Когда меня не станет

Я не понимала, что происходит. Почему мне так хорошо? И где я? Ах да, у себя в комнате. Кажется, наступил рассвет. И что это тяжелое у меня лежит на животе? Чья-то рука… Я окончательно проснулась и увидела, что возле меня лежал, точнее спал, Андрей! Полностью одетый, без одеяла и явно очень замерзший Андрей, который отчаянно пытался согреться за мой счет! Я попыталась вспомнить как так вышло. Вчера вечером мы очень сильно поссорились, потом вроде бы нормально поговорили. Очень долго говорили, а потом?.. Нет, между нами, точно ничего не было. Но я почему-то попросила его остаться со мной, и он согласился. Что я творила? Я попыталась вылезти из-под его руки, но не тут-то было! Как только я пошевелилась, Жданов повернулся набок и прижал меня к себе, словно я была тряпичной куклой! Меня это взбесило и развеселило одновременно. — Андрей, — я попыталась его разбудить, но Жданов настолько крепко спал, что мне пришлось его толкнуть, чтобы добиться хоть какой-то реакции. — Андрей, ты меня задушишь! — Что? — растерянный Жданов приоткрыл сонные глаза. Как и я, он явно пытался понять, где он и что произошло, он немного нахмурился, затем посмотрел на мое возмущенное лицо и затем счастливо, к моему великому раздражению, совершенно счастливо улыбнулся! — Доброе утро, Катенька. — Доброе-доброе, — проворчала я. — Ты меня выпустишь? — А должен? — Я в туалет хочу, Андрей! — Не очень романтичный ответ, — хмыкнул Андрей, но разжал свои стальные объятия. Я хотела сказать что-то гадкое, но мой мочевой пузырь не позволил мне. Пришлось выбирать: едкое замечание или сухие штаны. Андрей явно хотел поговорить со мной, продолжить то, что мы начали вчера, но я не знала, что ему сказать. Да, мы вроде как любим друг друга, да он остался тут, со мной, несмотря на то что я вела себя, мягко говоря, ужасно. Но как? Что будет дальше? На эти вопросы у меня не было ответов. Я вышла из ванной комнаты, Андрея не было, и я облегченно вздохнула. Пошел себя приводить в порядок, нужно срочно бежать, пока есть время! Я надела спортивный костюм, схватила кошелек, ключи и, словно мышка, выскочила из дома. Мне нужно было все обдумать. Я гуляла по туманным улицам Лондона, и сама не заметила как потерялась. Черт, все-таки Зорькин и Жданов оказались правы! Ненавижу, когда так получается! У меня было немного денег с собой, но на такси хватило. Однако, я не хотела ехать домой. Моя голова гудела, не тем страшным гулом, что в лечебнице, а нормальной тупой болью. Куда мне ехать? Мне нужно с кем-то поговорить…

***

— Я очень рада вас видеть, Катя, — улыбнулась мне Нина, сверкая серыми глазами. — Хотя наша сессия и назначена на послезавтра, я с удовольствием выслушаю вас. Я не знала куда еще ехать. Да, Нину я тоже терпеть не могла, но она была доброй и понимающей и все-таки она была моим доктором. И она помогала мне, действительно помогала. В отличие от того, даже имени его не помню. С красными глазами. Который меня таблетками кормил. — Я всех ненавижу, — тихо призналась я. Обычно, я не откровенничала на сессиях, хотя Нина очень старалась меня вывести на настоящий разговор и иногда, вопреки моей воли, у нее это получалась. Хитростью или профессионализмом. Но сейчас все было по-другому, сейчас хотела говорить я. — Это прекрасно, Катя, — улыбнулась мне Нина и что-то удовлетворенно записала в своем блокноте. — Вы меня слышали? — Разумеется, — улыбнулась психиатр. — Я всех ненавижу! И вас в том числе! И даже вашу секретаршу, с которой я говорила ровно один раз! Я ненавижу абсолютно всех! — Это абсолютно нормальный процесс, — невозмутимо ответила Нина. — Послушайте меня, ваш нервный срыв спровоцировал определенные химические процессы в мозгу. Вначале у вас было состояние шока, затем апатии, которую подпитывали препараты. К сожалению, в России до сих пор предпочитают слишком агрессивные методы лечения ментальных проблем. Когда Павел мне рассказывал о вашем случае, я думала, что все намного сложнее… Сейчас же вам достаточно стандартных антидепрессантов. Вы продолжаете их принимать? — Да, конечно, — кивнула я. — Вот и прекрасно. А то, что вы сейчас проявляете непривычную для себя агрессию, это отлично. Вы восстанавливаетесь. Ненависть — абсолютно здоровая эмоция и очень сильная, и в данном случае, крайне полезная. Это великолепный способ вернуться к привычной жизни. Со временем, ваша ненависть притупится и придут новые нормальные эмоции. — А вы не боитесь, что я в приступе гнева совершу какую-то глупость? — А вы собираетесь? — поинтересовалась Нина с нескрываемой иронией. — Нет, я просто хочу перестать злиться. — Перестанете, только не торопите процесс. Вы ещё лечитесь, но это займет время. Скажите, — Нина немного прищурилась. — Как ваши отношения с близкими? Я немного поежилась, так и знала, что она заметит! — Не знаю… Я все еще не говорила с родителями, да и с Колей все также… — А с Андреем? — поинтересовалась она, после того как пауза затянулась. — Не знаю, — я нахмурила брови. — Мы вчера поговорили, а затем… Уснули вместе. — В смысле переспали? — Нет! — я почему-то покраснела и отвернулась. — Просто уснули, устали ругаться и уснули. — Понятно, — Нина сделала еще одну пометку у себя в блокноте. — Это большой шаг, вы ведь понимаете это? — Я не знаю почему я позволила себе это… — прошептала я. — Вам стыдно за свой поступок? Вы жалеете? — Нет, не стыдно! Но… Ведь Андрей, из-за него я здесь. — Вы уверенны? — Не поняла… — я вновь посмотрела на Нину, которая явно подводила меня к какой-то мысли. — Андрей, безусловно, стал катализатором. Но у вас за спиной были годы абьюза, нездоровые отношения и множество комплексов, навязанные вам родителями, обществом и даже коллегами. О чем мы с вами уже говорили. — Но он… — Он вас обидел, глубоко ранил. И это стало последней каплей, конечно. Но все люди совершают ошибки и Андрей, из того, что я слышала от вас и вижу сама, сделал все, чтобы эту ошибку исправить. К тому же, насколько я помню, инструкцию писал не он, а его друг, это так? — Так, — кивнула я, не до конца понимая к чему она ведет. — Все что я хочу сказать, может не сейчас, может со временем и если вы действительно этого хотите, то возможно вам стоит дать этим отношениям еще один шанс. — А если он меня снова обманет? — прошептала я, пытаясь не заплакать. — К сожалению такой поворот событий невозможно предугадать. Но, Катя, в любых отношениях существует подобный риск, все что вы должны для себя решить, стоят ли отношения с Андреем этого или нет. Если нет, то скажите ему об этом, ведь он тоже переживает. Это будет честно.

***

Я стояла возле дома и не знала, что мне делать дальше. Зайти внутрь или вновь сбежать? Там был Андрей, которого мне нужно было либо отпустить, либо… Я попыталась представить свою жизнь без него. Тут, в Москве, еще где-нибудь, хоть в Египте! Вот я просыпаюсь и его рядом нету, я завтракаю, а он где-то далеко. Я иду на работу, в магазин, к Нине, а Жданов далеко от меня. С кем-то другим. Я закрыла глаза и пыталась понять, что я чувствую. Злость, безусловно. Ненависть, несомненно. Любовь, как я не старалась ее вытравить, никуда не делась. И что-то еще… Грусть. Мне стало невыносимо грустно. Без Андрея. Я зашла в дом, в голове у меня стучало пугающее решение. Я почти не могла дышать, я искала Андрея, чтобы… Что? Отпустить? Поступить правильно? Я зашла на кухню и увидела его, он сидел на жестком стуле, схватившись за голову и тяжело дышал. Он услышал мои шаги и словно безумный, какая ирония, взлетел со своего стула и начал кричать: — Катя! Где ты была? Черт возьми, нельзя так делать! Я уже все больницы обзвонил, в полицию заявил! Зорькин и Роза ищут тебя повсюду! Он продолжал что-то кричать, а я почти не слышала его упреков. Кровь в голове стучала, сердце бешено колотилось, я сделала шаг и, не дав Андрею закончить свою тираду, поцеловала его.