунцовеют, и она старается скрыть это от Штицхена. — Откуда это у тебя? — горло дерёт от внезапной сухости, и голос Селены звучит так же хрипло, как у Роба. Она задаёт точно такой же вопрос, на что Прима лишь громко хохочет. Весь её вид показывает — она знает абсолютно всё.       И Прима не отвечает на их вопросы. Она насмешливо показывает Селене язык и, воспользовавшись её замешательством, вприпрыжку убегает в сторону сада, зная, что у неё есть пара минут. Селена ладонью ловит лишь воздух.       Роб абсолютно ничего не понимает — его смущает реакция Селены, словно это её пачка сигарет. Ему кажется, что он уже видел эту упаковку, но совершенно точно знает — в Альтергроу таких нет. В его голубых глазах застывает вопрос, чьи же это сигареты, который он не решается озвучить.       Селена срывается с места на поиски Примы, надеясь, что Роб не вспомнит — ни свои любимые сигареты, ни их связь, ни их поцелуй. Она чертыхается и считает себя слабой, поддавшейся чувствам, когда думать надо лишь о том, как выбраться и вернуться в свой мир. Она чувствует на спине его взгляд, пронзающий тысячами мелких острых льдинок, и уже готова принять поражение, как едва не сбивает с ног Берта, так внезапно появившегося из-за угла. Он придерживает её за локоть, с интересом всматриваясь в её смущённое лицо. — Я могу чем-нибудь помочь тебе? — Берт вскидывает левую бровь, украшенную тонким шрамом, но Селена лишь отмахивается, освобождаясь из его рук. — Я хочу убить свою сестру, — последнее слово она произносит с нажимом, яростно сверкая изумрудными глазами. — Не стой у меня на пути.       Берт шутливо поднимает ладони в знак капитуляции, отходя в сторону и кидая взгляд на серьёзного Роба и ничего не понимающего Деймона, только покинувшего зал переговоров. Селена рычит от злости уже и на Берта, из-за которого пришлось остановиться, и, поправляя медные волосы, скрывается за поворотом. — Потрясающая девушка.       Берт с восхищением смотрит ей вслед и убеждается — никакой мужчина не может быть равнодушным рядом с ней. Он даже не думает о своих действиях и отправляется за Селеной, решая помочь в поисках сестры.       Однако воздух рядом с Робом вновь наполняется запахом фруктовой жвачки, и он оборачивается, когда кто-то настойчиво дёргает его за рукав. Прима вновь выдувает розовый пузырь и громко лопает его. Она протягивает ему пачку сигарет, следя за ним всеми своими чертями, прыгающими на дне светло-карих глаз, и Роб принимает её — уже слегка помятую, но удобно лежащую в руке и ощущающуюся родной. — Ты видел, как Берт смотрит на Лилит? — глаза Примы предвкушающе блестят, а губы сами по себе изгибаются в широкой наивной улыбке, и она жестами показывает поцелуй. — Если они останутся наедине, то точно…       Роб не знает, кого готов убить первым: Селену — за то, что кажется ему самой настоящей в этом чужом мире; Приму — за то, что лишь подталкивает его избегать любых чувств и с головой погрузиться в работу; Берта — за то, что так восхищённо смотрит на Селену, забирая всё её внимание. Или Деймона, из-за которого он находится в этом чёртовом замке.       Штицхен хмуро смотрит на Приму, которая вновь выдувает розовые пузыри из фруктовой жвачки, и забывает про короля Альтергроу, срываясь с места. Он уверен — Селена находится в саду, и она явно не одна. Мысль помешать им становится невероятно болезненной и правильной, и Роб отбивает подошвой грубых ботинок ритм своих широких шагов. Он знает дорогу до сада, словно кто-то запрограммировал это в его голове, хотя был там лишь однажды, поэтому без труда находит Селену. И стоящего рядом с ней Берта.       Роб нервно закуривает, когда до сада остаётся с десяток метров. Плохое предчувствие заставляет съёжиться, словно от холода, все его внутренности, и сердце начинает биться быстрее. Он желает вернуться к Деймону и сказать, что уходит с должности главнокомандующего ради спокойной жизни, но ноги не слушаются его, шагая среди высоких кустарников и ярко пахнущих цветов.       Он отравляет растения сигаретным дымом и разрывает свою душу увиденным. Берт аккуратно, словно Селена — хрупкий цветок, держит её за руки и тихо что-то говорит, гипнотизируя синими кошачьими глазами. Роб чувствует, что лёгкие горят от нехватки воздуха, и понимает, что задержал дыхание, когда увидел её взгляд.       Селена внимательно-влюблённо смотрит на Берта, очарованная его голосом, и он отвечает ей тем же. Роб отчаянно желает быть на месте Берта, чтобы она смотрела так на него, чтобы целовала до онемения губ. Он вновь вспоминает поцелуй, и мысль, что они были знакомы в другом мире, уже не кажется настолько нереальной.       Его сердце пропускает удар, стоит Берту чуть наклониться к Селене. Роб видит, что между ними остаются считанные сантиметры, и его сердце пропускает несколько ударов. Он не хочет думать о том, что случится через секунды, но фантазия рисует болезненные картины их поцелуя. Штицхен делает очередную затяжку, выдыхает и тихо покидает сад, оставляя в воздухе витать запах сигаретного дыма.