Забери моё тело

Прошедшие сутки показались Антону вечностью. Стрелочки мучительно отсчитывали час, два, три, и уже было трудно игнорировать несбывшиеся ожидания через призму розовых очков. Назвать весь этот сгусток эмоций разочарованием — означало принять ситуацию за действительность без возможности повернуть назад, туда, где были пони из облаков пушистых. А посему держаться где-то у буйка, одним только мизинчиком правой ноги заплывая за него, было оптимальным вариантом. Конечно, Антону досадно. Эти мысли поселились в мозгу парня, не покидая его даже для перерыва на сон, еду и попыток отвлечься в ютубе. Злость дала слабину уже на утро, но Арсений к этому времени оставил попытки достучаться, так что возможность хотя бы выслушать этого оболтуса казалась безвозвратно утраченной. А так как Антон мальчик гордый, то выйти первому на контакт (что, упаси боже, никогда не случится) равно потере уважения к самому себе. Так он и мучился целый день; только следил за летающей по квартире торпедой, которая не оставляла попыток найти свои пропавшие магическим образом духи. — Пунктуальность больше не твой конек, — сидя перед ноутбуком философствовал Антон. — Да иди ты! Помог бы, — Яна убрала выбившуюся прядь волос, выбрасывая из подвергшегося насилию комода в прихожей все, что попадалось под руку, — а, я забыла, мне теперь только в случае необходимости вышибалы тебе звонить нужно. Шастун посмотрел на Лецкую испепеляющим взглядом, даже не стараясь комментировать издевку. Все ругательства из словарного запаса Яны он выслушал с достоинством, то есть молча, представляя себя телефоном на вибро-режиме: вроде и звука нет, а в тело импульсы посылает. Так что покидать островок комфорта, прекрасно зная о неизбежности поражения — нахуй надо. — Нашла! — Девушка бросила духи в сумку и принялась в спешке запихивать все вещи, которые в порыве гнева оказались за бортом корабля, обратно в комод. Антон мысленно готовил планы на остаток вечера, где главным пунктом было наконец выспаться и просто поменьше думать. И Шастун бы с задачей справился на ура, если бы не услышал дверной звонок, наверняка не предвещающий ничего хорошего. Арсений еле-еле выбил у Димы адрес парня, и то только при условии быть хорошим мальчиком, не грубить Шастуну и, не дай Вселенная, начать махать кулаками. И, естественно, дать тому хотя бы ночь, чтобы с мыслями о ситуации переспать (а мог бы уже с ним, ну да что уж там). Попов понимал, что это разумно, и даже сдержал порыв поехать прямо с утра, здраво рассуждая, что разбуженный человек — злой человек, а драконить Антона еще больше — опять же, нахуй надо. Так что теперь он стоял перед дверью парня и лихорадочно подбирал слова. Решение проблем по мере их поступления, может, смелый план, но не сильно практичный, ведь выбить у Позова адрес еще полбеды, говорить-то Антону что? Как и следовало ожидать, пламенную речь Арсений заведомо не готовил, решив сделать ставку на излюбленную импровизацию. Промелькнула мысль, что он не лох, чтобы готовиться, и мужчина отпустил тихий нервный смешок. Арсений взял, наконец, себя в руки, потер озябшие ладони и позвонил в звонок. Входная дверь отворилась подозрительно быстро. В глаза бросилась светло-рыжая макушка на высоте не более ста шестидесяти сантиметров. Девушка окинула Попова скептическим взглядом и с ноткой легкого недовольства сказала: — Ага, явился, молодец, — она выбежала из квартиры, предварительно захватив с собой небольшую сумочку. — Антон, это к тебе! — раздалось эхом по лестничной площадке. Арсений предпочел стоять столбом на пороге, непонимающе глядя то в сторону прихожей, то в сторону подъезда, где уже никого не было. Вышедший встречать незваного гостя парень изогнул бровь в немом вопросе. У Арсения не получилось не отметить внешний вид Шастуна: длинная футболка в крупную полоску, свободные спортивные штаны серого цвета и очаровательно взъерошенные волосы… — Привет, — он почесал затылок, а затем зашаркал по паркету в сторону мужчины, чтобы закрыть за его спиной дверь, которую его дражайшая соседка оставила нараспашку. Попов ответил на приветствие, попытавшись посторониться, но легонько задел плечом его руку. Ему вдруг стало как-то неловко, как будто в первый раз оказался дома у друга со двора, и по классике жанра не хватало лишь появившейся из неоткуда матери этого самого друга с горячими пирожками на подносе. Антон захлопнул дверь и пропустил мужчину вперед, указывая жестом в сторону какой-то комнаты. Какая-то комната оказалась небольшой, но уютной кухней. Стандартный набор мебели в светлых тонах, ухоженные растения в горшках на обшарпанном подоконнике и две грязные кружки в раковине. Скорее всего кружки Антона, подметил для себя Попов. Но даже они придавали уют и какой-то особой живости этому месту. Невооруженным взглядом можно было заметить, что кухня по большей части принадлежит женской половине общины из двух человек. Он знал, что Антон живет не один, но тот особо не распространялся о сожительнице. Шастун обернулся к мужчине и, облокотившись на столешницу, скрестил руки на груди. Арсений остановился напротив, внимательно изучая каждое движение еще-пока-не-собеседника и подбирая слова. Но слова не подбирались, поэтому он просто кивнул в сторону входной двери и спросил первое, что пришло в голову, дабы скрасить возникшую неловкость. — Соседка? Шастун кивнул. — Яна. Следующая пауза могла бы помочь сформулировать хоть что-то путное на языке Арсения, но хуй там плавал, рот не был настроен на командную работу: — Я тебе не изменял. Парень молча смотрел на лицо Попова, заглядывал в глаза, будто ища там ответы, пытался уследить за мимолетными изменениями мимики, чтобы поймать мужчину на лжи, но тот смотрел спокойно и открыто, разрешая себя читать. Даже желая этого. Однако Антон лишь насупил брови. — Как ты мог изменять мне, если мы даже вместе не были? Или я чего-то не знаю? Да, неприятно узнавать о таком бонусе, но сам-то ты чего от меня хочешь, Арс? — Юра действительно ушел из-за меня, и он имеет право на меня злиться, я повел себя с ним как последний мудила, — продолжил Арсений, не обратив никакого внимания на ответ Шастуна, — но с тобой я бы никогда так не поступил. Антон устало потер переносицу. — У меня с ней ничего нет, — уже тише добавил Арсений. — Это она тебе звонила в курилке, да? — Она, но я ни разу не взял трубку, — оправдывался Попов уже без всякой задней мысли. Сейчас было все равно, как это все звучит и как он выглядит для самого себя. Он был сосредоточен только на главном своем «хочу». — Мы вообще уже пару месяцев не виделись. Антон кивнул, уставившись в одну точку. — Честно. — Так чего тогда Юра приходил ёбла бить? — слегка нахмурился парень. — Ну, чисто технически, он приходил бить одно конкретное ебало, — Попов как бы на пробу приподнял уголки губ. — А тебе рикошетом прилетело, прости. Арсений мотнул головой на посиневший глаз, царапины на лице, оставшиеся, скорее всего, от обручального кольца Юры… Протянул руку и легонько дотронулся до разбитой губы подушечками пальцев, наблюдая за реакцией. Антон не отпрянул. Уже хорошо. Но все еще молчал, серьезно смотря на Арсения. Тот вздохнул. — И я не знаю, зачем он приходил. Может, Алена наговорила чего-то. — Зачем ей это? — Я не знаю. Правда. Может, обиделась, что я трубку не брал. — Только из-за этого? Ты меня совсем за идиота держишь? — Антон встрепенулся и снова встал в закрытую позу. — Не только из-за этого, ты ведь понимаешь. — Но? — Но я тебе не изменял. Тебя устроит это? Мы с ней последний раз виделись еще до того, как я познакомился с тобой. Антон задумчиво закусил губу, анализируя полученную информацию. — Ладно, допустим, но мне все равно не нравится эта история. — Да нет там никакой истории, Антон, — Арсений подошел ближе и погладил парня по плечу. — Прости, что ты вообще оказался в этом замешан. Шастун колебался буквально пару секунд, после чего сделал нарочито-капризное лицо и выдал: — Прощу только при одном условии. — Все, что угодно, — мужчина приготовился было к чему-то сопоставимым с казнями египетскими, но то, что последовало после… — Ты сваришь мне свой томатный суп, которым хвастался. В автомате он на вкус как пластиковый помидор, — почему-то обиженно пожаловался Шастун, будто отвратительный вкус химозы был виной Попова. Арсений рассмеялся, осторожно протянув вперед руки, которые через мгновение крепко прижимали к себе тело парня. Его домашний запах и тепло кружили брюнету голову; хотелось обнимать и ни в коем случае не отпускать, желательно, никогда. Но такое понятие как «никогда» задерживаться в чьей-либо жизни надолго не любит. Антон отстранился на несколько сантиметров и заглянул в лицо Арсения то ли с неким смущением, то ли тревожностью… — Арс, а мы с тобой, ну, получается… — Вообще, я думал, что мы вместе, — поднял бровь Попов, — но, наверное, надо это сказать, чтобы ты потом не говорил мне, что тебя не касается моя личная жизнь. Ты — моя личная жизнь. И мы вместе. Если ты, конечно, не против, — прижался к его лбу Арсений, снова сократив дистанцию. — Меня это устраивает, — почти прошептал Шастун и совсем легко коснулся его губ своими. Ебавшие мозги думы испарились, оставив после себя приятное тепло. Он получил ответ, но стало ли легче? Арсений не напирал, был очень нежен, если не сказать трепетен. Антону было мало этого поцелуя, он хотел большего, но мужчина оторвался от Шастуна, укорительно улыбнулся, показал взглядом на разбитую губу и негромко спросил: — Болит? — Да, — просто ответил Антон. И легче стало.

***

Арсений не принимал гостей. Обычно. Крайне редко. Особенно таких настоящих, с которыми можно было поужинать, посмотреть фильм, просто хорошо провести время, а не тех, вечер с которыми после очередного рандеву заканчивался в постели. И все же поводов для волнения у него не было: Арс, естественно, собирался сделать все максимально красиво, но прекрасно понимал, что Антону, в общем-то, будет все равно, как расположены приборы и каким образом был приготовлен этот злосчастный суп. Единственное, что было слегка неловким — это проводить ужин дома у Сережи, пусть тот и собирался на все выходные уехать с Аней за город. Было ощущение, что Арсений — подросток, который дорвался до свободы и пригласил домой девочку, пока родители укатили на дачу подвязывать помидоры. В тридцать три года подобное ощущение было несколько унизительным. Пообещав себе разобраться с жилищными вопросами, Арсений залил несколько крупных помидоров кипятком и принялся резать лук, попутно пытаясь полностью осознать тот факт, что уже скоро к нему придет его парень. После разговора стало как-то легче, даже несмотря на обстоятельства, к нему приведшие. Было лишь одно «но». Арсений Попов ненавидел готовить. И не то чтобы умел. Нет, простые вещи типа яичницы и бутербродов проблем не вызывали. Даже с макаронами нашел общий язык. Но остальное… тратить уйму времени на какую-то там готовку? Пардон, но до скрежета зубов раздражало. Нахуя? А главное зачем? И сейчас, стоя у плиты и наблюдая за тем, как пассируется лук с чесноком, он думал, что обошелся точно не малой кровью. Чища и нарезая картошку, горе-повар проклинал создателей всех супов на земле, ибо даже такая банальная многозадачность вызывала желание молча курить остаток дня в тишине. А еще эти помидоры очищать от кожуры… — Антон, — передразнивал себя в слух Арсений, — приходи ко мне, я тебе приготовлю такой суп, такой суп! Долбоеб, блять. Но, добавляя томаты к зажарке и оставляя их там томиться, Арс понимал, что в целом все сложилось неплохо. Закинув картофель в кипящую воду, он подумал, что готов был бы получить по ебалу еще раз десять, лишь бы между ним и Антоном не было недомолвок и недоверия. Хотя готовить тому что-то сложнее яичницы, правда, особого желания не возникало. Похвастаться логичностью своих приоритетов Арсений не спешил — и не зря. К приходу Антона крем-суп был готов, на столе стояли гренки, смазанные оливковым маслом и чесноком и тарелка с закусками, а от Арсения пахло, как от табачного завода, ибо курить бегал тот во время недолгой готовки раз пять. — Привет, — но все раздражение Арсения улетучилось, стоило лишь ему открыть дверь и увидеть слегка смущенное лицо Шастуна. — Проходи. И только после неловкого объятия на пороге квартиры к Арсению пришло осознание того, какая же эта роскошь — вот так брать и касаться его руки, плеча, обнимать за талию и целовать без оглядки того, кто с легкостью способен заставить в один момент и улыбнуться, и согнуться пополам от смеха. Кто в такое время думает о предначертанном свыше? — Все в порядке? Ты какой-то, ну… — Антон заметил, как кончики губ Арсения поползли вниз, как только едва уловимая мысль промелькнула на его лице. — В поряде, — улыбнулся Попов, обаятельно приглаживая выбившиеся прядки. — Просто суп мне всю душу измотал. — Ничего, будешь в следующий раз знать! — Иди уже, — со смешком указал в сторону гостиной Арс, — а то все остынет. Зря я, что ли, почти час бесился? Антон неловко прошел вперед, с улыбкой оглядываясь разок, но когда увидел перед собой сие вел-ик-оле-пие, то зашелся хохотом. Он созерцал перед собой милый кофейный столик у дивана, на котором располагались тарелки с горячим томатным супом, смазанные чем-то гренки прямо на доске, пивные стаканы с бог знает каким содержимым и классическая колбасная нарезка. — Че ты ржешь? — зашел следом Арсений. — Не, ну это лучшее, я сам не знаю, почему ржу, но миленько, миленько. — Решил не ограничиваться кухней, — обвел руками комнату Арс, — и нет, не потому, что там срач! Я могу даже показать! Антон зашелся в новом приступе смеха. — Хотя, может, чуточку есть, но это, короче, садись уже давай, че стоишь. Арсений сам уже говорил наподобие ржущего гуся, стопроцентно спасшего Рим, и даже успел залиться румянцем, о чем Антон умолчать не смог. — Ты пробуй, а я потом подумаю, нести ли мне кастрюлю с кухни, — добил Попов. Но Антон послушно продегустировал причину сегодняшней заебанности его парня и только глаза округлил. — Вообще-то, я думал, что ты мне натурально напиздел насчет готовки… — А я и напиздел, — легко согласился Арсений, — ненавижу готовить. — Ты не просто козлина, Арс, ты козлина вдвойне! А знаешь почему? Мужчина загадочно улыбнулся, но отрицательно покачал головой. — Потому что это вкусно, блять! — Ну конечно это вкусно, — как само собой разумеющееся выдал Попов, попутно глядя на «ноготочки» — от скромности не помрет. — От скромности не помрешь… — озвучил свои мысли Шаст и засмеялся, — но вообще, правда вкусно, ты молодец, хоть и пиздабол редкостный. — Мерси, — беззастенчиво улыбнулся Арсений и пулей метнулся на кухню за кастрюлей — как будто дело бы ограничилось одной тарелкой, ага. И правда, с супом они расправились быстро (у Сережи больших тар в принципе не водилось), плавно переходя к нарезке и выпивке. Они смотрели какую-то ерунду по телевизору, много смеялись и делились историями из жизни, потому что могли, и искренне наслаждались компанией друг друга. Атмосфера приобрела компанейский характер вперемешку с проскальзывающими томными взглядами, залипаниями на конкретных чертах лица или частях тела, но все это не оседало где-то на коже, как пыль. Это происходило совершенно естественно, невзначай, легко. Как тут не залипнуть, когда Арс с упоением, присущим только ему в такие моменты, травил очередную театральную байку и смеялся так заразительно — по-настоящему, не стесняясь. Антон даже потерялся в какой-то момент, и тень привычной, но такой беспочвенной, тревоги вновь пробежала где-то внутри — в районе желудка, смеет предположить Шастун. Отпустило это безобразие быстро, ведь новые поповские факты заставляли откровенно удивиться. — Ежа? То есть ты ежа играл?! — воскликнул Антон. — Бывало и лампочку, — Арсений крутил в руке стакан с обычной газированной водой, — но перед всем этим мы должны были научиться не думать. — Вообще? — Вообще. — Я так не умею, — пожал плечами Антон, пристально глядя на задумчивое лицо рядом. — А по тебе и не скажешь, — не упустил случая подъебать парня Арсений, на что тот только закатил глаза. — Честно говоря, я до сих пор не знаю, как это работает. Нам дали задание — очистить разум от всего и не думать, — он сделал паузу, пытаясь вспомнить все до мелочей, — даже белый фон нельзя было представлять. Мы садились на стулья полукругом и несколько минут уходило на то, чтобы успокоиться в тишине с закрытыми глазами. Но, что интересно, ни одного наставнического слова я не помню… «Просто сделайте так, как я вам говорю, но как это сделать — не скажу». — Ебать логика, — вполне естественно возмутился парень, потянувшись за очередной гренкой — приятно, что ему вкусно, потому что Арс знает: если бы не зашло, то он бы скорее с голоду подох, чем съел какую-то гадость. — Дальше вообще магия. Она, преподавательница, принималась отсекать тех, кто начинал думать. Не знаю, как остальные, но как только у меня появлялась мысль, я вылетал. Антон тщательно пережевывал и, видно, серьезно размышлял над объяснением данного феномена. — Может, у вас как-то лицо менялось в процессе… или… — Да, скорее всего по мимике угадывалось, но я уже смутно помню все это. Однажды вот предпоследним вылетел, — не упустил возможности немножко похвастать Попов. — Я уже понял, что ты еще тот игрец на дуде, — ляпнул, усмехаясь, Шастун, на что мужчина прокашлялся в кулак и хитро ухмыльнулся. — А ты попробуй. — Ты же сам не понимаешь, как это работает. — Ну вот вместе и разберемся. Антон скептически отнесся к предложению, но свои длиннющие ноги поджал, решив, что все похожие практики осуществляются исключительно в позе лотоса. Арсений прищурился и отзеркалил положение парня, наблюдая за его дальнейшими действиями. — Значит, белый фон нельзя, — уточнил. — Нельзя, — вторил ему Арс. — А как мы будем проверять, думает ли кто-то из нас? — Хороший вопрос. Давай по очереди тогда. Антон послушно закрыл глаза, когда понял, что место первого подопытного кролика уступают ему. Тут лишь бы не уснуть, ибо он себя знал: любое время и любая поверхность не стали бы препятствием, чтобы почувствовать себя самым жизненным утренним мемом из интернета. Зато Арсений был в предвкушении дичайшем. Он дорвался до словесного разрешения на фиксацию всех эмоций и даже мыслей, которые будут появляться на лице этом солнечном, живом таком. Глаза Антона под закрытыми веками бегали туда-сюда, скуловые мышцы не опускали приподнятые уголки губ. А он все укротить себя пытался, как зверя в запертой клетке. Сначала Арс правда старался не отклоняться от намеченного плана, ждал минуту бесконечную… смотрел. Смотрел открыто, вглядывался в каждую ямку, пытался найти изъян, который не находился ни в какую. Со временем Антон забылся и таки успокоился — глаза больше не бегали, дыхание стало размеренным, но Арсений поклясться мог, что тот не сильно пытался освободить мозг — лукавил, вероятно, представляя белый фон. Он и сам не понимал, как так получилось, что начал двигаться ближе и даже рукой медленно потянулся, чтобы… что? Чтобы что? Арсений улетел в астрал быстрее Антона явно, но вовремя проснулся, чтобы не переступить границы дозволенного, хотя, по правде говоря, ничего они не согласовывали. Попов твердо для себя решил, что так будет правильно, что так сейчас нужно и что не станет бежать впереди паровоза, когда никто не просил. Но ебаный магнит этот ваш Антон! Справиться с соблазном дьявольским казалось абсолютно непосильной задачей, особенно когда взгляд падал на губы, одна из которых подбитая, но выглядела уже куда лучше прежнего. Арс понимал, что это или божеская синхронизация, или хуй вообще пойми что, но этот демон их облизывал непроизвольно, лжец, ни разу не думающий, как же… Антону самому стало жарко и как-то… странно. Понятно, что он не смог не думать, уповая на то, что он весь такой беспалевный и тело свое контролировал на ура. Знать, что за тобой пристально наблюдают и при этом отключиться от внешнего мира? А как анализировать ощущения, когда он подсаживается ближе… как не думать о том, о чем может подумать он? Но Антон старательно чистил черепную коробочку от всего-всего, и, что уж там, даже белый фон представлял, пока перед ним не пронеслась вспышкой картинка, как в нескольких сантиметрах от него находится лицо с глазами-льдинами. Вот тогда-то он и потерял контроль над своим телом — не уследил; только сам для себя решил — за грань не полезет. Когда комнатное давление уверенно решило поменять единицу измерения с метров кубических на вольт, Антон сдался и распахнул глаза, непривычно громко для создавшегося вокруг них вакуума восклицая: — Хуйня это все! — и руки над головой сомкнул, широко улыбаясь, и глаза выпучивая по-смешному. Арсений потерялся, отчего Шастун заржал во весь голос. — Классная же лампочка получилась, а? — Шастун, ты… — боднул его лбом Попов, смеясь заливисто. — Не владеешь ты даром своей учительницы, — не унимался балбес зеленоглазый. — Не, не владею, — глядел прямо в этот лес Арс. И о глупой затее было забыто. На втором раунде риск объебаться был слишком велик, поэтому никто не стал настаивать на продолжении театрального банкета. В итоге они включили такой же, как и сам Арсений, древний фильм и удобно устроились друг на друге, с легкостью выдохнув. Стало спокойно и совсем по-домашнему. В какой-то момент даже слишком по-домашнему… — Слушай, а ты наелся? — тыкнул мужчину в бок Антон на пятой минуте просмотра. — Да. — А я, кажется, нет. Может, по пивку? Арс вопросительно вскинул бровь и медленно наклонил голову. — Отныне пиво — это еда. Где вас таких тощих троглодитов выпускают… — Меня зачали на фабрике шпал для рельс, по всей видимости. — Боже, Антон… — смахнул подступившие от смеха слезы Арсений. Конечно, все закончилось мини-потасовкой за выбор доставки, комментированием каждого вдоха главного героя в фильме, и, спустя один вежливо-угрожающий звонок из-за задержки заказа, ребята, наконец, закинулись дабл-ужином. В конце концов, кто-то из них точно понял, что влюблен.