Забери моё тело

Самых сильных пиздюлей в своей жизни Антон получил в семнадцать лет. Причем, не только физически: морально было, наверное, даже хреновее. Был канун Нового года: родители ушли праздновать к родственникам и предоставили Антона самому себе, предварительно взяв с него обещание оставить квартиру целой. Ну, хотя бы не поджечь и не проиграть в карты. Антон еще тогда подумал, не держат ли его родители за дурачка: конечно, они с ребятами будут праздновать, но все-таки в семнадцать лет мозги уже были на месте. В конце концов, что такого можно натворить всего за одну ночь? Приглашены были всего четверо одноклассников, мама даже приготовила парням оливье, до которого они, впрочем, так и не добрались. Антон чувствовал себя взрослым: без родителей, со своими друзьями, с морем пива и двумя бутылками водки. Сорванцом он никогда не был, если не считать пристрастия к никотину, появившегося еще в начале девятого класса. В то время родители Антона решили подать на развод, и на его еще не окрепшие плечи свалилась семейная драма, ударившая как по матери, так и по нему самому. Тогда он и нашел отдушину в сигаретах. Телевизор на фоне вещал что-то праздничное, наполняющиеся рюмки отражали блики ритмично мигающей гирлянды. Вопреки здравому смыслу поддатый Шастун-младший принял от друга Макса грандиозное, как ему тогда показалось, предложение: поехать за реку на холмы, чтобы встретить Новый год там и полюбоваться сверху на салюты. Не просто поехать, а взять машину отчима. Всего на один вечерок, он и не узнает, да и ехать-то буквально недолго, только через мост, не нарвутся же они на наряд, верно? Выехали за пятнадцать минут до полуночи и успели бы доехать, если б не заметили вдалеке патрульную машину. Пришлось делать крюк в несколько кварталов, чтобы не нажить себе проблем. Обратный отсчет до полуночи начали уже в машине, и Антон слегка отвлекся от дороги. После цифры один отключился. Очнулся, когда его вытаскивали из машины медики: они врезались в отбойник. Виновнику аварии, как он узнал позже, повезло меньше: выехав на встречку, он бы, несомненно, врезался в ребят, но великолепная реакция Антона спасла им жизни. В отличие от того мужчины. Его звали Андрей Липницкий, и он, протаранив защитное ограждение, очутился в реке. Машина ушла под лед вместе с ним. Тело доставали водолазы. Сотрясение, два перелома, крики отчима, слезы матери, штрафы в десятки тысяч рублей — все это Антон потом вытерпел, потому что понимал: заслужил. Разочарованию родителей не было предела. Антону было стыдно, очень. И очень-очень больно. Он подвел мать, которая заслужила этого меньше всех на свете, подвел отчима, хорошего человека… Но самым сложным было жить с осознанием того, что его беспечность стоила человеку жизни. Хоть следствие и доказало, что Антон был абсолютно невиновен, угрызения совести парня мучили регулярно. Головой он понимал, что не будь его там, ничего бы не изменилось. Наоборот: не среагируй он так быстро, погиб бы скорее всего вместе с друзьями. Проблема заключалась в том, что сам Антон не помнил, как тогда среагировал. Уверен он не был, ведь после этого отключился, но ему показалось, будто на пару секунд он стал девушкой. В целом, это было логично, он и сам понимал это: ровно в полночь в Новый год. Если бы еще не одна проблема. Антону никогда не нравились девушки. Он это, конечно же, тщательно скрывал ото всех, но все же где-то внутри понимал: его половинкой не может быть женщина, как ни крути. А потому убедил себя, что просто ударился тогда головой и ему приснился кошмар. Это было действительно так: у той женщины был отвратительно острой формы и бордового цвета маникюр, а Шаст этот цвет от всей души ненавидел. Так что оставалось только дождаться двадцатипятилетия, следующего за ним Нового года и убедиться в том, что никакой женщины в его жизни не светило. Об этих двух фактах его биографии знал, наверное, только Дима. И то, если про аварию рассказал сам Антон, пусть и не вдаваясь в подробности, то об ориентации парень никогда не распространялся, давая Позову делать выводы самому. Последний же вроде всё понимал, но тактично прикидывался ветошью. Хотя и взглядам младшего товарища в сторону мужского пола удивляться давно перестал. Дима вообще Шастуна воспринимал как младшего брата: привык отчитываться о нем его матери еще давно, когда тот не брал трубки, помогал в решении насущных проблем, давал советы. Так что ко всем выкрутасам Позов был привыкший. Придя на съемочную площадку, Антон, конечно, волновался дико. Бездумно крутил кольца на пальцах, но в остальном, вроде как, выглядел солидно, по крайней мере в своих глазах. Дима вызвонил его совершенно неожиданно, сказав что-то про вопрос жизни или смерти и то, что тот срочно нужен на сцене в Импровизации. Друг часто рассказывал про съемки, да и Антон не пропускал ни одного выпуска, знал всех четверых как облупленных. Арсений Попов, Дмитрий Позов, Сергей Матвиенко и Юрий Селихов. Но последний вдруг по неизвестным причинам экстренно покинул команду, так что Антон примчался через сорок минут. — Ты наша последняя надежда! — Дима чуть ли не у входа его караулил. — В общем, слушай, правила импровизации ты знаешь: всегда говори «да», не задавай вопросов, не диктуй другим, что делать. И шути. Как в последний раз шути, Тоха, умоляю! Если не получится — нас скорее всего прикроют. Тараторя и не давая вставить хоть слово, Поз подвел его к какому-то мужчине. — Стас, вот он, инструктаж дашь? Я пока остальных предупрежу. Антон растерянно смотрел в спину удаляющегося друга. — Стас, — мужчина протянул руку. — Антон, — пожал ее Антон. — Наслышан, наслышан, — Стас слегка улыбнулся. — Так что, сцены не боишься, в КВН участвовал, импровизацией занимался с Димой? — Так точно! — Тогда слушай: снимаем сегодня два мотора, всего четырнадцать игр. Естественно, повторяться они будут. Игры знаешь все? — Да вроде бы, я ни одного выпуска не пропускал. — Отлично. Если что, смотри на ребят, они помогут. Вон, кстати, Арсений, если что — он вытянет, не дрефь. — Стас ободряюще похлопал Шаста по руке. Антон развернулся в указанном направлении, захотев присвистнуть: Попов на экране был, конечно, ничего так, но в жизни… Что ж, это определенно его типаж. Он улыбнулся мужчине, и спустя долгую секунду тот помахал ему вполне дружелюбно, хотя Антону и показалось, что выражение лица у того было удивленное. Что ж, на его месте любой бы удивился после новости о том, что с ними без подготовки будет играть совершенно неопытный юнец. К удивлению Антона, первый мотор прошел почти как по маслу. Попов оказался совершенно не таким саркастичным, как пугал его Дима, и Антон, готовившийся сражаться еще и с подколами на сцене, даже как-то расслабился. Со вторым гостем он, правда, слегка замешкался в одной игре, но внимательный Арсений тут же пришел на помощь. И как узнал? Когда тот тихо шепнул ему в ухо «выдыхай», шея тут же покрылась мурашками, которые пришлось в срочном порядке отгонять, чтобы не запутаться снова. В целом, Антон был собой доволен. Да что уж там, даже гордился. Правда, боялся реакции окружающих: сначала своих новоиспеченных коллег, а потом и зрителей. Наверняка будут выискивать любой косяк, учитывая замену полноценного актера кем-то новым и неизвестным. Но как минимум ребятам все понравилось, и, когда Стас предложил всем вместе выпить, Антон безумно обрадовался. Во-первых, хотелось ближе познакомиться с Сережей и Арсением, а во-вторых, после таких волнений алкоголь был как нельзя кстати. Когда Арсений подошел и сел рядом, Антон тут же принялся благодарить своего спасителя и даже ляпнул глупость, но того это только развеселило. Докучать ему парень не стал и следующие полчаса слушал рассуждения о последнем матче «Спартака», в очередной раз удивляясь, что друг может неустанно говорить о футболе часами. Впрочем, он изредка поглядывал на Сережу, которому, казалось, до него не было никакого дела, и на Попова, который, видимо, просто ушел в себя, хотя пару раз Шастун замечал на себе его задумчивый взгляд. Только сейчас, вблизи, он заметил манящую голубизну этих глаз. Холодный цвет никак не мешал взгляду быть безумно теплым. Сережа с Арсом в итоге ушли курить, причем первый на Шаста практически не смотрел. Конечно, Антон не ожидал, что они сразу же все подружатся, как в детском саду, но было как-то некомфортно. Когда Стас пошел к бару заказать себе еще джин-тоника, Дима обратил наконец свое внимание на товарища. — Что-то я слегка увлекся, Песьяков в матче с Тулой прям красавец был, конечно. А ты тут как? — Слушай, ну вроде не опозорил Воронеж сегодня, и на том спасибо. — Ты вообще молодцом сегодня, даже Сереже понравился, а он бубнить побольше Попова умеет. Так что не расслабляйся, ты, кажется, с нами пока что остаешься. Надеюсь, по крайней мере. До Антона только сейчас дошло, что это значит. Он-то впопыхах и не задумался, просто быстро приехал, на адреналине и чистом энтузиазме отыграл. Но вот Дима говорит, что он всем понравился. Так это что ж получается? — Меня теперь по телеку показывать будут? Дима посмотрел на Шастуна так, будто тот спросил его, откуда берутся дети. — Тох, а вот когда я тебе позвонил и сказал на съемочную площадку ехать и снимать выпуск, ты думал мы снимем все на касету и в ящик ее положим? Антон молча сделал огромный глоток пива и поднялся. — Курить? — Ну пойдем, гений, — усмехнулся Дима. На улице все еще стояла ушедшая курить минут десять назад парочка: кажется, решили по второй. Антон толкнул балконную дверь. — …самый старый теперь, — Сережа оглянулся на пришедших. — О, я как раз сообщал Арсению, что он теперь самый старый в нашей команде. Юрка-то ушел. Антон с улыбкой поднес к губам фильтр. — Не старый, а выдержанный, как вино, — через секунду подхватил Попов. — Рассказывай, да, — не унимался Матвиенко, — смотри, уже новое поколение пришло. Сколько тебе, Антон, лет двадцать шесть — двадцать семь? — Почти, двадцать пять. — Как двадцать пять? — тут же выпалил Арсений. Антон удивленно посмотрел на мужчину. — То есть, я хотел сказать… — Вот видите, говорю же старый, уже даже в цифрах путается, — ни к селу ни к городу, ляпнул Сережа. — Да я же, блять, просто хотел сказать, что это возраст замечательный, Сережа, — с напускным недовольством, но не без улыбки возразил Арсений. — Помню свои двадцать пять… Предвкушение Нового года, знакомство со своим человеком. Ну красота же! У Антона под ложечкой засосало от напоминания об этом событии, но виду он не подал. — Да в рот я ебал ваши переселения, житья никакого нет, кто вообще подумал, что это хорошая идея? — Сережа со злости пнул ограждение балкона. — Да если бы нас кто-то спрашивал, — вмешался в диалог Позов. — Но ведь не всем так не везет, как тебе. Сережа угрюмо пробормотал что-то про блядское Шапито и затянулся, глядя в сторону. — А ты, Антон, уже знаешь, кто «та самая»? — ненароком спросил Арсений. Парень на секунду замешкался. — Нет, походу, она все-таки младше. Антон поймал на себе задумчивый взгляд Димы. — Ну что ж, тогда скоро тебя ждет много открытий, — с улыбкой откликнулся Попов. Парень смотрел на него и думал, что тот, скорее всего, чертовски прав.