Третий не лишний

Ночной ветерок тихо звучал за квадратным окном, гуляя среди домов жителей. На улице спокойно. Большая яркая луна, белая и холодная как молоко, сияет за окном Андерсона. Только она видит его сейчас, не считая сотни таких же холодных осколков за стеклом. Рон предоставлен только себе и своим утехам. Ох уж эта блондинка, смотрящая на него со страниц журнала в желтом свете настольного светильника, эта брюнетка с миндалевидными карими глазами. Кажется, она даже кого-то напомнила ему. Ту, с которой он только вчера наслаждался нежными и сладкими прелюдиями. Как же ему ее сейчас не хватает. До этого Рон листает свой плотный журнал с рекламой нижнего белья и купальников. Все эти девушки ему уже были как родные, ведь он столько раз в фантазиях усмирял с ними свои внутренние страсти. На этот раз его выбор остановился на брюнетке. Девушка на картинке улыбается, демонстрируя черное кружевное белье, плотно облегающее фигуристое тело. Интересно, Шайберт тоже носит такое? К сожалению, Андерсон этого не знал, сейчас в его голове смешивались мысли о той ночевке, своих внутренних желаниях, которых он не мог пока осуществить. Эндорфин дурманит кровь, тестостерон норовит вырваться наружу. Шатен на секунду запрокидывает голову, и приглушенно шипит. Сам не зная зачем, он оттягивает момент своего самоудовлетворения, разглядывая прикрытые гениталии модели с картинки. Наконец, его рука тянется к затвердевшему члену, что уже бугорком выглядывал из бежевых штанов. Андерсон вновь что-то неразборчиво шепчет, облокачиваясь о спинку офисного стула. Его руки слегка подрагивают, когда он пытается расстегнуть вмиг осточертевший пояс, когда расстегивает железные пуговицы на ширинке. Теперь, он уже не просто чувствует, но и видит свой бугорок, который застыл сквозь темно-синие трусы. Его рука скользит вниз, сначала проходя по животу, потом уже и медленно проникая под тонкую ткань. Он оголяет свой ровно стоящий ствол, предвкушая очередной оргазм, словно сахар, растворенный горячим чаем. Рон с дрожью выдыхает. Эта ночь и эти занятия были для него более особенными, чем раньше. Он взял свой твердый орган в руку, некрепко его сжимая. Одно движение вверх-вниз и Рон уже задел в себе струну сладости и удовольствия. Ему хотелось больше, чем своей руки. Он водит еще, и еще, каждый раз проматывая в голове те события с ночевки. Он представляет, как она мурлычет у его лица, как лежит сейчас рядом, положив одну свою руку на его обнаженную грудь. Как он обнимает ее за стройную талию, а она снова и снова наказывает его своим шальным взглядом, как в тот вечер на вечеринке. И это сейчас не его рука ласкает его, а она. Её тонкие пальцы обвивают его набухший член, и она задает ему нужный темп, разгоняя пламя внутри. — Ох-х... о-ох... — шепотом стонет Рон, пока его рука уже во всю работает. Андерсон откидывает голову, и закатывает зеленые глаза, закусывая нижнюю губу, вновь погружаясь в свои воспоминания. В темноте она, вся белая и невинная. Шайберт смотрит на него, и глазами просит взять ее, здесь и сейчас. Она раздвигает свои худые ножки, сидя на столе, и протягивает руки к нему. На лице у брюнетки сияет расслабленная улыбка. — Как же хорошо... — Шепчет он с прерывистым дыханием самому себе, — Как же хорошо Алекс... Продолжай... Продолжай, прошу... Внутри буря эмоций. Парень даже на время забыл, что кто-то может войти и потревожить его. Ему было сейчас далеко не до этого. Присоединяется и левая рука. Он кладет ее на мошонку, едва сжимая в ней одно яичко. Он больше не может сдерживаться. Еще чуть-чуть и... Его тело пронзает заряд тока, пронизывает каждую его клеточку оргазмом. Андерсон ладонью накрывает головку члена и изливается прямо на руку. Вязкая белая сперма просачивается сквозь его пальцы, и редкими каплями стекает вниз. Рон вновь откидывается назад, и прерывисто дышит, ощущая на пальцах свои выделения. Он прикрывает глаза и ждет, пока дрожь не отпустить его существо. Стук в дверь. — Можно? — прозвучал нежный голос Джесси. Шатен не нашел, что ответить. Он судорожно закрывает журнал на своих коленях, и пихает его в ящик стола. Дрожащие руки судорожно пытаются застегнуть пуговицы, и сделать то же самое с ремнем. Рон уже и забыл, что несколько секунд назад кончил к себе в руку, от чего, что-то пробурчав, вытерся о свою джинсовку. — Входи! — наконец говорит он. Дверь комнаты, освещенной единственным светильником, открылась. Блондинка не спеша прошла в обитель сына, подбирая по пути деревянный стул, что бы сесть напротив него. — Привет, — здоровается мама. — Как ты, что делаешь? — Ее зеленые глаза по-доброму смотрят на старшего сына. — Ничего, — дает краткий ответ шатен, — ты о чем-то хотела поговорить? — Да, — кивнула Джесси, — я хочу поговорить с тобой о том случае на ночевке, который я наблюдала вечером в твоей комнате. Рона пробила мелкая дрожь. Парень надеялся, что его мать уже и забыла об этом. Глаза растеряно заметались по полу. — Я... действительно хотел открыть окно, — неумело оправдался шатен, избегая взгляда матери. — Нет, Рон, — отрезает Джесси, — ты не хотел открыть окно, я это знаю. Ты целовался с Алекс, и если бы не я, ты бы занялся с ней сексом, — женщина недолго подумала. — Рон, просто скажи мне правду, я не буду тебя ни за что ругать. Андерсон поднимает на мать зеленые глаза, и видит ее добрый, взволнованный взгляд. Он так хочет ей верить. Верить тому, что она не осудит его за неосторожность, не запретит общение с Шайберт, и будет к ней относится так же, как и раньше. — Да... — Шатен опустил голову. — Это так, прости... — его кольнуло неприятное чувство вины перед ней. Она ведь до сих пор не знает, что с Энид они расстались. Джесси выдыхает. Хорошо, что он ответил ей правду, и не отдалился от нее. Она понимает, что пришло время сказать ему самое важное в этом деле, и хотя бы немного поговорить с ним о половом воспитании. — С Энид у тебя было то же самое? — наконец открывает глаза она. — Нет, — все еще закрытый, он мотает головой. — Мы не занимались этим самым... — Вы не занимались сексом, — поправляет его женщина, и снова ловит его взгляд. — Не занимались сексом... — произнес парень зажеванные слова. — Почему ты хотел сделать это с Алекс? Вы расстались с Энид? — Да... — он снова опускает голову и смотрит ей под ноги. — Недавно. Джесси становится жаль Рона. Она не знала, что ее сын пережил расставание с девушкой, с которой был в отношениях почти год. Стоило еще тогда сказать обо всех вещах, которые должен знать каждый подросток. — Мне жаль, — она бросает на Андерсона сочувственный взгляд. — Алекс хорошая, милая, славная девочка, но есть пару вещей, которые тебе очень нужно знать, — блондинка делает паузу, пытаясь собраться с мыслями. — Ей всего четырнадцать. Если ты займешься с ней сексом, ей будет очень больно, понимаешь, о чем я? Рон ничего не ответил. Все так же сидел, с локтями на раздвинутых ногах, и смотрел на свою мать, кивая ей. — А еще она может забеременеть, если бы будешь заниматься с ней без защиты. Ты можешь чем-то заболеть, и она тоже. — Я все это знаю, — говорит Рон, отводя от нее глаза, опираясь подбородком о свою руку. — В общем, вот... — рука Джесси выудила из кармана ее рубашки небольшой шуршащий квадратный пакетик, похожий на специи для готовки, — это презерватив, его ты надеваешь на себя перед сексом. Зеленые глаза Андерсона посмотрели на серый пакетик, который мать положила на край стола. Парень не спешил к нему прикасаться, просто смотрел на него. — Я просто знаю, что ты возможно меня не послушаешь. Поэтому вот. Но я еще раз скажу тебе: подожди. Еще очень-очень рано тебе этим заниматься. Я даю тебе его на всякий случай, держи всегда рядом, — Блондинка встает со стула, в надежде, что объяснила сыну все правильно, и её мальчик выберет правильный путь. В такое опасное время так сложно ухватиться за все стороны жизни, что Джесси совсем не обсуждала личную жизнь сына с ним. Андерсон глядит ей в след, молча благодаря ее. Возможно, если бы он поговорил, а может и выплакался ей обо всех произошедших событиях, ему было бы легче. Намного легче. Шайберт сладко посапывала в своей кровати, сквозь сон чувствуя, что Граймс все еще обнимает ее, закинув одну ногу. Девушка открывает узкие глаза от ощущения, что за ней кто-то пристально наблюдает из окна напротив, словно чьи-то тени вьются там. В голову тут же забрались неприятные мысли, и ей стало не по себе. Она пыталась посмотреть на мирно спящего Граймса, но у нее этого не получилось. Медленно, стараясь не шуршать и не скрипеть матрасом, она приподнимается, опираясь на локоть. Она поочередно спускает ноги, боясь, что Карл обнаружит во сне, что ее нет, и тоже проснется. В лунном свете она подходит к окну. «Никого нет» — наивно думает она про себя, и уже собирается идти на место. Что-то черное, смертоносное падает сверху, и неестественно приземляется на её подоконник. Глаза горели и смотрели прямо на Шайберт. Дыхание девушки уходит вниз, и она немо вскрикивает, подавившись страхом. Глаза ее раскрыты, и только когда она сбросила оцепенение, увидела знакомые черты лица. Оно притянулось ближе. — Тс-с... — девушка подносит ко рту палец. — Чего раскричалась? — Т-ты... кто? — для убедительности вздрогнувшим голосом спросила брюнетка. — Конь в пальто. Это я, Эшли, — волчица выпрямила спину, все еще на корточках на подоконнике. — Я же говорила, что вернусь, и ты еще споешь на сцене для меня. Алекс не обращает внимание на её грубый тон, только пробегает взглядом по лицу девушки. Теперь чистая, до не узнаваемости... Лицо в задорных конопушках, ровные брови, лицо без следа грязи, да еще и в новой одежде... Даже хотелось сделать ей комплимент, но Эш продолжила: — Скажи своему этому, чтобы не трогал меня на вечеринке, — она махнула головой вперед, на спящего Карла. — Не за вами я пришла, вы мне не нужны. Сказав это, волчица начала потихоньку разворачиваться, чтобы спрыгнуть вниз. — Извини, пожалуйста, — наконец скромно просит Шайберт, — вы напали тогда на нас, и-и мы расстались, когда ты попросила... — Не нужны мне твои извинения, — девушка глядит на нее через плечо. — Отца найти они мне не помогут. Спи с тревогой, — она спрыгивает, и Шайберт слышит шумный бег по траве внизу, удалявшийся в неизвестность. Брюнетка еще несколько секунд стоит у открытого окна, размышляя, что только что произошло. Её руки тянутся вверх, и она закрывает его, чтобы больше никакие волчицы к ней ночью не совались. Шайберт идет обратно в кровать, думая, как будет все рассказывать Граймсу о том, что случилось ночью. Кажется, парень тогда точно не выдержит, и прикончит бедную грязную девчушку. Она ложится обратно, и Карл приоткрывает голубые глаза. Проснулся из-за того, что перестал чувствовать тепло рядом с собой. Парень опять тянется к ней рукой, и притягивает к себе, что-то тихо мыча и выдыхая. Он коснулся ее щеки губами, будто убеждал себя, что она здесь. Алекс не сопротивляется. Она поворачивается к парню и улыбается в его грудь, не смыкая глаз.