Третий не лишний

Пусто внутри, тоскливо снаружи. Тело немного подрагивает от услышанного. Сидя на диване, отвернувшись от всего мира, Рон слушает вязкую тишину, в которой тонут редкие всхлипы и плачь матери за спиной. Он не выдерживает этой напрягающей его опустошенности и просто встает с места. Андерсон не оборачивается ни на зов Джесси, ни на тихий плачь младшего брата, ватные ноги просто ведут его на улицу. Легкие наполняются свежестью ночного ветра, но легче от этого не становится. «Интересно, она уже вернулась?» — Думает про себя парень, вспоминая недавнюю ссору с Энид. В его голове уже прокручивался будущий диалог с ней, как он попросит прощения, как вновь нежно обнимет, пройдясь кончиками пальцев по её коже, как она очарует его зелеными глазами, и отдастся в его объятия. Ему было необходимо с ней поговорить, он нуждался в её поддержке, словно в воздухе. Шаг за шагом, под ногами шуршала молодая трава, цепляясь за его штаны. Парень невольно поднял глаза, и кажется, этот день решил добить его, втоптать в землю, и закопать заживо. Рон смотрел на свою девушку, сидевшую на ржавой крыше и обнимавшуюся с Карлом, которого еще недавно считал свои другом. На ярость времени не было, лишь обида крошила его на кусочки. Как же так? Неужели он так сильно ее обидел? Он простоял так несколько секунд, выясняя, чего же ей так не хватало. Шатен надеялся узнать наверняка это завтра утром, сегодня стоит хотя бы смириться с мыслью, что отца больше нет. В нос ударил странный знакомый запах, откуда-то снизу. Сквозь тьму у самых ботинков, Рон увидел маленький цветочек. Парень медленно наклонился, и протянул руку, дабы вдохнуть этот запах получше. «Гелиотроп» — подумал он и раскрыл глаза, выпуская растение. Он в миг вспомнил этот ванильный запах, который исходил сегодня от Алекс. Интересно, была ли она сейчас дома? Рон понял, что сейчас очень хочет ее увидеть вновь, что бы все рассказать ей, в надежде, что она выслушает. Он стоит у ее двери и уже который раз звонит в этот чертов звонок, но никто так и не открывает. По ту сторону тихо. «Черт». Он не на долго касается ручки двери, и та неожиданно приоткрывается, издав замогильный скрип. Любопытство оказалось сильнее этикета, да и воровать парень ничего не собирался, а огонек надежды на то, что Алекс дома, и просто не слышит дверную трель еще горел. — Алекс? — В пол голоса позвал Рон, аккуратно переставляя ноги в темноте и вертя головой в давно изученном доме, — Ты здесь? Он так же медленно поднялся по лестнице, держа в голове, что девушка может спать, и он ее потревожит. Зеленые глаза сквозь тьму смотрят на скромный балкон, на котором в ярком свете земного спутника четко виднеется стройный силуэт девушки, такой темный, и такой знакомый. Андерсон подходит чуть ближе и видит, как табачный дым тает сквозь лунный свет, выпускаемый из её рта. — Алекс? — Уже громче, непонятливо спрашивает ее парень, подходя чуть ближе. Шайберт оборачивается и внезапно вздрагивает. Хоть и через полу мрак, но шатен точно ощутил этот испуг в её лице. — Ой, вы посмотрите, какая красота! — Брюнетка наигранно улыбается, он точно это представляет, и незаметно пытается выбросить сигарету через окно. — Ага, красиво. Выпрыгни туда! — Раздраженный, но еще не в гневе, Рон проходит к ней, и грубо хватает запястье второй руки, которую прятала девушка. — Это же сигареты моего отца! — Возмущается он хмуря брови, поднимая на брюнетку глаза, полные обиды, даже не злости, — Ты только ради этого приходила ко мне? Что бы украсть их?! Шайберт молчит некоторое время. Оправдываться или нет? — Да, Рон, мне нужно было курево. Прости. — Она делает выдох, и закрывает глаза, но потом опять смотрит на него. — Просто я не понимаю, за что ты так любишь своего отца и хочешь, что бы он вернулся? Он же объективно подонок. — З-заткнись! — Рычит Рон сквозь зубы, и глаза его начинают влажно блестеть. Он хочет сказать замеревшей девушке что-то еще, даже наставил на нее указательный палец, но вместо слов он лишь выдыхает, издавая громкий всхлип, хватая ртом воздух, будто сейчас он закончится в его легких. Так ничего и не сказав, Андерсон просто сбегает по лестнице, оставляя Шайберт совсем одну. Брюнетка лишь стоит на одном месте, слушая удаляющиеся шаги, растворившиеся в тишине. Что-то неприятно укалывает девушку, и она чувствует глубокую вину за свой обман, которая заставляет ее кинуться вдогонку. Оттолкнув дверь, которой Рон хлопнул несколько секунд назад, она первым делом видит сквозь тающие черные облака сияющую луну и тысячи осколков звезд. Опустив глаза к ступенькам, Шайберт видит, как на них тихо сидит Андерсон, широко расставив ноги, и взявшись руками за голову. — Знаешь… Не было в той бутылке никакого алкоголя, — Начала девушка, сев рядом с ним. — это был яблочный сок. Легче можешь сделать себе только ты сам. Парень повернулся на несколько секунд к ней, наслаждаясь наступившей тишиной. Он вновь смотрит вниз, на бесцветную в темноте траву. — Спустя несколько дней после того осмотра... Это было, когда его уже отселили от нас... Я пришел его навестить. Он был пьян. — Шатен сделал глубокий вздох, хотя воспоминания немного подрагивали, — Он пьяным голосом рассказывал мне о том, как ты стеснялась, потом, как проводил осмотр и… Долго, долго разглядывал. — Рон опустил голову, но боковым зрением видел, как Алекс строго и неприятно смотрит на него, — Он описывал каждую деталь и… У меня не было выбора, мне оставалось только слушать. Сейчас он мертв, тебе нечего больше бояться. — Он подавленно зажевал последние предложение, пробубнив себе под нос. Вновь глухая тишина посреди начавшегося монолога. Не на долго, Андерсон подумал, что напугал девушку неуместной правдой. Сейчас она просто уйдет, громко хлопнув дверью, не желая видеть никого из его семьи. Но вместо этого, она немного наклонилась, и как ласковая кошка прильнула головой к его плечу. — Смешно. — Сдавленным голосом говорит Алекс, улыбаясь темному небу, — Я ведь просто планировала взять сигареты и покурить, а теперь сижу с еле знакомым мне парнишкой под луной, и слушаю, как его отец в меня смотрел. — Не вижу здесь ничего смешного, — Замечает Андерсон, но когда вновь чувствует, как она подвигается к нему, парень смягчается, начиная наслаждаться теплом. — Я просто растерялся тогда, когда тебя увидел, поэтому открыл. Мне и одиноко было, и Энид ушла. — А где она сейчас? — Не знаю. — Не расстраивайся. — Ласково говорит Алекс, когда улавливает печаль в голосе друга, — Хочешь, я отпрошусь у своего отца на одну ночевку в "Общине подростков"? Я бы смогла тебя тогда поддерживать, раз тебе так тяжело, а у Энид нет времени. — Шайберт замолчала, и немного щекой понежилась о его мальчишечье плече, будто чувствовала ночной зноб. Андерсон повернул голову к ней, и она выпрямилась, будто увидев запрет в глазах приятеля на такие близкие прикосновения. Хотя, о другом говорило то, что сейчас он слишком долго смотрит в её глаза, а она в его. Ей даже показалось, что расстояние между их лицами сокращается до миллиметров, и она уже чувствует его дыхание на своих бархатных губах. — У тебя монобровь. — Внезапно говорит девушка, когда поднимает взгляд чуть выше. Почти романтическая атмосфера обрушилась с их разряженным смехом. Алекс вновь прилегла на плечо друга, что бы еще немного посидеть вместе перед тем, как расходиться по домам. В этот раз Рон дружески приобнял ее, и тоже слегка прилег, представляя грядущий разговор с Энид. Чьи-то голубые глаза сквозь темноту наблюдали за происходящим, и в них отражались напряженные и мрачные мысли.