Доусон сити

Высоко в холмах Северного Йоркшира, скрытый чарами от глаз маглов, возвышался главный центр волшебных воздушных путей Соединённого Королевства — Аэроведьма. С первого взгляда это место напоминало нечто среднее между старинной крепостью и гигантской обсерваторией. Витражные потолки и купола переливались в утреннем тумане, а под ними кружили стаи заколдованных сов, доставлявших письма и разрешения на перелёты. Внутри царила атмосфера торжественного хаоса. Потоки света текли по аркам, бронзовые плиты мерцали, а над головами медленно плыли светящиеся сферы — маяки, указывающие активные маршруты. По каменным дорожкам, выложенным чёрным обсидианом, неторопливо проходили волшебники и ведьмы в дорожных мантиях. У входа в главный зал висела табличка, выгравированная старинным почерком: «Осторожно, не касайтесь активных портключей без разрешения. Магическое перемещение может привести к дезориентации, потере памяти и неожиданному прибытию в Египет». Драко хмыкнул про себя. Ему всегда казалась эта надпись глупой. Слишком… комичной. Как будто кто-то в Министерстве решил, что угроза внезапного появления среди пирамид — достаточный аргумент для дисциплины. Хотя… если подумать, это было вполне в духе магического мира. Вдоль стен помещения стояли десятки портключевых стоек — изогнутые бронзовые конструкции, к которым были прикреплены старинные предметы: чайники, книги, шляпы, перчатки, даже часы с трещинами на циферблате. Каждый из этих предметов был активным портключом, связанным с конкретной точкой в мире — от Хогсмидского вокзала до далёких границ Румынии. Волшебники спешили к стойкам регистрации, где дежурные из Отдела магических перемещений помогали настроить портключи. При каждом срабатывании портключа в пространстве возникала волна света, похожая на дрожь воздуха после молнии, и с тихим хлопком кто-то исчезал, оставляя за собой мерцающую пыль. В центре площади стояла Башня Воздушных течений, где работали смотрители полётов — колдуны в длинных синих мантиях с эмблемой вихря на груди. Они управляли воздушными потоками, проверяли разрешения и следили, чтобы магическая турбулентность не вывела никого из курса. А на специальных магических экранах вспыхивали золотые линии, отслеживающие уровень магической устойчивости. Каждый портал имел собственное направление в зависимости от того, куда собирался путешественник: Кольцо Альбиона вело в Шотландию, Арка Меровинга — к побережью Франции, а самое высокое сооружение, украшенное мерцающими перламутровыми символами — Астральное Кольцо, — предназначалось для путешествий в иные магические измерения, доступ в которые имели лишь избранные маги из Департамента тайн. Громкий голос обовещал о прибытии или о выезде, октивиции или любые другие важные оповещания. — Портал — старый башмак, в драконье заповедника, активируется через шестьдесят секунд! Следующий портал через пятнадцать минут! — Пожалуйста, не трогайте чайник до звукового сигнала! С противоположной стороны площади находился зал ожидания — удивительно уютное место, напоминавшее одновременно старинную библиотеку и чайную лавку мадам Пэдфут. На полках стояли старые атласы лётных маршрутов, книги о навигации по потокам ветра и даже старые сборники «Квиддич сквозь века». Драко неторопливо подошёл к ближайшему камину, и над резным мраморным сводом тотчас развернулась огромная небесная карта. Полупрозрачное полотно мерцало мягким серебристым светом, а по нему медленно двигались десятки крошечных огней — каждый летящий волшебник отмечался сияющей точкой, словно далёкая звезда на живом ночном небе. Некоторые огоньки вспыхивали ярче других, когда пересекали границы магических коридоров, соединяющих страны и континенты. Их международный портал в Париж должен был активироваться лишь через час. Времени оставалось достаточно для короткой прогулки по торговой галерее Аэроведьмы. Люциус Малфой, как и следовало ожидать, направился в один из самых респектабельных магазинов магического терминала — Vintages & Potions Vault. Это заведение славилось редчайшими ингредиентами для зелий, аккуратно разложенными по зачарованным стеклянным витринам, и исключительной коллекцией магических вин, хранящихся в глубоких, защищённых чарами подвалах. Говорили, что некоторые бутылки здесь были разлиты ещё до основания Хогвартса. Нарцисса же отправилась в элегантный ювелирный бутик Celestial Jewels Atelier, расположенный в галерее роскошных магазинов магического аэропорта. Пространство бутика скрывалось за изящной аркой из зачарованного стекла, которая переливалась мягкими оттенками перламутра при каждом движении посетителей. Внутри всё утопало в мягком золотистом свете. Хрустальные витрины были заполнены зачарованными украшениями: тонкие браслеты с лунными камнями, кольца из белого золота, диадемы, инкрустированные сапфирами, и фамильные броши, переливавшиеся при каждом движении. Некоторые украшения светились собственной магией, а другие меняли оттенок в зависимости от эмоций владельца. Нарцисса долго рассматривала изящное ожерелье из чёрного жемчуга, представляя, как оно будет смотреться на будущей невестке Малфоев. В её движениях читалась редкая для неё мягкость — почти материнская нежность, которую она старалась скрывать даже от самой себя. Cам же Драко остался неподалёку от зала, где должен был открыться международный портал. Здесь, вдали от шумных торговых галерей и бесконечного потока пассажиров, царила почти непривычная тишина. Лишь мягкое потрескивание магических барьеров нарушало спокойствие просторного зала ожидания. После нескольких часов бесконечных проверок, регистрации багажа и утомительных допросов со стороны сотрудников магической безопасности это место казалось едва ли не убежищем. Драко опустился в одно из кресел у панорамного окна, и устало провёл рукой по лицу. Мысли вновь и вновь возвращались к Астории. Имеет ли он право втягивать её во всё это? Он пытался представить их встречу снова и снова. Прокручивал в голове десятки возможных разговоров, выражений её лица, интонаций, взглядов. Что он вообще скажет ей после всего произошедшего? Будет ли Астория действительно рада его видеть? Или же за внешним спокойствием теперь навсегда поселится страх? Страх оказаться рядом с человеком, за которым по пятам тянутся смерть.. Наверняка Астория уже успела прочитать все статьи, все грязные заголовки и бесконечные домыслы журналистов. Газеты последние месяцы словно сходили с ума: нападения, убийства, слухи о тёмной магии, исчезновения волшебников. Но хуже всего было то, что настоящий убийца до сих пор оставался на свободе. Аврорат не имел ни единой зацепки. Людей, напавших на него и Поттера в их укрытии, также не нашли. Будто они растворились без следа, оставив после себя лишь разрушения и ощущение постоянной угрозы. Первые недели после нападения Министерство держало ситуацию под жёстким контролем. За домом Малфоев наблюдали авроры, вокруг поместья были выставлены защитные чары, а самого Драко фактически сопровождали повсюду. Однако спустя месяц всё неожиданно стихло. Новых убийств не происходило, свидетели не появлялись, а пресса постепенно переключилась на другие события. Тогда Аврорат решил, что уровень угрозы значительно снизился. Сначала охрану сократили, затем убрали постоянное наблюдение за поместьем, а ещё через месяц и вовсе заморозили большую часть мер безопасности, сославшись на нехватку ресурсов и более срочные расследования. Словно всё действительно закончилось. Но Драко в это не верил. Слишком многое оставалось непонятным. На фоне всей этой неопределённости родители решили, что лучшим выходом будет как можно скорее устроить свадьбу с Асторией — тихую, закрытую, без лишнего внимания прессы и высшего общества. Без роскошных приёмов и показной помпезности, которыми обычно сопровождались браки чистокровных семей. За всё это время от Поттера не было ни единой вести. И хотя он больше не являлся частью его жизни, последствия ритуала всё ещё ощущались слишком отчётливо. Связь между ними никуда не исчезла. Иногда Драко чувствовал её почти физически — как тонкую натянутую нить под кожей. Поттер, судя по всему, постепенно восстанавливался. Но если он снова начнёт ввязываться в опасные миссии, если снова полезет спасать мир ценой собственной жизни, их связь может обернуться против самого Драко. Слишком многое теперь зависело не только от него. Именно поэтому он не прекращал свои исследования. Ночь за ночью он изучал старые фолианты, тёмные ритуалы и запрещённые теории о магических узах крови, пытаясь найти способ разорвать связь так, чтобы Поттер никогда об этом не узнал. Хотя в глубине души Драко почти не сомневался: Поттер что-то подозревает. Возможно, он просто выжидает. Ждёт момента, когда у него появятся доказательства. Или причины снова обвинить Малфоя в чём-то настолько серьёзном, что дороги назад уже не будет. — Портал в Париж открывается через десять минут. Просим приготовить документы и палочку к осмотру. — Ну наконец-то, — тихо прошептал Драко и медленно поднялся с кресла, выискивая взглядом родителей среди уже столпившейся у портала толпы пассажиров. Толпа пассажиров уже успела выстроиться в длинную очередь перед последним пунктом проверки документов. Время от времени пространство вспыхивало короткими разрядами синего света — очередной портал активировался, унося волшебников в другие страны. Когда наконец подошла их очередь, молодая ведьма в тёмно-синей форме вежливо улыбнулась и протянула руку за документами. — Ваши палочки и разрешение на международную телепортацию, пожалуйста. Драко молча передал бумаги. Женщина быстро пробежалась взглядом по документам Люциуса и Нарциссы, почти сразу возвращая их владельцам. Но, дойдя до документов Драко, внезапно замерла. Улыбка на её лице едва заметно дрогнула. Она перечитала строчку ещё раз. Потом ещё. И вместо того чтобы вернуть бумаги, неожиданно отвела взгляд в сторону, будто проверяя что-то в магическом интерфейсе над стойкой. Драко нахмурился. Женщина тихо позвала другого сотрудника. Тот быстро подошёл, склонился над документами и почти сразу посерьёзнел. — Всё в порядке, мэм? — нетерпеливо спросил Драко. — Конечно, сэр, — слишком быстро ответила ведьма. — Подождите буквально пару минут. Драко раздражённо сунул руки в карманы и повернулся к родителям. — Просто невероятно, — процедил он, закатывая глаза. Люциус холодно усмехнулся. — Министерство всегда особенно старается, когда хочет показать собственную значимость. Нарцисса ничего не ответила. Она продолжала внимательно наблюдать за сотрудниками терминала, и в её взгляде уже начинало появляться беспокойство. Что-то было не так. Слишком долго. Именно в этот момент за спиной Драко раздался незнакомый мужской голос: — Мистер Малфой? Драко обернулся. Перед ним стоял аврор в тёмной форме международного отдела магической безопасности. Мантия была почти такой же, какую носил Поттер, но серебряная эмблема на груди отличалась — вместо британского герба здесь был знак международного департамента. Лицо мужчины оставалось совершенно спокойным. — Да? — медленно произнёс Драко. — Проследуйте за мной, пожалуйста. Мгновение Драко просто смотрел на него. — Зачем? — Нам необходимо задать вам несколько вопросов. — Что ещё за вопросы? — раздражение в голосе мгновенно сменилось настороженностью. Нарцисса резко напряглась. Её пальцы тут же сомкнулись на рукаве сына, словно она инстинктивно пыталась удержать его рядом. Люциус сделал шаг вперёд. — На каком основании вы задерживаете моего сына? Голос Малфоя-старшего прозвучал тихо, но в нём мгновенно появилась та холодная опасность, от которой люди обычно предпочитали отступать сами. Но Аврор даже не дрогнул. — Это вопрос безопасности, сэр. Люди стали шептаться. Кто-то украдкой оборачивался, кто-то делал вид, что ничего не замечает, но напряжение стремительно расползалось по залу. Драко почувствовал, как внутри что-то неприятно сжимается. — Мистер Малфой, — снова обратился к нему аврор, — пожалуйста, пройдёмте со мной без осложнений. Нарцисса шагнула ближе к сыну. — Драко никуда не пойдёт, пока вы не объясните, в чём дело. В её голосе слышалась тревога, которую она пыталась скрыть, но Драко слишком хорошо знал мать, чтобы не заметить дрожь в её дыхании. Аврор перевёл взгляд на неё. — Мэм, не осложняйте ситуацию. Эта фраза стала последней каплей. Люциус выпрямился ещё сильнее, и его лицо приобрело то ледяное выражение, которое Драко помнил ещё с детства. — Вы, кажется, не понимаете, с кем разговариваете. Аврор выдержал его взгляд. — А вы, сэр, кажется, не понимаете серьёзности ситуации. На несколько секунд между ними повисло тяжёлое молчание. Драко ощущал, как напряжение становится почти физическим. Затем пальцы аврора резко сомкнулись на предплечье Драко. Хватка была жёсткой, профессиональной и абсолютно лишённой уважения. — Что вы делаете?! — голос Нарциссы дрогнул. Она мгновенно схватила сына за другую руку, словно боялась, что его сейчас просто уведут у неё на глазах. Драко впервые увидел, как у матери начинают дрожать пальцы. Но аврор уже тянул его вперёд. Люциус резко перехватил руку сына, удерживая его на месте. — Поговори с Теодором, — быстро произнёс он вполголоса. — Слышишь меня? Найди Нотта. Он поможет тебе. Но договорить он не успел. Аврор грубо оттолкнул Люциуса в сторону. А через несколько секунд яркая синяя вспышка портала полностью поглотила пространство вокруг. Телепортация ударила резко и болезненно. На мгновение Драко показалось, будто его внутренности вывернули наизнанку, а затем с силой швырнули обратно в тело. Ноги подкосились сразу же, как только он почувствовал под собой твёрдую поверхность, но крепкая рука аврора удержала его прежде, чем он успел упасть. — Осторожнее, — бросил он, скорее по инструкции, чем из настоящего беспокойства. Перед глазами всё плыло. В ушах стоял глухой шум, словно после сильного удара. Драко несколько раз моргнул, пытаясь вернуть зрению чёткость. Когда мутная пелена наконец рассеялась, он понял, что находится в узком каменном коридоре. Серые стены уходили далеко вперёд, освещённые тусклыми сферическими лампами, медленно плывущими под потолком. Их холодный свет делал помещение почти безжизненным. Воздух пах пеплом, сыростью и металлом. Аврор молча повёл его дальше по коридору. Его шаги гулко отдавались по камню, а сам Драко всё ещё не до конца понимал, что происходит. Всё случилось слишком быстро. Ещё несколько минут назад он находился в терминале международных порталов, ждал отправления в Париж, думал об Астории… а теперь его фактически тащили через служебные коридоры, не объясняя ничего. Они остановились у тяжёлой металлической двери. «Комната допросов №7». От одного только названия внутри неприятно сжалось. Дверь распахнулась, и его почти втолкнули внутрь. Небольшое помещение с низким потолком, каменными стенами и единственным столом посередине выглядело удручающе пустым. Здесь не было окон. Только лампа под потолком отбрасывала резкий белый свет, делая комнату ещё холоднее. Аврор захлопнул дверь с такой силой, что звук тяжело ударил по нервам. — Сядьте. — голос прозвучал резко и безэмоционально. Драко остался стоять. — Объясните мне, что происходит. Немедленно. Высокий темноволосый аврор с уставшим лицом скрестил руки на груди. В его взгляде не было ни злости, ни сочувствия. Только профессиональное равнодушие человека, который хочет поскорее закончить свою смену. — У вас нет разрешения покидать территорию Англии, мистер Малфой. Несколько секунд Драко просто смотрел на него, не понимая услышанного. — Что?.. — Слова прозвучали почти шёпотом. — Что значит «нет разрешения»? Я под арестом? — Нет, — ровно произнёс аврор. — Но ваше имя официально внесено в список лиц с временным ограничением на выезд за пределы страны. На секунду Драко показалось, будто он ослышался. Это не имело смысла. Совсем. — На каком основании? — голос сорвался резче, чем он хотел. — Что это вообще значит?! Я имею право знать! Аврор лишь коротко посмотрел на него, словно подобные сцены происходили здесь ежедневно. — Я не уполномочен разглашать детали. — Тогда позовите того, кто уполномочен! Драко шагнул вперёд, и аврор тут же напрягся, машинально положив руку на палочку. Не угрожающе — скорее рефлекторно. — Инструкции предельно ясны, сэр, — холодно отрезал аврор. — До нового распоряжения вам запрещено покидать территорию Великобритании. Любая попытка использовать нелегальный портал или трансгрессировать за границу будет расцениваться как нарушение ограничений. Он сделал короткую паузу. — Наказание — вплоть до заключения в Азкабан. В комнате повисла тишина. Драко почувствовал, как внутри всё резко проваливается вниз. Сердце пропустило удар. Воздуха вдруг стало катастрофически мало. Он медленно провёл рукой по волосам, пытаясь удержать мысли в порядке, но они уже начали рассыпаться. Почему? Что, чёрт возьми, происходит? Его не арестовывают. Не предъявляют обвинений. Не допрашивают по делу. Но при этом запрещают покидать страну под угрозой Азкабана? Мысли мгновенно метнулись к Поттеру. Неужели это он? Неужели Поттер всё понял? Узнал о ритуале? Но тогда почему?.. Почему Поттер сам не пришёл к нему? Почему молчал всё это время? Почему не арестовал его сразу, если действительно что-то выяснил? Почему не отправил в Азкабан прямо сейчас? От этих мыслей становилось только хуже. Страх медленно смешивался с нарастающей злостью. — Вы обязаны объяснить мне, какого чёрта здесь происходит! — голос Драко эхом ударил по стенам комнаты. — Вы не можете просто притащить меня сюда и запретить покидать страну без объяснений! — Мистер Малфой, — устало произнёс аврор, чуть мягче прежнего, — я всего лишь выполняю приказ. Именно это равнодушие раздражало сильнее всего. Аврор у двери молча отступил в сторону, давая понять, что разговор окончен. — Если вы хотите обжаловать решение, обратитесь в Министерство через официальный запрос. Его голос звучал механически, словно он повторял заученную формулировку уже сотни раз. — На этом всё. Вы свободны. Свободны. Драко захотелось рассмеяться. *** Добравшись до знакомой двери, Драко решительно постучал. Ответ последовал не сразу — за дверью послышалась возня, приглушённые шаги, ругательства. Лишь спустя несколько секунд замок щёлкнул, и дверь приоткрылась. На пороге появился Тео. Сонный, явно вырванный из постели: волосы взъерошены, взгляд мутноватый, на лице — откровенное недоумение. Он был без рубашки, в одних брюках. Солнечный свет подчёркивал тёмно-синие оттенки его чёрных, цвета воронова крыла волос, посеребрённых на висках, и высвечивал каждую чёрточку мышц на его плечах и груди, усиливая его красоту. Нотт уставился на Драко, явно не до конца осознавая, что тот делает у него на пароге дома. — Драко? — голос у Тео был хриплый. Он провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. — Ты вообще… ты в курсе, который час? — Мне нужно поговорить с тобой. — спокойно ответил тот. Его взгляд невольно скользнул по загорелому торсу Теодора, прежде чем встретиться с его глазами. Мужчина моргнул. Один раз. Второй. Взгляд начал фокусироваться. Нотт заметил, как обычно холодные, серые глаза метались чуть быстрее, чем следовало. В них не было привычной ледяной уверенности — лишь лихорадочный поиск скрытой угрозы или, наоборот, пути к отступлению. Челюсти Малфоя были сжаты настолько плотно, что на скулах отчетливо проступили острые желваки. А его плечи, неестественно прямые и напряженные, казались окаменевшими. Тео сразу понял, что дело плохо. Он тяжело вздохнул, распахнул дверь шире и отступил назад, впуская Драко. Войдя в комнату блондин огляделся. В груди защемило, когда он увидел знакомую обстановку. С его последнего пребывания в квартире ничего не изменилась. Всё те же знакомые стены, покрытые дорогим бежевым шелком, та же мебель в темных оттенках коричневого цвета, которую они целый месяц выбирали в каталогах. Высокий потолк, узкие вытянутые окна без излишнего декора подчёркивали сдержанность пространства. На стенах ни одного портрета предков, ни малейшего намёка на фамильную гордость. Тео сознательно отказался от всего, что могло напоминать о прошлом. На низком столике стоял стеклянный графин с янтарным напитком и два бокала с недопитым вином. Драко повернулся лицом к хозяину дома и заметил то что не увидел сразу. На шее у Тео, чуть ниже линии челюсти, темнела небольшая красная отметина. Он задержал взгляд на мгновение дольше, чем ожидалось, и едва заметная улыбка коснулась уголков его губ. — Я не помешал? — Чего тебе нужно, Драко? — резко оборвал его Нотт. Тео опёрся ладонями о мраморную столешницу, и посмотрел на Драко долгим, тяжёлым взглядом. Он читал Малфоя так, как читал свои редкие манускрипты — между строк, обращая внимание на те детали, которые обычный человек счел бы незначительными. Драко сжал губы и глухо произнёс: — Ты всё ещё сердишься? Возможно, блондин и не рассчитывал на радушный прием после столь долгого времени, но подобная ледяная отстраненность в сочетании с неприкрытой грубостью, застала его врасплох. Он привык к маскам Тео, но не ожидал, что друг — или тот, кого он всё ещё считал таковым — встретит его с таким явным, почти осязаемым безразличием. Нотт ничего не ответил. Он медленно потянулся к карману пиджака, висевшего на барном стуле, достал оттуда пачку сигарет и выудил одну сигарету. Драко наблюдал за этим отточенным, почти ритуальным движением. Он уже забыл, что у Нотта была эта вредная привычка — курить в моменты, когда разговор становился слишком неловким и неудобным. Резкий запах ударил в нос, заставляя Драко поморщиться. — Зачем ты пришёл? — повторил Тео, выпуская первую струю сизого дыма. — Я думал, ты бросил. — Многое изменилось, — холодно отозвался Тео, раздражённо стряхнув пепел в хрустальную пепельницу. — Привычки возвращаются. Люди уходят. Так я слушаю: зачем ты здесь? Драко снова проигнорировал колкость, лишь плотнее сжав губы. Гордость, которая всегда была его доспехом, сейчас казалась тяжёлым, ненужным грузом, мешающим сделать вдох. Но он понимал: сейчас не время для ностальгии или взаимных упреков, какими бы заслуженными они ни были. Ему нужно было, чтобы Теодор его выслушал. — Мне нужна твоя помощь. — Малфой заставил себя не отводить взгляд, хотя стоять под этим пронзительным взором Нотта было почти невыносимо. Уголок губ Тео едва заметно дёрнулся. — Вот как. Их последняя встреча полтора года назад закончилась сокрушительной ссорой. Ссора, то, что они наговорили друг другу… ужасные, злые, жестокие слова… Все вспомнилось, как будто произошло вчера. Их дружба впервые подверглась настоящему испытанию, и испытание она не прошла. Теодор всегда оставался верным себе — сдержанным, холодным, пугающе расчетливым. В его мире всё должно было подчиняться логике и порядку, включая людей, которых он милостиво допускал в свой круг. Но в мире Драко не могло быть контроля. Никто — ни собственный отец, ни уж тем более Нотт — не имели права решать за него. Нотт молчал несколько минут, очевидно обдумывая создавшееся положение. Он молчал, уставившись невидящим взглядом куда-то перед собой, словно вспоминая что-то такое, о чем не хотел говорить. Тишина между ними сгущалась. — У тебя всегда была привычка появляться только тогда, когда тебе что-то нужно, — наконец произнес он и снова затянулся. Он делал это медленно, почти тягуче, прикрыв глаза, будто по-настоящему смаковал горький вкус сигареты. Ни один мускул на его лице не дрогнул; он сохранял маску ледяного спокойствия, достойную самой суровой статуи в поместье Ноттов. — Ты тоже никогда не отличался бескорыстием, — спокойно произнёс Драко, стараясь скрыть то, как глубоко на самом деле его задели эти слова. Его Пальцы судорожно сжались, впиваясь ногтями в ладони. Как он смел? Как эти слова вообще могли сорваться с его губ? После всего, что Драко сделал для него? В памяти всплыли бесчисленные ночи — тягучих, пропитанных запахом горьких зелий и дешевого вина. Те часы, что Драко провел у его постели, считая каждый рваный выдох, пока лихорадка Нотта не отступала. Когда он сидел у края постели, просто чтобы Тео не провалился в бездну собственных кошмаров. Он был его опорой, его тихим пристанищем, когда собственные демоны Нотта оказывались сильнее его воли. Он молчаливо протягивал флаконы с успокаивающим, когда у Тео дрожали руки, и принимал его приходы посреди ночи как нечто должное, как неизбежный ритуал их странной, изломанной дружбы. Драко никогда не требовал благодарности. Он терпел. Он принимал его любого: разбитого, озлобленного, пахнущего алкаголям и отчаянием. Он выстроил вокруг этой слабости храм молчания, никогда не попрекая Нотта его зависимостью. Тишину внезапно нарушил необычный звук, раздавшийся из глубины квартиры. Затем этот звук повторился. И теперь у Драко не было никаких сомнений в том, что в квартире есть еще кто-то. Нотт никак не отреагировал на шум. Он провёл рукой по лицу, потёр переносицу, будто собираясь с мыслями, и на мгновение замер, явно прикидывая, стоит ли вообще продолжать этот разговор. — Ладно. — наконец произнес мужчина. — Дай мне пять минут. Теодор, словно приняв решение, резко потушил сигарету. Натягивая тёмную рубашку, он застегивал пуговицы через одну, не глядя, словно его руки действовали сами по себе, — быстро, с той отточенной грацией, которая была ему присуща. Он накинул пиджак и привычно закатал рукава, обнажая предплечья. Проходя мимо зеркала, он лишь на секунду задержал взгляд на своём отражении, коротким движением пригладил волосы. — Пойдём, — коротко бросил он через плечо, уже направляясь к выходу. Блондин наблюдал за его движениями, и внутри всё стягивалось в тугой ледяной узел. Драко тысячу раз пожалел о том, что пришёл сюда, но уйти сейчас означало бы обрушить на себя слишком тяжёлую ношу. Пришлось засунуть свою гордость куда подальше и пойти за Ноттом. Атмосфера в «Бронзовом котле» — небольшой кофейне, спрятанной в укромном переулке, — была пропитана ароматами сладких булочек, свежемолотого кофе, ванили и чего-то терпкого, травяного. Внутри царил приглушённый полумрак. Тёплый свет магических ламп отражался в лакированной поверхности чёрных мраморных столов. На стенах висели старые колдографии. Мягкие диваны с потёртой обивкой и узкие кресла создавали ощущение уюта, в котором легко было раствориться. Они заняли столик в самом дальнем углу помещения, подальше от посторонних глаз. Взгляд Тео был прикован исключительно к Драко, будто весь остальной мир перестал существовать. Драко показался ему немного усталым. Под глазами залегли глубокие тени, делая его взгляд ещё более острым и болезненным. От него исходило едва ощутимое, но почти осязаемое внутреннее напряжение, напоминающее натянутую до предела струну, которая вот-вот лопнет с резким звоном. Тишина между ними была плотной, напряжённой, наполненной мыслями, которые оба предпочитали пока не озвучивать. Блондин задумчиво прикоснулся пальцами к фарфору чашки, а потом отвел их, как будто чашка была слишком горяча. Тео же сидел неподвижно, сцепив пальцы на столе. Теодор всегда был самым тихим из слизеринцев — тем, кто наблюдает со стороны, тем, кто видит то, что упускают другие. Мужчина достал из кармана портсигар. Резкий щелчок зажигалки разрезал тишину между ними, как удар клинка. Вспыхнуло тусклое пламя, и тонкая струйка сезого дыма потянулась вверх, лениво закручиваясь в сложные спирали и медленно растворяясь в пыльном, тёплом свете ламп. Драко машинально сделал вдох, и этот густой, терпкий аромат мгновенно заполнил его легкие. — Так что случилось? — произнёс Нотт негромко. Драко впервые посмотрел на него, но тут же опустил взгляд на чашку с ароматным чаем, наблюдая, как по поверхности расходятся тонкие круги. В тот же миг он почувствовал, как внутри что-то неприятно, болезненно сжалось. Они всегда были хорошими друзьями — понимали друг друга с полуслова, делили общие тайны.. ровно до тех пор, пока Тео не начал требовать большего. Пока его внимание не стало слишком пристальным, а желания — слишком очевидными. И, конечно, именно тогда всё полетело к чертям. Драко медлил, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Любое слово могло запустить цепочку событий, которые уже невозможно будет остановить. Он провёл пальцем по краю чашки, собираясь с духом, понимая: что бы он ни решил, назад дороги не будет. Но оттягивать дальше уже тоже не получится. Он не смотрел на Теодора, его взгляд блуждал по прохожим за окном, словно в них он надеялся найти ответы на свои вопросы. За окном падал снег, укрывая город белым покрывалом. — Ты получил сову от моего отца? — Получил, — кивнул Тео. Он выпустил дым в потолок и посмотрел на Драко, прищурив глаза. — Мне, наверное, стоит тебя поздравить. Драко наконец поднял на него взгляд. Иронию в голосе не заметил бы только идиот. — Ты ничуть не изменился, Тео, — тихо произнёс блондин. Нотт горько усмехнулся и откинулся на спинку стула, изучая Драко так, будто видел его впервые. — Забавно слышать это от тебя, — спокойно ответил Тео и снова затянулся. — Хочешь обсудить это здесь? — Драко провёл ладонью по волосам, и в полумраке кафе его глаза блеснули недобрым огоньком. — Хорошо, — кивнулл он. — Я внимательно слушаю. Драко снова взял чашку, медленно провёл пальцем по её краю, и сделал глоток чая, хотя напиток уже успел остыть. Он знал Тео. Знал его упрямство, его холодную злость, знал, как тот умеет держать обиду годами. Тео может язвить. Может злиться. Но он никогда не откажет Драко в помощи. — Мы с родителями должны были аппарировать во Францию ещё вчера. На следующей неделе назначена моя помолвка с Асторией. Мы договорились прибыть к ним заранее, чтобы обсудить все формальности и нюансы предстоящей свадьбы. Но сразу после регистрации меня задержали, — голос Драко немного дрогнул. — Мне не предъявили никаких внятных объяснений. Просто поставили перед фактом, что по их справкам мне запрещено выезжать из страны до нового распоряжения. Он замолчал, и тишина стала почти осязаемой. Драко видел, как в голове Нотта со скрипом проворачиваются шестеренки. — И это всё? — Нотт сверлил его взглядом, и в этом прищуре читалось холодное подозрение: он явно знал куда больше, чем Драко счёл нужным ему рассказать. — Нет, — Драко выпрямился, заставляя себя смотреть Тео прямо в глаза. — Думаю, ты слышал о «Чистильщиках». — Да, я в курсе, — быстро кивнул Нотт. Эта тема касалась его так же остро, как и Драко. Под тонкой тканью рубашки Теодора, на левом предплечье, скрывалось то же клеймо, что и у Малфоя. Метка, которая теперь превратилась из знака избранности в мишень. Было видно, что этот разговор причиняет ему почти физический дискомфорт. Нотт слушал внимательно, не перебивая, но на его лице не отразилось и тени удивления. Он выглядел так, будто просто сверял рассказ Драко с уже известными ему фактами. Драко это не удивило: скорее всего, отец сам всё рассказал ему. Он помнил, с каким неприкрытым восхищением его отец всегда отзывался о Нотте. Люциус обожал Теодора за его выдержку и острый ум, не раз намекая на возможность «сильного союза» между их семьями. Безупречные манеры Тео, его статус и умение держать лицо в любой ситуации подкупали Люциуса. В глазах отца Теодор был тем идеальным преемником, которым сам Драко, по его мнению, так и не сумел стать. — Мы получали письменные угрозы, — продолжил Драко, и его пальцы невольно сжались. — Было несколько попыток взлома наших защитных чар в поместье. Я долгое время не мог выйти из дома, потому что постоянно чувствовал.. — блондин резко замолчал, подбирая слова, чтобы не признаваться в обычном страхе. — Впрочем, мои родители в итоге заключили сделку с Авроратом. В целях безопасности меня отправили из Англии вместе с Поттером, пока всё не уладится. Драко говорил ровно, как по писаному, но краем глаза он невзначай заметил, как Теодор изменился в лице. Нотт, до этого момента сохранявший ледяное спокойствие, вдруг едва заметно поморщился – то ли от раздражения, то ли от презрения. — Поттер, — проговорил Тео, медленно растягивая гласные, словно пробуя это имя на вкус и находя его неприятно терпким. В его глазах промелькнула странная искра. — Так это правда? — Тео подался вперед, нарушая личное пространство мужчины. — Он действительно так хорош, как все говорят? Или это просто очередной тираж «Пророка»? — Да, он хорош, — выдохнул Драко одними губами. Слова дались ему с трудом, словно каждое весило по тонне. Секундное колебание — и он резко вскинул голову, впиваясь взглядом в глаза Нотта. — Он спас мне жизнь, Тео. Нотт замер. Тишина между ними стала осязаемой, тяжелой. Наконец он издал короткий, сухой смешок, лишенный какой-либо веселости. — Поттер не спасает людей просто так, Драко. Он коллекционирует должников. И судя по твоему виду, ты готов отдать ему гораздо больше, чем просто долг жизни. Драко сразу понял к чему ведет Тео. Гнев вскипел в нем мгновенно, обжигая изнутри. Он понял: Теодор издевается, намеренно бьет по самому больному, вскрывая те нарывы, в которых сам Малфой боялся себе признаться. Это был худший момент для подобных игр. Драко пришел за помошью, а в итоге вынужден был глотать ядовитые колкости. Он резко вскочил. Стол жалобно скрипнул, чашки на нем звякнули, и недопитый кофе едва не выплеснулся на скатерть. Малфой собирался уйти, уже тысячу раз пожалев, что вообще решился обратиться к Тео. Но смуглая рука мужчины молниеносно взметнулась вверх, намертво перехватывая его запястье. — Сядь! — приказ прозвучал как хлыст. Драко замер, глядя прямо в черные, расширинные зрачки Нотта. Лицо Малфоя исказилось от злости и бессилия; ему была слишком хорошо знакома эта манера Тео: сначала зацепить за живое, спровоцировать, а потом резко обрезать все пути к отступлению. — Пожалуйста, — уже тише, но свинцово-тяжело повторил Тео. Его лицо вмиг стало серьезным, исчезла вся напускная веселость, обнажая опасную решимость. Драко несколько секунд боролся с желанием просто уйти, но в итоге лишь резко выдернул руку. Демонстративно поправив рукава мантии и стараясь вернуть себе хотя бы видимость достоинства, он снова опустился на стул. В тот же момент, к их столику подошёл официант. На его лице сияла вежливая, совершенно неуместная улыбка. Он учтиво поинтересовался, всё ли в порядке и не желают ли господа заказать что-нибудь ещё. Теодор преобразился мгновенно. С той безупречной грацией, которая была вшита в него на генетическом уровне, он поднял взгляд на юношу и улыбнулся. — Благодарю, нам больше ничего не нужно, — ответил он, коротким жестом давая понять, что разговор окончен. Драко в это время не проронил ни слова. Он сидел неподвижно, буквально сверля Тео ледяным взглядом, в котором читалось обещание скорой расправы. Официант, не заметив, как густое, почти осязаемое напряжение между двумя мужчинами искрит, словно оголённый провод, легко кивнул и отправился обслуживать другие столики. Как только он отошёл на достаточное расстояние, Тео снова повернулся к Драко. Улыбка сползла с его лица, как ненужная маска. — Что тебе нужно от меня? — негромко произнёс Нотт, и подался вперед, сокращая дистанцию до того минимума, который когда-то был для них привычным. Тео не просто смотрел на Драко — он вглядывался в него, как в испорченный артефакт. Нотт обладал редким талантом тотального контроля. Он не давил напрямую, не ломал через силу, он выстраивал реальность так, чтобы она сама начинала двигаться в нужном ему направлении. Но стоило ситуации выйти из-под его власти, стоило чему-то пойти не по его сценарию, как на поверхность вырывалась его истинная натура: резкая, грубая, почти ядовитая. Его мания величия парой утомляла. Она была тихой, въедливой, укоренившейся в самой сути его личности. Он подбирался незаметно, мягко, почти ласково, окутывая своим вниманием, чтобы затем, в самый неожиданный момент, нанести точный, смертоносный укус. Возможно, именно эта черта делала их факультет таким ненавистным для остального мира. Вероятно, Поттер все эти годы видел в них именно это и презирал их за это коварство. И даже сейчас, после долгово времени разлуки, Тео продолжал плести невидимые нити, пытаясь подчинить обстоятельства своей воле. Но у Драко никогда не было этой болезненной жажды власти над чужими душами, которая была у Тео. Нотт мог испепелить одним лишь взглядом, если реальность не соответствовала его ожиданиям. Драко знал это слишком хорошо, и потому продолжал удерживать между ними ледяную дистанцию. Это был единственный способ самосохранения. Он знал: стоит дать Теодору хотя бы крошечную лазейку, малейший шанс подобраться ближе — и из этой психологической ловушки Драко уже никогда не выберется. Драко молчал, взвешивая, сколько именно стоит рассказать Тео. Где проходит та грань, за которой откровенность перестаёт быть осторожностью и превращается в ошибку. Стоит ли упоминать ритуал или же ограничиться намёками, осторожными формулировками, умолчав о самом главном. Он чувствовал, как секунды тянутся слишком медленно, наполняясь неловкой паузой и запахом дыма, оседающим в лёгких. Он скользнул взглядом по комнате, потом вновь посмотрел на Тео и сжал пальцы, словно собираясь с мыслями. — Мне нужно чтобы ты помог мне снять ограничения на выезд из Великобритании, — прямо сказал Драко, стараясь, чтобы голос звучал деловито, а не просяще. Сейчас, Драко напоминал Тео запертого в клетке зверя, который всё еще пытается делать вид, что он здесь хозяин, хотя прутья решетки уже начали смыкаться. Он продолжал молчать, заставляя Драко мучиться в ожидании, наслаждаясь тем, как Драко, затаив дыхание, ждет его вердикта. Это была его форма доминирования, его способ показать, что сейчас время течет только по его правилам. — Что ты сделал? — наконец спросил он тихо. — Конкретно. Малфой сглотнул, чувствуя, как в горле встает тяжелый ком. По позвоночнику пробежал неприятный холод. Он отвел взгляд. — С чего вдруг Министерство закрыло бы тебе выезд из страны? — продолжил он, и в его голосе теперь отчетливо слышалось раздражение. — Такие вещи не происходят просто так. Со стороны Теодор казался почти безразличным — расслабленная поза, ленивый взгляд, сигарета, медленно тлеющая между длинных пальцев. Любой другой решил бы, что происходящее его лишь забавляет. Но Драко слишком хорошо его знал. Настоящее состояние Нотта выдавали мелочи: едва заметно напрягшаяся линия челюсти, слишком долгие паузы между вдохами, короткое, почти неуловимое сжатие губ после каждой затяжки. Под этим показным спокойствием скрывалось колоссальное напряжение, которое Тео удерживал исключительно силой воли. — Я не знаю, Тео, черт возьми. Нотт медленно прищурился. Его взгляд стал острым, почти болезненным — будто проникал под кожу, вытаскивая наружу все то, что Драко так отчаянно пытался спрятать. — Не делай из меня идиота, Драко. Он подался вперед, и голос его опустился до опасного шепота. — Ты пришел ко мне за помощью. Будь добр рассказать мне правду. За окном шумел дождь, капли монотонно били по стеклу, но внутри было душно — слишком тесно для этого разговора. — Это связано с Поттером? — неожиданно спросил Тео. Малфой замер. Всего на секунду. Но этого оказалось достаточно. Тео тихо выдохнул сквозь зубы и медленно отвернулся, качнув головой так, словно услышал именно то, чего боялся. — Мерлин… — почти беззвучно произнес он. Драко медленно провел рукой по лицу, чувствуя подступающую усталость. Он почувствовал, как мир вокруг него начинает медленно вращаться. Тео всегда читал его слишком хорошо — сказывались годы, когда они были единственным спасением друг друга от безумия собственных семей. Он прикрыл глаза. Перед внутренним взором тут же вспыхнули чужие руки в крови, запах гари и Поттер, прижимающий его к полу за секунду до взрыва. Сердце неприятно дернулось. — Все вышло из-под контроля..