— Как ты меня назвал? Повтори.

Сережа знает как доставить удовольствие, знает как Тихонову нравится. Знает, что тот обожает когда его ведут, когда им управляют и делают с ним что хотят. Майский знает, что несмотря на все образы которые примеряет на работе Тихонов, это всего лишь прикрытие для его ночной бабочки, которая без ума от грубого с ней обращения. Сергей держит своего парня поперёк груди, второй рукой надрачивая и ускоряя ритм. Тихонов остервенело вбивается в руку, двигаясь так как ему нужно, выстанывая себе связки нахуй. Стоны, Боже, эти ахуенные стоны. Громкие короткие с обрывным концом и только одному Ване принадлежащие. Авторские ебать. Мужчина вдыхает запах маячещего перед носом тела, ведёт губами по загривку и чуть прикусывает, ловя судорогу оргазма ртом. Ваня в экстазе стонет громко, почти кричит. Голос ломается, затихает – Ваня пытается отдышаться. Сергей знает что вытолкнул парня куда-то на орбиту. Даже дальше. Уронил в такой далёкий космос, что солнце кажется не горячей потухшей спичкой. Тихонова всего трясёт, оргазм был желанным и ярким. — С-сук-ка вы Майор... — Тихонов пытается отдышаться роняя голову на плечо мужчине. — как ты меня назвал? — Майский вытирает липкую белесую жидкость о майку Тихонова, тут же стекая по бедру. — Майор.. — выдыхает Тихонов, плавясь под широкими ладонями, что перетекают по всему телу. У Серёжи ахуенные красивые руки, со вздутыми венами и белыми шрамами на костяшках. С мягкими подушечками пальцев, с небольшим ожогом на правом запястье в форме эллипса. Левая рука перетекает на поджарый живот, по рёбрам, на спину и спускается по позвонкам.. Вниз, собирая испарину на пальцы и плавно опускаясь на откляченную задницу. Знал бы Иван как и насколько Майский себя сдерживает. Как член просится насадить упругую дырку , натянуть до упора и трахать пока Ваня имя своё не забудет. В бешенном ритме, вколачивая в кровать и заставляя опять кончить, но без рук. Как хочется ощутить этот обволакивающий жар, чувствовать как от любого движения Ивана прошибает дрожью. Но всё это пока что мечты. И чем дольше Сергей себя сейчас сдержит, тем острее будут ощущения в продолжении. Ваня немного сползает с чужих колен, всё ещё жадно вдыхая горячий воздух. Его немного напрягает щелчок, услышанный им периферией слуха. Ваню резко роняют лицом на простынь, придавливая за загривок. Спутанные развязаным ремнём руки мешают лечь грудью, получилась коленно-локтевая. Его быстро насаживают на два пальца, трахая ими в быстром темпе. Пульсирующее очко жалобно сжимается, противясь вторжению. Майский знает что это только первые два пальца, к утру он раздолбит эту дырку так, что кулак войдёт без проблем. Ваня снова отчаянно течёт, извиваясь от одних только пальцев, мечась в муках наслаждения. Он отчаянно шепчет что-то на аналитическом, просит больше, просит не останавливаться. — Нравятся мои пальцы, а? — Сергей добавил третий палец, обильно выдавив на него кучу смазки, — Любишь когда так делаю, верно ведь? Иван ничего не может сказать, у Майского слишком ахуенные пальцы. И он сам. И то что он знает как нужно двигаться, как сделать так, что у Тихонова сами раздвинутся ноги потому что он не в силах будет держать одну позу. Майор давно нащупал в кишке простату мальчишки, и специально попадал по ней в каком то своем темпе. Это сводило с ума, скручивая низ тянущим узлом с грузом, мучая и заставляя просить больше. — Май-о-ор, божесукада! — Иван выгибается в спине, запрокидывая голову и хватаясь руками за изголовье кровати. Майский близко совсем близко. Он дышит на ухо, говоря пошлости и трахая одними только пальцами так, что Иван скоро кончит. Вот так позорно слив без рук и на одной только четвёрке. — Май-ор, трахните меня уже! — Ваня знает что это работает катализатором. Знает как это действует на Майского. Сергей тихо выдохнул. Ваня знает что всё. Пиздец. Ощутимый укус за хрящик уха, пальцы последний раз проезжаются по точке "G", и выходят с немение пошлым чпоком, чем было до этого. — Ох, сученыш, что же ты со мной делаешь, а? — шёпот в котором звенит каждое слово от наделённого Майским им возбуждения. Майский откидывается назад, на колени, хрипло хохотнув. — хотел – получай, я весь твой. — на Ивана накидываются настолько резво и быстро что тот даже пикнуть не успел. Его насаживают быстро, тут же натягивая почти полностью. У Вани выбивает воздух из лёгких, настолько это ахуенно. Тихонов выдыхает со стоном и сам насаживается до конца. Внутри горячо, мокро и смазка хлюпает. Пока Майский приходил в себя, Ваня сам сделал первое пружинящее движение. — Мм-хх... Блять.. — парень протирается, пробует на ощущения любимую игрушку, качаясь и переживая совершенно наркоманскую эйфорию. — Спасибо — одними губами улыбается майор пристраивая руки на талии пацана. — это.. — вдох выдох — это был не комплимент. Иван загнанно дышит пытаясь расстянуть эту сладкую муку, почувствовать больше. Майский тоже медленно сходит с ума. Ему жизненно необходимо поцеловать этого компьютерного гадёныша. Он ведёт носом по спине, перехватывая поудобнее пацана, и делая пару размеренных движений. Тихонов матерится. Майский тоже. Почти медитативное скольжение за миг сменялось безжалостной долбежкой, когда крепко насаженный на елдак паршивец выгнулся почти на мостик и раздвинул ноги шире. Их накрыло друг другом, смывая в какой-то умопомрачительный водоворот нежности и близости, топя в ласке и контакте. Майский чувствует каждое вздрагивание, каждый гортанный стон, каждый заполошенный шёпот. А потом накрывает губы аналитика своими, таки дорвавшись и повернув к себе растрепанную голову. Ваня стонет громко и навзрыд, Сергей изредка и как то хрипло. Тихонов чертовски чувствительный и пиздец любвиобильный. Это заводит. Оргазм шарахнул молнией, кинжально-остро. Ваня пару раз напрягся, вздрогнул и полностью обмяк, отдаваясь в руки любовника. Майский обожал Ивана таким. На всё готовым, затраханным и податливым. Сергей быстро выходит, роняет Ваню на спину. Член выскочил и качнулся метнув в ебеня соплю смазки. Передернув, Серёжа втиснул его обратно, небрежно толкнулся пару раз и снова вытащил, наблюдая, как судорожно сжимается покрасневшая припухшая дырка, а по бедрам текут вязкие прочначные капли расплавленной смазки. Он собрал их багровой от прилившей крови головкой и снова загнал елдак в хлюпающую кишку, размашисто и грубо, как нравилось обоим, возобновляя тот бешенный ритм. — Дададададасукада! — скулит от кайфа, подставляясь и пытаясь вспомнить что может быть лучше этого. Ничего. Правильный ответ. Где раздобыть камень бесконечности контролирующий время? Мечта каждого из них запомнить друг друга именно такими: развратными, открытыми и любящими. Запечатлеть каждую секунду, видеть каждый миллиметр любимого тела перед собой. Смотреть на это, как на солнце, чтоб когда закрывал глаза перед глазами белыми пятнами стояли образы. И смотреть, смотреть, смотреть! В перерыве от того как видеть на работе трупы и гадкие стороны человеческой души, в перерыве от пуль и крови, просто прикрыть глаза и смотреть. — ты не думал что будет, если кто то из нас однажды не вернётся с работы? — внезапно выдаёт Тихонов. После третьего раза он был в состоянии желе, растекшимся в объятьях своего майора. —ты это к чему? — Сергей не курит, но сигарета ему бы сейчас подошла. — да к тому, что мы работаем 15 лет вместе, и много раз были при смерти. — Иван прикрывает глаза. Майский смотрит на Ваню. Настольная лампа, которую они включили пока ходили за водой, красиво освещала лицо парня. Оно было усталым, но чертовски милым и добрым. Не такое какое на работе. — живые же пока что. А дальше посмотрим – увидим. Майский приближается, и ласково чмокает Тихонова в губы. Тот улыбается. — пока что...