Третий не лишний

Несколько дней пролетели сквозь пальцы, словно прозрачная вода, рассыпаясь на тонкие струйки. В доме семьи Андерсон стало заметно тише, и даже как-то пусто. Каждого больно кололо ожидание грядущего собрания, которое должно было состояться сегодня вечером, как только по яркому небу начнет скользить легкая темнота. Сэм слишком перенервничал за этот день, и мать мальчика уложила его спать раньше положенного, пока сама собиралась на собрание, где решится судьба ее мужа-тирана. Рон находился внизу в гостиной, сидя на белоснежном диване перед черным экраном телевизора. Зеленые глаза смотрели на апельсиновый закат, который был так красив в этот гнусный день. Парень одной рукой приобнимал Энид, которая устроилась на груди паренька. Они молчали неизвестное количество времени. Андерсону просто становилось легче от того, что он сейчас не один, а с ней. При нем она точно никуда не убежит, разумеется. Иногда его теплая ладонь наполненная любовью к девушке нежно и почти неощутимо проходилась по ее каштановым длинным волосам. — Сегодня собрание, — Заговорил первым Андерсон, хоть и осознавал, что этот диалог окажется совсем мертвым, — сегодня решат, остаться ли моему отцу, или его изгонят. — Ага, — Просто ответила Энид, закручивая на указательный палец прядь волос, наблюдая за процессом, — я знаю, ты это говорил. У Андерсона в этот момент не нашлось слов, просто не нашлось. Парень медленно тянется к макушке девушки, смотря куда-то вперед. Теплые губы парня подарили брюнетке поцелуй в голову, который должен пробудить в ней горячие чувства к парню, нежность, ласку. Все, что ему нужно сейчас в эти тяжелые дни, и грядущий неудачами вечер. Этого не произошло. Энид просто приподняла голову, глядя на своего парня сверху. По зеленым глазам было видно, что эти прикосновения давно стали ей неродными, и тепла не приносили. По отношению к нему в её груди был лишь мороз и безразличие. — Спасибо, что ты рядом, — В пол голоса произнес парень, неловко хлопая ресницами, всем телом ощущая, что брюнетка вот-вот упорхнет, будто её и не было вовсе. Девушка ничего не ответила, её саму посетили сомнения. Она встала без лишних слов, и потянулась к своему рюкзаку, который лежал у подножия дивана. — Эй, — Андерсон напрягся, собираясь тоже покинуть нагретое ими место, — ты куда? — Мне нужно прогуляться, — В голосе брюнетки чувствуется уловимый холод. — Может, я с тобой? Энид ничего не отвечает, лишь опускает голову, и её длинные волосы прикрывают лицо. Её окончательно застали в расплох. — Ты опять собралась за эту чертову стену? — В ход Андерсон пустил активную жестикуляцию. Шатен исподлобья смотрел на свою девушку горящими глазами, которых начало поглощать раздражение. — Энид, мы уже это обсуждали. — И что? — Брюнетка подняла глаза на парня, — Мне нужно пройтись. — Ты время видела, совсем что ли с ума скатилась из-за этих ночных опасных гулянок? — От злости и обиды, он прикусывает нижнюю губу, затем поднимается, делая несколько шагов к девушке, махнув рукой на большой черный портфель, — Снимай! — Нет, — Энид крепко взялась за ручки своей вещи, — я не буду ничего снимать. — Она отрицательно махает головой, и смотрит под ноги парня. — Ты никуда не пойдешь! — Уже сорвался Рон, и его тонкие пальцы обвили запястье девушки. — Там сейчас опасно, Энид! — Отпусти! — Сморщилась девушка, пытаясь оттянуть руку на себя. Когда у нее это получилось, она отшатнулась назад, но на ногах удержалась. Энид бросает злобный взгляд отвращения на опекавшего ее парня, а после, топая, пошагала прямо к выходу. — Энид если ты сейчас выйдешь, то мы... — Андерсон так и застыл на последнем слове, не решаясь это сказать в слух. Несмотря на то, что сейчас он зол на девушку, все равно он любил её, даже когда она уходит от него за стену в трудный момент. — Идиот, — Прорычала брюнетка, закатывая зеленые глаза. Это было последнее, что сказала Энид, перед тем как уйти и громко хлопнуть дверью, оставляя Рона наедине с мыслями. Шатен так и стоял по середине комнаты. Он задумался, не сводя глаз с того места, где только что была его девушка. В последнее время они часто ссорились, а мысли о расставании мучали колючей проволокой в груди, жгли необратимым огнем, делая только хуже. Сейчас он хотел только одного: догнать ее и попросить прощение. Сделать все, лишь бы она вернулась, и была рядом сейчас. Странный скрежет по окну заставил обернуться назад. Это был человек, даже живой. Он прислонился к холодному стеклу, а тонкие длинные пальцы сжимались, и острые ногти издавали тот мерзкий звук. — Тум па-дум палас... — Прозвучал женский голос, и голова девушки немного неестественно наклонилась в бок. Благодаря освещению летней луны и ночнику, парень разглядел ее острые клыки, от чего ему стало только страшнее. — Ой! — Андерсон резко отпрыгнул назад. — Алекс? — Ага, — Девушка убрала с лица черную челку. Только сейчас он уловил взглядом, что в её второй руке есть стеклянная бутыль с темной субстанцией. — впустишь? — Напугала, — Андерсон поднял на нее глаза, медленно подходя к окну, — зачем мне тебя впускать? — Ну-у... — Шайберт задумчиво отводит глаза в сторону через секунду, и смотрит себе под ноги, разглядывая в тусклом свете черные кеды. — Просто, все сейчас на собрании. Карл внезапно куда-то пропал, а Дэн сказал, что ему на все плевать, и сейчас он крепко спит... — Алекс смотрит за спину парня, — Я так понимаю, ты сейчас тоже ни с кем не воркуешь? Андерсон задумался на несколько мгновений. Появилось странное желание впустить эту девушку, лишь бы не слушать проклятую тишину, повисшую в комнате. Скорее всего, он об этом пожалеет, но все же... — Ладно, хорошо. Но только без глупостей. — Рон скрылся из её виду, с неуверенностью идя к двери. Оба подростка уже сидят на диване, на котором только что сидели Рон с Энид. Они неловко молчали, лишь иногда перекидываясь пару слов. В конце концов, Шайберт посмотрела на свою бутылку в другой руке, приподняла ее и убедилась, что там точно еще осталось заветное содержимое. — Может, хлебнешь? — Внезапно спросила она у друга, поворачиваясь к нему, — Да ладно, хлебни, пока мать не видит. — Нет, я, пожалуй, откажусь. — Ответил Рон, не особо обращая внимания на её предложение, пока девушка не стала медленно к нему подползать, что вновь вызвало у него недоверие и зажгло воспоминание о том дне, с её удивительным танцем и незабываемым поцелуем в щеку. — Успокойся, чего ты ломаешься? — Ее голос стал дольше, она продолжала свои движения к парню, — тебе же станет легче... — Алекс, я же сказал, без глупостей! — Строже ответил парень, поставив руки перед собой. — Тс-с... — Она прикрывает веки, и подносит свой указательный палец к губам Андерсона.— Не нужно слов, просто выпей. — Шайберт опять приподнимает бутылку за горлышко, — другого шанса не будет. Рон вспомнил, как его отец часто в красках рассказывал ему, как алкоголь облегчает его страдания, какая это крутая вещь. Однако, останавливало другое: Пит часто буянил после выпитого, по зверски избивая всю семью, а в особенности мать. «Будешь сама виновата, если накинусь на тебя...» — подумал шатен, не сводя глаз с брюнетки. Его рука медленно тянется к стекляшке. Он берет её за горлышко, с недоверием подносит к губам, немного наклоняя, и делает всего один глоток. Будучи уже немного покрасневшими, оба подростка сидели друг на против друга и бурно о чем-то говорили. — Нет, ну ты представляешь? — Смеялась Шайберт, — Она ходит по классу, и спрашивает: «Кто нибудь принес произведение Гоголя "Мертвые души?"» - а я ей ответила: «Мертвых нет, есть живые». Дэн вообще спал тогда, а когда проснулся, тут же спросил «Душ? какой душ?» Андерсон махнул рукой на её рассказ, и, опустив голову, приглушенно рассмеялся. — Блин... школьные времена... Как же давно это было? — Спросил сам себя парень, с улыбкой бесцельно глядя куда-то в потолок, — Я помню, было такое, когда я отдалился от школьной компании. Проще говоря, надо мной стали частенько издеваться. И в один прекрасный день, когда я просто стоял на физкультуре, ко мне подбежал мой одноклассник и снял с меня штаны. — Он сделал паузу, ведь Алекс тихо захихикала над ним, — И все видели мои ярко-красные боксы! Я тогда не сразу понял, что случилось, но по смеху одноклассников все осознал. Я тогда убежал в уборную и долго не выходил из-за стыда. Я даже плакал тогда, по-моему. — Плакал? — Удивилась Шайберт, — Не-ет, у меня был другой характер в школе. Я сразу шла бить морду тому, кто сделал мне плохо. Я перебила весь свой класс, включая засранца Дэна. Я даже дралась со своей сестрой близняшкой... — У тебя была близняшка? —Изумился Андерсон. — Да, её звали Мэрилин, у нее были светлее волосы, не как у меня. Мы всегда плохо ладили. — Понятно. — Шатен отвернулся. Что же еще можно спросить у этой девушки? — Слушай, а какая у тебя национальность? Просто если прислушаться, у тебя есть акцент. — А, — Помотала головой брюнетка, — я немка по большей части, моя мама американка, поэтому я хорошо знаю английский. Вновь смех от обоих сторон, затем молчание. Каждый вспоминал что-то свое привычное из жизни, желая утонуть в живых воспоминаниях, как кубик сахара в чае. — Я в туалет. — Внезапно говорит Рон, слазия с дивана, мельком поправляя задравшуюся футболку. — Да, я тебя жду, — отвечает Алекс, глядя другу в след. Когда девушка слышит хлопок двери, она тихо, словно мышь, проходит за ним, примыкая ухом к двери, и начинает подслушивать. Уловив звук расстегивающейся ширинки, Шайберт бросается в прихожею, начиная судорожно обшарпывать все верхние вещи, которые только висели на крючках, будто от этого зависела ее жизнь. «Ну же... Пит Андерсон! Вы должны были оставить хотя бы какую-то вещь от себя!» — В мыслях говорила девушка. Её рука натыкается на женскую ветровку коричневого цвета. В ладони оказалась небольшая картонная коробочка, которую Шайберт немедленно вытягивает, не веря своим глазам. «Джесси Андерсон? Неужели, вы тоже попались под влияние этого табачного дыма?» Она резко поворачивает голову, когда слышит громкий шум смывания. Алекс нашла то, зачем пришла сюда изначально, быстро прячет в карман пачку сигарет. — Рон, закроешь за мной? — Ты уже уходишь? — Спросил шатен, Только переступив порожек. — Да. Я могу зайти в следующий раз, — кивает брюнетка, — уже поздно и Карл будет волноваться, когда вернется. — Хорошо... — Немного разочарованный, Андерсон идет к двери и открывает ее, впуская в дом свежий ночной воздух. Пару секунд он стоял в сумерках и разглядывал лицо Шайберт, этой красивой девушки, стоящей перед ним. Он видел миндалевидные разноцветные глаза, длинные ресницы, остренький нос. Все это он заметил только сейчас, ведь раньше она просто его раздражала. Редкий свет луны падал на очертания лица девушки, отбрасывая яркие блики на её радужках. Рон все еще держался за ручку двери, которую открыл. Сам еще не понимая зачем, он медленно наклоняется вперед, прямо к её нежному лицу. Мягкие теплые губы касаются девичьей щеки и задерживаются там на несколько секунд. Шайберт чувствует его обжигающее дыхание, прям над самым ухом. Лицо ее немного щекочут темные волосы. Андерсон дарит этот поцелуй в знак благодарности за то, что она оказалась рядом. Даже когда она уйдет, он станет скучать, но уже не будет тонуть в одиночестве. — М-м, пока! — Быстро прощается Шайберт, а затем выскакивает из дома, будто её здесь и не было вовсе. Уже возле дома Шайберт здоровается с мисс Андерсон, но в темноте не разглядывает ее заплаканные глаза. Женщина сейчас шла домой, что бы сообщить сыновьям страшную весть.