Юные Титаны. Восхождение

      С минуту мы оба молчали, и я мог лишь глядеть на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Мое лицо пылало, словно его опустили в кипяток, и с каждой секундой мне все больше хотелось куда-нибудь спрятаться, даже если под плинтус.       Он ведь шутит, так? Да, Бэтмен, и даже Брюс, очень, ОЧЕНЬ редко шутит, обычно лишь, когда у него хорошее настроение, но все же… он ведь не может быть серьезен, никак не может!..       Однако его лицо оставалось каменно серьезным, будто застывшее. Подозрительно не шелохнулись ни глаза, ни скулы, ни даже уголки рта. Наоборот, его губы оказались сжаты, подбородок еле заметно выпирал вперед в решительности.       Прежде чем он успел сказать что-либо еще, я тихо произнёс:       — Я… я знаю о… о сексе, — Брюс резко побледнел, его зрачки сузились в шоке, и я поспешил помахать перед собой руками и добавить: — Нет-нет, не в том смысле! Мы учили в школе, как рождаются дети, на уроках биологии! И для нас устраивали образовательные встречи насчет этого, отдельно для мальчиков и девочек! Только и всего!       Брюс, видимо, сам не заметил, что задержал в страхе дыхание, потому что после моих слов облегченно выдохнул. Я его еще никогда не видел таким. Хотя нет, неправда, видел — когда я чуть не умер у него на руках от потери крови меньше полугода назад.       Однако даже перед Двуликим, или Бэйном, или даже перед Джокером Брюс не выглядел так нездорово, как сейчас.       — Что ж, — протянул он тяжело. — Я рад, что академия уделяет внимание этой важной отрасли воспитания, — казалось, каждое слово дается ему с невероятным трудом, а судя по его неровному вздыманию груди, еще и перекрывая ему дыхательные пути. Он взглянул на меня неуверенно. — Однако я все равно считаю, что нам следует поговорить об этом.       — Э-это необязательно, — попытался убедить я, но голос надломился.       — Возможно, — закивал он согласно, начиная ходить из стороны в сторону передо мной, словно не имея больше сил спокойно стоять на месте. — И, честно, я бы очень хотел в это верить. Однако, пусть ты можешь знать основное, мне все равно было бы спокойнее, если бы я был точно уверен, что ты осведомлен обо всех… нюансах подобной темы, которые для меня важно, чтобы ты знал. Поэтому… — он неудобно огляделся, пока не заметил свободный стул около моего шкафа. Взяв его, он поставил его напротив моего и опустился на сидушку. — Я надеюсь, что мы сможем обсудить это спокойно и зрело, как отец и сын, без лишних нервов и недопониманий. Я хочу, чтобы в этом вопросе между нами все было прозрачно и понятно.       — Н-например? — вскинул я бровь, но она, мне почувствовалась, задрожала, так что я поспешил опустить ее обратно.       — Например… что секс — это больше, чем просто секс, — сказал он мне.       Тут я потерял весь смысл.       — Это глупо, — пробормотал я.       — Ричард, — тон Брюса стал ниже, неся предупреждение, — ты со мной так не разговариваешь.       — Но я ничего такого не сказал! — возмутился я. — Правда, просто твое утверждение противоречит само себе! Я бы понял, если бы ты сказал, что любовь это не просто секс, но секс это и есть секс, это название, чуть ли не само определение, даже!       — Ричард! — произнес Брюс громче. — Возьми себя в руки и говори спокойнее. Я не собираюсь позволять, чтобы этот разговор превратился в еще одно состязание по крикам!       Я замолчал и откинулся на спинку своего стула, сложив руки на груди. Боже, ну зачем нам это обсуждать?! За что мне это?!       На секунду мне даже подумалось, что я был бы рад иметь смелость выпрямиться и описать Брюсу во всех подробностях, что я узнал о сексе за свои годы — по большей части из пошлых шуток Роя Харпера, также известного как Спиди, напарника Зелёной Стрелы, и учебных собраний по биологии в школе — и пусть я знал не так много отвратительного, мне бы хотелось обо всем рассказать именно так, чтобы Брюсу стало омерзительно со мной говорить, и он ушел вон, больше никогда не поднимая подобную тему.       Однако почему-то мне не хватало духа так поступить, поэтому я лишь сидел, сосредоточившись взглядом на ящике своего письменного стола, ожидая, когда он решит продолжить.       Брюс громко вздохнул и устало потер глаза.       — Ладно, — кивнул он, беря себя в руки. — Давай предположим, что ты ничего не знаешь о сексе, и начнем с самого начала. Хорошо? — предложил он и сам себе кивнул. — Хорошо. Итак, секс — это нечто такое, что происходит между мужчиной и женщиной…       — Не только, — перебил я. — Это может происходить и между только мужчинами или только женщинами, и не только вдвоем…       — Д-да, это тоже, — Брюс стал бледнее смерти, и его голос задрожал. Его глаза были ошарашенными, хоть и полными хлипкой надежды, когда он встретился со взглядом. — Но ведь… тебе ведь нравятся девочки, верно? В романтическом плане, — его правая нога слегка затряслась. — Только девочки?       — Конечно! — не задумываясь, выпалил я, даже немного страшась. — Что за вопрос, ты что, не знаешь?!       То есть, не то, чтобы я имел подобные предрассудки, это не так, но Брюс ведь видел, что я всегда западал лишь на девочек! Одноклассница, которая была на два года старше меня (когда Брюс устраивал меня в школу, тесты показали, что я могу спокойно перепрыгнуть два класса, отчего я оказался единственным семилеткой в окружение десятилеток), леди из Лиги, на которых мы с Уолли случайно заглядывались в двенадцать лет, Барбара, Стар, в конце концов!..       — Разумеется, я знаю! — поспешил уверить меня Брюс. Он покраснел и выглядел так, будто вот-вот задохнется. Он даже потянулся ослабить галстук вокруг шеи, а он подобного никогда не делал, даже когда в гражданской личине лицом к лицу сталкивался с опасными преступниками. — Просто мне показалось, что ты оценил бы, если бы я спросил, — видя, что его реплика не помогла, он постарался просто продолжить. — Неважно. Давай для этого разговора притворимся, что секс может происходить лишь между мужчиной и женщиной, лишь вдвоем, хорошо? Хорошо. Итак… Как мужчина, ты знаешь, как устроено и работает твое тело, но тело девочки очень сильно отличается… да-да, я понимаю, что это очевидно! — вставил он, лишь увидев, что я открыл рот. — Пожалуйста, не перебивай меня, Ричард. Однако эти отличия важны, ведь во время секса тела мужчины и женщины подходят друг к другу крайне близко, потому что они разделяют нечто очень особенное.       Сдавшись, я просто слушал. И в течении всего описания… Брюс был совершенно на себя не похож. Он не отводил от меня взгляда и время от времени кивал, будто пребывал под мнением, что мне это поможет все правильно понять и запомнить. Его нога стала трястись куда меньше, но тон был невероятно снисходительный, словно мне было не четырнадцать, а три, и он пытался мне все объяснить, как если бы я случайно застал его с новой девушкой занятыми в постели, когда без разрешения зашел в его спальню.       При всем этом Брюс выставлял секс как нечто возвышенное и прекрасное, настолько невообразимое, что может быть таковым лишь при определенных обстоятельствах, кажется, забывая, что Робином я работаю уже семь лет и точно знаю, что все это слишком часто оказывается ложью. Каким-то образом у него получалось все описывать без упоминаний каких-либо частей тела и деталей, таких, как например, определенного синонима слова «удовлетворение». В какой-то момент мне даже начало казаться, что секс не такой уж и интересный и волнующий, как показывают в подростковых сериалах (которые можно посмотреть лишь в Башне, и то через взлом Сайборгом родительского контроля Брюса на нашей технике), а действительно, как описывает Брюс, представляет из себя практически целую тяжелую работу перемещений в разнообразные позы, которые он даже не потрудился объяснить.       — И в самом конце, — заключил Брюс, — легкая усталость одолевает мужчину и женщину, и им может хотеться спать. Обычно женщине нравится, когда мужчина обнимает ее, и вместе, в объятиях друг друга, они ложатся отдыхать, невероятно счастливые принести друг другу радость и быть вместе, — в течении лекции Брюс, видимо, слегка успокоился, и сейчас на его губах даже играла слабая улыбка. — Что ж… есть ли у тебя вопросы?       По большей части мне не нравилось играть с чувствами Брюса — я прибегал к этому, лишь когда он действительно того заслуживал. А я все еще был довольно зол, что он не соизволил рассказать мне о том, где Донна.       Нацепив маску самой невинности, я задал свой вопрос:       — Когда я смогу заниматься сексом?       Брюс застыл, и если бы одной рукой не держался за мой стол, то, наверное бы, рухнул навзничь на пол. На этот раз он не просто побледнел, он стал белее парадной скатерти, которую Альфред накрывает на стол во время званых ужинов. Его рука дергаными движениями понеслась к галстуку вокруг шеи, ослабляя его еще больше.       — Д-Дик, — пробормотал он и прокашлялся. Я же нацепил на лицо выражение спокойного ожидания. — Я-я… Дик, ты должен понять, — он практически умолял. — Секс для взрослых.       — Да, но если он такой замечательный, — гнул я свою палку, — почему мне нельзя им заняться?       — Нет! — к Брюсу, наконец, вернулся голос. — Нет, нет, нет, нет! НЕТ! Ты должен заниматься сексом, лишь когда женишься! Не раньше! Точка!       — Но ты не женат, — я явно переигрывал, ведь Брюс прекрасно знал, что я не настолько наивный, однако даже если у меня в итоге будут неприятности, я должен признать, это того стоило. — Выходит, ты никогда этим не занимался?       И вновь бледность и расширенные глаза, будто его схватило сердце. Мне даже на секунду стало его жаль, но лишь немного. Впрочем, я не был не прав. Брюсу было известно, что он лицемерит. Ведь если он скажет, что не занимался им, то соврет, и я это буду точно знать, а если не согласится со мной, то будет вновь сам себе противоречить.       — Это не твоего ума дело, — в конце концов, произнес он.       — Это неправда, — вдруг, разозлился я. — Не когда ты начинаешь приводить своих подружек на наш завтрак!       — Это мой, наш дом! — заикнулся Брюс. — И я, как старший, могу приводить, кого хочу! Хотя это совершенно не касается нашего разговора!       — Касается! — поспорил я как-то истерично. — Касается, потому что я тоже здесь живу! И ты… Ты жениться надумал? На ней?!       Кажется, только тогда Брюс осознал, что речь, внезапно, зашла о Диане. Он глубоко вздохнул и провел рукой через волосы, при этом каким-то немыслимым образом совсем не уничтожая свою аккуратную прическу.       — Дик… Прямо сейчас все сложно, — произнес он куда более собранно, и его взгляд даже стал добрым. — Однако если я когда-либо надумаю жениться, поверь, ты узнаешь об этом первым. И ничего не произойдет, если ты окажешься против, потому что ты мой ребенок, и твое благополучие всегда будет для меня приоритетом.       Это заставило меня замолчать, и даже удержать взгляд Брюса для меня оказалось тяжело. Я чувствовал себя ужасно — стыд пожирал легкие. Случайно, я переборщил и сорвался. Я ведь… всего лишь хотел немного подразнить его… не начинать истерику… ревности.       Пару минут между нами нависала тишина. В итоге, Брюс вновь вздохнул и продолжил серьезным тоном:       — Сексом занимаются лишь взрослые — должны заниматься лишь взрослые — потому что он может привести к тому, к чему ребенок никак не готов. И это не только беременность или проблемы с легальностью — это еще и возможная психологическая травма, Дик. В твоем возрасте кажется, что подобный процесс может быть веселым, только и всего. Я не даю тебе смотреть подростковые сериалы, потому что в них, в свою очередь, не показываются реальные последствия неудачных детских решений. Пусть актерам часто за двадцать, они играют выдуманных, оторванных от реальности несовершеннолетних, прописанных в эротическом, абсолютно недетском сценарии, и этот факт, очень важный факт, часто ускользает от внимания твоих ровесников. Ты должен понять, что то, что ты видишь на экране, это жестокая ложь, слишком часто ничего не имеющая общего с реальностью. Множество современных фильмов и сериалов для подростков прямо пропагандирует секс, наркотики, выпивку и полную безответственность, и как бы весело и круто это не выглядело на экране… в жизни, в таком юном возрасте, это чаще всего приносит лишь боль, разочарование и страдания.       Я не хочу подобного для тебя, Дик. Я… понимаю, что в твоем возрасте нормально быть любопытным о таких вещах, но даже взрослые иногда не готовы к тому, что действительно несет секс, ни психологически, ни физически. Поэтому моя единственная просьба к тебе всегда оставаться с холодной головой — думать мозгами, а не гормонами, оценивать все риски и помнить о возможных последствиях. Ты всегда сможешь заняться сексом позже, когда вырастешь, минимум станешь совершеннолетним. Но никогда нельзя предугадать, что случится с тобой, займись ты им слишком рано. Ты понимаешь это?       Не поднимая головы, я закивал. Это была плохая идея с самого начала — дразнить Брюса. Он действительно переживал за меня, а не просто хотел показать, что я должен делать, как он говорит и больше никак. Ведь… я же встречал подобные случаи в карьере Робина — в Готэме происходило достаточно много подобных ужасов. Я видел детей, которые оказались раздавлены лишь тем опытом, что их заставили перейти черту секса слишком рано. Некоторые из них сходили с ума, рожали и не могли позаботиться о своих детях, попадали в зависимость от тех, кто причинял им боль. Брюс не хотел этого для меня. Мне не следовало так с ним разговаривать, даже если я был зол.       — В твоем возрасте мальчики часто склоняют девочек к вещам, к которым они не готовы, которых не хотят и, может, даже не до конца понимают, — продолжил Брюс тверже. — Любой человек впечатлительный на этой стадии своей жизни, поэтому если ты когда-нибудь даже подумаешь о том, чтобы склонить кого-нибудь к чему-либо подобному…       — Этого не случится, — уверил его я, наконец, имея смелость и совесть поднять голову. — Я… не был серьезен, когда спрашивал тебя о… о том, когда могу… Я… мне жаль, что я заставил тебя думать о худшем.       Тяжелый вздох вырвался из легких Брюса. Он встал и, подойдя ко мне, наклонился так, чтобы наши лица были на одном уровне. Его руки опустились на мои плечи безболезненным весом.       — Дикки, ты должен понять, я не думаю о тебе плохо. Но ты мой сын, моя ответственность, и это моя работа удостовериться, что ты вырастешь достойным, честным человеком и не попадешь в неприятности. На прием ты пригласил Старфайер. В моих глазах это означает, что она тебе нравится. Я прав? — несколько покраснев, я закивал. — Хорошо. Она… кажется милой девочкой. Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что будешь галантным с ней, чутким и вежливым. Что ты будешь обращаться с ней с честью и уважением — так, как ты бы хотел, чтобы обращались с твоей сестрой или дочкой, — я нахмурился — я целовался лишь раз в жизни, и то не по-настоящему, как я могу представить себе, что имею дочь или даже сестру, когда всегда был единственным ребенком?! — Ты обещаешь мне, Ричард?       — Обещаю, — тут же согласился я. — Я буду вести себя прилично и уважительно со всеми девочками. Вообще со всеми людьми.       Брюс улыбнулся мне и ласково, по-отечески, потрепал по волосам.       — Я рад, что мы поняли друг друга, чемпион, — он взглянул на часы. — Уже поздно. Ты плохо отдыхал в последнее время. Тебе стоит поспать.       Несмотря на то, что было всего чуть позднее девяти вечера, я не стал спорить. Сегодняшний день был изнурительным для нас обоих — слишком много серьезных разговоров, слишком много неудобных и пугающих каждого из нас тем. Мы заслужили несколько удлиненный отдых.       Брюс дождался, пока я переоденусь в ванной в пижаму и почищу зубы, прежде чем, даже когда я взобрался в постель и укрылся, дотянуть одеяло до моего подбородка, удостоверяясь, что мне будет тепло, и потрепать меня по плечу. Он всегда заходил ко мне перед сном пожелать доброй ночи, иногда даже проверял меня после того, как возвращался ночью с патруля, и этот раз не был исключением.       — Отдыхай.       Я закивал, и он направился к двери.       — Приятных снов, Дикки, — произнес он, тепло улыбаясь мне.       — Доброй ночи, пап, — ответил я, и Брюс исчез в коридоре, не забыв плотно закрыть за собой дверь.       Его шаги отбивались угасающей дробью в холле, пока, наконец, не затихли. Выждав еще пару минут, я выпрыгнул из кровати.       К вечеру облака заволокли небо, и лишь слабый свет заливал комнату через окно. Только когда я лодыжкой ударился об угол кровати, то отбросил в сторону страх, что кто-то может увидеть свет под моей дверью и застукать меня, и схватил телефон, включая фонарик. Я тихо проскользнул к окну и опустился на колени под широким подоконником. Поместье Уэйнов было старым строением, и пусть Брюс сделал много, чтобы модернизировать дом, основные системы остались прежними. Например, старая модель отопления. В каждой комнате здания, обычно в полу около окон, располагались небольшие металлические решетки — в холодное время именно через них из котельной, примыкающей к дому, поступал в помещения горячий воздух. И что самое любопытное, эти самые вентиляции могли послужить замечательным устройством для прослушивания всего, что происходило в доме. Например, если открыть решетку в музыкальной комнате, то можно подслушать, что делается в главной гостиной. А если повезет каким-то образом оказаться незамеченным в коридоре, ведущем к покоям Альфреда, то перестанет быть тайной беседа в трапезной.       Однако почему-то мне очень повезло, и вентиляция в моей комнате выходила к так называемой Зеленой гостиной, где Альфред учил меня психологии. И эту же самую комнату, я знал наверняка, предпочитал Брюс для вечернего расслабления. А еще для разговоров с Альфредом. Теплый воздух из отдушины всегда приятно щекотал нос, однако если я был очень тихим, мне всегда удавалось уловить каждое слово.       За эти годы мне приходилось слышать всякое. Из хорошего, тайные похвалы и одобрительные обсуждения в мой адрес, которые, однако, Брюс никогда бы не позволил мне просто так услышать, ведь он был уверен, что мое эго тогда раздулось бы до максимума. Однако чаще всего это был еще один выпуск программы «Пожалуйся Альфреду». Я был тайным свидетелем всего разговоров на тему «У Дика точно, сто процентов, синдром дефицита внимания» и «Лига не знает, о чем говорит, как можно не тренировать даже маленького ребенка, если мы живем в Готэме?! Они вообще здесь бывали?!». Если повезет, я мог услышать подробности некоторых очень интересных миссий Бэтмена в команде с Лигой Справедливости и даже узнать, почему конкретно он не взял меня с собой на миссию прошлой ночью и что именно имелось в виду под «слишком опасно»… И иногда я оказывался наказан своей же любопытностью, ведь лучше бы о некоторых случаях я так и не знал.       Я лег на живот на полу около решетки и приблизил лицо к отверстию.       — Ну, как все прошло? — услышал я, как спросил Альфред почему-то строгим голосом — таким тоном он обычно одергивает меня, к Брюсу он всегда куда более терпелив.       — Я не знаю… — тяжело выдохнул Брюс, опускаясь в свое любимое, слегка поскрипывающее кресло. — Дик был обижен, но… мне кажется, он все же вслушивался в то, что я говорил. Просто… — вновь вздох, и судя по его голосу, он наклонился вперед, упираясь локтями в колени. — Все сложно…       — Не вижу ничего сложного, сэр, — скептично проговорил Альфред. — Мальчик четырнадцати лет живет без присмотра с еще четырьмя такими же непредсказуемыми подростками, которыми курируют гормоны. Действительно, о чем я думал? — фыркнул он саркастично. — Какая, на самом деле, опасность ранних близких отношений может преследовать его?       — Диком не курируют гормоны, — возразил Брюс. — Более того, он еще слишком юн!       Альфред усмехнулся.       — Помню, как однажды эти самые слова мне сказал один определенный молодой человек. И помню, как сам рассуждал точно так же — что он еще невинный ребенок, который думает мозгами раньше романтических желаний. И каково же было мое удивление, когда меня вызвали в кабинет директора престижной академии с заявлением, что этого самого «невинного» мальчика отстранили на неделю, потому что поймали под трибунами, пытающимся снять верхнее белье одной юной леди.       — Нет-нет, подожди! — возразил Брюс. — Я был намного старше Дика, и ты выпорол меня тростью за это!       — Вам было пятнадцать, — Альфред ответил спокойно.       Я сидел, не двигаясь. У меня не получалось поверить. Альфред… наказывал Брюса?.. Идеального, безупречного Брюса, который никогда не совершал ошибок? И Брюс действительно так себя вел?! Когда еще пять минут назад рассказывал мне про уважение к девочкам. Это казалось какой-то искаженной иллюзией.       С другой стороны, откуда-то Брюс же должен был подобрать свой метод тяжелого наказания поркой. Видимо, за все свои подобные встречи с плоской спинкой расчески винить мне следовало именно Альфреда.       — Я точно был старше, — покачал головой Брюс.       — И все же память вам изменяет, сэр.       Короткое время они молчали, пока Брюс не продолжил.       — Дик выглядел растерянным, — произнес он тихо. — Я не считаю, что он вообще задумывался о таких вещах, как.. физический этап отношений. И все же… — он тяжело вздохнул, откидываясь на спинку кресла. — Я переживаю за него, Альфред. Сначала нападение Джокера, потом Дик сбежал, как он вместе с этими детьми предотвратил целое инопланетное вторжение я вообще не понимаю!..       — Возможно, вы все же недооцениваете их, господин Брюс, — предложил Альфред. — В конце концов, у вас есть личные мотивы недолюбливать Титанов как целое.       — Я знаю-знаю, — поспешно отмахнулся Брюс, а мое сердце упало в пятки. Брюс… не одобрял мою команду?.. — Все в Лиге хвалят их, Флэш вообще от них в восторге!.. Но это дети, Альфред! И они почти без присмотра взрослых!       — Разве это не делает их достижения еще более впечатляющими?       — Конечно, но лишь в теории! Только представь, что они переживают! Дик… Дик мог вчера умереть! И не было никого рядом, кто бы спас его! Мы могли потерять его, Альфред!       Между ними повисло молчание, и я слышал глухие, медленные шаги Альфреда.       — Если позволите, сэр, — начал он. — Вы абсолютно несправедливы к Юным Титанам. И не потому что они дети, нет. А потому что господин Дик настаивает быть среди них. Вы помогли каждому из этих подростков спастись от их прошлого, от их преследователей и врагов, пусть и на время. Вы не оставили их без дополнительных строительных материалов, когда они саморучно возводили свою Башню, пусть и не одобряли столь очевидную базу. Вы готовы брать на себя всю их работу, лишь бы они не представали перед настоящей, серьезной опасностью, с которой не сравнятся их обыденные злодеи по типу того бледнолицего фокусника или доктора с лампочкой вместо разума. И все ради нашего дорогого Ричарда.       — Военные, секты, демоны — это не шутки, Альфред! — настаивал Брюс.       — И все же они справлялись с этими испытаниями не хуже Лиги в ее первые серьезные миссии. Что их отличает от Лиги, однако, это то, что вы сидите над ними как курица-наседка, господин Брюс. И пусть вы во многом правы, вы не учите их и не даете им учиться, как обещали — вы просто защищаете их от ошибок и, следственно, развития.       — Дик признался, что трое из них чуть не умерли вчера!       — Сколько раз вы оказывались в таком положении, господин Брюс? — настойчиво продолжал Альфред. — Сколько раз мне приходилось выезжать за вами, когда вы не могли сами добраться домой после боя с очередным психопатом? Вас не останавливает, что у меня каждый вечер сжимается от ужаса сердце, когда вы один или с Ричардом выезжаете на свои патрули! Однако теперь, когда сжимается сердце у вас из-за него, вы пытаетесь сделать все, лишь бы остановить его!       — Дик младше, чем был я!       — И при этом компетентнее, — добавил Альфред. — Не забывайте, господин Брюс, я слежу за вашими тренировками, и могу подтвердить, что сейчас господин Дик справляется даже лучше, чем вы, когда только вернулись из своих путешествий. По крайней мере у юного господина команда, которая доверяет ему и готова поймать, когда он оступается. До Робина вы были на поле боя один. Он — с друзьями.       Альфред тяжело вздохнул, останавливаясь.       — Позвольте мне сказать вам одно, сэр. Как бы вы не хотели противоположного, господин Дик — Робин, и ему нравится им быть больше, чем вы можете себе представить. Почему? Потому что ему нравится помогать людям. Он вырос, беря вас за своего идеала, и как бы вы не пытались отстранить его от геройств, он слишком похож на вас, чтобы сдаться так просто — он всегда найдет путь. Вопрос в том, хотите ли вы, чтобы он мог довериться вам и положиться на вас, чтобы когда у него были проблемы, он пришел к вам, как приходит сейчас. Ведь продолжайте лишь снисходить до него и его команды, и вы вряд ли будете получать правдивые отчеты и рассказы. Он просто закроет дверь, ведущую к вам.       Я сидел тихо, но сердце бешено билось в моей груди. Альфред… он заступался за нас с Титанами!.. Но Брюс… Я ведь не брошу его, зачем Альфред говорит так жестко, так жестоко?       — Я лишь хочу, чтобы он был в безопасности, — сказал Брюс тихо. — Альфред, я… Я не надеялся на то, что меня посетит когда-либо еще желание вернуться к нормальной жизни… без геройств, без Бэтмена… И все же оно здесь, — он помолчал пару секунд. — Мне кажется, он против, Альфред. Не только насчет самой концепции обычной жизни, но… и насчет Дианы.       — А вот это, сэр, уже действительно другой вопрос, — почему-то мне казалось, что Альфред усмехается. — Но могу вас уверить — господин Дик желает вам счастья так же, как и вы ему. Думаю, вам не стоит переживать по этому конкретному поводу слишком сильно.       Тишина, и затем Брюс пробормотал:       — Доброй ночи, Альфред.       Я услышал, как он вышел из гостиной, дверь за ним закрылась с громким щелканьем. Еще пару секунд я посидел около решетки, надеясь, что услышу что-либо еще, однако ничего более не последовало.       Я вернулся в кровать, плотно укрываясь, в итоге наверняка создавая вокруг себя подобие кокона. Глаза невидяще смотрели вперед. Брюс… задумывался над тем, чтобы бросить жизнь Бэтмена?.. И поэтому не одобрял мою команду? Он не доверял мне, считал, я не справлюсь и не выберусь с Титанами живым, поэтому забирал у нас сложные, но важные дела?.. Я не знаю почему, но мне показалось это абсурдом… показалось бы, если бы я не слышал все сам.       Брюс больше не хочет быть Бэтменом… и он не хочет, чтобы я был Робином…

__________________________________________

      Следующим утром за завтраком мы с Брюсом активно делали вид, что вчерашнего разговора не было. Он с интересом читал газету, попивая кофе, а я притворялся, что наслаждаюсь овсянкой, хотя и не любил ее. Как относиться к подслушанному вчера через вентиляцию, я еще не знал. С одной стороны я был расстроен, но с другой… словно бы и не осуждал Брюса. Как он и сказал, все… было сложно.       — Ах да! — вдруг, воскликнул Брюс, откладывая газету и поворачиваясь ко мне. — Я совсем забыл предупредить. Дик, нас вызывает в Готэмскую академию твой классный руководитель.       — Мистер Хортон? — скривился я. Будучи учителем литературы, Хортон всегда ко мне придирался, хотя Брюс утверждал, что я преувеличиваю. — Зачем?       — Он не уточнил, однако, если я правильно помню, примерно в это время каждый год у вас проводятся личные родительские собрания, — вдруг, Брюс нахмурился. — Я наблюдал за твоим прогрессом на дистанционном обучении, но если я узнаю, что ты как-то умудрился взломать систему и обмануть меня и отлынивал от заданий все это время!..       — Пап! — возмутился я. — Ты меня будто совсем не знаешь!       — Я знаю, что ты хитрый, — ткнул в меня пальцем Брюс. — И ты подросток.       — Ты говоришь об этом так, будто это диагноз или преступление!       — Судите по себе, господин Брюс? — с усмешкой вставил Альфред и подмигнул мне. Я еле сдержал смех, вспомнив, что, оказывается, выкидывал Брюс в моем возрасте.       Он раздраженно фыркнул.       — Сгруппировались против меня, да? — он покачал головой, возвращаясь к своей газете. — Предатели, — краем глаза он все же изучающе осмотрел меня, а точнее джинсы и свободную домашнюю рубашку. — Дик, — я вопросительно вскинул бровь, — после завтрака переоденься.       — Зачем?       — Мы едем в твою школу, — объяснил он. — Это элитное учебное заведение. Там нет места джинсам и футболкам.       — Может, мне сразу одеться в смокинг? — съязвил я, и Брюс потер подбородок, будто действительно рассматривал подобное предложение!       — Нет, все же, это чересчур, — в итоге, покачал он головой. — Смокинг — вечерняя парадная одежда. Школьная форма тоже не совсем актуальна — все же ты все еще на дистанционном обучении. Думаю, лучше одеть выходной комплект.       Мои щеки налились румянцем. В моем детстве выходным комплектом считались шорты до колена, высокие носки, лаковые мужские туфли, рубашка, вязаный жилет и пиджак, в холодную погоду еще и глупая полу-шапка полу-кепка, и над всем этим смеялись мои одногодки. И прямо сейчас, будучи четырнадцатилетним лидером команды супергероев, я никак не представлял себя разгуливающим по улице в школьных шортиках.       — Эм-м… я вырос из него, — поспешно вставил я, на что Брюс посмеялся.       — Дик, мы только месяц назад ходили обновляли тебе гардероб. У тебя в шкафу висит совершенно новый выходной комплект.       Отчаянно вздохнув, я пробормотал.       — Хотя бы не шорты?       — Нет-нет, брюки, — Брюс слишком довольно улыбнулся, отпивая из своей кружки. — К сожалению, из этого образа ты вырос. А жаль… Мистер Хейли говорил, вся команда цирка была очарована, таким милым ты выглядел на снимках.       — Ты отправлял им фотографии?! — воскликнул я, стыдясь.       — Разумеется! По большей части семейные открытки с Рождества и дней рождения. Ну, может быть, еще с твоих выступлений в театре… и с соревнований по фехтованию. И, возможно, несколько фото с турниров по верховой езде… — он поймал мой разъяренный взгляд, но лишь пожал плечами. — Они тоже твоя семья и любят тебя, Дик. Им хотелось взглянуть на тебя, пусть даже на снимках. Не забывай, ты взрослеешь и меняешься. И, знаешь ли, им мало видеть тебя раз в два года во время выступлений в Готэме.       — Ты прямо обожаешь смущать меня, ну признай уже! — вскричал я, красный как помидор.       Брюс вновь пожал плечами, стараясь скрыть самодовольную ухмылку за газетой.       — Твои реакции делают это увлечение довольно развлекательным.       Он посмеялся, а я очень был рад, что не владею лазерным зрением Кларка, иначе бы у Брюса уже горели волосы.       — Ты монстр.       — Не преувеличивай, — Брюс игриво потрепал меня по волосам, и я откинулся на спинку своего стула. — Перестань дуться. Лучше закончи скорее завтрак, переоденься и закончим дело с твоей школой. О, и обязательно причешись.       Я раздраженно закатил глаза, но сделал, как он просил. Уже через пятнадцать минут мы садились в машину (Брюс затолкал меня на заднее сиденье, хотя я утверждал, что по закону давно могу сидеть на переднем) и прощались с Альфредом. Брюс выехал на трассу до города, пока я все время тянулся к неудобно стискивающему горло галстуку. По крайней мере меня не заставили одеть вязаный жилет, иначе я бы еще и сгорал от духоты.       Поездка проходила в тишине, и, к сожалению, это давало возможность вспомнить самое расстраивающее.       «Неужели он действительно об этом раздумывает? — размышлял я. — О мире без… Бэтмена? Без Робина?..»       Хорошо, он мог хотеть убрать меня из криминального мира, но себя?.. Бэтмена?.. Ладно Готэм, но даже Лига Справедливости не выживет без Бэтмена! Не то, чтобы я хотел кого-то обидеть, но Брюс буквально содержал их и сколько миссий я не наблюдал, Бэтмен был гарантией успеха Лиги! Почти всегда! Мне безумно хотелось высказать все это Брюсу, убедить его, что он делает неверное решение!.. Однако почему-то не решался. Все же… разве если я стану уговаривать его идти против его желаний, это не будет так же, как он уговаривал меня не быть Робином? Я не хотел ставить его в подобное положение, никогда.       Поэтому сказал то, на что точно мог повлиять в его безсомненную пользу.       — Я не против, кстати, — тихо произнес я, и Брюс еле заметно повернул ко мне голову, показывая, что слушает. Мы как раз выехали на одну из магистралей Готэма, и отвлекаться от дороги было бы большой и рискованной ошибкой.       — Ты о чем, Чемпион? — не понял Брюс, и я сообразил, что забыл уточнить.       — О Диане. Я… не против вас. В плане… романтическом.       Его плечи удивленно напряглись, но быстро расслабились, и в голосе была слышна благодарная улыбка.       — Огромное спасибо, чемпион. Для меня это правда очень важно.       Я слабо улыбнулся в ответ и грустно вздохнул. Что ж… по крайней мере у меня в памяти всегда будут эти замечательные моменты — когда я был у Брюса единственным маленьким проказником. Конкуренция себя ждать не заставит.

__________________________________________

      Визит к мистеру Хортону прошел будто в ужасном кошмаре. Словно я заснул в машине и все еще просто не проснулся. Нет, такого не могло быть, просто не могло!..       Однако слова классного руководителя повторялись в голове жестоким эхом.       «Если рассчитываете поступить в престижные университеты, вы должны вернуться в школу. Очно».       Очно… Это ведь означало бросить Титанов, бросить Джамп Сити, бросить геройства, раз Брюс раздумывает отказаться от Бэтмена… А остаться на дистанционном обучении означает отказаться от карьеры, от студенческих лет, от обучения и обязательных стадий веселой молодости.       Брюс просто сиял от радости, когда Хортон выставил ультиматум. Он сделает все, чтобы я остался в Готэме.       — Я знаю, это тяжело, — и все же Брюс проявлял ко мне сострадание, обнимая за плечи, и голос его был искренне добрым и заботливым. — Однако ты справишься, чемпион.       Я кивнул, но в машину не сел, как он хотел.       — Мне нужно прогуляться, — попросил я.       Брови Брюса обеспокоено сошлись на переносице.       — Дик, мне нужно на работу…       — А мне нужно побыть наедине с самим собой, — объяснил я. — Я… просто прогуляюсь по городу, и приду домой тоже не поздно.       — Я говорил тебе, в Готэме сейчас пропадают дети. Я не позволю тебе гулять без присмотра.       — Ну пожалуйста! — я резко встретился с ним взглядом, и наверное эмоция в моих глазах была такой сильной, что Брюс даже отшатнулся. Меня разрывало изнутри, хотелось плакать и при этом совсем ничего не чувствовать. — Я буду осторожным, обещаю! Прогуляюсь лишь по центральным улочкам, где много людей, а потом сяду на автобус. Все будет хорошо, пап, правда.       Брюс тяжело вздохнул, раздумывая.       — Хорошо, — в итоге согласился он, но предупреждающе повел в мою сторону пальцем. — Можешь посидеть на свежем воздухе, но тебе запрещено куда-либо двигаться с этого места, это ясно? Я не хочу, чтобы Альфреду пришлось нервничать и искать тебя по всему городу. Он приедет за тобой через полчаса.       — Да, пап, — пробормотал я. Все равно настроения сбегать куда-либо у меня совсем не было. И все же про себя я добавил, что он параноик и, как вчера правильно подметил Альфред, курица-наседка.       — Ладно, — кивнул Брюс удовлетворенно, все же с волнением оглядывая меня. Он ласково пригладил мои волосы. — Не стоит так расстраиваться, Дикки. Вот увидишь, все… Все произойдет как можно лучше.       Я закивал, хоть и дух мой все так же был опущен. Брюс печально вздохнул.       — Мы увидимся за ужином. И помни — ни с места.       Оглядываясь на меня через плечо, Брюс с тяжелым сердцем сел в машину и плавно понесся по улицам Готэма.       Проводив автомобиль взглядом, я отчаянно выдохнул и сел на ближайшую скамейку.       Ну вот и все… Три с половиной месяца работы, и весь труд пошел насмарку. Прощайте Титаны, прощай наша Башня, прощай возможность научиться быть своим собственным человеком. Почему-то я был уверен, что теперь Брюс точно не выпустит меня геройствовать, оставив для сдерживания лишь два сокровенных патруля на выходные. О каком развитии может идти речь?..       В расстройстве я откинулся на спинку скамейки, даже не представляя, как скажу обо всем Титанам.       «Может, и говорить не придется, — решительно подумал я. — Я найду выход, как успеть везде. Магия, технологии, жвачка-телепорт — что угодно! Все же, у меня много знакомых, которые могут дать совет. А если не получится найти ответ самому… уверен, ребята помогут мне что-нибудь выдумать. Рэйвен перемещается по теням, может, у нее найдется заклинание, зелье, что-нибудь…»       Вдруг, справа послышался глухой крик. Резко развернувшись, я заметил, что пожилой мужчина упал у перехода — продукты из его пакета разлетелись по земле. Я сорвался с места.       — Вы в порядке? — по пути подобрав разбросавшиеся апельсины и яблоки, я сложил их обратно в пакет и взял мужчину под руку, со всей аккуратностью помогая встать. — Вы не ушиблись?       Он был несколько выше меня и, несмотря на свой немолодой возраст, выглядел достаточно собранно. Его зеленые глаза с любопытством оглядели мое лицо, прежде чем вежливая улыбка расплылась на его губах.       — О, благодарю, молодой человек. Всего лишь на секунду потемнело в глазах.       — Сегодня и правда несколько душно, — с неловким смешком согласился я, показательно оттягивая воротник рубашки. — Я сам несколько раз чуть не упал в обморок за сегодня, обычное дело, — правда, было это не из-за жары. Быстро собрав остатки разбросанных продуктов — к счастью, ничего сильно не пострадало — я разложил все вновь по пакетам.       — Еще раз благодарю, мистер…       — Ричард, можно просто Дик, — представился я и протянул руку для знакомства, которую мне тут же пожали.       — Уильям Уинтергрин, к вашим услугам.       — Очень приятно. Может, помочь вам донести сумки до дома? У меня есть лишних десять-двадцать минут.       Мистер Уинтергрин легко посмеялся.       — Только если это тебе не в тяжесть, Ричард, — радостно согласился он. — Я живу совсем рядом, около вон того перекрестка.       — Я буду рад помочь, — искренне улыбнулся я и, взяв оба пакета в руки, направился вниз по улице, ведомый своим новым знакомым.       — Ты выглядишь очень молодо, — заметил Уинтергрин. — Не обижайся моему вопросу, но не должен ли ты быть в школе?       Улыбка померкла на моем лице, но я постарался не подать виду.       — Эм-м, честно говоря, сейчас я на дистанционном обучении. Попал… можно сказать, в аварию, восстанавливался после операции. Пришлось отложить очное присутствие на какое-то время.       — О Боже, — испугался мистер Уинтергрин. — Надеюсь, теперь все в порядке?       — Да, вполне, — закивал я. — На самом деле… мне придется скоро вернуться, так что… постарайтесь быть аккуратнее, а то я действительно буду сидеть за партой и не смогу прийти на помощь, — попытался пошутить я, однако даже для моих ушей все прозвучало чрезвычайно жалко.       Уинтергрин, однако, улыбнулся.       — Сделаю все возможное, конечно же. Уходя от темы, должен сказать, что нечасто встречаю юшону твоего возраста, одетого так официально, — он указал на мой выходной костюм. — Это личное предпочтение или старый-добрый консерватизм стиля возвращается в молодые ряды?       Сам не понимая почему, но я прыснул со смеха.       — Простите, но нет. Я, эм-м… Это желание отца, чтобы я так одевался. Я сам ничем не отличаюсь от любого другого мальчишки: джинсы, кеды, футболки — это моя стихия.       — Понимаю, удобство в наши дни занимает высшее место над элегантностью, — закивал мистер Уинтергрин. — Вероятно, это вечное проклятие поколений — молодежь не понимает стариков, старики не пытаются понять юных.       — Это не всегда так, — пожал я плечами. — Мой… дедушка… он поддерживает меня во всем. По крайней мере, так было до сих пор. Как и папа. То есть… для него это, вероятно, сложнее, но он старается. Так что, наверное, не все потеряно.       Мне хотелось прикусить себе язык. Отчего я говорил столько ненужного, мне было совершенно непонятно. Будто кто-то вытягивал все эти слова из моего рта без моего малейшего согласия. Но… От мистера Уинтергрина несло чем-то… знакомым. Только через несколько секунд мне показалось, что я понял — чем-то, я даже не мог представить чем именно, но Уинтергрин напоминал мне Альфреда. Возможно, виноват схожий возраст? И манера одеваться? И, безусловно, явный британский акцент. А еще… какая-то душевная вежливость. Не холодная, чаще всего встречающаяся у незнакомых с тобой людей, не просто вызванная правилами этикета. Говорить с ним было… приятно.       — Ну вот мы и пришли, — вдруг, сказал мистер Уинтергрин, проходя к ступеням подъезда довольно престижного жилого комплекса. Электронным ключом он открыл дверь, придерживая их достаточно, чтобы я успел проскользнуть внутрь, руки заняты пакетами. Внутри было убрано, вымытые подъездные окна сверкали в лучах редкого Готэмского солнца. Взойдя по ступеням, мы прошли к лифту. — Нам на пятый этаж.       — Вы тут живете? — с любопытством спросил я. Мне точно было известно, что аренда жилья в этом районе, в подобном комплексе, стоила недешево, не по карману даже многим далеко не бедным людям.       — Скорее, гощу у давнего друга, — с понимающей улыбкой кивнул мистер Уинтергрин.       Двери лифта открылись, и мы вошли внутрь. Вскоре после нажатия нужной кнопки, мы тронулись вверх.       — Он не очень дружелюбный человек, так что не пугайся его, — предупредил меня мистер Уинтергрин.       Я кивнул, хотя знал бы он, скольких страшных людей я встречал… Не думаю, что этот старый друг ужаснее Бэйна или Убийцы Крока.       Лифт дзинькнул, распахивая двери на пятом этаже. На широкой лестничной площадке расположились шесть дверей, все одинаково цвета, но мистер Уинтергрин направился к той, что была ближе всего к лестнице вниз, №129. Вытащив ключи, он ловко отпер двери и зашел внутрь — следует заметить, куда более подвижными движениями, чем на перекрестке. Казалось, он прекрасно себя чувствовал. Что ж… даже если пожилому человеку просто захотелось поговорить с кем-нибудь, ничего ужасного в этом не было.       — Тебя долго не было, Уилл, — послышался из дальней комнаты недовольный низкий тон, и… мне он показался ужасно знакомым, однако я все не мог определить, откуда…       — Ну ты же не увял, так и ныть не стоит! — энергично прокричал в ответ мистер Уинтергрин, забирая у меня пакеты. — Спасибо огромное за помощь, Дик. Как насчет чая? Разувайся, перекусишь, как раз обеденное время.       — Нет-нет, сэр, благодарю, но мне нельзя задерживаться, — торопливо отказал я, стараясь быть вежливым. На секунду я заметил, что квартиру охватила гробовая тишина.       — Глупости, юноша! Ты мне очень помог, дай мне отблагодарить тебя!       — Сэр, правда, мне стоит идти, — попытался объяснить я, мне становилось неудобно. — Понимаете, за мной вот-вот заедут, мне не стоит задерживаться, иначе мое отсутствие поднимет всех на уши.       Печально вздохнув, мистер Уинтрегрин закивал и потянулся к одному из пакетов.       — Конечно, Ричард, я понимаю. Извини, что навязываюсь и задерживаю, но, — он протянул мне большой апельсин, один из своих покупок. — Возьми хотя бы это в знак моей благодарности.       На секунду я растерялся.       — О, нет, сэр, благодарю, но это совсем необязательно!.. Я не для этого!..       — Не спорь, дитя, дай старику сделать приятное своему помощнику, — он всунул апельсин мне в руки, приятно улыбаясь.       — С-спасибо, — неуверенно пробормотал я и поторопился к выходу. — Что ж, до свидания, мистер Уинтрегрин. Берегите себя.       — Обязательно, Ричард, еще раз спасибо тебе.       Я кивнул еще раз, прежде чем вызвать все еще стоящий на этаже лифт и поехать вниз — дверь квартиры закрылась прежде, чем двери лифта.       «Старики странные, — подумалось мне, однако подаренный фрукт заставил подозрение несколько ослабиться, и я пожал плечами. — И все же я люблю апельсины».       Добраться обратно до остановки мне не составило труда, а там… Там меня ожидал разъяренный Альфред рядом с автомобилем.       — Будьте благодарны, что мне хватило памяти проверить ваше GPS-положение, господин Ричард, иначе я не стал бы сдерживать господина Брюса от внедрения в вашу голову некоторой ответственности, — произнес он строго, открывая передо мной дверь в салон. — Быстро в машину.       Не споря, я сел на заднее сиденье, и совсем скоро автомобиль, Альфред за рулем, выехал на дорогу.       — Я поражен вашим поведением, господин Дик, — начал Альфред лекцию. — Господин Брюс прямо попросил вас никуда самому не ходить, объяснил причину, и вы все равно ослушались! Это не похоже на вас!       — Алфи, ничего страшного не случилось, — неуверенно ответил я. — Я просто помог человеку в возрасте донести пакеты до квартиры!       — Господин Дик, мы живем в Готэме! Вы знаете темные стороны этого города с собственного яркого опыта, знаете, что они часто проявляются абсолютно неожиданным путем! Это было опасно!       — Может, для кого-то другого, но я подготовлен! Я могу постоять за себя! Более того, он чуть не упал, Альфред!       Он вздохнул и покачал головой.       — Я… рад, что вы помогаете людям и вне геройских доспехов, господин Дик. Но я прошу вас быть рассудительным. Как бы вам не казалось, не все люди, даже выглядящие невинными и в беде, на самом деле являются таковыми. И многие из них могут хотеть вам навредить.       — Да, Альфред, — кивнул я. — Я… понимаю. Ты прав.       Мы помолчали, но я чувствовал на себе его изучающий взгляд, который лишь со временем терял свою остроту.       — Мне очень жаль, господин Дик, — вдруг, произнес Альфред, и я взглянул на него. — Я знаю, вам очень нравится в Калифорнии, однако… возможно, возвращение в академию не станет такой непоправимой проблемой? Может… вы даже будете рады вернуться в знакомые воды.       — Возможно, — грустно вздохнул я. — Вот только я уже освоился и в новых.       Остаток поездки продлился в тишине, однако весь оставшийся день я ловил на себе жалеющий взгляд Альфреда. Брюс вернулся с работы на час позже обычного, однако во время ужина выглядел чрезвычайно довольным, хоть и пытался это скрыть. Но невозможно было не заметить легкую припрыжку в его поступи, и этот живой огонек в глазах, и легкую приподнятость уголков губ. И у меня из головы не вылетала мысль, что радостный он именно из-за того, что мне придется вернуться в школу и, соответственно, в Готэм.       — Роб, все нормально? — послышался из коммуникатора голос Сайборга. Я подпрыгнул на кровати и только тогда осознал, что отвлекся от нашего вечернего разговора.       — Ты какой-то мрачный, даже больше, чем обычно, — заметил Бист Бой, кривляясь в подозрительной рожице.       — У тебя точно все хорошо?       — А, да!.. — нашелся я. — Просто… немного замотался сегодня, вот и все. Сирена в Башне сегодня молчала, я так понимаю, у вас все было тихо?       — Да, вполне, — закивал Сайборг, но я видел, с каким подозрением и тревогой он осматривает меня. Пока заговорщицкая ухмылка не расплылась у него на губах. — Что ж… Я так понимаю, у вас со Стар на завтра есть планы?       — Ты о чем? — лишь сейчас вспомнив, что суббота уже завтра, я покраснел до ушей. — Это просто нудный прием, Сай! Ничего такого!       — Ага, конечно, — издевательски посмеялся Гар. — Мы видели сегодня, как Стар летала по Башне! И я удивлен, что она не вернулась с кучей пакетов, а лишь с одним, — он нахмурился. — Знаешь, мне кажется, она не старается тебя впечатлить.       — Она и не должна, — тут же выпалил я. — Стар… прекрасна сама по себе.       — Ну да-а, — многозначительно закивал Сайборг, и Би-Би захихикал на фоне, заставив меня раздраженно закатить глаза.       — Лучше скажите, как Рэйвен, — вспомнил я. — Ей стало лучше?       — Я стучался к ней утром, но она не ответила, — пожал плечами Сай.       — Стар говорила, что видела, как Рэйвен уходила из Башни, — вспомнил Гарфилд. — Может, куда-нибудь медитировать? Или решила купить себе еще одну новую книгу.       — Камеры показывают, что она вернулась примерно час назад, — добавил Вик, просматривая данные через экран на своей руке.       — Это хорошо, — произнес я. — Значит, ей становится лучше.       Тут в дверь постучали, и я откинулся на спинку кровати.       — Все, мне пора, пока, — спешно проговорил я. — Передайте девочкам привет, — и отключился.       — Входите! — крикнул я, и дверь в коридор открылась, открывая за собой Брюса.       — Как ты? — поинтересовался он. — За ужином ты был очень молчаливым.       Я пожал плечами. Брюс неудобно потоптался на месте.       — Как насчет дружеской партии в шахматы? — предложил он. — Мы можем сесть в гостиной перед камином и выпить по чашке чая с печеньем. И потом, если захочешь, посмотреть фильм.       — Да, конечно, — закивал я. Партия в шахматы и горячий напиток — то, что надо, дабы отвлечься от неприятных мыслей. — А разве тебе не нужно будет на патруль?       Брюс нервно улыбнулся и по-отечески похлопал меня по спине, когда я приблизился.       — Не волнуйся, у меня все схвачено.       Этот вечер был подтверждением всего. Мы замечательно поиграли в шахматы, посмотрели несколько скучноватый фильм PG, и пусть Брюс нервно поглядывал на часы, в эту ночь он отправился спать в свою комнату, сразу как удостоверился, что я в кровати. Впервые за долгое время, Бэтпещера пустовала ночью не из-за миссии. Эра Бэтмена начала свой конечный отсчет.