Доусон сити

Сразу после визита в Мунго Гарри отправился прямиком в Аврорат. Он не просто шёл, а чуть ли не бежал, спотыкаясь и, попутно проклиная всё на свете. Всю дорогу приходилось улыбаться и кивать головой, в знак приветствия сотрудникам. Практически каждый махал ему рукой. Те 50 метров, которые нужно было дойти до кабинета начальника, оказались гораздо длиннее, чем те несколько километров, которые нужно пройти маглу от Кеннинг-таун до Кэннон-стрит. Когда же он наконец-то дошел до званой двери, секретарша Кингсли возникла будто из ниоткуда. В любой другой день, она была очень дружелюбной, но не сегодня. — Туда нельзя, — мягко произнесла она, качая кудрявой головой, вставая между дверью и Гарри. Дрю утверждала что начальник Аврората слишком занять для приёма посетителей. Гарри конечно же было наплевать. Он уже завёлся. — Не сегодня, Дрю, — едва сдержав едкое высказывание, он одарил её тяжёлым взглядом и обошёл с боку, совсем не обращая внимание на возмущение девушки. Беседа с Шеклболтом прошла не так хорошо, как ему бы хотелось. Она стала несносной им обоим. Кингсли как всегда кричал, выкрикивая всяческие проклятья и ругательства, а брюнет отвечал тем же. — Не являйся ко мне с претензиями, Поттер. Не после того, как ты чуть не угробил младшего Малфоя. Гарри сморщил лоб, потёр виски – казалось, он собирался с мыслями, но на самом деле у него сильно болела голова. — Да он издевался надо мной! Я едва его задел. Да, он был виноват в произошедшем. Да, он не должен был этого допустить. Всё-таки из-за собственного прокола он тяжело переживал случившееся несчастье. Правда, «угробил» – это, пожалуй, слишком громко сказано. — Десять швов, Поттер. Ты хоть знаешь, что я уже несколько дней пишу этот гребанный отчет Министерству? как будто у меня мало дел, мало хлопот! Так они и продолжали кричать друг на друга. Каждый пытался перекричать другого, дабы услышали только его. Гарри чувствовал неуважение к себе, начальство стало его раздражать. — Тогда какого чёрта я все еще остаюсь на задании? — старший Аврор не выдержал, и навис над столом, словно дикий зверь. Глаза его блестели, ноздри вздрагивали. Это случалось всякий раз, когда он был зол. — Ты знаешь почему, — Шеклболт упёрся взглядом в Гарри. После войны, социальный статус Малфоев в обществе значительно упал, их материальное положение ухудшалось. Про это писали подробно все ведущие газеты Англии, впрочем все кому не лень. Репортёры, день за днём, час за часом толпились у входа их поместья, выведывая новую информацию и интересные факты. Гарри все это было не интересно, да и «Пророк» он особенно не читал, но не раз заголовки газет гласили о особенностей взаимодействия этой семейки и государства. Существо дела было в том, что Малфои стали стукачами поневоле, по крайней необходимости, после страшных угроз и бесчеловечного давления от Министерства Магии. Они старались выполнять свои функции чисто формально и в самом минимальном объёме, тем самым вызывая скорее жалость, нежели ненависть. Правда, об этом знали немногие. Для избежания нежелательных последствий, государство имело негласный договор не разглашать эту информацию. — Если ты не хочешь чтобы я угробил его окончательно, то подумай об этом снова, Кингсли, — обмен репликами перерастает в настоящую ссору. Поттер чувствует что не может промолчать и доиграть спектакль как ни в чём не бывало. — Не смей мне указывать! — Шелкболт резко встал, и помахал указательным пальцем у Гарри перед носом. Гарри плотно сомкнул губы, прищуривая в гневе глаза, но молчал, видимо, не нашёлся с ответом. — Ты облажался, — беря во внимание, что, Гарри не реагирует на его угрозы и манипуляции, Кингсли снова сел в свое кресло. Немного успокоившись и собравшись с мыслями, он откидывается на спинку кожаного кресла, жмурится и начинает тереть переносицу. — Но ты все еще остаешься одним из моих лучших Авроров. Уж этого у тебя не отнять. Гарри продолжал смотреть на него, его взгляд становился всё злее. Значит сейчас его наказывают за то, что он слишком хорошо работает? — Я веду расследование. Я занят. У меня нет времени быть нянькой. Кингсли неодобрительно покачивал головой. Конечно, этот комментарий еще больше разозлил его. — Хорошо, — протянул он, недобро сузив глаза, — Отныне ты будешь заниматься только стражой Малфоя. И не просто будешь ему нянькой, ты будешь выполнять все что ему потребуется. А иначе жди перевода к чёртовой матери, Поттер! — Ты снимаешь меня с дела? — Аврор ошарашенно тряхнул головой и снова пристально посмотрел на начальника. Горячая волна злости прокатилась по телу, заставляя мышцы судорожно сжиматься. Гарри подумал: ну к чёрту эту работу. Платят неплохо, занятие уважаемое и вдобавок нескучное но отношение к нему не очень. Последнее время в Аврорате творилось черт знает что, все пришло в упадок. Для удовлетворения каждой прихоти, любой просьбы богачей о помощи, Аврорат буквально из кожи лез, чтобы выполнить всё, что от них требовалось. Во всех случаях были замешаны деньги, и Аврорату были выгодны такие сделки. — Завтра ты получишь чёткие инструкции, и Мерлин упаси если с головы Малфоя упадёт хоть один волосок, — взахлёб продолжил тараторить начальник, невзирая на явное недоумение своего сотрудника. Всё закончилось тем, что Гарри раздражённо вышел из кабинета, и с такой силой хлопнул дверью, что та едва удержалась на петлях. Ради чего он должен всё это терпеть? Ведь ему уже почти тридцать, а он все еще должен потакать чужим прихотям. И конца этому — не видно. Такой настрой мыслей и чувств приводит, как правило, к жестокой хандре, для лечения которой и сегодня, увы, самым эффективным средством является чаще всего алкоголь. Поэтому, сейчас он сидел в своей квартире, на уютном диване, смотрел в камин, и в руках держал стакан с янтарной жидкостью. Гарри уже решил для себе, что завтра он не выйдет на работу и пусть Кингсли вместе с Малфоями горят огнём. Он быстро начертил на пергаменте несколько слов о необходимости взять отгул и, одним движением руки, призвал к себе свою сову. Та покорно уселась возле него и он нежно погладил её по клюву. — Ты понимаешь меня лучше всех, — с тоской в голосе пробормотал Гарри, испытывая болезненный приступ ностальгии. Когда-то он сидел в гостиной Гриффиндора и так же гладил Буклю, произнося вслух разные ласковые слова. Отряхнув голову как ото сна, нынешняя птица украдкой забрала лакомство из пальцев своего хозяина, раскрошив печенье на красный ковёр, затем быстро схватила клювом письмо и, скрылась в вечерней дымке. Гарри подумал что будь здесь сейчас Джинни, она стала бы возмущаться беспорядку, издавая негромкие, низкого тона прерывистые звуки, выражающие недовольство о том, что Гарри совсем не помогает ей, и что все домашние дела ей приходится делать одной. Начинались ссоры по пустякам, непонятное раздражение, взаимные претензии, конфликт, борьба, и жизнь, которая должна была стать счастливее, просто превращалась в долгое бесконечное несчастье. Они слишком рано окунулись в семейную жизнь. И слишком рано друг от друга устали. Жена постоянно упрекала его в неискренности, говорила, что он врёт о любви. А Гарри, не получая от неё никакого сердечного отклика, устранился от всех проблем. Он был согласен с тем, что проводил много времени вне дома, уделяя своё время, энергию и ресурсы только на работу. В его нынешнем состоянии единственное облегчение – работа, поэтому он как всегда разложил перед собой колдографии с места преступления, и какое-то время задумчиво рассматривал их. В них было что-то жутковатое. Гарри быстро провёл рукой по волосам, и какая-то непонятная дрожь, чудной боязни перед чем-то неведомым наполняла всё его естество. Изуродованная голова покойника разинула рот, как бы крича, а струи крови переливались по полу будто в соответствии с колебаниями судна. М-да, зрелище было ещё то! За десять лет работы в Аврорате ему следовало бы привыкнуть к таким колдографиям, но каждое новое дело было для него как первым. Вот именно тогда-то он и понял то чувство, о котором ему рассказывали другие Мракоборцы, в первом году его службы. Как только он выходил под прицел палочки, в самый бой, он забывал о своем страхе, и битва не производила на него никакого впечатления. Постоянный риск и чувство адреналина в крови во время погони за преступниками – это его выбор, и он не представлял себе другой жизни. Борьба за справедливость не только доставляла ему удовлетворение, но и являлась надежным способом убежать от действительности. А забыть ему надо немало, учитывая то, что он вырос Гарри Поттером. Голова безумно болела. Гарри прикрыл глаза и заметно расслабился. Поток мыслей начал заполнять голову: воспоминания событий ушедшего дня; попытка распланировать завтрашний день или хотя бы утро; вечные проблемы на работе и т. п. Ему нравилось заполнять голову разной информацией, так как это помогало ему забыть о своём одиночестве. После развода с Джинни, он ощущал какую-то пустоту в душе, словно внутри него пропасть. Словно он потерял что-то. Ему как будто чего-то недоставало, а чего – он и сам не знал. Только со временем, он почувствовал облегчение, словно с него спал груз ответственности. Ему даже стал нравиться этот размеренный и одинокий образ жизни – без жены и постоянных упрёков. Гарри нравилось возвращаться домой, вслушиваясь в тишину квартиры, и устраиваться поудобнее в кресле, чтобы погружаться в раздумья о новом уголовном расследование. Он жил один и ему все это очень нравилось, до недавних пор. Впервые за два года, брюнет почувствовал что одиночество становится ему в тягость, когда случайно наткнулся взглядом на пожилую пару, сидящую под деревом. Широко улыбаясь, они держались за руки, обнимались и никак не могли наговориться. Это был самый настоящий оплот семейной жизни, в которой царили любовь и гармония. Как они смотрели друг на друга с любовью, с какой нежностью касались… Эта картинка осела у Гарри в памяти и его душу пронзила смутная печаль. Как будто он что-то упустил или недопонял в своей жизни… Он начинает понимать что кроме работы еще есть и другая жизнь, и эта самая жизнь проходит мимо него. Он всего лишь зритель, закулисный наблюдатель, а не участник событий. Возможно для других людей в этом мире, Гарри Поттер является героем, но ему хочется быть героем истории своей жизни. Быть тем единственным для кого-то, чтобы его любили, понимали, признавали, чтобы он чувствовал себя кому-то нужным. В каком-то смысле ему очень хотелось найти собеседника хоть где-нибудь, его душа нуждалась в близком контакте с человеком, а не с одиночеством. Ей Мерлин он пытался найти такого человека. Ходил на свидания, на рабочие вечеринки для того, чтобы познакомиться с новыми людьми. Иногда были маленькие интрижки на несколько дней, а затем дело доходило до кровати, но ничего более серьёзного у него не было. Гарри чувствовал, что всё это было не то. Поэтому он решил отставить на второй план любовную сферу, и снова погрузился в работу без остатка. Гарри широко зевнул. Завтра ему предстоит тяжёлый день. *** На следующий день когда Гарри не явился на работу, ему прислали громовещатель. Конечно из Аврората, автором который был, черт его дери, Шеклболт. Первый раз, она на него накричала голосом Кингсли и взорвалась. На второй раз, Гарри сжёг её пепельным пламенем. А вот на третий раз, брюнет забаррикадировал все окна своего дома, на случай непрошенных гостей. Однако это не решило проблему. Все же, совы бились об его окна, с целью доставить посылку хозяину письма. — Да что чёрт возьми происходит?! — матерился он, когда очередная сова влетела прямиком в плотно закрытые окна, чуть ли не разбив стекло. Озадаченный необычным явлением, и беспокоясь о судьбе несчастной совы, Гарри подошёл к окну, откинув занавеску. Он осторожно сдвинул задвижку в сторону, и приоткрыл немного окно. Этого наверное не стоило делать, поскольку тотчас же в гостиную влетели чуть ли не три дюжины сов разных цветов и покрасок, выпустив из клюва свою ношу. Какое—то время они кружили вокруг него в воздухе как хлопья снега в метель. Вдруг одна из птиц издала пронзительный крик и подлетела к миске с едой, где начала разбрасывать во все стороны совиное лакомство. Вокруг царил полный хаос. Совы летала взад и вперёд, как-то нелепо, словно выбившись из сил. Одна из них даже ухитрилась больно укусить Гарри за палец, выводя из ступора. Не говоря уже о приглушённом, но всё же довольно назойливом голосе Кингсли, доносящийся из одинаковых красных конвертов. Его назойливый голос буквально ввинчивался в мозг, должно быть, это профессиональная черта Главы Аврората. А звуки взрывов возле его головы не умолкали и, переливаясь, потрясали воздух… Прекрасно! Просто прекрасно! Все его мысли были теперь сосредоточены на устранения беспорядка - кровь бросилась в голову и Гарри одним взмахом своей палочки уничтожил все красные письма. Совы от волнения стали летать с неимоверной скоростью вокруг него, чтобы найти самый безопасный выход. Гарри отбивался от них как только мог, как вдруг в дверь постучали. Стук был аккуратным, чтобы и привлечь внимание, но и не разбудить, если хозяин дома вдруг предпочёл отдых иному времяпрепровождению. Неужели Шеклболт решил наведаться к нему в гости собственной персоной? Чертыхаясь и матерясь, проклиная треклятых сов, он с трудом добрёл до двери, инстинктивно зализывая место раны на пальце, отчаянно кашляя и выплёвывая изо рта длинные белые перья. Ну всё! Гарри собирается высказать этому горе-магу всё, что о нём думает. Когда же аврор открыл дверь, в его глазах читалось удивление. Он застыл на месте, даже не заметив, как сова цвета льда села ему на голову, выдирая клочья его волос. — Нарцисса? — Здравствуйте, мистер Поттер. Лицо её было невозмутимо, будто она и не заметила происходящую борьбу в его доме. — Простите, я не вовремя? Конечно не вовремя! Более неподходящего момента для этого нельзя было и придумать! — Нет.. я.. — не успел закончить он фразу, как три совы быстро вылетели через входную дверь, да так быстро, что Наррциса еле успела нагнуться. Даже когда женщина уворачивалась от наглых птиц, она делала это весьма грациозно. — Могу я войти? — спросила она как-то ненавязчиво и невозмутимо поправила причёску. — Конечно. Проходите, — Поттер попытался оттряхнуть волосы от перьев, и пошире открыл дверь, пропуская гостью в дом. — Извините за беспорядок. Я просто... работал. В гостиной уже почти не было сов, но пух и перья были везде: и на полу, и на мебели. Будто бы Гарри открыл новый пункт раздачи почты прямо у себя в доме. — Может, вы хотите чаю или кофе? — вспомнив о правилах гостеприимства, предложил он. — Спасибо, — Нарцисса отрицательно покачала головой. На её лице появилось странное выражение. — Тогда, чем могу вам помочь, Миссис Малфой? Чёрта с два он знал чем, но не собирался идти на поводу у этой женщины, словно слепой котёнок. Она внушала ему не раз, что он что-то кому-то должен, когда он сам так не считал. Вполне возможно, что она замечательная актриса и под её невинной внешностью кроется какая-то недосказанность или прячутся мрачные, непостижимые тайны… Но когда потомственная аристократка обернулась к нему лицом, он едва мог удержаться от невольного восклицания… Гарри увидел несчастную женщину. Только сейчас он заметил, что под глазами у неё залегли тени, и сама она выглядела очень измученной. Похоже, регулярно недосыпает. — Я пришла извиниться за моего сына. Он был.. неправ, — Она сняла свои перчатки светло-алого цвета. Гарри наблюдал, как Нарцисса отложила их в сторону, всё ещё не поднимая взгляда. — Это в прошлом, Миссис Малфой. Мы уже уладили этот вопрос. — Да, мне известно, — блондинка медленно кивнула и чуть прикрыла глаза в знак согласия. Он видел, как она плотно сжала губы. — Тогда я не совсем понимаю причину вашего визита, — прямо сказал аврор. На минуту наступила тишина, плотная, как ватное одеяло, отрезавшая их от внешнего мира. Никто из них не говорил ни слова. Когда же женщина подняла ресницы, то встретилась взглядом с аврором, но на этот раз, глаз не отвела. Они долго смотрели друг на друга, один – с надеждой, другой – со спокойной уверенностью в собственной правоте. — Вам не может быть все равно, Гарри, — хрустальный голос надломился, зазвенел, рассыпаясь на осколки. Она сглотнула. — Только не вам. Почему-то в этот момент сердце сжалось в комок, а потом вдруг хлопнуло и стало огромным и тяжёлым. Гарри отстранился, чтобы посмотреть в лицо женщине, и увидел в её глазах столько сострадания, что по всему его телу пробежала мелкая дрожь. Единственный вид любви, в которую он верил, – это любовь матери к её детям, которая любит и желает добра бескорыстно, которая способна на любую жертву ради своих детей! Нарцисса была готова сделать всё что угодно, чтобы защитить своего сына, и Гарри не мог в глубине души не уважать её за это. — Я уверен что ваш сын будеть в хороших руках, — только и сумел сказать Гарри. Он мог понять её стремления, но как мать ослеплённая любовью, она всё прощала своему сыну ,и ей были свойственны эмоции, мешающие верно оценить ситуацию. — Я ничуть не сомневаюсь в уровне профессионализма ваших сотрудников, — женщина поспешила ответить, помотав головой. — Но.. — Она резко замолчала и застыла, устремив взор в открытое окно. Выглядела она совсем несчастной. Приложив немыслимые усилия, она подавила накативший страх, развеяв его как страшный сон, и прямо посмотрела Гарри в глаза. — Вы же тоже отец. Разве вы бы не пожелали своему ребенку самого лучшего? В первый момент Гарри опешил. Пару раз ошарашено моргнул, не ожидая такой реакции, но глаз не отвёл и ещё пристальнее стал изучать её осунувшееся лицо с тонкими чертами, и высокими скулами. Она заметно постарела – об этом свидетельствовали морщины на лице и несколько седых прядок. Значит вот как? В бою все средства хороши! — Для начало, я бы научил его уважать других, — говорит аврор серьёзным тоном и достаточно прямо, почти не подбирая слова. При этом старается все же ее не обидеть, словно оберегает от своей прямолинейности. — Я понимаю вас, Гарри. Он.. он боялся за нас. Он не хотел ни в коем случае вас травмировать. — Не смотря на полное спокойствие на лице – не единой эмоции – её голос немного дрогнул. Она усилием воли снова взяла себя в руки. Спину она держала прямо, с изяществом, свойственным женщине, которую воспитывали, когда умение держать осанку ещё было частью девичьего образования. Она умела себя подать, всегда шагала по жизни с гордо поднятой головой, но сейчас ей едва удавалось держать маску, которую научилась надевать благодаря строгому воспитанию. Гарри никогда не видел её такой разбитой, сломленной, неживой.. разве что во время судов в Визенгамоте. Признаться, он даже не догадывался, что она может быть настолько… ранимой. Но к сожалению, он всё уже решил. Нарцисса не должна извиняться за ошибки своего сына. — Извините меня, Миссис Малфой, но мне пора возвращаться к работе. — соврал Гарри, грубо намекая, что пожалуй, ей следовало уйти. Он стал лгать много после войны. Сначала это были мелочи, например, ложь своим друзьям или сотрудникам, о своём самочувствии и настроении, о погоде за окном и планах на выходные, о покупках и визитах к психотерапевту. Но со временем эти мелочи переросли в огромную и неподъемную проблему, которую, кажется, уже невозможно даже решить. — Вы думаете мне было легко сюда прийти? — тон Нарциссы резко изменился, и вывел его из своих размышлений, заставляя взглянуть в серые глаза. — Вы понятия не имеете как это унизительно. Не заставляйте меня унижаться больше чем я это уже сделала. — Тогда давайте остановимся здесь, — брюнет решительно сжал челюсти. Всё же вся эта ситуация была неприятной для обоих. Поттер был прямым, уверенным в себе, и безоговорочным человеком, постоянно держа себя в руках и не позволяя эмоциям взять над ним верх. Не зная жалости, он добивался того, что хотел. Многие восхищались им, некоторые его боялись, а кое-кто ненавидел, имея на это все основания. Но тут всё было по другому. Всё-таки, у него с Малфоями была давняя совместная история, включающая в себя массу событий и трагедий. Иногда полезно не помнить своего прошлого, но от него нельзя избавиться. Прошлое следовало за нами тенью в настоящем и будущем… оно мучало его многие годы. На несколько секунд его взгляд задержался на лице Миссис Малфой, затем он отвёл глаза в сторону, подошёл к входной двери и открыл её, показывая, что разговор окончен. Женщина кивнула в знак понимания, задрав подбородок и плотно сжала губы, обречённо предвидя, что Гарри не собирается ей помогать. Что ж… она глубоко вздохнула, сжала посильнее свою сумочку, и направилась в сторону двери. Ее тело напряжено, жилка на шее пульсирует, как отбойный молоток, дыхание участилось. Она явно настраивала себя на что-то. Первым инстинктом Гарри, было мгновенно обнажит оружие, четко прокричав предупреждающие слова или, в случае чего дать отпор врагу. Но он быстро подавил в себе это желание, зная что эта женщина ему не опасна. Нарцисса застыла у двери входа, в ожидании, не скажет ли Гарри ещё что-нибудь. Но Гарри молчал. — Как унизительно! — тихо прошептала она, закрывая лицо руками. Голос звучал совсем глухо. Гарри немного растерялся, чувствуют себя неловко, совершенно не зная как себя вести и что делать. Он сглотнул, бережно положил руки ей на плечи, и заглянул в глаза, желая успокоить. Слёзы, которые она с трудом сдерживала, потекли по её бледным, исхудалым щекам. — Прошу вас, Гарри. Вы знаете что он в опасности, — наплевав на гордость, всхлипывая, женщина неожиданно упала перед ним на колени, схватила его за руки и стала умолять о помощи. — Я умоляю вас! Пока не стало слишком поздно. — Нарцисса.. что вы.. пожалуйста, встаньте, — брюнет одним стремительным движением поднял её на ноги, осторожно поддерживая за локоть, не давая упасть. Он еще не разу не видел её так сломленной горем и духом. Женщина повиновалась, сдержанно вздохнула, и последовала с ним к дивану напротив окна. — Ваш муж знает что вы тут? — Гарри усадил ее на диван и подал стакан воды, но её дрожащие руки держали его совсем ненадёжно. Женщина отрицательно покачала головой, и замерев, поспешила вытереть мокрые щёки. А Гарри сел напротив неё и за эти несколько секунд он успел рассмотреть её маленькое родимое пятно на шее, и пальцы, не носившие колец. Он по-прежнему не знал, что сказать – то ли согласиться, то ли попросту отказаться? И всё же, есть ощущение, что все это не к добру ведёт. — Простите меня, Гарри. Я просто… не знаю, что на меня нашло. — неожиданно для себя самой она стала оправдываться перед ним, и смущённо опустила взгляд, не в силах заставить себя взглянуть на мужчину. — Пожалуй мне стоит уйти. Я доставила вам лишних хлопот. Она поставила стакан на столик, взяла свою сумочку и, поднявшись, пошла к двери. — Постойте, — Гарри последовал за ней. Сто тысяч чертей! Он будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, но и отпустить её вот так тоже не может. — Переговорите с Драко, пусть подпишет договор, — он тяжело вздохнул. Нарцисса обернулась, и брюнет увидел, как пылало румянцем её лицо, а глаза светились. Даже казалось, что цвет их поменялся, стал бледно голубой. — Спасибо вам, Гарри, — она кивнула в знак благодарности и блаженно прикрыла глаза. А Гарри, казалось, только сейчас осознал, что он подписал себе приговор.