Забери моё тело

Несмотря на столь теплое время года, полумрак уже покрыл небо, а на освещение периметра слеталась всякая дребедень. И только двое тлеющих огоньков несуетливо провожали возможность Антона быть сегодня дома, в Воронеже… Уже наблюдая себя на мониторе с их совместной сцены, Антон понимал, что не успеет. Мизерный шанс был только при условии наличия Димы и его машины, но тревожить и без того волнующегося друга не хотелось от слова совсем. Да и вспоминая бесконечные московские пробки… Пролет абсолютный. Шастун понимал, что причина, по которой он сейчас не бежит сломя голову, может попросту стоять рядом с ним. Бросать Арсения как-то не хотелось. Все-таки целый день, проведенный на одной площадке, сблизил бы даже кровных врагов, а тут речь шла скорее о противоположных чувствах. Так что Антон докуривал и думал, как растянуть эти мгновения на подольше и при этом не вызвать никаких подозрений. Из активного размышления его вытащил голос Арсения. — И когда теперь поедешь? — Сейчас посмотрим. Антон открыл браузер и нашел расписание поездов Москва — Воронеж. Утренний поезд отъезжал в пять утра. Прикинул: ехать домой смысла особо не было, он бы не только поспать не успел, так еще и второй поезд пропустил бы, метро так рано не работает, а на такси деньги тратить не то, чтобы сильно хотелось, Антон все-таки не миллионер. По крайней мере, пока. — Получается, что в пять утра. Да уж, поснимали мы, конечно. Арсений потушил сигарету. — Зато представь какая красота на выходе получится. — Если я не буду в итоге в восторге от Матвиенко, на которого потратили аж четыре часа, то я так не играю, — Антон изобразил лицо капризного ребенка, отчего Попов невольно улыбнулся. — Ну-ну, мой хороший, не расстраивайся, — Арс театрально легонько погладил парня по плечу, будто успокаивая, — он обязан там блистать. От «моего хорошего», пусть и шуточного, Шастун не растекся прямо там исключительно из-за остатков гордости и самолюбия. Вообще собраться с мыслями ему, безусловно, не помешало бы. И хоть поездку к маме Антон планировал заранее, сейчас она казалась ему спасением. Нужно было уехать от этого брюнета подальше и привести мысли в порядок. Конечно, бегство — это низко, но Шаст побегом это не считал, скорее стратегическим отступлением. Передышка от стольких одновременных событий была нужна как воздух. Арсений тем временем продолжил: — Так что, куда ты сейчас, домой? — Не знаю, — честно признался парень. — Смысла не так уж и много. Наверное, найду какое-нибудь кафе и буду там ждать поезда. В светлых глазах Попова мелькнул огонек. — Или можем сделать вид, что мы молоды, энергичны и всю ночь развлекаться до твоего отъезда. А там все равно выспишься. — Эй, — Антон с улыбкой пихнул Попова в бок, — я вообще-то еще не старый! — Зато я уже сдаю, — Арс хитро ухмыльнулся, подозвав парня жестом обратно в помещение. — Не ври, я видел, как ты носишься по всему павильону. — Молодость — это ведь не только носиться туда-обратно, как ебанько, — философски заметил Арсений, заходя в раздевалку. — Вот ты когда последний раз делал что-то ребяческое? — Хочешь сказать, я не этим здесь каждые съемки занимаюсь? Да и кто бы про ребячество говорил, — Антон и правда не понимал, как этот человек с совершенно невообразимым ходом мыслей и содержанием черепной коробки может считать себя старым. Арсений же просто забавлялся и загонял Шастуна в ловушку. Ну, по крайней мере, ему самому было приятно так думать. — Вообще-то я говорю про нечто более житейское, — интригующе продолжил мужчина, сев на скамью. — Вот например: как давно ты ночью покупал бутылку вина и шел куда-нибудь в парк? Гулял по ночной Москве, замечая, что она никогда не спит, пил прямо из горла и ощущал это легкое чувство того, что ты нарушаешь правила, высматривал полицейских, которые обязательно оштрафуют за распитие алкоголя в общественном месте? — Арсений грамотно интонировал каждое слово, использовал различные жесты, как бы неосознанно (или нет) используя свой «зов сирены». Антон понял, к чему ведет Попов, и у него даже дыхание сбилось от картинки, которую только что так красочно описали. Он действительно уже давно такого не делал, и сейчас, вспомнив это ощущение свободы, которое непременно возникало в такие моменты, ему захотелось. — Согласен, — выпалил Антон. — «Ой дурень, он ведь даже еще ничего не предложил». — В смысле, да, это крутое чувство, и я давно таким не занимался. — Тогда как насчет того, чтобы использовать время до твоего отъезда и вспомнить молодость? — Арсений тактично сделал вид, будто Шастун только что заведомо не согласился. — Можно, — как можно равнодушнее ответил Антон. — И еще раз говорю: я не старый! Арсений рассмеялся. — Вещи с собой? Ничего не забыл? Пошли тогда. Они покинули практически пустой павильон.

****

До Измайловского парка было недалеко, а по пути очень кстати встретился круглосуточный подвальный магазинчик. Антон думал, не глупо ли было соглашаться на такую авантюру… Даже если забыть прошлые обиды, что все еще было сложно, парень ощущал себя почему-то виноватым. Он ведь не знал о личной жизни коллеги совершенно ничего, кроме того факта, что свою судьбу тот уже видел. Да и себе позволять влюбляться за четыре месяца до Нового года было довольно глупо. Отрезвляющий голос Попова подействовал рядом с винными полками. — Сухое, полусухое, сладкое? — Арсений внимательно исследовал глазами ряды, прикидывая, какое вино мог бы любить Антон, но так и не находя в своей голове ответов. — Хм, — задумчиво промычал Антон, — надо подумать. С полминуты постояли молча. Антон покосился влево, к стеллажам с кое-чем покрепче и спросил у Попова: — А может вискаря ебанем? Мужчина удивленно повернулся к Шастуну, но тут же обворожительно улыбнулся. — А давай ебанем! Арс быстро нашел глазами Баллантайнс, взял бутылку и демонстративно покрутил ее в руках, как бы спрашивая мнение у Антона. — Отлично. На кассе продавщица бальзаковского возраста со смешной повязкой на голове тактично сделала вид, что ничего такого в покупке алкоголя после десяти вечера нет. Антон было полез за бумажником, но Арсений укоризненно на него взглянул. — Я пригласил, я и плачу. Колу взять? — С Баллантайнсом? Я, конечно, дурачок, но не до такой степени, чтобы мешать его с газировкой. Арсений довольно ухмыльнулся. Парень нравился ему все больше. Гробовой тишины в парке не наблюдалось, чему Антон был крайне удивлен. То тут, то там раздавалось тихое пение птиц. Листва мягко шелестела то под дуновениями ветра, то от древесных обитателей. Где-то вдалеке, если прислушаться, можно было услышать звуки жизни столицы, а с другого конца парка доносилась какая-то незамысловатая музыка. И воздух, воздух пах совершенно по-особенному. Летом свежестью и каким-то теплым чувством, идущим изнутри. Антон восторженно оглядывался вокруг, и его взгляд был таким по-детски заинтересованным, что Попов невольно парнем залюбовался. Когда кому-то из них удавалось вот так просто выйти и погулять без всяких дел, обязательств? Они прошли чуть дальше по слегка освещенной фонарями тропинке. Арсений открыл бутылку и протянул ее Антону. — За прекрасный вечер? — Тогда уж за прекрасную ночь. Антон взял напиток из его рук, поднял его, как бы чокаясь и сделал глоток. Слегка поморщился. — Рано, Шаст, за прекрасные ночи мы будем пить не сегодня, — со шкодливой улыбкой ответил Арсений и взял бутылку из рук парня, сделав первый глоток. Антон фразу про ночи, конечно, оценил, но за то короткое время их знакомства это стало таким привычным и, что ли, обыденным, что вот так удивляться, как впервые, тот не стал, сокрыл. Более поразительным был тот факт, что Арсений выпил с ним из одной бутылки. Шастун еще с самого начала запомнил, что мужчина в этом плане был довольно брезглив, так что подобный жест с его стороны был довольно интимным. — Арс? А как тебя забросило во все это? — без задней мысли поинтересовался зеленоглазый. — Во что именно? — В юмор, импровизацию… — Та это с Питера еще. Мы с Матвиенко и Захарьиным были актерами Театра импровизации. Потом с Серегой участвовали в одном шоу, он мне помог. Понятное дело, что финалисты были определены заранее, но одной из задач там было импровизировать. Не хочу хвастаться, но в этом мне равных не было. Я прошел дальше как незапланированный участник, — в привычно размытой форме ответил Арсений, включив в своей голове функцию «аккуратного подбора слов». Мужчина запустил пятерню в темные волосы и на долю секунды даже задумался, зачем он это делает… Ответ правда честный, но извилина, отвечающая за скрытность, сработала быстрее, на автомате. — Ну… А как ты понял, что это твое? Как начал? Попов решил не таить. Если он хочет, чтобы Антон ему когда-то поверил, то должен и сам верить. Это базовая информация, об этом беседуют люди, когда хотят узнать друг друга. Это нормально. Только вот Арсений считал, что раскопка прошлого вовсе не обязательная процедура. Узнать человека можно и без рассказов о детстве, школьных или университетских временах. Без опоры на что-то прежнее, потому что прошлое было в прошлом, ведь так? Сейчас существует лишь настоящее: твои принципы, мысли, суждения — настоящие. А то, что было когда-то там… Информация в роде «где родился и где крестился» ничем не поможет в изучении личности. Может, это всего лишь оправдание, дабы снова утаить? Утаить… Арсений заговорил. — Ну смотри, я же актер, — со смешком начал Арс, тем самым вызвав улыбку на лице Шаста, — родители всегда хотели для меня серьезную профессию. Ради них я поступил на экономический, в Омский государственный университет им. Достоевского. Я сразу знал, что буду несчастен. И если бы не одна моя подруга… В общем, сбежал я в итоге на театральный факультет. Море скандалов, обид, но нет и дня, чтобы я жалел, честно. А насчет самой импровизации? Нами однажды заинтересовался креативный продюсер ТНТ, после чего нас соединили с воронежским коллективом, где был Димка… — Арс резко остановил монолог, сделав еще один глоток виски и немного задумался. Почему в воронежском тандеме не было Шастуна? Они же сами рассказывали, что импровизировали вместе с Димой. Этот вопрос мужчина приберег на будущее. — Так вот. Потом Антоха Захарьин ушел, пришел Селихов. Так и остались. Антон боялся даже дышать. Он сейчас настолько бережно держал новую информацию от самого Арсения, что после окончания рассказа долго думал, стоит ли подать голос. — Тебе нравится этим заниматься? — тихо произнес парень. — Да, несомненно. Но быть актером кино или театра, думаю, мое истинное призвание, — Арсений передал сосуд с жидкостью в руки Шастуна. — Арс, знаешь, это сильно. Не каждый попрет против ожиданий предков… — искренне промолвил Антон, посмотрев на слегка довольное лицо Попова. — А что насчет тебя? Как справляешься с неожиданностью в виде нас? — Да в общем-то неплохо. Не представляю, кем бы я был, если бы не занимался всем этим. А так я по образованию менеджер, хуй знает по чему, но менеджер. Арсений засмеялся. — А ты хорошо адаптируешься. Ты был в Москве, когда тебе позвонили? — Ага, с моим другом, Макаром. Ну я вроде на съемках рассказывал уже про свою деятельность разную. — Антон вдруг решил, что хочет курить. Чиркнув зажигалкой и втянув сигаретный дым особенно глубоко, парень так и не продолжил мысль. Шастун переваривал услышанное и внутренне благодарил Арсения за сегодняшнюю открытость, хоть и чувствовал, как нелегко ему это далось. Вдалеке неожиданно заиграла знакомая мелодия, и Арс тут же поднял палец вверх, прислушался. — Т-с-с. Отчетливо слышалась Mambo N5, Попов резко вскочил и начал смешно танцевать. Алкоголь в крови был не при чем: то была потребность его сущности. Антон смотрел на нарочито нелепые, но все еще красивые движения и невольно начал смеяться. — Во дурак. «A little bit of Monica in my life», — слышалось издалека, видимо из чьей-то машины, и Арсений начал двигаться в стиле 80-х. Антон отпил еще немного из бутылки, не сводя глаз с мужчины. «A little bit of Mary all night long», — Арсений, сложа губы уточкой, активно задвигал бедрами, и у Шастуна фантазия потекла совсем в другом русле. Через пару минут этого представления, во время которого Антон удивлялся количеству энергии, спрятанной в Арсении, начал накрапывать мелкий дождик. И хоть они и сидели под деревьями, шальные капли все равно долетали до Шастуна через листья. Но холодно не было, наоборот, воздух стал вязким, теплым. Дождь хотел выбить все тепло из песка и асфальта, нагретых за день августовским солнцем. Попов остановил свой безумный танец, прикрыл глаза и запрокинул голову вверх, подставляя лицо небу. Антон забеспокоился: несмотря на температуру воздуха, мужчина наверняка вспотел, пока развлекал его своим представлением, и парню очень не хотелось, чтобы тот простудился. Мелькнула мысль, что он становится похож на бабушку. — Арс, может, пойдем? Мне все равно скоро на поезд, а ты наверняка устал… До его слуха донеслось «станет километрами между нами…». Арсений услышал тоже и, не открывая глаз, поманил к себе жестом Шастуна. «…давай останемся…» Антон встал, не понимая, чего хочет этот слегка двинутый актер. Тот же наконец открыл глаза и посмотрел на коллегу. — Шастун, ты хочешь пропустить самое интересное. Оглянись вокруг. Он протянул парню руку, приглашая на… танец? Антон чуть помедлил и вложил свою руку в крепкую ладонь. Мужчина тут же слегка притянул его к себе и еле ощутимо приобнял за талию. Шастун положил руку ему на плечо. — Не думай, просто чувствуй, — прошептал Арсений и медленно повел Антона на подобии вальса. Антон посмотрел в глаза, цвет которых так отчетливо был виден даже в темноте. Или он просто уже слишком хорошо их знал? Там читалось столько нежности, что Шастун немного смутился. Он прикрыл глаза. «Просто чувствуй». Прислушался к своим ощущениям. Капли дождя падали на голову и плечи, но теперь они больше не ощущались чем-то раздражающим. Запах теплой земли и мокрой листвы ударили в нос, когда он об этом подумал. Парень втянул в себя воздух, и тут же учуял еще один запах. Запах одеколона мужчины, который деликатно держал его за руку, качаясь в такт музыке. Антон открыл глаза. Арсений, слегка склонив голову на бок, улыбался. Видимо, эмоции на лице Шастуна были написаны слишком явно. Песня закончилась, и Антону вдруг стало неловко. Вода ли чуток отрезвила, или что-то еще, но он деликатно отстранился от мужчины. Тот сразу же отпустил парня и сделал шаг назад. — Спасибо, — Арсений задержал на Антоне многозначительный взгляд, который тут же сменился обыденным интересом. — А виски еще остался? Шаст в очередной раз удивился тому, как же быстро меняются мысли у Попова в голове, но вслух сказал лишь: — Да, еще чуть-чуть. — Ну, времени у нас уже особо нет, — отпивая еще немного из заметно опустевшей бутылки, сказал Арс. — Думаю, нам пора на вокзал, туда и так полчаса топать, а то ты еще пару поездов пропустишь. Идти оказалось не так неловко, как думал Шастун. Арсений вел непринужденный разговор, периодически заставляя парня чуть ли не пополам складываться от смеха. Будто не было сегодня ночью между ними никакого танца, ничего такого. У Антона разве что бабочки о стенки живота не бились, и он даже начал жалеть о своем отъезде. Арсений подождал, пока парень взял билеты и пошел с ним на перрон, чтобы проводить. Он потянулся к рюкзаку Антона и сунул в него недопитую бутылку Баллантайнса. — Держи. Вдруг в поезде станет скучно. Шастун рассмеялся. — Думаю, бессонница мне сегодня не грозит, но спасибо. Совсем скоро подошел и поезд. Антон не знал, как попрощаться с мужчиной, но тот совершенно буднично развел руки, и Шастун сразу же обнял Арсения в ответ. Обычный дружеский жест, ничего сверхъестественного. — Береги себя, — прошептал ему прямо в ухо Арсений, сжав Антона на мгновение чуть крепче, чем следовало. Антон хотел было высвободиться, но какой-то внезапный порыв заставил его так же стиснуть Арсения в своих объятьях. — Я скоро вернусь, — выдохнул он в ухо удивленного этим действом мужчины, отстранился, жестом «снял кивер» и зашагал к поезду. Через пару минут дико уставший и слегка пьяный Арсений смотрел на удаляющийся поезд и глупо улыбался. В его груди был натуральный пожар. Он очень надеялся, что эта неделя пролетит незаметно.