Третий не лишний

Утром летнего дня трое ребят пробиваются сквозь лес, ломая хрупкие ветки ногами. Самым первым на правах самого опытного идет Карл. Без особого труда он раздвигает ветви, и грозным взглядом смотрит лишь вперед. За ним идет Шайберт, которая наслаждается музыкой родного леса. Где-то позади плетется запыхавшийся Андерсон. Оба парня решили выгулять общую подругу, так как сочли, что ей нужно как-то отойти от своих кошмаров и неприятного лунатизма. Точнее, так решил Граймс, а навязчивый Рон просто увязался за ними. Шайберт искренне радовалась тому, что сейчас они находились втроем, и надеялась, что, возможно, мальчишки помирятся. — Агх… — слышится звук со стороны шатена. — Прошу, давайте помедленнее… — Да, давай постоим, — Алекс замирает и поворачивается к другу, — может нас ветер донесет? — Старик, — обратился к нему Карл. — Ты знал, куда идешь, разве нет? Конечно ты будешь уставать, впереди еще целый холм, а мы идем всего пять минут! — Вообще-то я уже был за стеной! — слегка покрасневший от жары Рон пытается дойти до ребят. — Когда хотел узнать, где будет похоронен мой отец. Граймс нахмурился. Ему не хотелось вспоминать прошлое, и он лишь молчит в ответ. Шайберт же обводит шатена сочувственным взглядом, выдыхает. — Ладно, давайте действительно остановимся ненадолго? — предложила девушка. — Хорошо, я не против, — следует ее примеру Граймс. Рон не говорит ничего, только хватает ртом воздух, будто после долгого бега. С каждым вздохом его силы постепенно восстанавливаются, и он даже может стоять прямо. Глаза парня заметались по зеленым зарослям и кустарникам, словно его мысли были четко связаны именно с ними. — Послушайте, мне… — он пытается собрать мысли в кучу, чтобы его просьба не звучала по-детски глупо. — Мне нужно в лес. Карл и Алекс переглянулись, но через секунду их взгляды были вновь обращены на подростка. — Мы же и так в лесу, — не понимает Шайберт. Андерсон решил, что допустил ошибку в своих словах. — Нет, мне… в лес нужно по другому, — не отступает Андерсон. — Отлить… — Ох, мог бы так и сказать, — закатывает глаза девушка. — Мне тоже нужно отлить, — выступает вперед Граймс, недружелюбно пересекаясь с зеленым взглядом шатена. Кажется, он уже догадался, что тот задумывает недоброе. — Хорошо, тогда я жду вас здесь, — брюнетка отворачивается к тропе, — не задерживайтесь! — Хорошо, — кратко кивает ей Рон, и, не сводя подозрительного взгляда с Карла, начинает разворачиваться, отступая от бывшего друга в другую сторону. Андерсон уходит все глубже и глубже в густой лес, ближе к деревьям. Среди хруста ломающихся веток под ногами он слышит шаги позади и оборачивался назад, дабы убедится, что за ним не подглядывают. Наконец он забредает к высокой, одинокой сосне, окруженной кустарником. Шатен вновь опасливо поглядывает по сторонам подходя к столбу, прежде чем его руки принялись расстегивать ширинку. Он ровно стоит, слегка расставив ноги. Трава немо ахает, пытаясь увернуться из-под его прицела, но стало поздно. Рон облегченно выдыхает, опустошая мочевой пузырь рвущейся струей, подмечая, как земля у корня дерева становится темнее. Треск за спиной, и чьи-то худые руки хватают облегчавшегося парня за шею, затягивая назад. — Черт! — выругался Андерсон, когда почувствовал влажность на ладони, которой держал член. Он брезгливо отряхивает руку, когда его вновь грубо тянут, и бежевые штаны тоже намокают. — Что ты творишь?! Шатен замолкает, когда чувствует холодное острое лезвие у своей шеи. Догадаться было не сложно, что его владелец — угрюмо смотрящий на него Карл. — Слушай меня сюда… — зашипел он, а затем смолк, вслушиваясь в тихий шорох травы, и заметив, что земля под ногами намокает все больше. Голубые глаза округлились. — Эй, прекрати! — Не могу… — сдавленно произносит Рон. — Ладно, — Карл снова грубо надавливает острием ножа на кожу парня, игнорируя процесс. — Энид мне все о тебе рассказала, и Алекс тоже. Ты самый настоящий псих, Рон, — шепот Граймса звучит грозно, влетая в самый висок. — Ты сам помнишь, как ты на меня накинулся в тот день. — Когда это было, Карл? — застыл шатен, опуская зеленый взгляд вниз, стараясь утихомирить быстро бьющееся сердце. — Не важно, — на секунду Граймс расслабляет хватку, — не приближайся к Алекс. Я не имею ничего против твоей семьи, но против тебя — да! Энид все-таки ушла от тебя не зря, так что… — Энид ушла просто потому, что встретила лучше, — в пол голоса дополняет Андерсон. — Заткнись, — Карл грубо встряхивает его. — не приближайся. Если я узнаю, что с ней что-то случилось, то я перережу тебе глотку, когда ты не будешь этого ожидать. Ты сдохнешь так же, как и твой засранец-отец, ты меня понял? В груди жгучим огнем воспламеняется ярость, стоит Карлу заговорить о его отце. Да как он вообще смеет упоминать его своими грязным языком? Рон очень хотел повернуться и как можно сильнее ударить промеж глаз, что бы знал — об этом запрещено говорить. Но Рон сейчас не в выгодном положении, поэтому лишь сверлит мрачным взглядом дерево, под которым мочился несколько секунд назад. — Э-эй, вы там скоро? — рассек повисшую тишину девчачий голосок. — Да! — сплевывает Рон. Граймс резко отпускает парнишку и кричит подруге в ответ. — Идем! Рон возится с ширинкой и прокручивает в своей голове слова Карла. Что же он такого сделал Алекс? Она же теперь его близкая подруга, других не осталось. И что же такого сказала о нем Энид? Алекс оборачивается и наконец, видит Граймса, который, махая рукой, идет к ней, будто ничего и не было вовсе. Со стороны выходит и повесивший голову Рон, взгляд которого отказывался подниматься на девушку, до тех пор пока она не заговорит. — Ого, — протянула Алекс, уловив пару темных пятен на штанах друга. — Кто-то так хотел в лес, что, даже оказавшись в нем, не дотерпел! — Неловкий случай… — смутно лепечет Андерсон, и горесть его тут же меняется холодным взглядом, направленным на Карла. Пару минут жестокого подъема на холм, и перед глазами всей троицы открывается просторная поляна под выложенным пушистой ватой облаков небом. Ярко пестрела зеленая трава, легко покачиваясь на летнем ветерке. На свежем ковре поляны расцветали частые мелкие цветы, будто до ребят здесь не было ни души, ни единого гнилого ходячего. Густая усталость в миг накрывает с головой, и Шайберт первая идет вперед. — Ах! — Восторженно вздыхает девушка, пошатываясь, проходит к центру блаженного места. — Дошли! Она падает спиной на траву, что шуршит под её телом. Парни застывают, наблюдая такую красоту за стенами, однако стараются не выдавать своего удивления. Они хмуровато переглянулись. Кто же первым подойдет к ней? Протянув паузу, они начинают шагать вместе. Ребята так же расслабленно падают по обе стороны от Алекс, заводя руки за голову. Тело вмиг расслабляется. Уставшие ноги ноют уже не так сильно, и тело накрывает блаженная сонливость, усилившаяся под теплыми лучами солнца, которые уже не пекли, а слабо грели. — Как же хорошо… — сладко протянула Шайберт. — Не то слово, — прикрывая веки, Граймс улыбается голубому небу. — Ага… — последним говорит Рон. Единственный, на чьем лице не было и следа тепла, — Энид мне рассказывала об этом месте, как-то раз даже хотела сводить сюда. — Оу… значит, мы тут не одни? — любопытно спросила брюнетка. — Тут скорее всего до вас еще много кто был, — отвечает Рон. — Лично я считаю это бредом. За стеной опасно, много бандитов и ловушек, в городе намного спокойнее. — Глупо — это когда ты выходишь за стену, и не знаешь, что делаешь, — поучающе и одновременно расслабленно заговорил Граймс. После его фразы настала полная тишина. Видимо, оба подростка задумались над его словами. Рон в плохом ключе, а Шайберт в хорошем. Внезапно, по лицу девушки поплыла улыбка, та зажмурилась и негромко захихикала, подрагивал всем телом. Граймс почувствовал рядом с собой дрожь, и повернул голову к подруге. — Ты чего? — Да не-е… — не переставая смеяться, протянула она. — Просто я вспомнила, как при жизни до катастрофы, мальчишки в больнице написали на моем банане кучу гадостей. Я тогда не сразу из-за лекарств заметила, что с ним что-то не так, и отдала его медсестре, что бы она поела. Хех… Такого осуждающего взгляда я еще никогда не видела! — Понятно… — протянул Граймс, приподняв бровь. Карл не впервые слышал от своей подруги такие веселые истории, от чего он уже был не удивлен ее насыщенной жизни. Вновь смех, и вибрация рядом. — Что на этот раз? — спросил уже Андерсон. — Белые развалили СССР! — со смехом выдавливает из себя Алекс. Вот так друзья и пролежали на зеленом ковре природы, слушая смех девушки, который исходил от нее через раз. Она постоянно рассказывала забавные истории из своей жизни. Про семью, про друзей, школу и о прочем бытовом. На удивление, даже Граймс стал раздражать Рона не так сильно, хотя случай у дерева он все-таки запомнил, и как-нибудь обязательно провернет с ним точно такой же трюк. Все трое идут вниз, скользя и пуская вниз горсти земли. Наконец, каждый спрыгнул на ровную поверхность, и теперь можно было не волноваться за свой баланс, который нужно было держать при спуске. Все шли по той же стратегии, как и поднимались. Медленный Андерсон позади, веселая Алекс посередине, ближе к Карлу. Со стороны слышится скрежет ржавых колес, а затем неестественные шаги, будто их хозяин принял неприличную норму алкоголя. Карл резко останавливается, и вытягивает ладонь в сторону девушки, чтобы та тоже замерла на месте. Рон же продолжает идти к ним, зелеными глазами выискивая неуклюжего ходячего среди тонких веток. Мертвое тело показало себя. Исхудавшее, сгнившее почти окончательно. Это была женщина с длинными блондинистыми волосами, светлость которых давно скрылась в неразрешимых колтунах и за засохшей грязью и кровью. Даже будучи мертвой и разваливающейся на части она крепко держала тонкими ладонями грязную, оборванную коляску-трость, внешний вид которой был скрыт за кровавым полотном. Ходячая шла прямо на ребят, неестественно переставляя холодные ноги. Из-под её высохших губ выглядывали гнилые зубы. — Я разберусь с ней, — смело заявляет Граймс, и вытаскивает из-за пояса острый нож, которым еще недавно угрожал Андерсону. Шайберт провожает друга неуверенным взглядом, пока сзади к ней подходит Андерсон, тоже не сводящий зеленых глаз с Карла. Для шатена все это было диким, ведь он привык жить в теплых и безопасных условиях своего города. Резкий хруст, а затем и падение тела наземь. Граймс без особого труда убил ходячую, и с интересом уставился на её коляску. Почему место, где должен быть ребенок, накрыто кровавым полотном? Рука дрожит, а любопытство разгорается внутри. Он кончиками пальцев подцепляет максимально чистый уголок ткани. — Карл не надо… — в пол голоса говорит ему Шайберт, в сомнении поджимая губы, и в страхе от неизвестности щуря глаза. Рон стоит рядом, готовый закрыть девушке рот, если та завизжит, чтобы не привлекать больше мертвецов. Он приоткрыв губы смотрит на то, как свободной рукой Граймс закрывает нос, а другой приподнимает краешек белого полотна. Ничего. Карл было расслабился, но все равно продолжил тянуть. Ноги подкашиваются, и содержимое желудка просится наружу. Граймс не выдерживает и отскакивает назад. Он наклоняется, и его желудок извергает из себя сегодняшний завтрак, наполняя неприятным кислым привкусом всю его ротовую полость. — Карл! — Шайберт отпрыгивает от Рона, и в два широких шага оказывается рядом с другом, касаясь его спины, пока того рвало. Наконец, парень выпрямляется и опять отшагивает назад, почти не замечая Шайберт. Она берет его за свободную руку и снизу вверх взволнованно смотрит на парня. — Сильно тошнит?.. может, остановимся? — Нет, нет… — замотал он головой, — лучше идем… и как можно быстрее. Алекс уводит друга в сторону. У стоявшего в пару метрах от них Андерсона и подавно не возникает желания заглянуть туда. Ведь если пережившего все сына шерифа стошнило при виде содержимого коляски, то его уж точно снесет. Компания начала уходить с этого места, стараясь не оборачиваться назад. Карл так и не смог вытолкнуть из мыслей мертвого младенца, чьи обглоданные останки поедали белые черви. Даже сейчас на спине он чувствует взгляд его мертвых отсутствующих глаз, что пожирал его, призывая вновь взглянуть на себя. Наконец, знакомые стены Александрии, родная территория и жилые дома. Рон прощается с Шайберт и Карлом, спеша идет к себе домой, чтобы успеть, пока на небе пестрел малиновый закат. Уставший и потрепанный, но счастливый необычным досугом, он шагает по привычной асфальтированной дорожке. Дверь раскрывается, и он не разуваясь входит внутрь. — Ма-ам… Я дома! — тянет он, снимая с себя грязную рубашку, думая потом отправить ее в стирку. Никакого ответа. Шатен наивно думает, что мать и младший брат снова кулинарят на кухне, поэтому и не услышали его. Парень идет туда лишь в одной темно-серой футболке, и видит то, чего бы никогда не захотел увидеть. Его мать Джесси стоит у стола, чуть опираясь о него, а над ней, почти вплотную навис Рик Граймс. Его лицо так близко, он нежно целует женщину, и та даже не сопротивляется. Дрожь ярости и злости овладевает телом Андерсона. Как Рик смеет переступать порог дома, хозяина которого лишил жизни? И так нагло считать, что имеет право целовать его маму! Рон застыл, стараясь не привлекать внимания. Его взгляд блуждал по темной комнате, и шатен отвернулся, не в силах видеть сей акт. Он шагает в сторону своей комнаты, думая лишь о том, как поговорит с матерью, как только нога Граймса ступит за порог.