Булгаков

На теплоход они возвращались понурив головы. Время отплытия давно прошло, но он всё ещё был на месте. Коля издалека услышал гул отдыхающих, столпившихся на главной палубе. У капитанской рубки они долго решались, кто будет стучать. Витька, как более храбрый, вызвался вперёд. Когда они зашли, в помещении оказался не только капитан. Судовой врач тоже сидел на стуле, о чем-то переговариваясь с Федором Андреевичем. Успокаивая, со стыдом понял Колька. Хлыстов поглядывал на часы. При появлении матросов они синхронно повернули головы, и юноши вздрогнули. — Разгильдяи, — шикнул на них Вениамин Петрович, а капитан просто сказал: — Через пять минут отходим. Колька с Витькой поспешили занять свои места на палубе. Другие матросы уже давно были наготове, и только ожидали команды. — Да, попали вы, ребята… — похлопал их по плечам Тимур. — Хлыстов уже трижды сюда приходил. Божился, что уволит вас, как только сойдём на берег. Парни переглянулись. — Писец, — подытожил Витька. Сматывая канаты и укладывая их на место, Колька старался не думать, что через пару дней он будет уже дома, в компании расстроенной матери. В том, что она расстроится, юноша не сомневался. Его мечтой после смерти отца было работать на теплоходе, и вот теперь он ее так бездарно растоптал. «Какой позор…» Парень хоть сейчас готов был идти к капитану и умолять, чтобы он оставил его на судне. «Может, все не так уж и плохо? Может, Федор Андреевич назначит нам какую-нибудь дополнительную работу, я не знаю...». Витька выглядел не лучше. Поджав губы, он мыл шваброй пол, периодически вытирая лоб. Его обычно бешеная харизма исчезла, открыв миру печальное лицо. Выполнив все положенные дела, Колька не выдержал. — Я так больше не могу. В пару шагов пройдя расстояние до лестницы, он принялся забираться по ступенькам. Отдыхающих не было, и, поднявшись на палубу, он опустился на первый же попавшийся стул. Послышались торопливые шаги. Витька плюхнулся на стул рядом с ним. — Ты это… извини меня, Коль. Я честно не думал, что так получится. Ну, что ты из-за меня в беду попадешь. — Да что уж там, — расстроенно отмахнулся Колька. — Я и сам виноват. Знал же, что стоянка короткая. Парни замолчали. Теплоход отошел уже на приличное расстояние, и берег потихоньку становился все менее и менее отчётливым. Туманными были и перспективы дальнейшей работы. В том, что он сможет устроиться на новое место, Колька не сомневался. Но ему уже стал таким родным «Булгаков» и его экипаж, что прощаться с ним он не хотел. Не так рано, по крайней мере. — Что будем делать? — вдруг спросил Витька. — Не знаю. Подойдем извинимся, наверное. К капитану они зашли только вечером, когда его вахта уже закончилась. В каюте, помимо Федора Андреевича, сидел также старпом, и парни замерли у двери. — Чего застыли, проходите, — мрачно сказал капитан. — Кажется, днём вы были более храбрые, когда отпрашивались, да, Пономарев? Витька потупился. — Федор Андреевич, извините. Можно вас ненадолго? Мужчина повернулся к старпому. — Семён Николаич, подождёшь? — Конечно, — помощник капитана зашелестел газетой, которую держал в руках. — Почитаю пока, что в мире делается. Только не поубивай их, — он усмехнулся в усы. — Постараюсь. Федор Андреевич вышел из каюты. Он махнул рукой: — Пойдёмте, поговорим. Долго говорить придется. Он начал спускаться по лестнице и Колька с Витькой переглянулись. Каждый из них пытался угадать, куда же ведёт их капитан. А вел их он вот куда. Спустившись на нижнюю палубу, мужчина остановился у невзрачной двери их двухместной каюты. — Открывайте, — кивнул он. Колька полез в карман, доставая ключи. В помещении было довольно мало места, и парни оказались рядом друг с другом. Капитан разочарованно посмотрел на них. — Теплоход — это единый организм, он полностью зависит от слаженной работы команды. А как команда может рассчитывать на вас, если вы даже времени не знаете? — Это случайно вышло, — тихо подал голос Колька. — Мы не хотели опаздывать, честное слово. — Не поверишь, но аварии на судне тоже совершенно случайно происходят порой, — покачал головой Федор Андреевич. — Не увольняйте нас, пожалуйста. — А что мне с вами делать? — спокойно посмотрел на них капитан. — Припрячь боцмана, чтобы он заставил вас отдраивать корабль сверху донизу? Если бы это был первый залёт, я бы так и сделал. — Ну, не знаю, — и тут внезапно в голову Кольки пришла идея, от которой он тут же покраснел. Когда-то давно, когда у него ещё был жив отец, с его проделками он справлялся довольно болезненным образом. Колька вспомнил руки отца, расстегивающего ремень, и как тяжело было сидеть на следующий день после того, как он специально разбил в школе окно. А что, это была идея. Федор Андреевич, пожалуй, действительно заменял многим из них отца на этом корабле. А учитывая, что это был не первый залёт… — Федор Андреевич, — Колька запнулся, — а что, если вы накажете нас? Ну, знаете… как отец. Парень мучительно покраснел. Он кивнул на ремень мужчины, и Витька в ужасе посмотрел на него. Капитан удивился. — Ты понимаешь, о чем просишь, Кузнецов? — Д-да. Это лучше, чем искать новое место работы. Федор Андреевич вздохнул. Он опустился на кровать и глянул оттуда на парней уже снизу вверх. — Уверен? — На сто процентов. — А друг твой? — капитан кивнул на всё ещё молчавшего Витьку. — Я… я согласен, — хрипло ответил тот. — И обижаться потом не будете? — Не будем, — за двоих ответил Колька, а Витька вдруг сказал: — Я повторяю судьбу своего деда, — парень нервно усмехнулся. — С ним то же самое в пятидесятых было. — Что, тоже по заднице от капитана получал? — Да, только от старпома. — Ну что ж, у тебя ещё впереди... Давай, устраивайся, — Федор Андреевич указал на нижний ярус кровати, с которого только что встал. — Так быстро? — удивился Пономарев. — Ну, ты же зачинщик, как я понимаю? — дождавшись кивка, он сказал: — Тебе первым и получать. Федор Андреевич щёлкнул пряжкой потертого ремня, и матросы почти синхронно передернули плечами. Витька принялся неловко устраиваться на кровати, и Колька отвернулся. — Кричи лучше в подушку, — посоветовал капитан. — Здесь отличная слышимость. Витька кое-как кивнул, и мужчина мрачно поднял ремень. Раздался хлопок, от которого Колька вздрогнул, уставившись на шкаф, и судорожный вздох Витьки. Капитан хлестнул ещё раз, и парень уже по настоящему вскрикнул. Следующие минута или две прошли для Кольки как в тумане. Он слышал сопение Витьки, постепенно переходящее во всхлипы, и хлопки ремня по его тёмно-синим матросским штанам. После особенно громкого хлопка капитан помог ему подняться. Витька вытер лицо, залитое слезами, и смущённо поднял голову. Мужчина протягивал ему платок. — Возьми. И больше так не делай, — Федор Андреевич похлопал его по плечу. Как только Витька более менее привел себя в божеский вид, капитан кивнул на кровать: — Следующий. Колька очнулся от оцепенения и глубоко вздохнул. Сделав пару шагов вперёд, он посмотрел на мужчину. Федор Андреевич ответил внимательным взглядом. Тогда Колька опустился на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Свист ремня он пропустил, и от того первый удар стал для него ещё большей неожиданностью. Парень вздрогнул, и ремень скользнул по боку бедра. — Нет, мы так не договаривались, — покачал головой капитан. Колька со стыдом понял, что мужчина прижимает его за поясницу. — Не надо меня держать, — выдавил он, и капитан снова покачал головой. — Нет, лежи уж. Федор Андреевич снова замахнулся и Колька закрыл глаза. Последующие несколько ударов он вытерпел молча, закусив губу. Однако, скоро у него все равно потекли слезы, и парень всхлипнул. Теплое давление со спины исчезло. — Вставай, страдалец, — откуда-то издалека послышался голос Федора Андреевича, и Колька попытался подняться. Капитан придержал его за предплечье. — Прямо как знал, что надо было брать два, — пошутил он, доставая второй платок.

* * *

Через пятнадцать минут, когда парни успокоились и Колька даже успел включить электрический чайник, а его друг достать печенье, Федор Андреевич вдруг спросил: — Хорошо хоть с девушкой встретился? — Но как?.. — глаза Витьки удивленно расширились. — Я не вчера родился, — хмыкнул капитан. — Думаешь, поверю я, что ты такой довольный к бабушке в гости ходил? То-то же.