Третий не лишний

Рон стоит как в копаный. Парень даже не замечает, как Рик здоровается с ним, проходя мимо. Как он накидывает верхнюю одежду, и как уходит. Джесси скучающе провожает мужчину взглядом, скрестив руки на груди. Граймс в последний раз наклоняется к ней и дарит легкий поцелуй в щеку, после чего исчезает за входной дверью. Блондинка закрывает за ним, и поворачивается к старшему сыну. Неужели он все видел? — Рон? — спрашивает женщина, смотря в отсутствующий взгляд шатена. — Что это, черт возьми, было? — наконец спрашивает он, и глаза его медленно поднимаются к лицу матери. — Вы целовались... Женщина шумно вздыхает. Ей казалось нереальным объяснить сыну, что она взаимно любит этого человека. — Рон, послушай... мы с Риком любим друг друга... — Да как ты можешь? — закричал Андерсон, с силой ударив по поверхности кухонной тумбы так, что все столовые приборы на ней подскочили и звякнули. — Он убил нашего отца! Моего отца! А ты говоришь, что любишь его! Как ты вообще смеешь! —его голос все набирал силу, и парень широко взмахнул рукой. — Рон, успокойся! — воскликнула девушка. — Я жду от него ребенка! Земля уходит из-под ног Джесси, когда она говорит это. — Ч-что... — душа Андерсона оборвалась, словно нить. — Ты беременна от него? — его губы задрожали, а зеленые глаза начали стремительно застилать слезы, размывая образ матери. — Да, — кивает Джесси. — Я беременна от него. На это Рон уже ничего не смог ответить, сил уже не оставалось, а горло сдавило горьким спазмом. Джесси не отходит от него, ведь понимает, как сыну сейчас может быть больно. Андерсон тянется свободной рукой в своему лицу, чувствуя, как горячие капли начинают стекать по щекам, и выражение расплывется в начинающемся плаче. Он до сих пор не может поверить, что все происходящее – правда. В голове царит полный бардак, и в конце концов парень срывается с места и быстро идет к выходу. — Рон! — кричит Джесси ему вслед, но понимает, что уже поздно. Шатен уже забрал свою джинсовку и черную шапку-пидорку. У Андерсона не было цели, лишь путь в неизвестность по темным дорогам ночного города. Мысли о сегодняшних событиях смешиваются во единое, и Рон вновь отрицает происходящее. Рик, которого он так ненавидел, которого винил в смерти родного отца, теперь будет частью их семьи, его отчимом! Хуже события он и представить себе не мог. Казалось, что в один момент его предали все. Мать, которая сошлась с убийцей. Карл, что увел его девушку, Энид, которой он теперь был полностью безразличен. Так кто же в итоге остался рядом? Зеленые глаза улавливают в вечерней темноте знакомый силуэт и черный пиджак Алекс. — Алекс! Шайберт слышит голос друга и тут же различает его в поле зрения цветных глаз. Она улыбается ему и останавливается, ожидая, пока он подойдет к ней. Улыбка постепенно исчезает с белоснежного лица, когда она видит, что выражение ее друга несчастное и печальное. Когда он подходит ближе, то она рассматривает его глаза, полные слез и отчаяния. — Рон, что случилось? — спрашивает подруга, когда тот останавливается в нескольких метрах от нее. У Андерсона нет сил говорить. Он вновь продолжает идти все таким же быстрым шагом за утешением бури эмоций внутри. Он сразу обнимает ее, запуская руки за женскую спину. Парень издает безнадежный всхлип. Шайберт не сразу поняла, что произошло, но её руки потянулись к его плечам. Девушка чувствует, как его тело схватывает напряжение, а затем вновь отпускает, и он чуть ли не обмякает в её руках. — Мама сказала, что беременна от него... — его голос надламывается, и заглушается в худом плече брюнетки. Алекс не нужно было продолжения, она поняла, кого имеет ввиду ее друг. Девушка осознавала, что не может оставить Рона в подавленном состоянии. Шайберт и Андерсон сидят на пороге общины подростков, в которую до сих пор так никто и не заехал. Рон сидит на пороге, широко расставив ноги. Его руки держится за голову, а зеленые, уставшие глаза смотрят в пол. Благо Алекс сейчас рядом, успокаивающе поглаживает парня по спине, и сочувственно смотрит на него. Даже когда грудь сдавливает нервное удушье, ему все равно легко, ведь он сейчас не один. — Ну не волнуйся ты так, — говорит она. — Зато у тебя будет братик или сестренка. — Мне и одного хватает, — с заложенным носом бубнит шатен, — тем более от Рика... — Мистер Граймс на самом деле хороший человек, Рон, — пытается оправдать своего лидера девушка. — Мне жаль, что так получилось с твоим отцом, но с другой стороны дальше так жить было нельзя! — Ты ничего не знаешь о моем отце, — его руки задрожали, а на земле проявились темнеющие пятна. — Ты знаешь лишь о его жестокости, но ни о чем хорошем. — А было ли в нем что-то хорошее, помимо знаний врача? — Шайберт приподняла бровь. — Ты же сам говорил, как он в красках рассказывал тебе о моем приеме. — Все, хватит, — срывается Рон, не желая продолжать этот диалог, переходящий в ссору. Шайберт отступает, так же понимая, что может произойти если они не остановятся. Рука ее замирает на его спине, и девушка вновь делает сочувственный взгляд. Она глубоко вздыхает, придвигаясь ближе к другу, и кладет ладони на свои коленки. — Ложись, — говорит она, прикрывая веки. Рон не отвечает. Он поворачивает голову в сторону подруги с вопросительным взглядом. — Ложись, я разрешаю, — она открывает цветные глаза и слегка ухмыляется удивлению парня. Неужели он в первый раз будет лежать на коленях девушки? Андерсон смотрит на нее еще несколько секунд, будто убеждая себя, что ему не послышалось, и подруга предлагает прилечь на свои колени. Неужели он откажется? Все же решившись, он медленно стягивает с лохматых русых волос черную шапку, и льнет головой к ней. Затем по телу пробегает легкая дрожь, когда он ощущает ее ноги своим виском. Её нежная, легкая рука ложится на плечо парня, а другая свисает вниз, будто Алекс намекает на то, что шатен может взять ее ладонь. Рон не задумываясь берет ее руку в свою, несильно сжимая ее пальцами. Он кладет ее напротив своего лица и шмыгает последний раз, поглаживая ее костяшки подушечкой большого пальца. — Знаешь... ты никогда мне не рассказывала о том, как жила... до катастрофы, — неожиданно сменил тему он. — Ну, эм... — цветные глаза панически забегали, в поисках отмазки. — Она была совершенно обычной, и... да! Она была обычной! Я не думаю, что это интересно. — Правда? — усмехнулся парень, разглядывая улицу в горизонтальном виде, — а мне интересно, расскажи. — Ну ладно, — нехотя соглашается Алекс. — Я жила со своей матерью Филч Ригенс, она была психически больна. Отца я знаю лишь по детским воспоминаниям, очень и очень плохо. Он жил с моей сестрой Мэрилин в другом городе, далеко от нас. Бабушек и дедушек у меня не было, или же я их не помню, — Шайберт смотрит в даль, пытаясь вспомнить былую жизнь, каждый раз проигрывая в голове ее старую пленку. Её посетили страшные воспоминания, которые она так пыталась зарыть как можно глубже, ведь кроме Дэна и её приемных родителей об этом никто не знал. — У меня был отчим... мы с ним плохо ладили. Это все, что я помню. — Он бил тебя? — спрашивает лежащий друг, заметив подозрительную паузу между предложениями брюнетки. — Нет, он меня не бил... — она мотает головой. — Я дралась лишь в школе, и то, я уже рассказывала тебе об этом. — Да, я помню, — Шатен вновь ухмыльнулся на несколько секунд. — Все таки, твоя жизнь довольно интересная, лично для меня. Андерсон слегка поворачивает голову к девушке и улыбается ей. В груди Шайберт расцветает ванильный гелиотроп, когда она не только чувствует, но и видит, что ее другу стало легче. Рон так и продолжил блаженствовать на коленях подруги, держа ее теплую руку в своей ладони, а Шайберт не прекращала гладить его русые волосы. Они вместе провожали остатки вечера, захваченного в цепкие объятия кромешной тьмы. Чистая искупаная Шайберт лежит на просторной кровати, опираясь головой о согнутую в локте руку. Цветные миндалевидные глаза брюнетки пробегаются по картинкам и строчкам комикса, который она нашла в общине. На заднем фоне шумит утекающая вода, которая поспешно ударяла по кафелю. Девушка ждала, пока ее друг выйдет из душа, ведь она лично попросила его смыть с себя грязь и пот. Наконец дверь раскрывается, и оттуда показывается мокрый шатен в своем халате. Шайберт делает вид, что просто не замечает Рона, продолжая увлеченно читать. Он же в первую очередь обращает внимание на нее. Он вновь видит ее стройные оголенные ножки, длинные черные, еще влажные волосы, и остальные участки ее нежной белой кожи. Он ухмыляется, бросая свое мокрое полотенце на первую попавшуюся спинку деревянного стула. Вся эта обстановка напомнила ему самую первую ночевку с ней, когда все еще было хорошо. Он залезает к подруге на кровать, и начинает не спешно подбираться к ней. Матрас прогибается под еще одним телом, и его руки обвивают спину девушки, которая легла теперь лицом к нему. Андерсон плавно и игриво утыкается своим носом в плоский живот подруги, чувствуя ее белый шелковый халат. — Мя, — болезненно протягивает Шайберт, безнадежно пытаясь выбраться из его объятий. — Отпусти, я еще не дочитала! Но Андерсон ее не слушает, наоборот, прижимается лицом лишь еще сильнее, что заставляет ту немного прохихикать, и приподнятся. Наконец шатен поднимает голову и расслабляет объятия. Матрас вновь хрустит, когда парень поднимается на руки. Он так же не спеша подползает к своей подруге, и уже ставит руки по обе стороны от её плеч. Алекс до последнего делает вид, будто происходящее ее совсем не интересует, а она просто продолжает читать свой комикс. Рука парня тянется к нему, и он, складывая, убирает его от лица брюнетки, как лишнюю помеху. — Эй! — возражает Алекс. — Я ведь еще... Она не договорила, ведь парень заткнул ее своим слегка настойчивым поцелуем. Его теплые губы коснулись губ подруги. А подруги ли теперь? В этот раз, он целует ее спокойней, чем тогда на ночевке, но желания почувствовать ее больше все равно бушевало внутри. Он снова и снова прохоходится влажным горячим языком по стенкам ее рта, а она покорно впускает в себя язык ровестника. Иногда Рон отстраняется, чтобы схватить немного воздуха, и пока подержать себя в штанах. Он вновь слегка отходит, и видит добрый взгляд Алекс, чьи цветные глаза были наполнены звездами, а щеки покрыты легким румянцем. Он тянет ладонь к её черной пряди волос, и медленно заводит ее за ухо девушки. — Останешься сегодня? — спрашивает Андерсон, все так же нависая над девушкой. Он улыбается ей, прибывая в полном спокойствии. — Еще как, — усмехается она в ответ, лежа под ним. — А как же твои родители? — Плевать, они сегодня на вылазке, — легко отвечает Шайберт, заводя теплую ладонь в мокрые волосы друга, ощущая их влажность. Рон вновь с шумом выдыхает, расплываясь в улыбке. Теперь он точно спокоен, ведь Алекс рядом. Он медленно тянется к её губам, что бы поцеловать их. После он с причмокиванием отстраняется от нее и припадает к шеи. Шайберт тихо ахает, когда чувствует на коже сначала его холодный кончик носа, а затем и жаркое дыхание. Рон прильнул обветренными губами к её бархатной коже. Он нежно целует ее и покусывает, каждый раз перемещаясь на несколько сантиметров, оставляя за собой легкие алые дорожки. Внезапно, он приоткрывает зеленые глаза, и останавливается, так и не успев коснуться зубами вновь. Он рассматривает синее пятнышко, оставленное точно не им. — Он все же был здесь? — спросил Андерсон, исподлобья взглянув на подругу. — Что? — не понимает Шайберт, приподнимая голову на парня. — Ничего... просто спрашиваю, может займемся "этим"? — нерешительно спрашивает Рон. Кажется, парня даже немного потряхивает от нетерпения. Все таки, если уж на то пошло, и он рискует упустить эту девушку, то он должен быть первым. — Займемся чем?... — Шайберт прекрасно понимала, о чем говорил друг, просто хотела оттянуть время ответа, ведь была полностью не готова к таким поворотам. — Займемся сексом, — выдыхает Андерсон, и сует ладонь в карман своего халата, извлекая оттуда небольшой шуршащий пакетик. — У меня есть один... Шайберт вновь молчит. Улыбка с лица пропала, и она окунулась с головой в бескрайнее небытие. Когда она успела так быстро повзрослеть? Будто только вчера она с разбитыми коленками подбежала к незнакомому лагерю, удачно покинув приют. Еще недавно она спорила с таким же маленьким Карлом насчет будущих событий в комиксе, а сейчас она уже лежит и целуется с мальчиком в постели? Неужели, у нее действительно есть шанс лишиться своей невинности раз и навсегда? Нет, все это ей казалось просто неестественным! Кэрол всегда ее учила беречь честь с молоду, если она хочет вырасти прилежным человеком в этом грязном мире. — Прости, — выдыхает брюнетка, прикрывая веки, — еще не время. Рон замирает, он не был настолько растроен или разочарован. Если она отказала ему, значит, возможно откажет и его сопернику. Он кладет шуршащий пакетик обратно, и встает с Шайберт. — Все хорошо, — заговорил шатен, поднимаясь на ноги. — Это ты меня прости, мне не стоило предлагать тебе это... — Рон виновато опустил взгляд на пол. Шайберт ничего не отвечает, лишь сжимает губы и молча кивает. — Пойду за раскладушкой... — парень неловко пытается перевести тему, ухмыляясь, он заводит ладонь за волосы.— Уже поздно. Наконец вся комната опустилась во мрак. Друг откуда-то достал еле дышащую раскладушку, и сейчас она скрипит под его телом, умоляя покинуть ее. Это мешат Шайберт уснуть, хоть она и лежала к Рону спиной. Девушка вновь погрузилась в свои ночные мысли. Мысли том, что завтра нужно будет посетить школу, ведь жители должны научить всех подростков самообороне. С кем сядет за парту и будет кричать о том, что она устала. Не проходит и пятнадцати минут, как она вновь слышит скрип позади и поднимающееся тело. — Эй... — шепот. Андерсон легонько тресет подругу за оголеное плечо. Алекс с шумом выдыхает и поднимает голову, лениво переворачиваясь на другой бок. В темноте она видит очертания лица друга, который тоже пытается разглядеть её сквозь клубья тьмы. — Можно я лягу с тобой? — уже в голос спросил он. — Эта раскладушка, кажется, скоро умрет... Даже сквозь мрак видно, что Алекс улыбается, подпирая уставшую голову рукой. Неужели его хитрый трюк прокатит? — Ложись. Довольный Рон ждет, пока подруга подвинется в сторону, кидая ему половину одеяла, ведь оно было одно. Андерсон вспомнил былые времена с Энид, когда спал с ней так же. Брюнетка отворачивается к окну, открывая другу вид своей стройной спины. Рон не особо себя сдерживает, его ладонь тянется, чтобы приобнять девушку, и та не противится, привыкшая ко сну в таком положении.