Третий не лишний

Знакомая музыка, запах досок. Новичков было немного, но все же они были. Такие скромные, спрятавшиеся по темным углам амбара, кто где. Свет еще не погас, но веселые точки от лазера уже бегали по помещению, иногда неприятно попадая в глаза. Шайберт стоит снаружи к выходу, опираясь спиной о ненадежный забор. Она не одна, рядом с ней Майки. Девушка о чем-то разговаривала с парнем с самого начала, ожидая Карла. Брюнетка поддерживала друга, приобнимая за плечо. Ей было самой горестно смотреть в карие глаза, наполненные печалью и тоской по ушедшему отцу. — Продержишься этот вечер? — спрашивает она, глядя на открытую дверь и веселых людей в помещении. — Да, — кивает брюнет, — спасибо тебе большое, но со мной все в порядке. Тем более, скоро придет Рон, потусуюсь с ним там... Если он опять не начнет говорить об Энид. — Не начнет, не волнуйся. Друзья кидают еще пару словечек, и Шайберт поворачивается обратно ко входу в помещение, где видит своего друга. Алекс и Карл встречаются уже внутри душного амбара. Голубые глаза Граймса пробегаются с ног до головы по новому виду подруги. Та же черная юбка, что была на ней в лесу, такие же кеды, чулки до колена и прозрачная майка, сквозь которую виднелся соответствующего цвета бюстгальтер. — Надеюсь, этот раз будет без эротичных танцев? — спросил Карл, склонив голову на бок. — Нет, в этот раз ничего не спланировано, — пожала плечами подруга. — Буду вспоминать уроки вокала, я когда-то умела петь. — А жаль... — это уже был другой голос. Дэн стоял с другой стороны от Шайберт и держал в руке красный пластмассовый стаканчик с напитком. — Я бы даже был не против вновь спеть. — Дэн, нет, — резко отрезает Карл. — Не нужно этого делать, и так уже стыда по горло. — Что, ревнуешь ее? — уже с улыбкой спросил Хьюз. — Дэн, хватит, мы просто друзья, — за Карла на этот раз ответила Алекс, даже не замечая, как печально тот захлопал ресницами, стоя позади. — Ладно, — на удивление, брюнет быстро отступил. — Кстати о новичках, кто-то сегодня их видел вообще? Как блохи по штанам, никого не нашел. — Добрый вечер, молодцы. Женский голос позади, все, как один, оборачиваются назад. Перед тройкой стояла невысокого роста девушка. На ней было легкое бардовое платье, и старомодные босоножки. Она улыбалась, глядя на всех, вскинув голову. — Офигеть... — сказал Дэн, пробегаясь удивленным взглядом с ног до головы незнакомки. — Какого черта? - воскликнул Граймс, узнав ее. — Что ты тут делаешь? — Я жду выступление, посвящённое лично мне, — Эшли скрестила руки на груди, будто специально выводя парня из себя. Граймс поворачивает голову на Алекс, и видит ее паникующий вид. — Ты все знала? — спросил он, нахмурил брови, чуть наклонившись к ней. — И ничего не сказала мне? — Карл я... — она чувствовала вину перед этим парнем, и хотела хоть как-то оправдать себя. — Все, хватит, — отрезал брюнет. — Я сейчас же иду к Диане и раскрываю тебя! — Парень грубо хватает Эшли за запястье. — Эй! — недовольно вскрикивает волчица. — Я же не за вами пришла! У меня здесь отец, и я должна его найти! — Карл не надо! — К ним подскакивает Шайберт, её легкая рука ложится на твердую кисть парня. Она виновато смотрит на него снизу вверх, будто нашкодивший ребенок на родителей. — Карл, извини меня, я не права... но, пожалуйста.... давай не сейчас? Мне скоро уже выходить, прошу, не срывай вечеринку... Карл смотрит в её глаза и хмурится еще сильнее. Он был зол на нее, зол на самого себя, ведь ее виновный взгляд ослаблял хватку. — Хорошо... — он опускает голову, облизывая пересохшие губы, — но если ты что-нибудь выкинешь, я лично тебя пристрелю. — Напоследок угрожает он. Эш ничего не отвечает, лишь также грубо выдергивает свое запястье, и касается холодными кончиками пальцев до покрасневший кожи, с отвращением глядя на парня. Затем она разворачивается и уходит в другую сторону. — Это были лучшие минуты в моей жизни... — заговорил наконец Дэн, блаженно глядя Эшли в след, пока Алекс и Карл непонятливо поглядели на друга. — Мне пора, — пролепетала Шайберт, когда музыка стихла. Брюнет кивнул ей, отпуская ее, молча желая удачи. Алекс поспешно пробралась сквозь толпу людей, как вдруг ее ладонь кто-то схватил. Девушка оборачивается, и за ней стоит Рон. Его немного уставшие, погрустневшие глаза смотрят на Шайберт, и та расслабляется, разглядывая знакомые очертания лица в темном помещении. — Удачи, — Говорит он ей, и его пальцы расслабляются, высвобождая подругу. Шайберт разглядывает его в кусочках тьмы еще несколько секунд. Её наполняет уверенность, она кивает, легко улыбаясь. Девушка стоит на платформе и ровно держит спину. Вдох-выдох, и она слышит легкий гитарный бой, которой как можно громче старался наигрывать Дэн, сидящий за тонкой тюлью. Верните мне март, не возвращайте апрель... Я бы была как всегда, с ним одна целый день. Ее голос звучал высоко, нежно и плавно. Все собравшиеся в амбаре тут же обратили на девушку внимание, желая насладиться ее голосом, пусть и непрофессионально проработанным. Верните жару, верните мне солнце. Ведь отпустить его не так-то и просто-о... На сцене Шайберт немного пританцовывала. Поймав взор зрителей, она даже улыбнулась, наполняясь уверенностью с каждой секундой. Граймс хоть и стоял позади всех, но отлично видел свою подругу. Он знал, что она умеет петь, и уж точно не сомневался. В детстве, когда ему было грустно, она однажды подсела рядом и предложила спеть. Ему это, как ни странно, помогло, может, поможет и теперь? Андерсон не сводит зеленых глаз со сцены. Кажется, парень даже перестал дышать, хотя его рот был приоткрыт. Его жизнь сейчас пролетает перед глазами под её голос, и он действительно вспомнил март. Своего живого отца и полную семью, девушку, с которой он встречался, и которая любила его. Сейчас же ему не осталось ничего, кроме как смотреть и облизываться на запретный плод. Её последние приглушенные слова, все такие же плавные, протянутые, и песня кончилась. Пару секунд тишины, как раздаются аплодисменты по помещению, свисты и комплименты. Брюнетка открывает глаза, и происходящее греет ее душу. Кажется, даже ее глаза влажно заблестели, ведь она видела это не сквозь пелену жгучего алкоголя, а по-настоящему, трезвой. Вновь очередная мелодия, но в этот раз еще тише. Зрители тут же начали расходиться и глядеть друг на друга. Все стало намного медленнее, ведь это был парный танец, и молодежь выбирала себе партнера. Алекс не сразу спрыгивает, ведь с высоты все намного заметнее. Она видит, как Граймс смотрит на нее, то ли с гордостью, то ли с какой-то нерешительностью. Сзади к брюнету подходит Энид, которую Шайберт не видела уже несколько дней. Девушка улыбается ему, наклоняя голову на бок, заманчивая в свои нежные объятия. Они танцевали этот медленный танец вместе. Алекс возможно бы и дальше стояла так, разбитой и заглядевшейся, если бы не Андерсон, на которого она тоже обратила внимание. Рон стоял и просто смотрел, как его бывшая любимая девушка танцует с другим, его бывшим хорошим другом. В сердце его забрались мысли о несправедливости этого мира, а душу вновь захлестнуло чувство ностальгии. Знакомство, первый разговор, поцелуй с ней. В груди жгло на вдохе и выдохе, и вскоре все превратилось в сплошную боль. Его взгляд, покрытый обидой, смотрел только на танцующих когда-то близких ему людей. Алекс спрыгивает, руками придерживая задравшуюся в прыжке юбку. Быстрым шагом она подходит к шатену, коротко бросая косые взгляды в сторону Карла и Энид, которых, кажется, ничего не волновало, и у них была своя вселенная на двоих. Шайберт приобнимает друга за плечо и отводит его как можно подальше от этой предательской картины, чуть ли не в другой конец помещения. Она останавливается с ним и тянется к шее, вставая на носочки. Она медленно обнимает его для танца, чтобы ему было легче сейчас прожить эти три минуты. Рон кажется потерялся из этого мира, просто шел за ней, подчиняясь. Он возвращается лишь тогда, когда чувствует, как ее худые руки обвились вокруг его шеи, когда он чувствует ее грудь на своей. Он дает волю своим эмоциям, и пускает руки по её спине. Он упирается лицом в её хрупкое плечо, пряча лицо ото всех. Шайберт, такая же обманутая в чувствах, не знала, плачет ли Рон или нет. Знала лишь одно — скорее всего, сегодня парень точно попробует алкоголь, который Дэн принес с собой. Голова гудит, а конечности ломит. Под телом ощущается мягкая теплая кровать, а в ноздри бьет запах вчерашнего алкоголя. Стоит двинуться, и все тело накроет шустрой слабостью. Не без труда, Шайберт поднимает голову, открывает глаза, помутнённые в тумане. Опять та же картина, сложенные в углу видеоигры. Рядом лежит Карл, к счастью, одетый в свою клетчатую рубашку. У ног чувствуется еще одно тело, Дэн. Парень словно пёс лежит у ног подруги, хрипя что-то непонятное. На полу вспотевший дремлящий Рон, которого, видимо, тоже во сне мучили неприятные ощущения. — Моя голова-а... — страдальчески протягивает Шайберт, и все друзья потихоньку начинают шевелиться, услышав знакомый голос. — Блин, весь ковер облеванный... Потому что кто-то вчера так НАЖРАЛСЯ! — ее хмурые глаза посмотрели вперед, на привставшего Андерсона. Шатен непонятно хлопает ресницами, во рту ощущая горький вкус. Внутри все сводило из-за голода, а снизу было неприятно влажно. Он раскрывает глаза шире – ему не показалось, даже когда он протер их, что бы стереть пелену. На его джинсах было четкое влажное пятно, которое начало понемногу высыхать. «Обмочился?...» — страх и стыд проник в шатена. Что же было, когда он был подшофе? Алекс тоже смотрит туда, на его мокрое причинное место, и вспоминает вчерашний вечер. — Давай Рону на штаны нальем воду? — хихикала выпившая Шайберт, предлагая грязную идею Эшли. — Он подумает, что обмочился. — Я бы предложила кислоту... но вода – так вода, — усмехнулась та, только взявшись за напиток насыщенного цвета. — Не волнуйся, Рон... все мы порой писаем в штаны, — хриплым голосом проговорила девушка прикрывающемуся парню. — Ро-он! — Сэм пытался перекричать музыку и шум в амбаре. Мальчик сквозь обрывки тьмы ищет своего старшего брата и, наконец, находит. Андерсон едва шатается, его щеки ядрено красные, лицо измотанное, а влажные волосы прилипли к лицу. Зеленые глаза парня смотрели в никуда, они были словно затянуты вуалью. Изнутри колотила дрожь, и внешне было похоже, что шатен вот-вот упадет. Парня тошнило, и содержимое желудка пока не спешило его покидать, от чего Андерсону было только хуже. Сэм не обращает внимания на необычное состояние брата, мальчик смело подходит к нему сбоку и заявляет. — Алекс говорит, что у нее две полоски! — его звонкий голос проникает в уши парня. — Скажи ей, пусть нажмет на "плей"... — еле выдавливает из себя шатен, преодолевая ком в горле. Сейчас Рон сидит со стыдом на лице, уже и позабыв, как Шайберт успокаивала его, когда они были в уборной наедине, как она сама поднесла стеклянное горлышко бутылки к его теплым губам и тихо попросила выпить, что бы стало легче. — Доигрались? — спрашивает лежащий Граймс. Единственный, кто не был пьян в тот вечер, помимо Майки. Парень сам лично тащил свою подругу на себе до самой общины, пока та что-то неразборчиво мямлила. — Ой... А что это? — Шайберт смотрит на стену общины подростков, читая черную надпись, нанесенную кривыми буквами. — "Белые развалили СССР"... — Это я написал... — голос Хьюза впечатался в матрас, ведь парень сказал это, не поднимая лица. Он собирает силы, и поднимает голову, глядя на Карла и Алекс узкими бирюзовыми глазами, тихо шипя, — воды-ы... Алекс закатывает от слабости цветные глаза, и встает с кровати. Девушка неспеша шествует в ванну, что бы приободрить себя холодной водой, а затем принести стакан воды для друга. Она щелкает выключателем, и белый свет наполняет собой все темное помещение. От яркости девушка узит миндаливидные глаза и наконец видит в ванне потеряшку Эшли. Ноги девушки были за пределами ванны, руки раскиданы по сторонам. Вся её одежда, как и сама она были мокрыми, одна ладонь держала медленно капающих душ. Шайберт ухмыляется, не желая будить спящую волчицу. Рука тянется к крану, и он выпускает из себя струю холодной воды, которая текла прямо во вспотевшие ладони девушки. Томные шаги у выхода, Алекс поворачивается. Кровь стынет, не желая течь по жилам вновь. Ей уже даже не нужна вода, что бы себя ободрить. Глаза раскрываются, и губы дрожат. — Мелкая поганка... — говорит Диксон, который уже тонул в запахе перегара в помещении. Прошло двое суток с того момента, как Шайберт сидела дома, ни с кем не общаясь. Девушке было даже запрещено нос высунуть на улицу. Окна заколочены, сквозь них еле еле пробирается июльский свет, дразня собой брюнетку. Эти два дня казались ей вечностью. А что будет дальше? После такого сюрприза ее точно отпустят нескоро. Отпустят ли вообще? Дверь скрипнула, и голубым глазам Диксона открылась серая бесцветная комната, наполненная скукой и тоской. Он пришел навещать дочь, которая сейчас пряталась под одеялом, возможно, даже от него. Дэрил проходит и садится на её кровать, широко поставив ноги, и кладет локти на них. Он молчит, слушая тишину. Кажется, Шайберт даже не дышит под своим укрытием, там ли она вообще? — Злишься? — спросил он, не поворачивая головы в её сторону, — ничего, три недели пройдут быстро, и ты будешь снова гулять по часам. — В ответ тишина, мужчину это напрягает. — Я тебя предупреждал, что алкоголь тебе не игрушка, и наше с Кэрол терпение не вечное, — голос становится тверже. — Ты опять положила эти чертовы подушки?! — Н-нет... — дрожащим голосом протянула брюнетка, чувствуя, как отец стягивает одеяло с нее. Диксону открылась странная картина. Алекс лежала, поджав ноги под себя, обеими руками держалась за живот. Глаза полные слез, и красные горячие щеки. Она даже иногда стучала зубами, еле еле выдавливая из себя: — М-мне просто о-очень бол-льно...