Юные Титаны. Восхождение

      В эту ночь никто победно не кричал, когда мы возвращались в Башню. Никто не радовался и не шутил. Все были тихие и молчаливые, будто призраки, бродящие в поисках покоя, и лишь еле слышные шаги назойливым трением земли о подошву отражались от асфальта.       Эта была тяжелая ночь для всех нас. И как бы горестно нам не было за себя, страшнее всего было за будущее. Сегодня мы проиграли. С позором. И у этого будут последствия.       Только мы переступили порог Башни, Рэйвен испарилась в тенях, оставляя нас одних.       — Может, нам следует пойти за ней? — неуверенно спросила Стар, встретившая нас у входа. — Попробовать ее подбодрить?       — Не думаю, что она сейчас это оценит, Старфайер, — произнес я глухо, в ушах до сих пор далеким эхом слышался треск каната и отчаянный крик матери. — Сегодня ей досталось чуть ли не больше всех. Думаю, ей хочется побыть одной.       Мне до сих пор полностью не была понятна реакция Рэйвен, как и ее слова. Она утверждала, что галлюциноген ужасно пах, однако никакого смрада рядом с собой я не почувствовал в библиотеке. И культ действительно был устрашающий… однако ее поведение говорило не просто о страхе перед опасными фанатиками. За этим крылось что-то куда более серьезное.       А, может, я просто чего-то о ней не знал…       Выяснять это сегодня или даже в ближайшие дни у меня, однако, не было никакого намерения. Рэйвен надо пережить это, справиться со случившимся — с тем, как она потеряла так трудно достававшийся ей контроль — и только, когда я буду уверен, что она вновь полностью владеет собой, что она готова, тогда я ее спрошу. Пока ей нужно исцелиться от произошедшего… чем бы конкретно это произошедшее ни было.       — Бист Бой в медицинском крыле? — спросил я Стар. Она кивнула.       — Я провела на нем все первичные тесты, как ты учил. Давление, пульс, свечение фонариком в глаза… эм, мне показалось, все показатели были в пределах его нормы. Я сверилась с его медицинской картой. И еще я уколола ему успокоительное. Он очень… трясся.       Я одобрительно кивнул и, пусть мне больше всего сейчас хотелось зарыться с головой под одеяло или вообще спрятаться под кроватью, чтобы дать волю всем эмоциям, закричать изо всех сил от бессилия, круша все вокруг!.. я поддерживающе улыбнулся ей.       — Ты большая умница, Стар. Ты замечательно справилась.       Ее глаза заискрились от моей похвалы, однако она позволила себе лишь сдержанный кивок.       — Тебе бы тоже не помешало пойти обследоваться, старик, — обеспокоенно произнес Сайборг. — Хоть основная часть уже выветрилась, ты все еще можешь быть подвержен симптомам...       — Сначала я проверю Би-Би, — пробормотал я. — Хочу удостовериться, что он в порядке. А вы идите, отдыхайте.       — Ты уверен? Ты тоже нуждаешься в…       — У меня все под контролем, Сай, не волнуйся, я не забуду о себе, — блеснул я ему уверенной ухмылкой, сейчас еле-еле не переходящей в натянутую и агрессивную. — Только одно уточнение — вы со Стар точно не вдохнули галлюциноген?       — Точно, — уверенно подтвердил Сайборг. — Как только мы вошли в здание, сканеры зафиксировали непонятное вещество в воздухе. Мы тут же надели ребризеры. А когда вытащили Би-Би и убедились, что он не умирает, я просканировал нас — мы со Стар были чисты.       — Хорошо, — кивнул я удовлетворенно. — Если я буду кому-то нужен, я сегодня переночую в мед-палате.       — А как же Рэйвен? — все волновалась Стар. — Она ведь тоже вдохнула это ужасное вещество.       — Я просканировал всех, когда мы встретились, — добавил Сай. — Как ни странно, Рэйвен была почти чиста, хотя в ней еще оставались остатки галлюциногена. Значит, она его вдыхала в таких же количествах, что и Робин с Бист Боем. Она знала, как называется галлюциноген, возможно, ее организм благодаря ее более магической природе имеет свой тип иммунитета к нему, прямо как Би-Би ко многим веществам из-за своего измененного ДНК. Не полный иммунитет, разумеется, но достаточный, чтобы быстро избавляться от этой гадости в организме. Главное, что больше ей галлюциноген не грозит, — он секунду помолчал, затем осторожно протянул. — Та-ак… Нам стоит оповестить Бэтмена?       — Нет, — отрезал я, но, заметив, как ребята вздрогнули, продолжил спокойнее. — Нет, не нужно, я сам с ним поговорю. Вы идите отдыхать. Уже поздно. Если что, я всегда в вашем распоряжении.       И я направился к лифту наверх, стараясь отбросить все свои переживания в сторону и безумно ломящее после падения под парты тело. Я явно совершенно неудачно ударился об угол.       Лифт пискнул и плавно поехал вверх, вырывая меня вновь из той аудитории и стирая тот самый хохот, заглушающий даже свист пули, пронзающей сердце…       НЕТ! ПОТОМ! ВСЕ ПОТОМ! Сейчас в худшем положении Гарфилд, и он нуждается в поддержке… особенно, если он видел то, что я думаю…       Я облокотился о стенку лифта, прикрывая глаза и мечтая о горячем душе, что смоет то ужасное пустое ощущение в груди, когда-то заполненное плотью и любовью…       Вдруг, карман пояса завибрировал, заставив меня устало застонать. Нет, только не сейчас, откуда он вообще мог узнать?!.       Слегка трясущимися руками я вытащил чёрный коммуникатор и ответил на звонок.       — Робин.       Даже при желании ни у кого бы не вышло изобразить подобный тон. Его мог использовать только Брюс. И прямо сейчас он вселял ужас в преступность Готэма, бесшумно скользя черной тенью Бэтмобиля по дорогам.       — Привет, Би, — я встряхнул дрожащую кисть, сбрасывая с нее напряжение. — Как патруль?       Но он лишь выразительно промолчал, явно ожидая объяснений от меня… и я чувствовал себя слишком измученным, чтобы держать его в неведении дольше пяти секунд.       — Пришел вызов, мы пошли на него, там оказалась секта, Слэйд убил жреца, а трое из нас явно пережили травмирующее психику видение, из-за которого чуть не погибли и, скорее всего, будем вынуждены ходить к терапевту по два раза в неделю в течении примерно десяти лет, — пробормотал я быстро, с нетерпением поглядывая на счетчик этажей. Как же мне сейчас ничего не хотелось обсуждать о себе, особенно когда это явно могло подождать.       Однако то, что Брюс сказал дальше, меня слегка удивило.       — Ты можешь приехать домой прямо сейчас, — его голос был ласковый, того самого тона, которым он успокаивал меня ночами после кошмаров, когда я был младше. — Я вернусь с патруля раньше, и мы все обсудим за чашкой горячего шоколада.       Это заставило легкую улыбку расползтись по моему лицу.       — Звучит очень заманчиво, — признал я, однако тут же помотал головой. — Но мы встретимся в пятницу. Сегодня не тот день, когда я могу просто уйти отдыхать. Сейчас я нужен своей команде. Может, на выходных?       Несколько секунд Бэтмен молчал, и внутри все опустилось. Я его обидел? Лифт дзынькнул, оповещая о приезде на этаж, чуть не заставив меня подпрыгнуть.       — Ты замечательный лидер, Робин, — неожиданно, похвалил Брюс, и совершенно непривычная для лица с маской Бэтмена добродушная улыбка расплылась на его губах.       — Я горжусь тобой.       Двери лифта открылись, но я остался стоять, как вкопанный, не смея шелохнуться. Коммуникатор чуть не выскользнул у меня из пальцев. Бэтмен… только что сделал мне комплимент? Похвалил меня? Как Робина? Как лидера Титанов?       — Ты это серьезно? — не выдержав, уточнил я, и мне казалось, глаза у меня были похожи на огромные блюдца.       — Не нарывайся на комплименты, — хмыкнул Брюс, и я облегченно выдохнул, выходя в коридор — нет, его не подменили. — Но… мне бы хотелось, чтобы ты приехал на день раньше. Например, завтра днём, около полудня.       Я непонимающе нахмурился.       — Завтра четверг, пап.       — Я знаю.       — Но… раньше ты так не делал.       Бэтмен с вызовом сузил глаза, хотя хитрое выражение не покидало уголков его губ.       — Раньше ты никогда не был против семейного вечера. Просмотра фильма, например. Или дружеской партии в шахматы.       — Фильма 300? — воодушевленно предложил я.       — Что-нибудь PG.       — Но мне четырнадцать! — этот разговор повторялся между нами из недели в неделю, однако мнение Брюса стояло твердо, как скала!       — Ты и так насмотрелся за всю свою карьеру больше ужасов, чем любой фильм для взрослых может предложить, — строго произнес Брюс, и я не впечатленно фыркнул.       — Ну так мы договорились?       Я пожал плечами. Кто жалуется на дополнительный выходной? А еще, может, на прямой доступ к файлам Бэт-компьютера, где я, наконец, смогу откопать парочку ответов на вопросы своего расследования.       — Спорю, тебя не будет дома, когда я там окажусь.       Глаза Брюса сверкнули от вызова.       — Спорим. На то, что следующий прием ты посетишь без нытья.       — Пап!       — Ты сам предложил спор. Я выдвинул условие. Все честно, чемпион, — нижнюю часть лица Брюса заволокло красным мигающим светом, и он на придыхании что-то тихо пробормотал (я очень надеялся, что ругательство, пусть он никогда и не даст мне услышать это от него напрямую). Видимо, кое-кто очень жаждал помощи Бэтмена. — Мне пора, Робин. Береги себя. И поспи. Я узнаю, если ты вновь меня ослушаешься, и наказание будет серьезным.       С этими грозными словами он отключился. Мне лишь оставалось вздохнуть и с усмешкой покачать головой. Что ж. Он хотя бы предложил горячий шоколад.       Жуткий хохот, отскакивающий откуда-то из-под недр сознания, напомнил о себе вновь, заставляя меня резко остановиться.       Стоп, а ведь это хорошая идея. Забежав на кухню, я сделал на скорую руку две кружки горячего шоколада по нашему с Альфредом и Брюсом особому рецепту. В детстве я с изумлением и весельем наблюдал, как в самый первый раз после одного из наиболее сильных моих кошмаров ночью, они разрешили мне бросать в горячий шоколад все сладости, что я захочу, даже ни разу не жалуясь на точно образующийся у меня кариес или расстроенный желудок. Да и сам я, пусть уже и выучил тогда все эти лекции наизусть, был не настолько глуп, чтобы отказываться от подобного редкого лакомства. И потом мы сидели все вместе в моей комнате, и они поддерживали меня, и Брюс оставался со мной, рассказывая в красках о своих приключениях, пока я не уснул…       Эти воспоминания грели меня по ночам, успокаивали в расстройствах и вдохновляли, когда давление переливалось через край.       И что-то мне подсказывало, что Би-Би сейчас такое лекарство точно не повредит. И мне надо успеть, пока успокоительное не расслабило его тело полностью, и он не заснул, иначе… его ждет очень длинная и мучительная ночь, полная кошмаров…       Взяв две полные до краев кружки, я направился к медицинскому крылу.       Гарфилд тихо сидел на одной из коек напротив входа, скрестив ноги, уже переодетый в специальную светло-голубую больничную пижаму, и почти немигающим взглядом смотрел на белые простыни под собой. Я постарался войти тихо, но не успел перехватить дверь ногой, и она захлопнулась за мной с тихим щелканьем. Бист Бой тут же вскинул голову вверх, и я был рад, что он не вздрогнул.       — Привет, — мягко улыбнулся я и показал ему кружки. — Пустишь к себе еще одного пациента? Я принес подарки.       Я ожидал, что он тут же заулыбается и с радостью потянется за своей кружкой. Однако Гар лишь кивнул, и мое сердце сжалось от жалости. Все же он видел именно то… Мне не представлялось, что еще может вызвать в нем такую мощную реакцию.       Медленно подойдя к его койке, я передал ему кружку, а сам сел на стул около его тумбочки. Спина заныла, когда я неудачно облокотился о спинку стула, и хохот на секунду стал громче, с упоением насмехаясь над моей слабостью. Усилием воли я заставил себя побороть вздрагивание.       Не сейчас, еще не сейчас.       — Мне жаль, — произнес я тихо, почему-то не зная, что еще сказать, когда вина новой иглой пронзила сердце, напоминая, что да — все это была моя вина и больше ничья. — Мне не следовало сразу посылать тебя на разведку, я должен был ожидать…       — Ты все сделал правильно, — вдруг, прохрипел он, но тут же прокашлялся. — Все равно мы бы не смогли узнать о газе, пока бы не вошли в ту жуткую библиотеку. Сайборг сканировал здание, но галлюциногена на засек. Так что по-другому быть не могло.       — И все же… — я отпил из своей кружки, и был рад, когда Гарфилд повторил за мной. Его глаза комично расширились, когда он в неверии переводил взгляд с горячего шоколада на меня.       — Это супер-мега вкусно! — вдруг, громко воскликнул он, с жадностью налегая на напиток. Это заставило меня счастливо улыбнуться. — Просто нектар, рай для вкусовых рецепторов! Откуда у нас такая вкуснятина?!       Я пожал плечами.       — Просто кое-что, чем я успокаиваю себя, когда все не очень хорошо, — легко пояснил я. — Там много сахара, где-то полбанки карамели, крема и посыпки.       — И ты никогда нам такое не делал?! — возмутился Бист Бой, чуть ли не облизывая стенки кружки.       — Это особое лакомство, — тихо настоял я. — Если пить его слишком часто… в нужные моменты оно уже не будет таким действенным.       — А… Понимаю.       Пару минут мы сидели в тишине, просто наслаждаясь напитками. Краем глаза я следил за Гарфилдом, ожидая знака того, что он готов к обсуждению... и намеренно игнорируя полупрозрачный силуэт в дальнем конце крыла, разбитое тело моей матери, разочарованным взглядом наблюдающей за мной…       Наконец, Бист Бой тяжело вздохнул и поставил чашку себе на ногу, отчаянно сжимая пальцами рук теплые стенки.       «Сейчас», — понял я.       — Ты, наверное, тоже надышался, да? — спросил он глухо, с тревогой. Я молча закивал, а Гар зазеленел еще больше от стыда. — С тобой ведь?.. ты ведь?..       — Я в порядке, — усмехнулся я ему, ментально отбрасывая звук отрываемого крепления трапеции…       — Может, тебе лучше… ну, знаешь? Самому провериться? — неуверенно предложил Гарфилд. Он без желания переводил взгляд с меня на соседнюю койку. Ему не хотелось, чтобы я уходил. И я не собирался его бросать сейчас одного наедине с опасными саморазрушающими мыслями.       — У меня все под контролем, не переживай, — покачал я головой, шишка где-то на затылке неприятно пульсировала. — Мне просто хотелось посидеть с тобой.       — Почему? — искренне не понял он.       — Потому что ты замечательная компания, — тут же нашелся я.       — Ты всегда раздражен мной, — с подозрением прищурился Гар.       — Ну, да, когда занят важным делом. Но разве мы редко разговариваем по душам? — предложил я, вспоминая, как всегда старался быть невдалеке от Гарфилда по понедельникам, когда он звонил… домой, чтобы подбодрить его при надобности, что, на самом деле, с каждым прошедшим месяцем требовалось ему все меньше. И это был хороший прогресс. — И мы вроде постоянно играем в видеоигры вместе, и ходим на пляж и играем в волейбол.       Бист Бой легко посмеялся.       — Я же все время жульничаю, превращаясь в разных животных.       — Так от этого и веселее, — закивал я, хотя еще на прошлой неделе мечтал оторвать Бист Бою обезьяний хвост, когда он, запрыгнув на плечи Сайборга, забил нам в волейболе.       Гар вновь усмехнулся, прежде чем вернуть взгляд обратно к чашке в своих руках. Его плечи тут же расстроенно опустились.       — Я видел Менто, — прошептал Бист Бой, но мне удалось расслышать. — Он… он сказал, я бездарность. Его самое большое разочарование.       Мое сердце сжалось. Слишком знакомое ощущение, всегда бьет в самую душу.       — Знаешь, — неуверенно начал я, — пусть я Менто лично не встречал, но… мне кажется, он так никогда бы не подумал, и уж тем-более не сказал тебе в лицо.       Однако Гар покачал головой.       — Он постоянно меня отчитывает, никогда мной не доволен. Вряд ли так поступают с теми, кем дорожат.       Я заерзал на стуле, зная, что должен сказать, и ментально оттолкнул от себя серого от смерти Брюса, тянущегося положить мне руку на плечо. Еще немного…       — Бэтмен… тоже очень скуп на комплименты, — признал я, и Гар неверующими глазами глядел на меня. — Когда я… только появился в его жизни, он был… довольно тихим. В плане, мы вообще редко разговаривали. Потом… Все изменилось в лучшую сторону, хотя критики я всегда получал в разы больше, чем похвалы. Мне тоже казалось, что он абсолютно мной недоволен. А потом, — я перевёл дыхание, — я нашел одно место, где через вентиляцию было слышно все, что происходило в комнате отдыха. И оказалось, что он часто меня хвалил агенту А.       — Разве от этого легче? — пробормотал Гарфилд, его остроконечные уши в расстройстве опущены.       — Гар, понимаешь… люди бывают разные. Возможно, Менто тоже очень тобой гордится, однако… просто не может этого сказать из-за своей гордости. Может, он жалеет, что оттолкнул тебя тогда, но опять же слишком горд, чтобы это признать. Бэтмен такой же… был.       Бист Бой неуверенно пододвинулся ко мне.       — Ты… правда так считаешь? Что… ч-что я не… не посмешище?       Не удержавшись, я поставил свою чашку на тумбочку, сел рядом с ним на кровать и крепко, но аккуратно, обнял. Гарфилд прижался ко мне, и его плечи облегченно начали расслабляться.       — Ты хороший человек, Гар. И замечательный Титан, правда, — я усмехнулся и игриво потрепал его по волосам. — Ты прекрасно знаешь, что как младший брат мне, но все равно каждый раз добиваешься, чтобы я это сказал!       Бист Бой довольно посмеялся, и, к моему облегчению, в его глаза вновь вернулся живой огонек.       — Да ты просто не представляешь, как мне приятно это слышать! — крикнул он, и в ушах у меня зазвенело. Я в боли зажмурил глаза. — Ты нормально? — испугался он.       С усилием улыбнувшись, я закивал.       — Вот об этом я и говорил. Видишь, мы с тобой тоже разные. Говоря фигурально, ты любишь музыку погромче, а я предпочитаю потише.       Он закивал, но, кажется, выглядел воодушевленным. Неожиданно, он вновь меня обнял, чуть не разливая по полу горячий шоколад.       — Спасибо, Дик, — прошептал он, и я поддерживающе потрепал его по плечу.       — Всегда пожалуйста, братишка.       Вдруг, он столкнул меня с койки, и я чуть не рухнул на пол.       — А теперь иди сам лечись! — игриво приказал он. — Ты нам нужен здоровый!       — Ахах, значит, больного вы меня бросите? — пошутил я, хотя спину невероятно ломило.       — Нет, но придется тебя лечить, а я терпеть не могу докторов и больницы! — он брезгливо оглядел медицинское крыло.       — Это всего лишь до утра, чтобы быть уверенными, что галлюциногена в нас больше нет, — попытался поддержать его я. — И мы купим тебе тот новый Сникерс.       — Правда?! — в восторге подпрыгнул на койке он, что вызвало у меня облегченный выдох. Слава Богу, ему лучше.       — Правда. Но только один, — я подошел к шкафу и вытащил со своей полки комплект медицинской пижамы. — Ты… точно в порядке? — переспросил я Бист Боя.       Тот уверенно закивал.       — Благодаря тебе — теперь да. В конце концов, кому нужно одобрение Менто, когда у меня есть твоя похвала?       Я в шоке застыл на месте. Неужели, Гар так высоко думал обо мне?..       — Ну, Стив меня никогда так не поддерживал, как ты, — попытался объяснить Гар, заметив мое озадаченные выражение. — И… ты настаиваешь, что мы всегда должны быть друг за друга горой… Менто же всегда готов пожертвовать всеми. Мне… нравится с вами, ребята, намного больше, чем с Патрулем.       Не ожидавший такого откровения, я стоял с открывающимся и закрывающимся ртом, словно рыба, не находя слов, и даже устрашающий безумный смех на задворках сознания, казалось, притих от подобных высказываний.       — Мне... очень приятно, Би-Би. Спасибо.       Гарфилд лишь кивнул.       — Просто знай, что ты тоже замечательный Титан, — добавил он, когда я заходил в ванную комнату. — И лучшего лидера для нас я не мог представить.       Так и не сумев придумать ничего лучшего, я благодарно ему кивнул и скрылся в ванной.       Если снять с себя грязную, липшую к телу униформу было сейчас невероятной радостью, то опуститься в наполненную горячей водой ванну оказалось настоящим блаженством. Смех Джокера перерос в разъяренный рев, когда я нырнул на пару секунд под воду с головой, и мне представилось, что его иллюзия в моем сознании горит и рассыпается от повышенной температуры тела. Откинувшись назад, я приоткрыл глаза, но трое моих самых близких людей, моих родителей, все еще нависали над ванной безжизненными силуэтами, и их желтые от смерти глаза смотрели на меня с еле сдерживаемыми яростью и разочарованием.       “Сосредоточься, — приказал я себе, вновь через силу закрывая глаза. Позвоночник пробило холодом от мысли, что я могу отворачиваться от реальной опасности. Однако ирония была в том, что опасен был для себя сейчас лишь я сам. — Вспомни, чему тебя учил Брюс. Дышать глубоко, ни в коем случае не зацикливаться на галлюцинации. Все время переводить тему мыслей. Стараться не давать кошмару эскалировать”.       В тот момент я очень пожалел, что не захватил с собой свой мобильный — мой плейлист сейчас пришелся бы очень кстати.       — О, маленькому Дикки нужна колыбельная, чтобы справиться со страхом! — издевательстельски проворковал Джокер. — Как насчет заснуть навсегда?!       Однако я остался на месте — меня никто не топил. Я не ощущал чужих прикосновений. Оставшегося галлюциногена в организме было недостаточно для этого. И слава Богу…       Взяв себя под контроль настолько, насколько вышло, я быстро вымылся и переоделся в удобную больничную пижаму. Протерев и продезинфицировав маску, я вернул ее на лицо и покинул ванную…       Только чтобы столкнуться лицом к лицу со Старфайер. Уши и нос раскраснелись от стыда, и я быстрым движением схватил с вешалки халат и обмотал вокруг себя.       — СТАР!.. — за ней послышалось заговорщицкое хихиканье. Выглянув, я заметил, что Сайборг стоял у койки Бист Боя, и они оба еле сдерживали смех, смотря в нашу со Стар сторону.       — Все в порядке, друг Робин?       — Что вы здесь делаете? — поинтересовался я, направляясь к своей койке. — Я ведь сказал вам идти отдыхать.       — Мы знаем, Робин, — мягко продолжила Старфайер. — Но мы не могли бросить тебя одного.       — Я в поря…       — Ну уж нет, старик, — покачал головой Сай, подходя ближе и сканируя меня. — Ты заботишься все время о нас, дай нам хоть раз позаботиться о тебе.       — Это абсолютно необяза… СТАР! — одним быстрым движением Старфайер уложила меня на койку и стала готовить капельницу. — Ребят, я правда!..       — О, мы верим, — саркастично закивал Сайборг, выводя на плазменный экран результаты моего сканирования. — Но в тебе все еще больше галлюциногена, чем в Би-Би и Рэйвен, что логично, ты человек, так что мы тебя не оставим, пока не будем уверены, что ты полностью здоров.       Сил моих больше не было!..       — Робин, — Стар положила руку на мое плечо, и наши глаза встретились. Она выглядела очень обеспокоенной. — Доверься нам. Пожалуйста.       Мне очень хотелось сейчас просто побыть одному. Однако я понимал друзей — как я не стал заниматься своими делами, пока не проверил Гарфилда, так и они не могли оставить меня сейчас одного с галлюцинациями и шумным Бист Боем в придачу в одной палате. И если я им скажу сейчас уйти… то буду лицемером, ведь учу их совсем противоположному.       Устало выдохнув, я кивнул, и дал им вколоть мне препараты и обработать синяки. Стар вызвалась отнести мою форму в стирку, и вскоре покинула медицинское крыло, пообещав заказать для меня самую вкусную пиццу к завтраку (я был безумно рад, что она не решила ее саморучно приготовить).       — Я вколю тебе успокоительного, ладно? — предложил Сайборг, когда у меня уже начала сильно кружиться голова от лекарств. — На тебя оно подействует раньше, чем на Би-Би, и ты сможешь нормально отдохнуть и восстановиться.       — Я завтра уезжаю, — неожиданно, предупредил я. — В Готэм. Бэтмен просит вернуться раньше.       Сайборг кивнул, и обработал место для укола.       — Без проблем, чувак, я подготовлю переход, — игла вошла в руку, но я даже не обратил внимания. — Что… Что ты видел? — неуверенно вопросил он. — Если не секрет. Однако я лишь мог смотреть в потолок, где надо мной стояли мои покойные родители, секунда за секундой становясь все прозрачнее, исчезая.       — Я видел мертвых, — промямлил я, чувствуя, как сложно становится двигать губами. — Сай, — позвал я. — Купи Гару тот Сникерс… Он очень его хотел.       Веки стали совсем тяжелыми, и я не смог больше держать глаза открытыми. Откуда-то слева кто-то прыснул со смеху, и большая рука по-дружески потрепала меня по плечу.       — Никаких волнений, Роб. Будет Би-Би Сникерс. Поспи.       Напряжение и переутомление последних дней навалилось на меня гигантским цунами, и я провалился в глубокий сон.

__________________________________________

      Когда я проснулся, Бист Боя в медицинском крыле уже не было. На моей тумбочке, однако, стояло блюдо с шоколадным печеньем и стакан молока, занесенные кем-то из Титанов. Электронные часы на стене показывали без пяти десять.       Довольный выдох сорвался с губ, и я откинулся обратно на мягкие подушки. Да, так прекрасно я уже давно не спал. Никаких снов, никаких тревог, только тихая, умиротворенная тьма отдыха. Если бы Брюс с Альфредом все время не читали мне лекции, что подобные успокоительные и снотворные приводят к привыканию… я бы, вероятно, вкалывал их себе каждый вечер — все, лишь бы кошмары от меня ограждала гигантская ментальная стена.       Тяжелый вздох сорвался с губ, когда я вспомнил вчерашнюю катастрофу. Было настоящим чудом, что мы все остались живы и целы. Кроме жреца, конечно же…       Крупная дрожь пробила мое тело при мысли, что могло бы случиться, не успей Сайборг и Стар добраться до Гарфилда… Омерзение к себе тяжелым грузом осело в груди. Мои друзья слишком высокого мнения обо мне, слишком переоценивают. Иногда мне кажется, без меня им было бы лучше…       Сев на кровати, я жадно схватился за печенье и молоко, только сейчас заметив, насколько, оказывается, был голодным. Приняв душ и почистив зубы, я взял пустые блюдо со стаканом и направился в главный зал, даже не переодеваясь из больничной пижамы и халата — все равно они меня таким уже видели.       — ТЫ СЖУЛЬНИЧАЛ! — встретил меня крик Гарфилда, в возмущении прыгаюшего по дивану в то время, как Сайборг победно танцевал в стороне. На экране отображались гигантские красные слова “GAME OVER”.       — Все было, честно, Би-Би! — довольно смеялся в ответ Сай. — Теперь будешь за меня мыть тарелки!       Гар обиженно пнул диван ногой и что-то злобно пробормотал себе под нос.       — Друг Робин! — радостно воскликнула Стар, заметив меня. Она еле сдержала себя от того, чтобы со всей свойственной ей силой не обнять меня. — Ты здоров!       — Эй, поздравляю, дружище! — тоже крикнул Сайборг, не останавливая свой победный танец. — Утреннее сканирование показало, что ты полностью галлюциноген-свободный!       Натянув маску счастья, я улыбнулся.       — Спасибо! — однако нигде в гостиной не было видно кое-кого важного. — А Рэйвен?…       — Все еще в своей комнате, — пробурчал Бист Бой, с завистью поглядывая на рекордное время Сайборга на экране. — Не выходила с самого вечера.       — Ух! — вскричал Сай, наконец, останавливаясь. — Я заходил к ней утром. Скажу откровенно, эта девчонка была в кошма-арном расположении духа. Но отсканировать себя дала, и как и предполагалось — полностью чиста.       — Все же у нас есть кое-что классное, чего нет у вас — улучшенные гены! — хвалясь, вставил Бист Бой.       — Да-да, мы с Сайем всегда мечтали окраситься в зелёный, Би-Би, — закатил глаза я, и все взгляды в удивлении обратились ко мне. — Что? Именно это бы сказала Рэйвен! Только с большой степенью ненависти к миру, конечно же.       Помыв грязное блюдце от печенья и чашку, я с удовлетворением принял от Стар кусочек обещанной ночью сырной пиццы.       — Сай сказал, ты сегодня уезжаешь, — грустно произнёс Гарфилд, и я кивнул. Он разочарованно выдохнул. — Эх… А я надеялся мы поиграем в волейбол.       — Поиграете, но без меня, — пожал я плечами. — Кстати, я мельком увидел холодильник — он уже почти пуст на здоровые продукты. Я составлю список, пойдете скупитесь, — я выразительно поглядел на Сайборга, метнул взгляд к Би-Би и обратно. Виктор ухмыльнулся и показал мне большой палец. Заметив наши безмолвные коммуникации, Гарфилд тут же ожил.       — Что это вы переглядываетесь? А? — подозрительно спросил он, крутя головой от меня к Сайборгу с такой скоростью, что, казалось, она вот-вот отвалится. — Опять мастерить что-то крутое будете без меня, да?!       — Да когда такое было?! — издеваясь, хмыкнул Виктор, отправляясь обратно к телевизору.       — Что, не было?! — возмутился Би-Би. — Систему безопасности вы с Робином устанавливали одни, даже покопаться мне в ней не дали! А коммуникаторы?! Тоже вы! И мотоцикл вы чините тоже вместе, без меня!       — О, нет, к моему мотоциклу мы тебя подпускали, и после того раза держись от него подальше, это ясно, Би-Би?! — я угрожающе повёл в его сторону недоеденным куском пиццы, с ужасом вспоминая свой мотоцикл — тот самый, который мы с Брюсом построили вместе в Бэт-пещере — истекающий после помощи Бист Боя в чернилах. — И вообще, уже давно за девять утра. Разве вы все не должны учиться?       Тут же в зале стало тихо, и все Титаны нашли очень интересными разные части конструкции комнаты.       — То-то же, — победно ухмыльнувшись, я доел свой завтрак и убрал за собой. — Спасибо за пиццу, ребят, но про уроки я серьёзно. Мне не в радость потом выслушивать жалобы на вас от Брюса и остальной Лиги.       Бист Бой заныл, в который раз рассказывая, насколько ему неинтересно учить математику и физику с Рэем Палмером, но Виктор схватил его за шкирку и поволок вон из гостиной прямиком в библиотеку, которую мы дополнительно оборудовали большим пространством для парт, школьных досок и множества, множества учебных материалов.       — Нет, телевизор! Я вернусь к тебе, не забывай меня! — отчаянно вскричал Гарфилд, прежде чем двери за ними закрылись.       — А я свои задания уже все отправила! — похвасталась мне Старфайер, чрезвычайно довольная собой. — Ваши уроки такие интересные, правда! Ваш мир замечательный!       Я усмехнулся.       — Разве что для тебя, Стар. Видишь, Би-Би от них становится плохо.       — А что насчет тебя, друг Робин?       — Я тоже успел все закончить, — пожал я плечами. Между нами повисла неловкая тишина, и я ощутил, как краснею. У меня оставалось еще немного времени до отправки в Готэм и провести его со Стар казалось превосходной возможностью. Но я не мог сообразить даже, чем конкретно мы можем заняться. Быстро я перерывал воспоминания, пытаясь найти, что у нас есть общего, пока перед глазами не пронесся недавний визит старшей злобной сестры Стар, Блэкфайер, в Башню. — Ам… — неуверенно начал я. — У нас есть около часа свободного времени. И… раз мы оба не заняты, может… может, пойдём потренируемся вместе?       Стар тут же засияла в улыбке.       — И ты покажешь мне свои приемы?! Каратэ и все такое?!       — Ну, не совсем каратэ, — смущенно улыбнулся я. — Но, думаю, тебе может понравиться гимнастика, то есть, трюки — сальто, развороты. Раз ты умеешь летать, тебе может это тоже пригодиться. Правда, я со вчера еще не совсем в форме, так что, наверное, несильно смогу составить тебе пару в спарринге, но…       — Я с удовольствием! — заулыбалась Стар. — И я смогу показать тебе приемы моего народа! Ты же тоже хотел их выучить!       — Это будет круто, — заулыбался я от уха до уха, заволновавшись, что, должно быть, выгляжу как идиот. — Ам… Мне нужно переодеться, и я хотел проведать Рэйвен, проверить, как она. Встретимся в тренировочном зале через двадцать минут? — предложил я.       — Да, я буду тебя ждать! — с этими словами она, вдруг, вылетела из комнаты, оставили меня одного.       «Странная реакция» — подумал я, однако последовал ее примеру.       Уже почти выйдя в коридор, я задержался. Ребята сказали, Рэйвен не показывалась из своей комнаты. Возможно, она и не ела. Вздохнув, я собрал для нее поднос с завтраком: ее любимый чай, несколько бутербродов с латуком и ветчиной, как ей нравится, и пару кусочков оставшиеся сырной пиццы. С надеждой, что примерно угадал ее предпочтения, я отправился к ее комнате.       Спальня Рэйвен всегда была запрещенным местом. Даже я никогда не видел, как конкретно она выглядела. Собрав в себе всю храбрость, я перехватил одной рукой поднос и постучал.       Ответом стала тишина. Нервозный, ведь мне не хотелось ее беспокоить, я все же постучал еще раз, чуть настойчивее.       — Рэйвен? Это Робин. Пожалуйста, открой. Я принес тебе завтрак и твой любимый чай.       За дверью послышался тихий шорох, и через несколько секунд дверь чуть приоткрылась, и на свет коридора из мрака комнаты выплыло бледное, почти-что серое лицо Рэйвен. Я еле сдержал вздрагивание, так она нездорово выглядела.       — Извини, — тут же пробормотал я. — Я подумал, ты можешь быть голодна.       — Спасибо, — пробормотала она, и к своему удивлению я заметил, что ее голос не был злым. Она неуверенно приняла поднос.       — Как ты? — спросил я прежде, чем она успела захлопнуть дверь.       — Я… мне нужно медитировать, — промямлила она и потянулась спрятаться в тенях.       — Мне жаль!.. — крикнул я, однако дверь уже закрылась.       «Что ж… по крайней мере она поест» — мысленно утешил себя я и отправился к своей комнате.       Приняв душ и переодевшись в спортивные штаны и свободную футболку, я отправился на встречу со Стар.

__________________________________________

      — … и переворот…       Придерживая Старфайер за щиколотки, я помог ей совершить ее первый гимнастический трюк, основанный на стойке на руках. То, что она по сути парила, помогало ей лучше удерживать свой вес, а я, в свою очередь, старался смотреть мимо нее… Увидь Брюс нас в такой позе, даже из-за тренировок, я бы уже заново познакомился с его ремнем.       — Вот так? — неожиданно, Стар отпустила себя в полете, зацепила меня ногой, и мы оба рухнули на пол. Она сорвалась на смех, и я тоже не сдержал ухмылки.       — Ты это сделала специально! — шутливо обвинил я.       — А как же иначе, друг Робин? — она встала и помогла мне подняться; спина согнулась под неправильным углом, заставив меня зашипеть. Стар тут же стала серьезнее.       — Прости, — виновато пробормотала она. — Я не хотела.       — Да ничего, — слабо улыбнулся я ей. — Всего лишь болючий синяк, пройдёт.       — Хорошо, — я заметил, как она в волнении выкручивает пальцы на руках. — Я… благодарна за этот урок, Робин. Мне было интересно понять, как ты способен выполнять подобные сложные движения. Это тяжело, даже когда паришь.       — Ну, ты же знаешь, у меня это в крови, — пожал я плечами. — Но у тебя хорошо получалось, правда! И, — я взглянул на настенные часы неподалеку, — совсем скоро мне нужно будет идти, но, если ты не против, конечно… я бы с радостью повторил эту сессию, ну, когда синяки немного спадут. В конце концов, ты обещала научить меня приемам с Тамарана.       — А я до сих пор не освоила акробатику и гимнастику, — закивала Стар с энтузиазмом. — Я буду очень рада, Робин.       — Класс, — моя улыбка вновь показалась мне слишком широкой, ведь губы сильно натянулись в стороны. Я, должно быть, выглядел как самый настоящий идиот.       Вдруг, Стар выступила вперед и со всей свойственной ей осторожностью… обняла меня.       — Безопасной дороги, друг Робин, — сказала она мне, ее глаза мерцали добрыми огоньками. — Мы будем скучать и ждать вечернего звонка!       — Обязательно, — пообещал я ей, и вместе мы покинули спортивный зал.       Было около половины двенадцатого, когда я закрылся в своей комнате, чтобы собраться к путешествию. Я вновь принял душ (вроде мы недолго тренировались, и все же я ощущал себя потным и липким) и переоделся в более одобряемую Брюсом одежду — белую рубашку, обязательно застегнутую на все пуговицы и опрятно заправленную в бежевые брюки. Перекинув приготовленный рюкзак с нужными вещами через плечо, я захватил из шкафа один из немногих разрабатываемых мной «произведений искусства» и спустился в мастерскую.       Это было просторное помещение на нижнем уровне Башни, по большей части оккупированное Сайборгом. Здесь мы с ним работали над производством основной системы безопасности и улучшением моего мотоцикла. Последний месяц дальняя часть комнаты была закрыта панелями, и Виктор никому не давал заглядывать за них — он явно готовил нечто грандиозное.       Однако прямо сейчас я нашел его скрюченным за компьютером, его правая рука представляла из себя его соническую пушку.       — Привет, над чем работаешь? — спросил я, садясь невдалеке от него на старый и потертый, но безумно удобный и мягкий коричневый диван, который мы нашли на распродаже подержанных вещей.       — О, ты уже здесь, — усмехнулся он, только сейчас замечая меня. — Прости, я увлекся. Хочу попробовать внести сегодня новый параметр, сейчас ослабляю пушку, — его глаза метнулись к моей «поделке», представляющую из себя красную футбольную куртку. Его губы расплылись в восторженной улыбке. — Сегодня тот день?!       — Сегодня тот день, — так же заговорщицки ухмыльнулся ему я.       Виктор тут же сорвался с места и побежал к дальнему шкафу. Одним за другим он открывал ящики в поисках своих сокровищ.       — Ну где же они?! — взвыл он, роясь в очередном ящике уже своего стола, затем, не найдя в нем нужного, перешел к следующему. — Где?! Я же был уверен, что положил их сюда… Ах, вот они, ура! — он выпрямился, протягивая мне руку. — Вот-вот, держи, и скажи от меня агенту А спасибо!       — Хорошо, — посмеялся я и принял из его рук огромную куртку синего цвета, идентичную моей, и две металлические буквы, эскизы которых мы вместе разработали, а Сайборг изготовил — его серебристая «С» и моя золотистая с острыми концами «R». Изогнутые специально, чтобы служить бумерангами на случай нападения в гражданском облике, эти символы прекрасно будут смотреться на нагрудном месте курток, прямо над сердцем. Довольная улыбка расплылась на моих губах от мысли, как отреагирует папа, когда я появлюсь перед ним в этой куртке. — О, Брюс будет просто в ярости…       — Представляю, — согласился Виктор. — Но ты можешь одеть под низ рубашку и галстук, и будет компромис.       — Да, правда, он все равно будет говорить, что я саботирую и рабоблачаю себя, нося куртку с символом Робина. В любом случае, этим курткам быть, и другого я не приму.       — Эх, и почему нам никто не верит, что мы просто можем быть фанатами прекрасных, смелых, сильных себя? — задумчиво пробормотал Виктор, возвращаясь к работе над своей сониковой пушкой.       — Без понятия, — со смешком покачал я головой, пряча куртку в рюкзак. Брюсу ее видеть пока что рановато. — Кстати, как твое ядро? — полюбопытствовал я.       — О, с каждым разом все лучше, — ухмыльнулся он. — То есть, я же веду статистику, так вот раньше после каждого портала на внутреннюю перезарядку ядра уходила почти неделя. Я мог использовать лишь базовые защитные функции своего тела. Во время замеров на прошлой неделе, когда я отправлял тебя в Готэм, мое ядро восстановилось чуть больше чем за полтора дня.       — Серьезно?! — восхитился я. — Это же шикарно! То есть ты теперь сможешь забирать меня и обратно через портал? И мне не придется просить Супермена?!       — Теоретически могу, да. Вообще совсем скоро должна начаться фаза замедления, чтобы ядро могло перекалибровать себя под новые настройки после обучения. Мы его тренировали на открытии и удержании порталов до Готэма, он учился на собранных данных и давал результат в виде времени восстановления внутренней энергии. Теперь же развитие должно замедлиться, пока адаптация не завершится.       — Но потом ведь снова будет рывок улучшения, так? — Вик кивнул.       — Я рассчитываю, что подобных перекалибровок будет несколько, может, до десяти. Таким образом из пока что собранной статистики я могу сделать оптимистичный прогноз, что через полтора года мое ядро будет достаточно развито, чтобы использовать порталы довольно часто без последствий для моих систем и батареи.       — Это будет просто замечательно! — обрадовался я. — Ты же!.. Ты сможешь беспрепятственно путешествовать по всему миру, ты понимаешь это?! Ты столько всего сможешь увидеть и попробовать!       — Да, будет клево, — кивнул он, однако не больно уж весело. — Жаль только, что это будет единственный плюс.       Я напряженно вздохнул. Не стоило мне поднимать эту тему.       — Сай…       — Я знаю-знаю! — перебил он, пытаясь выглядеть безразличным. — Знаю, что должен быть благодарен, что вообще жив, и все такое… Но… Знаешь, мне просто трудно представить, чем я буду заниматься по жизни.       — Да. Понимаю, — закивал я. Типичная проблема, и все же легче от этого все еще никому не становится. — Но ты же уже Титан… — попытался подбодрить его я, хотя сам скривился от того, насколько жалким оказался мой аргумент.       — Да, и тут классно, но… так же будет не всегда, верно ведь? — его вопрос заставил меня всего сжаться изнутри, и поднять взгляд казалось наисложнейшим делом в мире. — То есть… Даже пусть мы и несильно обычные, мы растем, взрослеем. Мы не останемся подростками навечно, как бы не хотели. Когда-нибудь нам будет по тридцать, и Брюс не сможет и, вероятно, не захочет нас больше содержать, а супергеройство денег не приносит, и это правильно, однако нам придется искать оплачиваемую работу, чем-то зарабатывать на жизнь. Вы все, даже Стар и Би-Би, сможете поступить в университет, выучиться, стать кем-то!.. Я же больше никогда не буду на своём месте.       — Вик, это неправда, — произнес я тихо, но голос отразил всю боль, что я чувствовал за друга. — Ты тоже сможешь учиться! Мы что-то придумаем, все помогут, даже Лига…       — Проблема в том, Роб, что я всегда буду превосходить кого-то в чем-то, даже если спрячусь за голограммой, — горько пояснил Виктор. — Я ведь наполовину машина… У меня есть доступ ко всем знаниям в мировой сети. Я могу скачать для себя любые файлы и БУМ! — я все это знаю и помню! Я могу сделать все, связанное с компьютерами. И все же для этого мне не придется прилагать усилий или практиковаться, а даже если я и захочу так поступить, действовать честно наравне со всеми, я все равно буду впереди их, ведь мой мозг сам, автоматически, связан с Сетью. Выходит, я всегда буду жульничать, даже против своей воли. И при этом мои данные будут явно говорить, что я не обычный человек, иначе бы у меня не было… — не смея сказать все вслух, он лишь показал на работизированную часть себя. — Ты понимаешь.       Я закивал, не смея сказать и слова. Все мои проблемы мне, вдруг, показались мизерными и несуразными.       — Сейчас меня защищает Лига, — промямлил Сай и чуть более резким тоном добавил. — И отец. Но что будет, когда?..       Внезапно, нас прервал высокий писк. Красная лампочка мигала на потолке над нашими головами, а динамик объявлял тревогу. Сайборг, отвлеклись, тут же бросился к экрану своего компьютера.       — Пятерка Улья, — объявил он. — Грабят музей. Джинкс, как всегда, руководит.       — Вам помочь? — спросил я, вскакивая на ноги. Вместе мы быстро посадим юных преступников на их место за решеткой.       — Нет, уже почти двенадцать, — возразил Сайборг. — Тебя будут ждать дома.       — Но как же?..       — Это пятерка Улья, — фыркнул он. — Мы вчетвером с ними справимся, — с камер наблюдения на экране было видно, что Старфайер, Рэйвен и Бист Бой уже вылетели из Башни на вызов. — Я послал им местоположение и данные. Отправлю тебя в Готэм и присоединюсь к ним.       — Разве ты не будешь без сил?       — Я же говорил, порталы уже не изнурять меня так сильно. Плюс у меня все равно останутся основные функции, привязанные больше к батарее, чем к самому ядру. А теперь возьми свои вещи, встань здесь и не забудь передать Агенту А мою куртку!       Послушавшись его, я стал наблюдать, как Сайборг настраивает что-то у себя на панели, прежде чем его левая рука вытягивается вперед, и из ладони вырывается вихрящийся голубоватый луч. Врезавшись в стену, он закрутился вокруг себя, расширяясь, пока белый свет не разошелся в стороны и передо мной не предстали несколько размытые черты главного холла поместья Уэйнов. Я даже увидел люстру, которую чуть не свалил с потолка в восемь лет.       — Что ж, не буду тебя задерживать, — сказал я Сайборгу.       — Ещё бы! — фыркнул он. — Как всегда, у тебя тридцать секунд, чтобы пройти через портал.       — Да-да! — усмехнулся я и ступил в сияющий водоворот. — Я привезу тебе твоих любимых Готэмских бургеров! — напоследок вскричал я, прежде чем полностью раствориться в свете.

__________________________________________

      — А вот и мой чемпион! — с улыбкой воскликнул Брюс, и от удивления я оступился и чуть не рухнул на пол. Его рука молниеносно перехватила меня за плечо, пока портал за мной с тихими чмоканьем захлопнулся. Альфред стоял в сторонке, с насмешкой в глазах наблюдая за нами.       — Т-ты… ты ЗДЕСЬ?! — ошеломленно вскричал я, и Брюс рассмеялся.       — Разумеется, Дикки, я же обещал! — он крепко обнял меня, только чтобы через пару секунд вновь поставить меня на расстояние вытянутой руки. Он оценивающе меня оглядел. — Чемпион, ты прав! Ты подрос!       — Я же говорил, — гордо воскликнул я, выпрямляясь еще больше, и все же все еще не доходя Брюсу даже до подбородка.       — И все же посмотри на себя, — он недовольно цокнул языком. — Где твой галстук, Дик? И рубашка, она помятая, ты в ней спал? И неужели ты умрешь, если расчешишься хоть немного? — руками он стал пытаться пригладить мои короткие непослушные волосы, торчащие во все стороны.       — Пап! — возмущенно крикнул я, наконец, вырываясь из его хватки.       Брюс покачал головой, но отпустил меня, и я с новой улыбкой кинулся обнимать Альфреда.       — Привет, Алфи!       — С возвращением, господин Дик, — тепло ответил он, осторожно обнимая меня в ответ. — Надеюсь, ваша поездка прошла комфортно?       Я скривился, вспоминая, как крутит даже в порталах Викк, и еле сдержался, чтобы не засунуть палец в рот, будто меня сейчас вырвет.       — Дик… — предостерегающе протянул Брюс, но я лишь невинно ему улыбнулся и пожал плечами.       — Вообще это нечестно, — надулся я. — Сегодня четверг, и ты должен быть в офисе!       — Ты так ошеломлен, что я могу променять работу на время с тобой? — он игриво потрепал меня по волосам, цинично разрушая весь свой аргумент, что мне нужно причесаться. — Я явно должен уделять тебе больше внимания.       — Ты пробыл со мной в Калифорнии две недели летом, когда я отказался ехать в отпуск из-за Титанов, — со смешком напомнил ему я.       — Да, это было шоком, — театрально вздохнул Брюс и покачал головой. — Сколько сил в свое время ты потратил, дабы уговорить меня съездить на курорт, а теперь так грубо отказываешься от него. Предательство высшей степени.       Я добродушно фыркнул.       — А если серьезно, ты теперь мне должен отпуск, — добавил Брюс. — Как насчет лыжного курорта, к Рождеству? Могу поспорить, ты уже забыл, как кататься на лыжах.       — Что?! Да я и мой сноуборд обгоним тебя в два счета!       — О, еще одно пари? — вскинул Брюс бровь, хитро ухмыляясь. — Что ж, наверняка мне можно тогда поставить условие?..       — Нет! — вскричал я. — Это не пари, это просто факт!       Он посмеялся и вновь потрепал меня по волосам, прежде чем обнять за плечи и прижать к своему боку.       — Что ж, зимой мы это проверим, не так ли?       — А вот сейчас вам обоим не помешало бы подкрепиться, — настоял Альфред твердо. — Уже полдень.       — Но я ел совсем недавно… — попытался я оправдаться, однако строгий взгляд Альфреда вынудил меня лишь нервно согласиться. — Впрочем, для твоих блюд у меня всегда найдется место, Алфи.       Альфред довольно кивнул, и Брюс повел меня в трапезную, где нам представили… салат, вареную индейку и свежие овощи.       — Альфред, я всю неделю ем здоровую пищу, как ты и просил, а здесь бываю лишь на выходных — почему мы не можем поесть что-нибудь более вкусное и менее полезное?       — О, господин Дик, я, разумеется, уверен, что вы, будучи послушным и воспитанным юношей, склонным к побегам, шалостям и раскачиваниях на люстрах, — я виновато закусил губу, пусть тон Альфреда и был добродушным, — следуете моим наставлением относительно здоровой и питательной диеты, однако простите старого дворецкого за желание подстраховаться и сохранить физические результаты ваших долгих, тяжелых тренировок. В конце концов, вам бы хотелось и дальше влезать в свою боевую униформу, ведь так?       Краем глаза я заметил, как Брюс прячет довольную ухмылку за кофейной кружкой с надписью «Лучший папа в мире #1» и нашими символами — летучей мышью и обведенной буквой R. Я ему подарил ее в десять лет, и с тех пор он пьет лишь с нее, очень ревниво реагируя, если какой-нибудь гость даже притрагивается к ней. И после всего этого он все равно даже не поддержит меня! Эх, предатель…       — Да, все именно так, — закивал я, не упуская хитрый огонек в глазах Альфреда. Я тут же сориентировался. — Но если тебе действительно так важна моя диета, Алфи, то ты просто обязан сесть с нами за стол пообедать и показать мне достойный пример, — прежде, чем он успел возразить, я кивнул в сторону Брюса. — Папа этим примером быть не может, ведь смотри — он пьет кофе! КОФЕ! А ты не хочешь, чтобы я пил кофе, НИКОГДА!       — Эй! — возмутился Брюс, но я кинул в его сторону выразительный взгляд, и он, прокашлявшись, тут же закивал. — Как бы мне не было горестно это признавать, Дик прав, Альфред. Мои привычки не всегда здоровы. Ты сам мне говорил следить за холестерином, так что ты просто обязан пообедать с нами.       — Нет, нет и еще раз нет, господин Брюс, — покачал головой Альфред, его тон тверд и не принимающий возражений. — Прислуга не ест за одним столом со своими господами, это абсолютно неуместно!       — Но Альфре-е-ед! — заныл я.       — Нет-нет, господин Дик, уж точно не сегодня, — возразил Альфред, прежде чем стать у высокого окна, где обычно он наблюдал за нашей трапезой и ждал, понадобится ли нам что-либо еще.       Я закатил глаза и хмуро уперся взглядом в свою тарелку.       — Не переживай, чемпион, мне тоже никогда не удавалось заставить его посидеть со мной за обеденным столом, — грустно усмехнулся мне Брюс. — А просил я часто.       — Когда-то у меня уже вышло заставить его позавтракать с нами, помнишь? — зашептал я ему. — В рождественское утро в мой первый год здесь?       — Что ж, тогда тебе придется подождать праздников, дружище, — заговорщицки подмигнул мне он.       — Я подожду Рождества — согласился я. — Подари ему кресло с привязками для ног — тогда мы сможем усадить его за стол, и он не сможет уйти! Он будет вынужден поесть с нами!       — Это будет довольно не по-семейному, господин Дик, — послышался насмешливый голос дворецкого около окна.       — А ты прям все слышишь, Алфи! — со смешком крикнул ему я.       — Это обязательная часть моей работы, юный сэр. А вот вам бы не помешало вернуться к овощам, да-да, тем самым на краю вашей тарелки — уверяю вас, они жаждут вашего внимания.       Не радостный от перспективы поедания овощей, я все же вернулся к своей тарелке. Я заметил, как Брюс ерзает на стуле, почти не сосредотачиваясь на пище, словно вот-вот хотел что-то сказать и не решался.       — Дикки, — в конце концов, начал он, и я нервно сглотнул. Брюс был обычно строгим за столом, предпочитая отчитывать меня за неподобающий вид или плохие манеры, и раз уж я сейчас «Дикки», значит этот разговор мне сейчас точно не понравится. — Насчет вчера…       — Да, кстати, как вчера прошел патруль? — перебил его, нервно толкая горошек вилкой по тарелке. Говорить о своем вчера я был еде точно не готов.       Брюс разочарованно вздохнул, однако я не решился поднять глаза. Как же по-детскому с моей стороны…       — Был вызов от комиссара Гордона, — нехотя начал он. — Вчера вечером произошло второе похищение за неделю.       — В Готэме были похищения?! — изумился я. Как я мог это проглядеть?!       — Именно, подростков, — кивнул Брюс, даже не удостоившись наругать меня за незнание местной ситуации. — Мальчик и девочка приблизительно твоего возраста, поэтому даже не думай, что я отпущу тебя гулять одного в эти выходные, — Брюс строго повел в мою сторону пальцем.       — Но я могу отбиться!.. — разозлился я.       — Это не шутки, Дик, — отрезал Брюс. — Мы не знаем, против чего идём. Не знаем, насколько сильны и влиятельны похитители. А учитывая твой статус, ты вполне можешь стать привлекательной жертвой, если не для изначальных целей похитителей, какими бы они ни были, то для выкупа точно.       — У них… могут быть другие цели? — нервно переспросил я. Живя в Готэме уже семь лет, я прекрасно знал об ужасах темных закоулков и даже ухоженных газонов около аккуратных домиков. И все равно, даже после столкновения с кучей разных типов злодеев и преступников, после множества похищений с целью выкупа (которые всегда проваливались благодаря Бэтмену и всему, чему он меня обучил) мне казалось все это дикостью. — Они не потребовали выкуп?       — Вряд ли было, что требовать. Это дети из не очень богатых семей, однако были похищены одинаково, были точно не знакомы друг с другом. Поэтому на этой неделе тебя везде сопровождаю я, иногда, может, Альфред, но по большей части я. Хорошо?       Я закивал, расстроенный. Не то, чтобы у меня были планы на выходные, но слышать, что что-то плохое случилось с кем-то, особенно с детьми, всегда настораживало. Когда я стал Робином, то поклялся себе, что сделаю все, лишь бы не один ребенок больше не потерял своих родителей, однако это работало и наоборот. Брюс часто говорил мне, особенно когда я выкидывал нечто безумное и опасное, что не знает, как бы смог дальше жить без меня. Наверняка родителям терять своих детей настолько же тяжело, как детям терять родителей… если даже не больше…       — А… Как дела на работе? — промямлил я неуверенно и тут же уточнил. — В компании?       Лицо Брюса тут же разгладилось, глаза стали спокойнее. Это… было нехарактерно для него. Чаще всего Брюсу не нравилось разговаривать о делах в Уэйн Энтерпрайзес, будто это его обременяло. Однако теперь…       — На самом деле, на следующей неделе мы начинаем испытания нового изобретения, — поделился он взволновано. — Электромагнетический силовой барьер. Он самопитающийся, не нуждающийся ни в каких ресурсах, кроме как присутствия какого-нибудь грунта под собой. Вкратце, используя энергию, добываемую устройством из земли, будет образовываться защитный барьер, в теории размера, ограниченного лишь мощностью, количеством и расположением дополнительных защитных генераторов, который должен противостоять любым физическим атакам.       — То есть, как энергетические щиты Рэйвен? — уточнил я. — Или Затары?       — Да-да, но ты говоришь о магических щитах, я же веду речь о научно разработанных. Но главный концепт ты понял, — поправил меня Брюс. — Благодаря некоторым представителям Лиги Справедливости нам с Люциусом и другими инженерами удалось воспроизвести подобные возможности и даже усилить их, — он пожал плечами. — По крайней мере, мы надеемся на это. Все покажут тесты. Если они смогут выдержать удары ракет…       — Стой-стой, подожди, ты производишь оружие?! — удивился я. Я точно помнил, как пару лет назад Лекс Лютор даже послал за Брюсом киллера, потому что тот отказался продавать их совместную разработку военным для создания наступательного оружия. Он тогда мне долго читал лекции о том, как не собирается превращать бизнес, способный помогать людям, на компанию, которая будет их губить. — Ты ведь говорил это лишь провоцирует войны!       Брюс, отпивший в этот момент из чашки, подавился и закашлялся. Хватая салфетку, он вытер рот, прежде чем быстро заговорить.       — О нет, Дик, подожди-подожди, я не так сказал, — покачал он головой. — Я говорил о технологии, которая может начать за себя войну. Это другое. И пусть ты прав, и я не люблю оружие, оно является абсолютной и единственной надежной гарантией безопасности любой страны. Никакие договора и соглашения не вечны, они всегда нарушаются. Во многих случаях их можно даже использовать вместо туалетной бумаги сразу после подписания.       — Господин Брюс! — строго окликнул нас Альфред, но более не стал возражать.       — Это правда! — настаивал Брюс. — К чему я веду, Дик. Любой стране нужна в первую очередь надежная защита. В мире много тираний, и они совершенно не брезгуют ударами по мирным жителям и жизненно важным объектам. Многочисленные войны это уже доказали. Поэтому в первую очередь мы пытаемся создать военно-гуманитарный проект — то, что сможет защитить людей от угроз военных обстрелов и вторжений. Только представь — допустим, разгорается война, и агрессор не стесняется пускать ракеты по большому городу, где могут от этого умереть многие невинные люди, где жители могут лишится своих домов, нажитого непосильным трудом в течении всей своей жизни имущества. Однако!.. Если будет существовать комплект защитных устройств, который мы спроектировали, то он сможет защитить весь город от любого вида ракет и снарядов, жителям не нужно будет бояться за свои жизни и жизни своих близких, пока они находятся на площади защиты щита! Не будет разрушений и кризисов! Это изобретение сможет если не навсегда, но надолго обесценить войны и террор мирного населения, спасти миллионы жизней и защитить экономику даже страны-жертвы!       — Пап, но это потрясающе! — не выдержал я. — Это ведь… это правда может помочь закончить войны! Особенно, если подобные устройства смогут покрывать всю страну!       — Да, конечно, Дик, но до этого еще, к сожалению, не скоро, — спокойным тоном произнёс Брюс. — Все задания, которые будут поставлены перед этим изобретением, должны выполняться идеально. Нужно будет удостовериться что их невозможно взломать, невозможно пробить щит. Нужно будет спроектировать и создать надежную технологию распознавания жителей, да и еще и так, чтобы возможные коллаборации не могли использовать свои права жителя города и провести внутрь вражеских группировок или террористов. Сейчас у нас есть лишь прототип, щит, который должен выдержать базовые снаряды и ракеты. Если это получится, мы сможем продвинуться дальше.       — Раньше ты не брался за подобные проекты, — задумчиво протянул я.       Брюс вздохнул, и его лицо озарила широкая улыбка, будто он был вдохновлен.       — Мне… Мне кажется, Уэйн Энтерпрайзес очень долго стояло в стороне от реальных, серьезных проектов, которые могут изменить мир к лучшему. Разумеется, все, что мы делаем, важно, исследования и стипендии, однако… я подумал, что стоит расширить круг наших предложений миру. Приложить больше усилий.       Я не был математическим гением. Также не интересовался медициной. Благодаря Брюсу мне удавалось многое, например, то же кодирование и взламывание систем, но это был лишь нужный навык, он не был моим хобби. Меня даже угнетало, что всем, для чего я по-настоящему годился, было выступление в цирке, акробатика. Быть олимпийцем мне бы не позволил Брюс — он говорил, это убивает здоровье, уничтожает личную жизнь, не дает полноценного шанса на счастье. Впрочем, и я не спешил в мировые атлеты. Все же я не знал, чем хочу заниматься, не представлял, куда собираюсь поступать.       Но сегодня был первый раз в истории, когда работа Брюса показалась мне интересной.       — Как насчет сходить к озеру, чемпион? — неожиданно, сменил тему Брюс. Я в непонимании уставился на него. — К нашему озеру. Возьмем с собой ланч и крошки, покормим уток. Попускаем камни по воде. Тебе ведь это нравилось, так?       Озеро… Это было первое тёплое воспоминание о моей жизни здесь, в поместье. Всего две недели после колонии, куда меня отправили представители по делам малолетних сразу же, без разбирательства, стоило Зукко убить моих родителей. Я даже помнил, как злая женщина — социальный работник, которой выпало вести мое дело — с хитрой, чересчур сладостной ухмылкой, обещала Брюсу, который меня тогда утешил, что меня поместят в самое безопасное и надежное место в городе, что обо мне хорошо позаботятся… в тот вечер, когда она завезла меня в следственный изолятор для несовершеннолетних, она дала мне резкую пощечину за то, что я не хотел отдавать свой рюкзак, полный самого важного из моей потерянной жизни. Там всего-то были фотографии и мой плюшевый слон Арахис — все, что я успел вынести из нашего семейного трейлера, пока эта женщина не вытащила меня оттуда за ухо и не затолкала в полицейскую машину.       Когда Брюс все же пришел за мной через неделю или полторы, со всеми бумагами и подписями, ему пришлось первым делом завезти меня к его семейному врачу, доктору Лэсли Томпкинс — избиения ребятами в изоляторе, которые не смели прерывать смеющиеся от наблюдения наших побоев охранники, привели к ушибу ребер, множественным синякам и даже растяжению кисти. Аппетит также не преследовал меня. Тогда я чувствовал себя чужим здесь, никому не нужным. Старался быть тихим и не привлекать к себе ненужного внимания, не быть обузой. Честно говоря, тогда мне и не хотелось ничего иного. Мне казалось правильным, что после всего, что случилось с родителями, я ощущаю себя так… покинутым с самим собой… что я заслужил это…       Пока однажды Брюс, который все время нервно переступал с ноги на ногу передо мной, не зная, что сказать, не пришел в отведенную мне комнату, когда-то очень давно, принадлежавшую ему самому. Сейчас я понимаю, он переживал. Брюс старался быть как можно более веселым и бодрым в тот вечер, хотя я заметил, ему давалось это трудно. Я даже помню, как у меня не вышло с первого раза застегнуть свою красную куртку, и Брюс сам помог мне с этим, прямо, как делали мои родители. Он даже ласково стукнул меня пальцем по носу и прокатил у себя на спине через все поместье, впервые заставив меня посмеяться с того страшного дня, когда моя прежняя жизнь закончилась.       Брюсу удалось вырвать меня из лап скорби, даже пусть и ненадолго, и мы весь вечер бегали от уток и пускали камешки по воде, пока я почему-то рассказывал Брюсу все, что знал о слонах из жизни в цирке. И все же он терпел меня, подыгрывал мне, не выказывал раздражения. Тогда мы по-настоящему познакомились…       И вот сейчас я с энтузиазмом помыл свои тарелки, оставив их высыхать на специальной подставке, и сбегал за курткой в коридор. Брюс не мог больше катать меня на спине, да, но он не отказался от того, чтобы побегать за мной, и даже Альфред не возражал, что мы можем что-либо разбить. Приняв от него сложенный ланч и подстилку, чтобы посидеть на траве — после прошлого раза брюки Брюса так и не лишились зеленых пятен — мы отправились в солнечный день, к озеру, что так удобно расположилось на обширной территории Уэйнов.       — Мы снова на миссии, — драматично произнёс я, когда мы приближались к лесу, окружающему официальные поляны и сады вокруг поместья, и приподнимая пакет с хлебными крошками над головой, словно некое сокровище. — Мы вновь отправляемся в неизведанные земли в поиске приключений! И мы снова очаруем коренных жителей озера нашими подношениями!       Брюс посмеялся и с нежностью потрепал меня по волосам. Он тоже приподнял свой пакет, где покоились наш ланч и огромная подстилка.       — И мы разобьем там лагерь и сольемся с культурой неведомой нам, с природой озера и его жителей! — добавил он.       — Да!       Смеяться должно было быть неправильно. Мне ведь нечему было радоваться. В последнее время я всех только и подводил, должен был лишь дальше работать в своей комнате, исследуя врагов… Однако мне не хватало духа злиться даже на себя, когда знакомая, несколько заросшая травой тропинка вырастала среди деревьев, и такая знакомая ситуация проигрывалась вновь — когда Брюс так тепло меня поддерживал, и мне казалось, что он был в моей жизни всегда, словно третий родитель.       — Я надеюсь, ты стал бегать быстрее, — шутливо произнёс Брюс. — Я уверен, те гуси и утки до сих пор там кружат, на поляне. Они довольно злые, точно погонятся за тобой.       Не удержавшись, я прыснул со смеху.       — А разве не ты тогда скатился с холма? — вспомнил я. — Альфред же так и не смог отстирать твои брюки.       — У меня были еще пары, — пожал он плечами, и я хмыкнул. — Кстати, а ведь ты проиграл мне пари.       — Это не было настоящим пари! — закатил я глаза.       — Разумеется, было, мы поспорили, — довольно ухмыльнулся мне Брюс. — Я приехал до того, как ты вышел из портала, значит, теперь ты должен посетить светский прием без нытья и жалоб.       Я тяжело вздохнул и отчаянно взмахнул руками.       — Ну хорошо-хорошо, ладно! Когда этот твой прием?       — В эту субботу.       Я ошарашено взглянул на него.       — И ты только сейчас мне об этом говоришь?!       — Ну сказал же.       — И это мне опять придется влезать в смокинг и душить себя галстуком-бабочкой? — скривился я.       — И тебе нужно будет расчесаться, не забудь об этом, — строго напомнил мне Брюс. — Я и так все время терплю твою не ухоженную шевелюру! Хотя бы в вечер приема смогу увидеть тебя опрятно выглядящим.       — Ты перебарщиваешь! — фыркнул я. — У меня круто лежат волосы!       — Неужели? — лицо Брюса иронично вытянулось. — Наверняка современная мода не настолько деградировала, что теперь пропагандирует вид бездомных оборванцев.       Однако, разрушая свой же аргумент, он снова потрепал меня по волосам, делая их еще более растрепанными.       — Эй! — посмеялся я и постарался дотянуться до его головы и взлохматить его идеально зализанные волосы, однако все еще не доставал, а Брюс сопротивлялся. Наконец, сдавшись, я сложил руки на груди. — Когда-нибудь и я тебе испорчу прическу.       — Хах, ну попробуй, чемпион, — посмеялся он.       — Прямо на приеме! — грозно пообещал я.       — Тогда вновь познакомишься с твердой плоской спинкой расчески, — легко парировал он, и я потянул куртку ниже, чтобы закрыть свою пятую точку.       Вскоре на пути стали попадаться ели, и я понял, что мы прошли уже половину пути.       — На самом деле, для меня очень важно, что ты сопроводишь меня на этот прием, — вдруг, серьёзным тоном сказал Брюс. — Я очень надеюсь, что ты согласишься предстать в качестве… моего наследника.       Тишина накрыла нас, словно одеялом. Я притих, не зная, как реагировать. Глаза нервно метнулись к Брюсу и встретились с его таким же взволнованным взглядом.       — Но… я ведь просто твой подопечный…       — Ну, не совсем, ты мой сын, Дик, во всем, кроме крови, — сказал Брюс, и мне показалось, что он даже немного заикнулся. — Я… ты для меня действительно, словно родной, ты ведь знаешь это, да?.. И помнишь тебя пытались забрать? Твои дядя с тетей? — я кивнул. — Я ведь тогда официально тебя усыновил.       — Да, я помню, но это ведь не делает меня полным наследником… ведь так?.. — почему-то эта мысль меня пугала.       — Дикки, — Брюс выглядел неудобно, и мне почему-то тоже было по не себе, — когда я усыновил тебя, то и внес изменения в свое завещание.       — Завещание?! — в ужасе переспросил я. — Н-но ты же не собираешься умирать?!       — Что ты! Нет, конечно! — посмеялся он горько. — Ты от меня так просто не избавишься, чемпион. Нет, просто... понимаешь, так принято. Люди заключают с юристами завещания, чтобы в случае их.. ухода… их активы и имущество были переданы и разделены тем и как хотел усопший. Например, теперь, когда у меня есть ты, в случае моей смерти все, что у меня есть — поместье, машины, деньги, компания — все станет… твоим.       Мне показалось, что я остановился в тот момент, но почему-то я был не уверен. Все перед глазами кружилось.       — М-моим? — переспросил я, в горле пересохло.       — Ну, и десять процентов денег уйдут на благотворительность, разумеется, — легко добавил Брюс и только тогда заметил, что вся кровь отлила от моего лица. — Чемпион? — он подошел и осторожно положил руки мне на плечи. — Дикки? Ты в порядке?       Из моего рта вырвался лишь невеселый смешок.       — Хах… Нет.       Брюс тяжело выдохнул и аккуратно прижал меня к своей груди, сочувственно проводя рукой через мои волосы.       — Прости меня, Дикки… Я не думал, что еще рано… Мне казалось, мне стоит сказать тебе уже сейчас, что ты имеешь право знать…       — Д-да, я понимаю это, но… — я поднял голову, в глазах отражался неописуемый страх. — Брюс, я не смогу. Я-я не математик и не биолог и вообще я не вижу себя ни в одной из сфер, что поможет мне хоть как-то стать тебе достойной заменой!.. Ведь… если ты передашь компанию мне, я ведь стану на твое место, так?! Я стану главным!..       — Дик, Дик, успокойся! — тон Брюса был сильным и словно мягким одновременно. — Разумеется, я не жду от тебя ничего сверхъестественного. Ты еще совсем ребенок, у тебя вся жизнь впереди, да и я не собираюсь никуда уходить в ближайшее время, — он ободряюще улыбнулся мне, и тяжелый вес немного снялся с сердца. — Послушай. Я не ожидаю, что ты станешь бизнесменом. Я не ожидаю, что ты станешь биологом или инженером. От тебя этого просто не требуется. Дикки, для меня главное, чтобы ты был счастлив. Чтобы ты имел возможность заниматься всем, чем только хочешь, чтобы мог путешествовать и радоваться жизни. Чтобы ты был достойным человеком, и ты, кстати, на правильном пути.       То, что я хочу представить тебя как своего наследника, имеет значение лишь потому, что когда-нибудь все равно все, что у меня есть, перейдет к тебе, и тебе нужно будет знать, как этим всем распоряжаться. Я не могу подумать ни о ком другом, кто был бы более ответственным и заслуживающим наследства Уэйнов, чем ты, — однако я мог лишь беспомощно глядеть на него, что вызвало у Брюса грустную улыбку. — Я думаю, ты знаешь, что иметь много денег довольно тяжело и даже опасно. Как моему наследнику когда-нибудь к тебе попадёт и контроль над Уэйн Энтерпрайзес, и если ты решишь занять мое место, когда я уйду в отставку, или просто захочешь и дальше влиять в какой-то мере на развитие компании, тебе нужно будет владеть некоторыми знаниями и навыками. Я возьму тебя под свое крыло и обучу всему, что будет необходимо, научу, как все работает и как всем управлять. Потом, опять же если ты захочешь занять мое место и почувствуешь, что готов, я уступлю тебе, и даже тогда, когда у тебя будет весь контроль, я всегда буду в твоей распоряжении, чтобы попросить совета и помощи, — он поддерживающе сжал мои плечи. — Чемпион, я никогда не брошу тебя с этим один-на-один. Я всегда буду рядом, чтобы помочь, направить и защитить тебя. Ты навсегда останешься моим маленьким Дикки, но я хочу дать тебе все возможные средства и мудрости, которые тебе когда-либо могут понадобиться. Ты слышишь, Дикки? Ричард, посмотри на меня, — я вновь поднял на него глаза, и в его взгляде читалась стальная уверенность, надежность. — Я всегда буду рядом, когда понадоблюсь тебе. Всегда. И ничто и никогда этого не изменит. Совершенно ничего.       Дышать было тяжело, но я заставил себя сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем мелко закивать. Брюс облегченно выдохнул и еще раз крепко обнял меня, прежде чем окончательно отпустить.       — Держи, выпей, — он передал мне бутылку воды, которую мы захватили с собой на ланч, и я жадно сделал несколько больших глотков. Брюс все еще с некоторой обеспокоенностью наблюдал за мной. — Лучше?       Я закивал и отдал ему бутылку. Ласково приобняв меня за плечи и прижав к своему боку, Брюс повел меня дальше через лес, пока, наконец, мы не вышли на гигантскую зеленую поляну, посередине которой в лучах полуденного солнца блестело озеро. Вокруг него, как и все эти годы, развалились горки темной крупной гальки, достаточно плоской, чтобы запускать по воде. Брюс давно рассказывал, что каждые несколько лет привозит сюда при надобности новую гальку специально этой плоской формы. Когда он привел меня сюда в самый первый раз, я был практически уничтожен горем и скорбью по родителям, так что наивно и легко поверил, что он не умеют пускать камни по воде. Разумеется, чуть позже я сам пришел к выводу, что это было не так, иначе зачем засыпать берег именно галькой этой формы? И все же он тогда был очень терпелив, дал мне «научить» его пускать камешки, притворился, что хуже меня в этом навыке. Это воспоминание до сих пор грело мне душу.       Около воды, как и тогда, расположилась семейка гусей и уток, явно дальних родственников тех, что тогда гнали нас по всему берегу. Однако не успели мы даже близко подойти, как они, словно ощутив ненависть своих предков к нам, вновь погнались за нами, и мы, смеясь и вслух крича, как ситуация может повторяться так похоже, унеслись на дальний берег.       — Годы проходят, поколения сменяются, а норов у них все тот же, — с одышкой посмеялся Брюс, и я, в это время опирающийся на колени, чтобы отдышаться, чуть не упал на землю, прыснув со смеху.       — А ведь мы их еще даже не покормили! — засмеялся я, вспоминая, как много лет назад утки и гуси оттеснили нас на этот самый пляж, именно когда я пытался их покормить и они стали клевать меня в ноги, требуя больше. Брюс, конечно тогда спас меня, взяв на руки, однако и он ретировался, стоило птицам атаковать и его.       — Подождут, — махнул рукой Брюс и, оставив свой пакет на земле, взял в руки несколько камешков. — Хочешь попрактиковаться?       С энтузиазмом я схватил с земли гальку и, прицеливаясь, стал пускать камешки один за другим. Друг за другом мы с Брюсом делали броски и считали, сколько прыжков совершит камешек, прежде чем утонуть в воде. Пятнадцать… шестнадцать… семнадцать…       Отец научил меня этому навыку давным-давно, и теперь, следуя взглядом за камешком, брошенным Брюсом, я не мог не удивиться, как мой новый папа перенял этот самый «спорт» от моего родного. Это… всегда было облегчением. Будто мы чествуем добрую память Джона Грэйсона, при этом создавая что-то свое, что-то только наше. Еще какое-то время мы провели за этим занятием, говоря о всякой ерунде.       — Знаешь, — начал Брюс, — пусть я бы и хотел, чтобы ты послушал или при желании даже поучаствовал в некоторых разговорах, которые я буду вести со своими спонсорами на приеме, мне кажется, тебе стоит пригласить кого-нибудь с собой. В конце концов, там может быть достаточно скучно, пусть цель и благая. Всегда приятно иметь кого-то рядом, с кем можно немного отдохнуть и повеселиться даже на официальном празднике.       — Что, правда?! — восхитился я. Брюс раньше никогда не позволял мне приглашать друзей на подобные важные мероприятия.       — Конечно. Более того, я… пригласил Диану сопровождать меня как пару, — сказал Брюс легко, однако, увидев мое напрягшееся лицо, добавил: — Надеюсь, ты не будешь против?       Что я мог ему сказать?..       — Конечно, нет, — пожал я плечами и отвернулся. В этот раз мой камешек полетел криво. Глубоко вздохнув, я отчаянно пожелал сменить тему. — А… я могу привезти кого угодно?       — Кроме Уолли, — строго оборвал меня Брюс.       — Что?! Почему? Он мой лучший друг!       — Невероятно разрушительный друг, — твердо заметил он, и я закивал, вспомнив, как Уолли случайно разбил старинную статуэтку, когда был у нас в гостях несколько лет назад. — Никаких разрушительных друзей на подобных праздниках, Дик. Никаких Уолли, Роя, Гарфилда… Приведи кого-нибудь спокойного и безопасного.       — Но у меня нет таких друзей, — возразил я. — Что насчет Донны? Я могу ее позвать? Она тоже теперь часть вашей другой элиты, и она не отвечала на звонки…       — К сожалению, Донна сейчас на Темискире, — собранно, однако как-то слишком поспешно ответил Брюс. — Диана… посчитала, что ей следует научиться лучше контролировать ее гнев. Королева Ипполита согласилась помочь.       — Но… почему она меня не предупредила? — поинтересовался я. — Почему ты мне ничего не сказал?       Брюс виновато опустил голову, его пальцы сжимали и разжимали камешек перед новым броском.       — Это было довольно… спешное решение, — объяснил он. — Донна нуждалась в помощи немедленно, а учитывая, что происходило в последнее время в Джамп Сити… думаю, я решил, что не стоит нагружать тебя еще больше. Хотя только сейчас я понимаю, что это было, мягко говоря, неудачное решение.       Я закивал несколько раздраженно.       — Уж точно мягко говоря. Мои друзья не нагрузка для меня, они близки и важны для меня, пап!       — Я… Я знаю, Дик. Прости меня.       С пару минут мы оба молчали, и я, злобно размахнувшись, с силой кинул камень в озеро. Он, ожидаемо, не пролетев и нескольких прыжков, с громким плюхом упал в воду. Злость от этого сильно не утихла.       Однако тут же мне пришла в голову мстительная, но одновременно волнительная, в позитивном смысле, мысль.       — Я приглашу Стар, — объявил я громко и пустил новый камень — этот пошел несколько лучше предыдущего. И все же гадкая ухмылка расплылась на губах, стоило мне заметить застывший в шоке силуэт Брюса. Его расширенные в ужасе глаза не отрывались от меня. Казалось, его сейчас хватит сердечный приступ.       — Старфайер. Инопланетянку, — уточнил он, и я энергично закивал. — Девочку, — вновь переспросил он, и я согласно пожал плечами.       — Да, почему нет? Она классная, — не обращая на Брюса внимание, я подобрал еще несколько камешков.       — Она… тебе нравится?       Однако на этом вопросе я замешкался.       — Я… Я точно не знаю.       Действительно. Можно ли принимать то тепло, что я чувствую вокруг Стар, за… влюбленность? А, возможно, это лишь наваждение в разгар ситуации.       Мы еще покидали камешки, по-дружески соревнуясь друг с другом, и вскоре вновь напряжение спало. Через время мы рискнули вернуться покормить уток и гусей, однако нам пришлось вновь убегать от них, кинув им весь оставшийся пакет хлебных крошек, когда они снова стали заклевывать нас по ногам. Набегавшиеся, мы расстелили покрывало на траве неподалеку от пляжа с галькой и даже немного перекусили крекерами.       Теперь же мы молчали, уставшие, наслаждаясь звуками природы. У озера было прохладно, однако Брюс разрешил мне разуться, и мы походили несколько минут босиком по гальке — Альфред всегда говорил, что это хороший массаж для ног. Нас разморило под тёплым солнцем, и постепенно в голове стали проигрываться последние события. Как неразумно и поспешно я действовал на базе Чемберсайн… Как ребята переживали за меня и пытались вытащить из Башни на свежий воздух… И как Уолли перебежал полстраны, чтобы погулять со мной, позаботиться о том, чтобы я не сгнил в одиночестве и навязчивом желании поймать Слэйда… Как я кинул Уолли ради ловушки…       Тогда все это казалось правильным, логичным, даже когда я отправлял Рэйвен и Гарфилда с разных сторон на разведку.       Сейчас же, сидя на теплом покрывале, ноги отдыхают под весом множества горячих пляжных камешков, и смотря на мирное озеро, слыша успокаивающий бриз среди деревьев…       — Я не знаю, как так произошло, — вдруг, заговорил я. Брюс лишь немного повернул голову в мою сторону, давая понять, что слушает, но не желая меня напрягать прямым взглядом. — Мне казалось, это был замечательный шанс поймать кого-то из шестерок Слэйда, допросить и, наконец-то, найти какие-нибудь ниточки, что привели бы меня к нему или дали бы малейшее понятие о том, кем он может быть… Однако я действовал слишком импульсивно. От меня требовалось большей хитрости, меньшей веры в тех, кто я по своему же опыту знаю не могут быть достойны доверия, если не доказали обратное, например, в Азмуса и его солдат… Я подвел свою команду, Рэйвен пострадала из-за меня, — тяжело сглотнув, я признался. — Мне… была невыносима мысль, что Слэйд так легко перехитрил меня. В этот раз, в вечерней школе, я старался принимать более взвешенные решения, составлял план Б… и все равно позорно провалился, — голос дрогнул, и я чуть больше скрючился. — Более того, пострадало больше членов моей команды… Гарфилд… Гар чуть не умер… Я… не уверен, что вообще должен оставаться лидером. Очевидно, что у меня это плохо получается.       Где-то с полминуты между нами царило молчание, и мне подумалось, как же разочарован, должно быть, мной Брюс. Я обреченно вздохнул и больше скрючился, пытаясь спрятать лицо за коленями.       — Ты перенял ту же ошибку, которую так долго совершал я, — мягким тоном произнес Брюс, и я неуверенно встретился с ним взглядом. — Ты такой же гордый, как и я. Ты строишь великие планы, и по своим расчетом считаешь, что способен все осуществить… Но затем приходят неудачи и препятствия, ты точно знаешь, кто ставит тебе палки в колеса, но практически ничего с этим поделать не можешь. И это отказывается покидать твой мозг, заставляя не спать ночами в поисках решения, ставя жизнь на паузу и в итоге даже забывая, ради чего и кого ты все это делаешь.       Я сидел застывший, не смея даже шелохнуться. Брюс… попал в самое яблочко. И от этого на душе стало гадко за самого себя. Я сбежал в Джамп Сити, пытаясь спасти Робина от забвения, стараясь продолжить увековечивание светлой памяти о моих родителях в облегченных улыбках мам и пап, чьих потерянных или похищенных детей мне удавалось вернуть домой, и тушении от пожаров магазинов, в которые хозяева вложили все средства и душу, и, в конце концов, от счастливого смеха людей на улицах, которые благодаря моей работе могли чуть больше быть уверены в завтрашнем дне. В свое время все это мне дал Брюс, и мне очень нравилось делиться подобным с людьми. Но все это оказалось забыто, только мне не удалось сразу разгадать загадку о Слэйде, только у меня не получилось сразу избавиться от него как от очень опасной угрозы.       — Думаю, Альфред проходил с тобой обсессию на ваших уроках психологии? — спросил Брюс.       Я закивал.       — Да, у меня все признаки.       Он тяжело вздохнул и положил успокаивающую руку на мое плечо.       — Ты должен понять, Дик, что никогда нельзя превращать свое любимое или важное дело в какую-нибудь миссию — это никогда ничем хорошим не заканчивается, не когда ты с ней один-на-один. Таким образом ты самостоятельно обременяешь свои усилия, начинаешь делать все из чувства долга, но не из желания. Это роботизирует, лишает твое дело души.       — Но ведь у Лиги есть миссия, и она ее во многом выполняет, — возразил я.       — И даже здесь, когда вместе работает множество людей, цель размывается, чемпион. Мы забываем, что привело нас на этот путь, а это разрушительно. До того, как ты появился, я был полностью растворен в крусаде Бэтмена — это была моя миссия. Я… не мог выдержать, что выжил, а мои родители — нет. Винил себя, — точно как я, подумалось мне. — Маской стал сам Брюс Уэйн. Вина разъедала меня каждый день, и единственным смыслом жизни, единственным, что сможет меня очистить перед моими родителями, казалось, было бороться за их память против зла Готэма, отдать себя всего этой цели.       Альфред пытался меня образумить, донести, что родители хотели для меня большего. Но я был молод, мне казалось, не может быть ничего большего, чем погибнуть, защищая невинных в их честь.       А потом, — он повернул голову ко мне, его синие глаза сияли привязанностью, а улыбка была безмерно теплой, — у нас, в поместье Уэйнов, появился ты. И смех вновь заполнил огромные залы и пустые коридоры, постепенно жизнь вновь стала возвращаться в мой дом детства. И в какой-то момент у меня появилось нечто иное, ради чего стоит жить, нечто более важное, чем слепое отмщение — у меня появился ты, так напоминающий меня в таком возрасте. Благодаря тебе я стал меньше притворятся. И сейчас мне уже не кажется, что Брюса Уэйна нет — я есть, и я готов помогать миру другими путями, в некоторых смыслах куда более действенными путями.       Делать ошибки — это нормально, Дикки, — он потёр мое плечо сочувственно. — На них мы учимся. Ты тоже научишься. Твоя команда тебя любит, а ты любишь их. И это самое главное.       Я закивал, и моя голова упала ему на плечо.       — Спасибо, пап.       Еще где-то с час или полтора мы нежились на солнце и пускали камешки, пока не решились вернуться домой. Мы уже выходили из леса, и поместье виднелось через зеленую листву деревьев, когда я осмелился спросить:       — Так я могу пригласить Стар? — все же скорее всего мне придется попросить Уолли помочь ей добраться до Готэма и обратно.       Брюс выглядел неудобно.       — Я бы предпочел, чтобы ты пригласил кого-нибудь из своих не разрушительных друзей, чтобы тебе просто не было скучно, а не на свидание, Дик.       — Но, опять же, у меня нет таких друзей, — пожал я плечами. — И ты тоже идешь с Дианой. И да, Стар девочка, но никто не говорил, что… что это будет свидание. Брюс подумал несколько минут, и мы уже вышли на ровный подстриженный газон.       — Хорошо, — нехотя согласился он, и, внезапно, у меня перехватило дыхание. — Ты можешь ее пригласить.       Я не понимал, как так получилось, но у меня внутри будто что-то распустилось. Не помня себя, я обнял Брюса и еле удержался от того, чтобы тут же не вытащить телефон и не позвонить Стар. Мы зашли через двери задней гостиной, и Альфред, видимо, услышав нас из кухни, вышел встречать.       — А вот и вы! Как прошла прогулка, господа?       Я уже пританцовывал на месте от волнения и радости, и Брюс, наконец, взмахнул рукой.       — Иди уже.       Второй раз мне повторять не пришлось — через секунду я уже мчался в главный холл и вверх по лестнице к своей комнате. Альфред провел меня любопытствующим взглядом.       — Вижу, юный господин чем-то позитивно взволнован, — заметил он, на что Брюс лишь покачал головой и пробормотал себе под нос что-то про необходимость для него бокала вина.       Я ворвался себе в комнату радостный, выхватил из пояса коммуникатор Титанов и вот уже собирался набрать частоту Старфайер!.. Как застыл на месте. А… что я ей скажу?.. И как?..       Полвечера я не мог найти себе места. Я нервно ходил по комнате, прокручивая в голове, что могу ей сказать, даже записывая для себя текст, но все казалось неправильным. Я заметил, что пришло время ужина, только когда в дверь постучали.       — Господин Ричард, — послышалось из-за двери. — Ужин готов.       — Д-да-да, Альфред, спасибо большое, я сейчас буду.       Будто чувствуя, что это маловероятно, Альфред приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Заметив меня посреди комнаты с коммуникатором в руках, грызущего ногти, он усмехнулся и спросил:       — Кажется, недавно по телефону вы говорили мне о некоем… секрете, на который мне стоит взглянуть?       Словно во сне я закивал и передал ему наши с Сайборгом куртки и металлические символы.       — О, понимаю, — усмехнулся он и подмигнул мне. — Что ж, думаю, вы их получите готовыми до окончания выходных. Я же оставлю это нашей маленькой тайной. Разумеется, до поры до временем.       — Спасибо огромное, Алфи, — тепло улыбнулся я, и дворецкий осторожно потрепал меня по плечу. Кинув взгляд на коммуникатор, он добавил:       — Просто пригласите ее, юный сэр. Уверен, она будет рада.       Не дав мне возможности ответить, Альфред исчез в коридоре, плотно закрыв за собой дверь. Я же даже не удивился, тому, что он знает — как ни крути, это же наш Альфред.       — Да, позвонить, — решительно напомнил себе я и, в конце концов, набрал частоту Старфайер.       Ожидание того, как она ответит, было невыносимо, хоть и длилось от силы всего десять секунд. Наконец, ее красивое лицо появилось на экране, и мое сердце пропустило удар.       — Привет! — крикнул я, и, кажется, голос слегка надломился в середине слова.       — Приветствую, друг Робин! Надеюсь, твой день прошел хорошо? — энергично спросила она.       Я не сдержал улыбки перед ней и кивнул:       — Более-менее. А вы как?       Судя по картинке Стар была в своей комнате. За кадром послышался какой-то грохот, и она поежилась.       — Точно так же. Друг Бист Бой надоедал Рэйвен. Кажется, теперь она уничтожает его на ингредиенты для зелий.       Опять же, я должен быть там. Разве не моя работа следить, чтобы все уживались мирно?       — Ой, стой, друг Сайборг их остановил! Вроде все целы! — счастливо уведомила меня Стар.       — Да, класс, — я отчаянно рылся в мыслях, пытаясь подобрать слова. — Эм, Стар?       — Да, друг Робин?       — Послушай, понимаешь… — просто позови ее! — В эту субботу в Готэме будет проходить официальный прием. Э-э, это такой строгий праздник для богатых людей, чтобы они все могли сделать пожертвования на благотворительное дело. И я подумал, может… может, ты хотела бы пойти со мной?       Мне тут же захотелось взять эти слова обратно и поударяться головой об стенку. Боже, ну что я думал, когда сказал это?! Готэм на другой стороне страны, конечно, ей не захочется идти! А даже если захочется, то только в качестве друга!..       — Что?.. — переспросила она непонимающе. — Ты хочешь, чтобы мы все пришли на этот праздник?       — Ну… — замялся я. — Вообще-то я имел в виду, хочешь ли лично ты пойти со мной?       — Как… свидание? — спросила она, и, возможно это был лишь эффект записи, но Стар покраснела.       — Да, да, хочешь ли ты!.. — я вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Хочешь ли ты пойти со мной на свидание, Стар?       Я никогда не слышал, чтобы так говорил, даже когда сильно нервничал. Голос был тихий и одновременно высокий и такой… взволнованный.       Глаза Стар расширились, но губы расплылись в счастливой улыбке, и ее радостный ответ отражался в моих ушах.       — Я.. Да! Конечно, да, Робин! Я… Я была бы очень рада.       Видимо, я весь засиял, ведь мир вокруг, вдруг, стал видеться куда ярче.       — К-класс, замечательно! — воскликнул я. — Я… Я организую, чтобы ты могла удобно добраться. Около шести, хорошо? В субботу?       — Да, — слышать это было приятнее, чем что-либо еще! — Да, я буду готова. Нужно одеться… официально, правильно?       — Эм-м, да-да. Если можно, что-нибудь… консервативное, наверное, — попросил я. — Просто, там всех так заставляют. Меня вот ограничат до смокинга, — нервно усмехнулся я.       — О, — закивала Стар. — Да, я найду что-нибудь подобное.       — Хорошо, — согласился я, дыхание перехвачено. — Я… мне сейчас нужно идти. Пожалуйста, передай всем «Привет» от меня, ладно? И… я очень жду увидеть тебя в субботу, Стар.       — Я тебя тоже, Робин. Мы созвонимся завтра, да?       — Конечно. Доброй ночи, Стар.       — Доброй ночи, Робин.       Связь прервалась, и пару секунд я стоял, не двигаясь, с гиганской, глупейшей улыбкой на лице. Затем резко я сделал сальто назад, и из горла вырвался громкий крик радости.       — ДА!       Наконец-то! Мне хватило смелости, я пригласил ее! Спустя столько проблем и расстройств происходило нечто невероятное, просто потрясающее! Я шел на свидание со Старфайер! С девушкой всех своих мечтаний! Казалось, я никогда не чувствовал себя настолько радостным, настолько удачливым!       — Дик! — послышалось грозное рычание из коридора, и в следующую секунду Брюс ворвался в мою комнату. — Дик, ужин!..       Однако он в шоке остановился, увидев меня в счастье кувыркающийся по комнате.       — Да, ужин! — вскричал я весело и на секунду забежал в ванную помыть руки. — Ну, пошли!       Брюс следил, как я выбежал в коридор и там еще проделал несколько акробатических трюков, пока сам не последовал за мной спокойным шагом. Его взгляд нервозно кинулся к люстре — он вновь боялся, что от избытка счастья я решу на ней покачаться. Однако сегодня этого делать мне в голову не пришло.       Ужин будто вернул меня в детство, когда я любил много говорить, а Брюс с Альфредом с радостью и терпением меня выслушивали. Однако если раньше я хвастался своими достижениями в учебе или веселыми приключениями с Уолли, сейчас я пересказывал удачные миссии Титанов, кажется, не замечая, что больше всех выделяю Старфайер.       Брюс, даже когда Альфред подал десерт — брауни с мороженым — пусть и улыбался моей оживленности, казался обеспокоенным. Однако именно сегодня был тот вечер, когда я не считал нужным надоедать ему его же настроением.       После ужина я убежал в свою комнату и впервые за всю мою жизнь мне было важно одеть действительно хороший смокинг. То есть, разумеется, у меня было несколько пар, и все они были дорогими и бесподобными, но… Мне хотелось выглядеть наилучшим образом на приеме, для Стар, и ради этого я был даже готов надеть смокинг, придушить себя галстуком-бабочкой и влезть в узкие лакированные туфли.       Меня заполняла настоящая эйфория. Мне было мало того, что я уже пропрыгал и покувыркался, кажется, через все поместье, мне было мало радости от ее «да»! Мне хотелось танцевать, летать, петь! И, наверное, я бы так и сделал, если бы в этот самый момент не услышал шагов в коридоре, приближающихся к моей приоткрытой двери.       — …абсолютно необходимо, — тон Альфреда был невероятно серьезный, как если бы он вновь читал мне лекцию о недопустимости лазанья по кустам в саду, специально для меня — подарок Брюса — вырезанным в виде животных из моего цирка. — Это твой долг как его отца, и, в конце концов, это необратимо — когда-нибудь все равно бы пришлось вернуться к этой теме.       — Но он еще мал для этого!.. Ты ведь не думаешь?..       Я был уверен, что Альфред не принимательно качает головой.       — Это не правда, и вы знаете это, сэр. Он подросток. Поэтому прошу!       В тот самый момент в мою дверь постучали, и опять послышались шаги, уходящие на этот раз дальше по коридору. Почему-то мне подумалось, что Альфред был доволен собой.       — Открыто, — неуверенно позвал я, как всегда делал после стука.       Брюс всегда выглядел собранным, одетым с иголочки, полностью уверенным в себе. Однако сейчас был не тот случай — сейчас он стоял очень неуверенно, напоминая мне Бист Боя, когда тот нашкодил, но не хочет говорить. Глубоко вздохнув, Брюс сглотнул, и маска собранности вновь покрыла его лицо.       — Дик, нам нужно поговорить.       Кажется, я побледнел. Это была именно та фраза, которая предшествовала лекциям и потом иногда наказаниям. Неужели он узнал, что я хочу прорваться к его файлам?.. Хотя сегодня я сам забыл об этом.       — Я ничего не сделал! — тут же выпалил я. Ведь неосуществленные планы все равно не считаются, ведь так? — Да, я накосячил на миссии и, возможно, съел несколько печений перед ужином, но это не значит, что…       — Я не собираюсь тебя наказывать, — успокоил меня Брюс. — И каждый раз, когда я хочу поговорить с тобой, не означает, что у тебя неприятности.       — Вообще-то, эту фразу ты говоришь часто, именно когда у меня неприятности, — заметил я все еще несколько нервно.       — Даже если так… это не тот случай. Но мы должны, даже обязаны поговорить о кое-чем невероятно важном. Пожалуйста, присядь, — он показал на стул около моего письменного стола.       — Я надеваю шлем, когда езду на мотоцикле, — уверил его я, приседая.       — Нет, не об этом, Дик, — оборвал меня Брюс, раздражаясь. Вновь глубоко вздохнув, он провел рукой по лицу и встретился со мной глазами. — Мы должны поговорить… о сексе.