Когда меня не станет

Я кричал до хрипоты в горле! Как она могла, так взять и исчезнуть! Еще утром, я думал, что все хорошо, что наконец-то между нами начал таять лед! Я продолжал сыпать упреками, лишь краем сознания замечая, как изменилось лицо Кати. Когда она зашла в кухню, она была темнее тучи, но затем ее лицо разгладилось, посветлело, а в глазах снова мелькнула до боли знакомая нежность. Она подошла ко мне вплотную и не сказав ни слова поцеловала. Мое тело пронзил такой мощный взрыв, что я был уверен, что оказался в центре вулкана. Я замешкался, не зная, как реагировать, точнее я хотел отреагировать правильно! Ведь Катя была еще не в себе! «Я просто хотела, чтобы ты перестал на меня смотреть как на призрака.» Я начал целовать ее в ответ, я схватил ее за шею и прижал к себе как можно сильнее. Она не сопротивлялась, наоборот, даже встала на цыпочки, чтобы стать еще ближе. «Я обещаю тебе, больше никакой жалости.» Я приподнял ее за ягодицы, Катя обвила ногами мою талию и тяжело задышала. Я, ослепший от нахлынувшего меня желания и мириады чувств, потащил нас в гостиную, вспоминая что там есть диван. До спальни мы бы точно не добрались. — Ты уверенна? — я разбил наш поцелуй, когда Катя уже лежала подо мной, а мы были полуобнажённые и на грани совсем другого безумия. — Нет, — Катя облизала свои припухшие губы и провела ногтями по моему торсу и я почувствовал, как каждый волосок на моем теле встал дыбом. — Но я хочу этого. Я снова хочу почувствовать себя живой, и я хочу, чтобы именно ты был со мной, когда это случится. — Я люблю тебя, — впервые я выдохнул эти слова, не потому что хотел доказать ей это, а просто потому, что чувствовал и жил. Я тоже снова жил. — И я тебя, — Катя выгнулась мне навстречу и я потерял себя. Добровольно. Я целовал ее, ласкал и чувствовал. Каждой клеточкой, каждым миллиметром кожи, слышал ее сладкие стоны и горячие слова. Я не щадил ни ее, ни себя. Я брал ее с силой и страстью, хотя до этой минуты я думал, что больше не способен на это. Мы были потные и липкие, и счастливые. Пусть ненадолго, пусть завтра мы снова будем ругаться и выяснять отношения, но сейчас… Сейчас мы были просто собой. Катя провела пальцами по моему лицу и поцеловала в лоб. Я все еще тяжело дышал, я опустился на нее устраивая свою голову у нее на груди, слушая как бьется ее сильное и живое сердце. Катя гладила меня по влажным волосам, ее ноги по-прежнему обвивали мой торс, она не отпускала меня от себя, а я не хотел освобождаться из ее объятий. За окном наступали сумерки, надо бы позвонить Зорькину, сказать, что все нормально. Но через минуту, еще минуту, я хочу побыть просто счастливым. Катя начала напевать какую-то песенку, кажется, я ее уже слышал однажды. Но только не мог вспомнить где. Кажется в каком-то фильме… И еще в московской психбольнице, Катя ее уже напевала, однажды: «Он клялся и божился. Одну меня любить. На дальней на сторонушке, меня не позабыть…»