Забери моё тело

Ключи от машины улетели прочь, вслед за оставшейся, не пораженной ничьим присутствием в жизни Матвиенко, частью мозга. Аня поселилась уже где-то глубоко под кожей Сережи, и элементарно дышать чем-то иным ему давать возможность не собиралась. Не то чтобы она нарочно заставляла его думать о ней, дарить подарки или льнуть всей душой к ее, как мартовский кот. Аня ничего необычного толком не делала. Подумаешь, ее мягкий совсем не звонкий, как колокольчик, смех способен все Сережины тяготы превратить в пыль. Подумаешь, ее пухлые губы со вкусом лесных ягод крышу ему сносят! Подумаешь… Просто Аня, которая понятия не имела как умудрилась обратить на себя внимание первого бабника на районе. Галеева навела справки на актеров импровизации ой как давно, еще по просьбе подруги Лизы, которая свою одержимость Арсением лечить не хотела ни под каким предлогом. Аня на дух последнего не переносила, приводила кучу аргументов, а на них контраргументы, почему с Арсением сближаться не стоит. Кто ж знал, что сама девушка крепко вляпается в одного из их сомнительной компашки по совести. Так еще дважды! Селиховым она восхищалась издалека, втихую, как школьница самым крутым старшеклассником, а речи об активных действиях идти не могло. Но Сережа… Сережа стал ее тенью. То работа подкидывала случайные встречи, то воля Божья или сам Матвиенко, но покоя ей с того момента не было. Аня долго никого к себе не подпускала по той причине, что судьбу она свою еще не встретила — это раз, а два — зачем еще причины? Трата времени впустую не про эту девушку. Аня всегда знала, чего хочет, как хочет и что для этого нужно сделать. Но одна малюсенькая деталь таки давила невидимым грузом на плечи Галеевой. Летний эксцесс в памяти слишком свеж… Но делиться им она ни с кем не стала.

***

Сережа сел за руль, но найденный зверскими усилиями ключ (который сам бросил в машину, а потом еще сто лет искал) поворачивать не спешил. Он подкипал и был счастлив одновременно. Как же с ней сложно! А без нее не так. Матвиенко заранее чувствовал приближающийся пиздец и думал, что жизнь его ничему не учит. Но раз уж мальчик он уже большой, то справится со всеми взрослыми делами непременно. Вырвет из себя клок души и успокоится. Варианта два: либо это будет самое большое счастье, либо надежда умрет окончательно. А память неумолимо вырисовывала свежие ярчайшие картины. — Сережа! Ну пусти, пусти! — Аня тарабанила его по плечам и спине кулаками, но ему все ни по чем. Ноль реакции. — Я говорил, что не шучу. Давно говорил, но кто ж меня слушает? — Ну все, пусти, хорошо! — Хорошо? — неверящим голосом переспросил мужчина. — Прям хорошо? — Прям хорошо… — Аня обиженно выпятила губу, а потом наконец почувствовала под ногами твердую землю. Уж теперь-то она увереннее. — Не будет этого «у меня дела», «прости, но не сегодня», «у мамы по соседству кто-то там умер, утешить надо»? — вырисовал пальцами по воздуху кавычки Сережа. — Не будет. Обещаю. — Девушка опустила смущенный взгляд, возможно, почувствовав укол совести за все лживые отговорки (не все! Маму ей действительно утешать пришлось), но вид откровенного ликования у мужчины напротив привел ее в чувство. — Что? Глаза Матвиенко опасно сверкнули, а победоносную ухмылку смог бы не заметить только слепой. — Галеева, ты бегаешь от меня сколько? Ну, и чем это все закончилось? Ты идешь со мной на свидание, считай, я выиграл. — Не будь так уверен, — хмыкнула Аня, противореча разливающейся теплоте в груди. И он выиграл. Сережа улыбнулся воспоминанию, но сомнения тугим змеиным кольцом обвили весь организм — он не сможет одержать верх в одиночку. Этой битве нужны оба. Мужчина завел машину и тронулся с места. За рулем держать все под контролем легче. И выпустить пар можно, и подумать. Возможно, именно в машине на Сережу снизойдет смысл бытия человеческого. А что, уж очень успокаивают его дороги, если не́куда спешить, разумеется. Проносящиеся мимо пейзажи сменяли друг друга, как до конца не высохшие свежие картины на холсте памяти Матвиенко — еще чуть-чуть, и он смог бы поклясться, что чует запах «искусства», в котором разбирался на уровне пятого класса максимум. Лучше сосредоточиться на хорошем, не так ли? Она гладила его по щеке и улыбалась, а он глаз отвести не мог. Ведьминские штучки Ани должны были, по-хорошему, напугать Сережу уже давно, но нет же, он слеп и влюблен — все как полагается. В этот раз он чувствовал ответ. Не скрытый под тысячами замками, отговорками и ложью. Ее прикосновения были искренними, теплыми и нежными. Обычно холодные Анины руки оттаяли. Ее тонкие пальцы прошлись по скуле мужчины, вырисовывая мудрёные закорючки, а слегка влажные губы тронула по-детски наивная усмешка. Сережа не выдержал и сгреб под себя девушку, сминая и без того мятые простыни. Он резко приподнялся и угрожающе навис над ней всем телом, как бы намекая на то, что побег неосуществим. — Сереж, ты опаздываешь, — зачарованно произнесла Аня, в этот раз явно не желая, чтобы эти слова оказывали на него хоть какое-то влияние. Матвиенко изогнул бровь и сипло рассмеялся, вглядываясь в серебристую огранку вокруг радужек ее глаз. — Ну и глупость же ты сморозила… Он уловил ее запястья и припечатал их в подушки рядом, затем наклонился и коснулся заветных губ своими. Нежность постепенно переходила в требовательность, поцелуй углублялся, а руки терялись, и все переставало иметь смысл, превращаясь в плотный осенний туман по утрам. — Да, подъезжаю. Ну все, забей, я сам разберусь с центром, пока, — экран со стандартной заставкой медленно потух. Сережа припарковался и заглушил двигатель, хоть был и не прочь покататься вокруг да около еще минут пять. Его бы воля, он бы целый день провел просто сидя в машине. «— Да ладно, — махнул он рукой, — в самом деле, хорошо все будет».

***

Сегодня офис гудел, как бессовестно потревоженный кем-то улей. Наташа шныряла с тарелкой чипсов в руках, явно не догоняя, куда это чудо деть, Миша сонно настраивал телек, а Оксана под шумок с особым пристрастием изучала новую историю в Инстаграме какого-то невъебенно крутого актера. Остальная часть добропорядочной команды либо ютилась на всех доступных для сидения поверхностях, либо опаздывала безбожно. Хотя последним вариантом часто баловался как минимум один «добропорядочный». — Мне спрашивать, где Сережа? — пулей влетел в комнату отдыха Стас. — У меня и спрашивай, — Матвиенко лениво потянулся за полупустым стаканчиком автоматного кофе, ничуть не удивившись вопросу Шеминова. — Кого я тогда потерял? — Дима писал в общем чате, что опоздает немного, — мигом нашлась Оксана. — Ладно, догонит. — А если бы опаздывал я… — возмущенно начал Сережа, но его тут же прервали. — Тебе бы влетело, да, — плюхнулся на диван рядом с Оксаной Миша. Обычные посиделки в комнате отдыха не требовали конкретного времени сбора, но сегодня ребята условились посмотреть, а главное — оценить проделанную ими работу. В этот сезон было вложено слишком много: куча денег, колоссальные усилия, бессонные ночи и нервные клетки каждого причастного к данному проекту. Последние убывали с двойной интенсивностью после ухода Юры. Вариант со старым составом, по крайней мере с Антоном Захарьиным и Дроном не рассматривался из-за ухода первого и раскрытия своего потенциала в закулисной работе второго. Но новое весьма недурно подтянутое количество охватов и восторженные отзывы зрителей говорили о том, что выбор новенького был удачным. Практика с заменой знакомых лиц на каких-то неслыханных до этого личностей упорно демонстрировала обычно лишь недовольство с гневными комментариями типа: «А тот актер был лучше!», «Верните все как было!», «А Тоби, как Человек-паук, круче Эндрю!!!». Но то ли карма благосклонно вспомнила о долгах своих неизмеримых, то ли Шаст оказался слишком крутым и смешным ма́лым. А так как большинство в такие классные подгоны от какой-то там кармы не то чтобы верили, то вывод напрашивался сам собой: Антон — действительно хорошая идея. Только вот самому бы Антону поверить в это… Тот, видно, в себя до конца не пришел. Чем больше он слышал позитивные отзывы как от зрителей, так и от группы, тем больше уходил в рефлексию. Конечно, никто не приписывал все лавры Шастуну, но отрицать то, что он нашелся как давно потерянный и богом забытый последний фрагмент пазла — опрометчиво. Очень хорошо уж сошлись они. Некоторые даже слишком. — И не забываем, что мы не просто так смотрим ради прикола, а анализируем и стараемся понять, как не повторить прошлых ошибок в будущем, — услышали перед началом собравшиеся. — Ну щас Сережа выйдет в сценах из шляпы, и я проанализирую все, — весело заявил появившийся в дверях Дима. — Батюшки, мы точно разбор полетов устраиваем, а не пижамную вечеринку? — Это без меня, — поднял в протестующем жесте ладони Арсений. — Сказал специалист по вечеринкам, — прихрюкнул Дрон. — Всё? Все наговорились? — проворчал Шеминов. Ребята хором торопили управляющего пультом от телека, ибо «мы такими темпами до следующего утра отсюда не выйдем». Арсений аккуратно попытался уловить взгляд Антона, который был подозрительно тихим сегодня. «— Волнуется, наверное, — подумал Попов». Шаст сидел зажатым между Сережей и Мишей, но откинулся назад на спинку и встретился с прожигающим насквозь взором. Он улыбнулся Арсению краешком губ и в следующий миг сделал вид самого вовлеченного в процесс человека в мире. Арсу хватило и этого с лихвой. Знать, что все хорошо и что между ними что-то происходит, само по себе ощущение волшебное. Не палиться бы перед креативной группой со съемочной командой еще желательно — и вообще все заебись будет. Сначала все было гладко. Ребята действительно искали промахи, обсуждали насущные проблемы, добрались до качества монтажа и всего примыкающего к технической части. Правда, как и следовало ожидать, жажда перетереть за жизнь никуда не исчезла, а потому разбор полетов воистину плавно перешел в подобие пижамной вечеринки — без пижам только. — … вот и я не понимаю, за что деньжища такие платить! — во всю разошелся Позов, осуждая несоответствие возможностей и цен современных технологий, презентованных в текущем году. — Да ладно, Поз, че так разбух, не лопни только! Тебя ж никто ничего покупать не заставляет, — верно подметил Сережа. — Ты по любому поводу бухтишь. Что, другим нельзя? Матвиенко закатил глаза, скрещивая руки на груди. Разговор он продолжать, очевидно, не собирался. — Вы бы лучше о предстоящем концерте подумали, чем собачились по поводу и без, — заявил с порога Шеминов, который подвергся нападкам непрекращающихся телефонных звонков пятнадцать минут назад. — Таки будет? — боязливо подал голос Антон. — Ориентировочно на конец декабря. Точную дату позже скажу. И да, без сомнений Питер. Стас, с видом начищенного пятака, бодро потрепал Антона по плечу. — Та ну не дрейфь, это у всех нас впервые. — А первый раз всегда страшно, — не примянул вставить Сережа и чуть тише добавил специально для Антона, легонько пихнув того локтем под ребра, — и больно. Шастун ответил ему красноречивым взглядом. — Растем! — заметно воодушевился Арс, услыхав название города, в котором пройдет их первый концерт. — А что о концерте думать, Стас? — невозмутимо подал голос Дима. — Все как обычно, просто в других декорациях. Коллектив загудел с новой силой, поздравляя друг друга со следующей ступенькой развития совместного детища. Стремления их даром не прошли, ведь вот — уже и сцена поджидает рождения крутых (и временами тупых) шуток. Совсем недавно никто и вслух сказать о таком не осмеливался. На шаг вперед всегда приходилось два шага назад. Ребята привыкли карабкаться, но и падать тоже умели, поскольку меньше ожиданий — меньше разочарований. Однако радоваться и мечтать никто не запрещал, поэтому было решено незамедлительно сгонять в ближайший магаз за пивом.

***

Осенью смеркается раньше. День кажется необычайно коротким, а ночь непозволительно долгой. Темнота — друг молодежи, но не работающих взрослых людей, которые видят экран компьютера чаще собственного отражения. Пока бо́льшая часть святой братии потихоньку отчаливала в самые разнообразные направления, оставшиеся Оксана, Стас и актерская четверка доигрывали футбольный матч на консоли. Наблюдать за столкновением Шеминова и Шастуна было не столько интересно, сколько весело, ибо Антон задницу начальнику надирал ой как неплохо, в то время как самопровозглашенный «лучший игрок в фифу» нервно пыхтел и тихо матерился. После вырванной без особого труда, по словам Антона, победы Шаста даже сильнейшие изъявили желание разойтись по домам. У входа некоторые закурили, но распрощаться не успели. Дверь черного опеля отворилась, являя собой знакомую фигуру. Селихов нервно двинулся в сторону компании. Глядя на выражение его лица и собранную напряженную походку, любой мог бы сказать, что собравшихся ожидает захватывающая сцена. — Знаешь что, Попов, — без приветствия начал мужчина, не обращая никакого внимания на окружающих, — я, может, и терпила, что один раз Алёну простил и тебе пизды не дал, но это уже перебор. Те несколько мгновений, за которые он преодолевал расстояние, были будто замедленной съемкой видеоролика под названием «Да, жизнь та еще сука». Мужчина оказался перед Арсением, уверенно занес кулак и с силой впечатал его в чужую скулу. Время тут же полетело с бешеной скоростью, и нападающий уже успел схватить Попова за грудки, еще раз нанося удар в лицо отточенным быстрым движением. Будто грёзы свои больные осуществлял. — Что, нравится баб чужих трахать? Свободных не хватает? — прошипел мужчина сквозь зубы не сопротивляющемуся Арсению, занося руку для следующего удара. Селихов успел замахнуться повторно, но первый вышедший из оцепенения бросился разнимать драку. Арсений хотел бы сказать, что успел сделать хоть что-то, но и сам очнулся лишь тогда, когда Антона и Юру, яростно колотивших друг друга без остановки, успели разнять остальные. Он нихрена не понимал и не сразу почувствовал мерзкий металлический привкус во рту. «— Черт, как в дешевых русских мелодрамах». Шастун заканчивать весь этот цирк не стремился. Им не движила злость, и он не был взбешен. Свою роль скорее всего сыграла досада за бывших коллег вперемешку с желанием защитить. Вот так, он без лишних разговоров подошел и ударил, нет, прямо-таки напал! Парень не знал, были ли они дружны или подобного рода терки в порядке вещей у этих двоих, но на экране всего этого видно не было. На съемках и он смог проглотить свою обиду, сыграть, несмотря ни на что, но долго такое не держится. Как ни крути, их работа напрямую зависит от взаимоотношений друг с другом. Что вообще смогло заставить Юру так поступить именно сейчас? Какого он вообще хуя полез к его Арсу? Неприятное осознание неожиданно кольнуло, но он решил отложить подкатывающие злость и обиду еще на несколько минут. Предплечья больно перехватили чужие пальцы, адреналин последовательно отпускал, а над ухом стали лучше пробиваться обрывки фраз Поза. Антону нужно было удостовериться, что никаких серьезных увечий этот ненормальный Арсению не нанес. Он повернул голову и увидел мужчину, который в полной растерянности смотрел сквозь пространство и время. Из носа кровь, на скуле ссадина, взгляд отрешенный. Антон, выпутавшись из рук удерживающего его Димы, кинулся к Арсению и принялся трепетно его оглядывать. Легкое касание пальцами покрасневшей скулы не осталось ни для кого незамеченным, но Шастун не беспокоился. А стоило бы. Как минимум, за свои увечья — и не только физические. — О, замена моя? Защи-и-итничек. Нахуй ты этого пидора защищаешь?! Приглянулся? — агрессивно пытаясь вырваться из хватки в четыре руки, выплюнул мужчина. Антон бросил на Юру взгляд, в котором явственно читалась угроза, но пыл поутих, когда парень увидел, как их начальник чуть ли не кипел от злости, так что он повернулся обратно к Попову. Тот стоял перед ним, как побитая собака, старательно избегая смотреть в лицо парня. У Антона сердце сделало неожиданный кульбит и болезненно заныло. — А ты зря это, он на стороне все равно баб чужих имеет! — не унимался Селихов. Каждое слово сочилось ядом. Юра расколол их, как грецкий орех чеснокодавкой. А разве там еще было что колоть? — Да какого хуя ты несешь? — Стас одернул Селихова за плечо, приковывая этим внимание мужчины к себе. — А вам герой-любовник не рассказал, как в августе с моей женой спал? — Юре явно ситуация доставляла мстительное удовольствие. — И все еще продолжает. Не удивлен. Может, и с вашими тоже. — Следи за языком, — Дима вмиг посуровел еще больше, если было еще куда, учитывая происходящее. — Да мне-то что, не мои проблемы. Может, хоть вы не будете оленями, как я, и пошлете своих жен нахуй сразу же. Ответа не последовало, но, судя по всему, агрессия бывшего сокомандника как спичка сгорела дотла. Тело его расслабилось, как бы давая сигнал остальным, что необходимость его удерживать дальше отпала. Мужчины пытались было выяснить, что же все-таки случилось, но Юра просто молча стоял, опустив плечи, и смотрел на Арсения. От былой злости не осталось и следа. Селихов выглядел разбитым, постаревшим на несколько лет, а во взгляде кроме глубокого разочарования уже ничего и не было. Игнорируя окружающих и не сказав больше ни слова, он поспешил к машине, и вскоре опель астра скрылся из виду. — Пиздец, — заключила Оксана. Фролова не знала к кому первому бежать, но по очереди оглядела Арсения, потом Антона, объективно оценив повреждения каждого. Целью Юры хоть и был Попов, но в большей степени досталось все-таки горе-защитнику. Оксана подлетела к Шастуну и поспешила увести того в помещение, чтобы обработать раны. Она кивнула через плечо и Арсению, но тот идти следом не торопился. Антон в сторону мужчины не смотрел вообще. Он и перед собой не смотрел, только смутно предвещал, каких пиздюлей ему дома вставит Яна. Оставшееся трио борцов за мир, хоть и правильнее их назвать «Давайте бейте друг другу ебальники в другом месте» долго подбирали слова, но после Сережиного громкого вздоха прорвало всех. — Что это, мать вашу, было? — Так вот почему он мне сегодня звонил, — Стас почесал подбородок, нервно косясь в сторону Арса. — Юра? Он тебе звонил? — спросил Дима, который искренне желал разобраться в причинах синяков на лицах его друзей. — Арс, ты ответишь, что это за чертовщина только что была или как? — подкипел Сережа. — Мужики, да забейте. — Забейте? А в оправдание ты свое сказать ничего не хочешь? — Та ничего у меня с ней нет. В душе не ебу, откуда он взял это. — Такое с воздуха не берут, — устало выдохнул Шеминов, провожая взглядом уже никого не слушающего Попова. Единственным желанием Арсения сейчас был разговор с Антоном. Его как никогда раньше волновало состояние парня во всех смыслах. Открывать в себе каждый раз что-то новое оказалось не только приятно и интересно, но и страшно. Бояться за кого-то — страшно, проебать Антона — еще страшнее. Он быстро отыскал Оксану, склонившуюся над разбитой губой Шаста. Девушка ловко обрабатывала раны ватным тампоном, непрестанно приговаривая, как им повезло, что все закончилось парой ссадин, как она испугалась за них и как это все дико выглядело. Арсений тихо извинялся, а Антон молчал, едва заметно морщась от неприятной боли. Оксана вручила Попову ватку и перекись, настоятельно посоветовав воспользоваться предложенным и засунуть себе их в нос, пока она сама не засунула ему ничего в места куда более интересные, и мужчина решил не испытывать судьбу. После всех проделанных махинаций Фролова собралась домой, отчаянно прося ребят больше ни во что не вляпываться. И образовавшийся ком в горле у каждого породил тягостное молчание. Следовало бы поблагодарить Антона, все объяснить да в макушку поцеловать, ибо губа сейчас у него не то чтобы хорошо могла функционировать, но слова упрямо не складывались в предложения, а если и складывались, то не воспроизводились. Арсений нервозно заламывал руки, лихорадочно бившись о стенки своего рассудка в поисках выхода. Отрезвляющим звоночком стал Антон, который поднялся на ноги, видимо, собравшись идти за Димой. — Антон… Я… В общем, не нужно было… — Арс, я сам могу решить, что нужно, а что не нужно, — отрезал шатен, явно не желая сейчас идти на мирный диалог. — Нет, спасибо, конечно, но то, что сказал Юра… Шастун не знал, почему сейчас так кровь в жилах стынет: он злится. Не то на Селихова треклятого, не то на Арсения, а может, и на себя чуть-чуть, но эмоции упрямо рвались наружу, затмевая всякую логику. Хотелось кричать, злить, грубить. — А меня не касается твоя личная жизнь, — невозмутимо ответил Антон, направляясь к выходу. — Да какая, нахуй, личная жизнь? — Да я ебу, с кем ты там трахаешься? — Ни с кем я не трахаюсь! — Арсений пришел в бешенство. Ну только же все наладилось, так нет, пришел какой-то козлина и теперь Шастун опять будет беситься и бегать от него. Антон разочарованно покачал головой и зашагал прочь. — Погоди, давай спокойно поговорим, — уже почти что шептал Попов. — О чем?! О жизни твоей веселой? Или о технике кулачного боя? Нет, спасибо, не сегодня! — Дверь за Антоном захлопнулась быстрее, чем Арсений успел произнести хоть слово. Меньше чем через минуту явился Дима, чудом не разминувшись до этого со своим другом в коридоре, ведь скорее всего он пришел по его душу. Позов быстро смекнул что к чему, невзирая на свою, кажется, хроническую заебанность жизнью. Он взглянул на подавленного в прямом и переносном смысле Арсения, шумно выдохнул, точно три дня и три ночи новый мир строил, и облокотился поясницей о ближайший деревянный стол. — Ты ему дай время отойти. Он вспыльчивый, но отходчивый. Ну и упертый как баран. Не станет решать что-то сразу, надо же поорать, побеситься, все такое. — Спасибо, — вымученно улыбнулся Арс. — Давай, — отмахнулся Дима, открыв было рот с целью что-то добавить, но в последний момент передумал и бесшумно удалился.

***

Около полуночи Арсений услышал шуршание в замке и звон ключей, и тут же подумал, что курить с открытым балконом в квартире друга было не самым удачным его решением. И правда, когда в проеме появился Сергей, лицо его выражало крайнюю степень недовольства. — Прости, я проветрю, — Арсений пытался вложить в эту фразу искреннее раскаяние и улыбку, но уставшее лицо сводило на нет все его потуги. Да и играть перед лучшим другом он давно уже отвык. На Матвиенко, похоже, этот факт подействовал даже лучше. Арсений подумал даже, что, скорее всего, выглядит сейчас не лучшим образом, раз Сережа отложил экзекуцию на потом. Каким бы заядлым курильщиком тот не был, запах табачного дыма в своей квартире терпеть не мог. — Проветришь завтра, сейчас холодно. Пойдем внутрь. Попов покорно зашел в квартиру и намеревался было пойти в свою комнату, чтобы предаться там рефлексии и саморазрушению, но его остановил недовольный голос. — Арс, хорош бегать от людей. Ничего рассказать не хочешь? Мужчина привалился к дверному косяку и устало посмотрел на Матвиенко. — Ты же сам все слышал. — Ты спишь с Алёной? — Нет. — А спал? — Сережа очень надеялся, что другу хватило мозгов этого не делать. Но затянувшееся молчание и взгляд в пол были красноречивее любых слов. — Ну ты и мудак, Арс. — Знаю, — Попов даже не пытался отпираться. Сам понимал, какой хуйни натворил. — Так, значит, Юра из-за тебя ушёл? Арсений вздохнул и неопределенно пожал плечами. — Скорее всего. Я спать. — Подожди, — Матвиенко нахмурился, — а Антон? Арсений вздохнул. — А что Антон? Думает, что я мудак, и не хочет разговаривать. Сережа посмотрел на друга с жалостью. Ну, такой, которую испытываешь, когда понимаешь, что твой близкий человек очень, очень тупой. — И ты тут расселся и оставляешь его думать об этом в одиночестве. Очень логично, Арс, охуенный план. Он так сразу поймет, что ты не пидорас. Ну, точнее ты, конечно, пидорас, но ты понял, короче. Попов не смог сдержать улыбки. — Так что руки в ноги и к нему, — не унимался Сережа, — объяснять, что Селихов напиздел. С чего он, кстати, это взял? — Да я ебу? — Арсению было сейчас не до анализа поступков бывшего коллеги. — Мне Алёна набирала пару раз, правда, недавно, но я трубку не взял. Может, обиделась и ляпнула. А Антон… Он на звонки даже не отвечает. Думаешь, адрес свой он мне с радостью сообщит? — Ну да, ну да, — Матвиенко прошествовал по коридору к ванной и остановился у двери, — вот если бы ты работал с лучшим другом Антона, который мог бы тебе его сказать… Не дожидаясь ответа, он закрыл дверь изнутри. Арсений же, успев обработать информацию и подивиться собственной глупости, вскоре смотрел на отправленное контакту «Поз» сообщение.