Глава 8
22 марта 2022 г., 10:00
Терпение очень важное качество. Сильные люди — терпеливые. Терпение — значит сдерживание себя при семи чувствах: ненависть, любовь, радость, беспокойство, гнев, огорчение, страх. Если вы не даёте себе волю в выражении этих семи чувств, вы терпеливы, тогда вы скоро поймёте характер всех вещей и будете в гармонии.
Эшлин была терпелива настолько, что могла простить и смириться со всем, что происходило вокруг неё. Девушка смиренно приняла свою долю, смирилась с одиночеством в своём положении. Она решила, что будет послушной, сломает себя.
Она не виделась с Джеймсом ещё два дня, прежде, чем заметить его появление спустя почти две недели отсутствия. Она не хотела говорить с ним, не хотела даже обращать внимание на такую ничтожную фигуру в её глазах. Для Эшлин Салливан больше не существовало такого человека, как Джеймс Кейн. Он мёртв.
— Я не собираюсь идти на благотворительный вечер, — отчеканила Эшлин, представляя, как Тодда расщепляет на частицы. Она ненавидела мужчину всем сердцем за безразличие и холодность. Эшлин и не надеялась, что станет частью этой семьи.
Послушание. Она, будто ломала себе кости, выдавливая улыбку. Все должны видеть лишь красивую картинку, не более.
— Никто не спрашивал, чего ты хочешь, — твёрдо и пугающе. Его спокойные приказы были ещё более пугающими, нежели яростный порыв. — Если сказано, значит нужно выполнить. И не нужно показывать свои капризы, Эшлин. Мы взрослые люди, которые, кажется, понимают друг друга.
Характер. Эшлин обнажала свои зубы всякий раз, готовясь напасть в ответ. Но, даже самому яростному хищнику не одолеть врага, если он ещё детёныш.
Девушка поджала губы. Пора бы уже привыкнуть, что она здесь в роли бездушной куклы, которой стоит подчиняться всем и во всём. Отныне своего мнения у неё больше нет, она никто. Никто не будет считаться с ней, любить в этой семье. Единственное чувство, что осталось в душе — пустота и смирение. Но маленький лучик надежды всё никак не мог оставить её в покое, он мирно горел внутри, спрятавшись ото всех подальше.
Отчаяние. Эшлин начинала вливаться в коварные игры семейства Харви, принимала правила и играла в свою пользу. Если нет возможности изменить правила в свою пользу, следует сделать всё возможное для того, чтобы эти правила играли на тебя даже в самом безнадёжном случае.
— Покажи, какая ты хорошая девочка, — Харви несколько раз прошёл ладонью по плечу девушки и отстранился, найдя компанию невестки не достойной для дальнейшего общения. Были дела и поважнее. Всё было важнее бессмысленного разговора.
Эшлин перевела взгляд на маленький холл перед входной дверью, где стоял Джеймс. Чёрные волосы были влажными от пота, на лице застыла маска задумчивости и напряжённости. Кейн заметил внимательный взгляд девушки на себе и не спешил отводить глаз от неё. При виде стройных ног в длинной юбке, мужчина на мгновение перевёл взгляд в сторону, смущаясь своей выходке. Эшлин сделала несколько шагов вперёд, навстречу, однако резко развернулась и поднялась по лестнице, даже не бросив слова приветствия. Салливан была слишком задета прошлыми событиями, и не могла переступить через обиду.
Джеймс, до этого желающий как можно быстрее попасть в душ, не снимая спортивную одежду, прошёл в кухню, где Дженнифер вовсю готовила завтрак — блинчики с черничным джемом. Кейн улыбнулся приятным воспоминаниям, но тут же попытался скрыть это.
— У нас есть что-нибудь сладкое? — подал он голос, оглядываясь по сторонам. — Карамель, возможно?
Джеймс облизнул губы, представляя сладкий вкус на них. Он ненавидел карамель, даже её сладковатый приторный аромат, но в этот момент Кейн почувствовал странный, не с чем несравнимый вкус. Он решил, что этот вкус вполне мог принадлежать Эшлин, если бы она была чем-то съедобным.
— Сладкое? — удивилась Дженнифер, с недоверием осматривая мужчину. Он не выглядел больным, скорее, странным и непоследовательным в своих просьбах. — А, зачем?
— Эшлин любит блинчики с карамелью, — как-то спокойно для себя ответил, опуская взгляд вниз, чтобы женщина не заметила его довольную ухмылку. — Она ещё та сладкоежка.
Джеймс и сам не понимал, зачем это делает. Просто осознание того, что обрадовать девушку можно простыми сладостями, грела душу. Джеймс корил себя за недавнее поведение и уже успел пожалеть о содеянном.
— Нет, к сожалению, ничего такого в доме нет, но, — женщина запнулась, обыскивая каждый уголок ящичков в кухне. Пусто. — Я могу попросить Магнуса съездить в магазин.
Дженнифер прекрасно знала, что Магнус вернулся на работу только благодаря Эшлин, и очень ценила девушку за такой поступок. Все остальные бы и слово побоялись сказать, боясь навлечь на себя гнев хозяина. Эшлин была не такой. Эшлин сама себе на уме.
— Было бы неплохо, — хорошее настроение Джеймса, как болезнь, передавалась со скоростью света, заражая окружающих. — Подайте ей несладкий зеленый чай с кусочками яблок.
Дженнифер уже и не помнит тот день, когда Джеймс был бы хоть вполовину так же счастлив, как сегодня утром. Было необычно и до ужаса познавательно наблюдать подобные метаморфозы.
— Как скажете, — провожая мужчину взглядом, Грин лучезарно улыбнулась собственным мыслям. Когда-то этот мужчина всегда хмурился, а теперь такой счастливый и смущается, как школьник. — Какой внимательный, — констатировала она, берясь за телефон и набирая номер водителя.
Джеймс медленно поднялся наверх, но так и не решился повернуть к своей комнате. Вместо этого он свернул в другую сторону, где через приоткрытую дверь увидел Ясмин. Она сидела за туалетным столиком, поправляя макияж к сегодняшнему торжеству. Это первый выход в свет в положении. Ясмин так хотела пойти на благотворительный вечер в качестве дарителя, что вовсе позабыла тревогу по поводу беременности.
— Тук-тук! Можно?
Джеймс слегка приоткрыл дверь, просовывая внутрь голову. Внутри комнаты пахло маслами, которыми Ясмин каждый день натирала тело для лучшего запаха. Девушка не любила часто принимать душ, но с удовольствием пользовалась маслом чайного дерева, чтобы скрыть неприятный запах.
— Конечно, — Ясмин любила, когда Джеймс приходил к ней. Это значило, что ему нужен совет и никто, кроме неё, не может помочь. — Ты ищешь Тома? Он принимает душ.
Бордовое платье в пол скрывало каждую частичку тела девушки. От лёгких движений оно собиралось складками и вновь расправлялось. Массивный хиджаб так плотно укрывал голову Ясмин, что Джеймс боялся, как бы невестка не упала в обморок от недостаточного снабжения головного мозга всем необходимым.
— Я хотел поговорить с тобой, — Джеймс присел на небольшое кресло у стены и дождался, пока Ясмин усядется напротив. — Пару дней назад Эшлин пришла в офис и получилось так, что я сорвался, и мы поссорились. Не знаю, что на меня нашло в тот момент, но я повёл себя как самый настоящий идиот и теперь не знаю, как быть.
Нужно было извиниться, но простыми словами в такой ситуации не отделаешься. Джеймс мог сделать для неё всё, но не знал, что именно может нравиться такой взбалмошной девушке, как Эшлин. Она особенная, странная в своих решениях и мыслях. Понять, о чём думает Эшлин почти невозможно, у неё собственный мир и своя логика.
— Она была очень расстроена из-за этого и злилась на тебя, — Ясмин поправила складки на платье. — Эшлин очень нежная девушка, если найти к ней подход. А твою проблему решить проще простого — попроси прощения, искренне, и пообещай, что это никогда не повторится вновь. Пообещай и сдержи слово, Джеймс. Никому не нужны пустые обещания, так всё станет ещё хуже, чем было.
Он бы хотел, чтобы ничего подобного никогда не случалось, но, увы, это было почти невозможно. Джеймс слабо, но догадывался, что послужило тому причиной.
— Что мне лучше подарить ей в знак примирения? — ему хотелось преподнести ей такой подарок, чтобы она запомнила этот день, чтобы никто никогда не дарил ей ничего подобного. — Цветы, украшения, сладости? Что она любит?
Казалось, Джеймс «от» и «до» изучил личное дело девушку перед встречей, но, как много, оказалось, скрыто от глаз. Он знал всё о её детстве, как она училась и как проводила свободное время, но совершенно ничего не могло ответить на самые важные вопросы о её настоящей личности. Эшлин — загадка, ребус, который так увлекательно разгадать, подбирая ключи один за другим.
— Всё из твоего списка подойдёт, — усмехнулась девушка. Ясмин радовала эта неожиданная перемена в родственнике. — Джеймс, что с тобой происходит? — Ясмин чувствовала облегчение, наблюдая за развитием отношений этих двоих. Девушка интерпретировала это не иначе, как трудности в семейной жизни. Быт может с лёгкостью поглотить влюблённых, какой бы сильной до этого не была их связь. — Две недели назад ты выглядел и мыслил иначе, так что случилось за это время?
— Всё так же, как и тогда, — отмахнулся он, вставая.
Джеймс не мог объяснить эти перемены даже самому себе, поэтому, связал их с чувством вины за случившееся.
— Я бы не была так уверена. Можешь отрицать сколько угодно, но твои глаза говорят мне куда больше.
Джеймс застыл. Он отрицал всё то, о чём говорила Ясмин. Этого просто не может быть, ведь он скорбит по Аллин, а значит, не может любить никого, кроме неё. С Эшлин у них просто дружеские отношения, взаимовыгодный союз, в который они попали по прихоти своих родных. Как истинный джентльмен, Джеймс просто обязан заботиться о женщинах своей семьи, должен придерживаться легенды. Он представлял себя в роли актёра, который вживается в своего персонажа, живёт его жизнью.
— Спасибо за совет, — отчеканил он, когда в голову пришла очередная мысль. — Я, пожалуй, пойду, приму душ и буду готовиться.
Выйдя в коридор, Джеймс заметил удаляющуюся фигуру Сэма, который вошёл в комнату Эшлин. Он закрыл дверь на ключ, тем самым ознаменовав начало сборов. Времени осталось немного.
Спустя полтора часа, провёденных в утомительном ожидании, Эшлин была готова свалиться без сил на кровать и попросту уснуть. В голове роили мысли всё бросить, но девушка гнала их подальше. Нельзя было повернуть время вспять, да и ничего бы она не стала менять. Эшлин зевнула, наблюдая за Сэмом, поглощённым работой.
— Не хочешь идти? — мягко поинтересовался он, собирая волосы девушки при помощи невидимок в единую форму.
— Не то, чтобы не хочу, — по её лицу давно всё было понятно. — Просто, в последнее время моя голова слишком загружена разными мыслями, а чем ближе дата свадьбы, тем больше тревог одолевает меня.
— И что же самое волнующее?
Остин так резко вдавил металлическую невидимку в кожу головы Эшлин, что она взвизгнула от неожиданности и боли.
— Возможно, это просто мандраж, который пройдёт после церемонии. Все приложили столько усилий для этой свадьбы, что будет грустно, если что-то пойдёт не так.
— Всё пройдёт так, как ты того и хотела, дорогая. Не стоит переживать зазря, а то сил не останется на первую брачную ночь, — Эшлин впервые за сегодня улыбнулась. В этом был весь Сэмюель Остин, немного извращённый по жизни, но безумно добрый и отзывчивый в глубине души. — Ты просто великолепно выглядишь, — констатировал он, смотря на подругу через зеркало.
Лицо Эшлин выглядело слишком хорошо, о чём девушка тут же доложила Сэму. Салливан ценила всё время, что тратил мужчина на неё. Сэм каждый раз бросал все свои дела и бежал к ней, помогал с причёской, наносил макияж и подбирал приемлемый наряд для того или иного мероприятия. Для Эшлин всё это было слишком утомительным и ненужным. У неё был собственный вкус, но чаще всего девушка попросту терялась в многообразии нарядов и решала вообще не идти.
— Но, берегись, главная звезда этого вечера — София Карпонелли. Она ещё та змеюка, так что обходи её стороной, — дал наставления Сэм, завершая работу легкими брызгами духов в воздух, чтобы равномерно распределить запах. — Как хорошо, что ты остригла волосы, — девушке было непривычно ходить с короткой стрижкой, но пришлось смириться и с этим временным изменением в жизни. — Причёска просто чудо, я тебе клянусь. Вот только твои глаза я никак не могу оживить.
— Очень красиво, спасибо большое, — и, правда, глаза девушки, некогда сверкающие, потухли. Эшлин не хотелось обращать на это слишком много внимания, подумаешь, всёго-то глаза. — Ты так много делаешь для меня.
Резкий стук в дверь напугал Эшлин. Она вздрогнула и повернулась в сторону двери. В глубине души она надеялась, что это окажется не Джеймс.
— Мисс, это Магнус, — послышалось за дверью, и Сэм тут же открыл. — Вам просили передать.
Как только дверь открылась, в отражении зеркала девушка увела громадный букет цветов, который полностью закрывал бедного Магнуса. Он пыхтел, пронося его в комнату, стараясь не задеть бутонами дверной косяк.
— Куда поставить, мисс? — девушка растерялась и указала на место рядом с окном, где было единственное свободное пространство, не заваленное одеждой и мебелью. — Очень тяжелый букет, — брякнул мужчина, выпрямляясь и отряхивая пиджак.
— От кого он? — Эшлин не могла сконцентрироваться на чём-то одном, постоянно переводя взгляд то на мужчин, то на свежий букет, наполнивший комнату сладкими ароматами.
Девушка никогда в жизни не видела настолько большого букета с безумным сочетанием растений. Свежие ароматы напомнили ей о ферме бабушки, которую она не видела почти год и скучала по a mi abuela всем сердцем. Если бы не этот чёртов договор, Эшлин была бы за тысячи километров отсюда, наслаждаясь природой и спокойствием деревенской жизни.
— Эшлин, здесь и записка: «Я повёл себя, как дурак. Прости меня, если сможешь», — пробубнил Сэм себе под нос. — Что это значит, ты понимаешь?
— Спасибо тебе, Магнус, ты можешь быть свободен, — протараторила девушка, закрывая дверь за Хьюзом.
Эшлин прошлась кончиками пальцев по цветам в композиции. Девушка узнала каждое растение: белоснежная гортензия, нежно-лиловые пионы, еле заметный оттенок закатного солнца ранункулюсов и пышные розы, не нарушавшие единой нежной композиции. Дополнением служили несколько веточек мягкого хлопка и эвкалипт, наполнявший комнату лесной свежестью.
— Джеймс просит прощение за тот день, когда я пришла в офис, — выпалила девушка, вдыхая цветочные ароматы. — Если это, правда, так, то это сработало, — Эшлин приняла букет в качестве извинений, но как дополнение, а не основное блюдо.
— Ничего себе, — воскликнул Остин, роняя своё тело на кровать. — Джеймс и цветы — странное сочетание.
— Сомневаюсь, что это действительно выбирал он. Но, цветы и, правда, восхитительны. Моя бабушка постоянно выращивает что-то у себя на ферме.
Вспоминая громадные теплицы, наполненные разнообразной флорой, девушка тепло улыбнулась. Сколько всего там выращивалось на продажу, даже не счесть. Эшлин помнила всё, даже то, как бабушка учила её правильно сажать и собирать цветочные побеги. Как собирать их в композиции знала одна женщина из их деревни, которая и научила всему малышку Розмари ещё в юные годы. Все в деревни называли её исключительно Розмари, как того хотела бабушка.
Эшлин жила в Лондоне с его каменными джунглями, она была девочкой города, а Розмари жила лишь в маленькой деревушки на краю Испании. Это были две разные девушки, которые никак не могли выбрать, какой жизни хотят.
— Некогда придаваться воспоминаниям, времени мало, — напомнил Сэм, сверяясь с часами.
Девушка зашла за ширму, где её уже дожидалось платье, выбранное Ясмин. Оно переливалось от солнечных лучей, проникающих через окно, и отбрасывало на стены и потолок множество бликов.
Эшлин долго смотрела на платье, мирно свисающее на вешалке в углу комнаты. Лишь примерив его она поняла, насколько было комфортно ощущать на своей коже прохладу материала. Спущенные на плечи массивные бретели слишком сильно открывали зону декольте. Вырез на платье полностью открывал правую ногу, как того и добивалась Ясмин при проектировании коллекции. Эшлин была рада, что левая нога останется вне зоны видимости.
Девушке нравился цвет. Глубокий синий всегда подходил к её глазам. Самый лучший выбор, без сомнений.
— Синий, определённо, твой цвет, — вздохнул мужчина, осматривая девушку с ног до головы. — Но, знаешь, что? Сомневаюсь, что в нём ты пробудешь хоть час. Если что-то случится, в машине будет ещё один наряд. Я лично выбрал его.
— Спасибо большое, Сэм, — девушка приобняла его за плечи. Это оказалось довольно просто, если встать на носочки.
— Собирайся быстрее, — буркнул Остин. — И сними свою подвеску, она совершенно тебе не идёт.
— Не могу, — только и ответила девушка. Но, подумав ещё раз, она бросила её в сумочку. Было какое-то странное предчувствие, которое не позволяло ей оставить драгоценность на полке.
Эшлин надела высокие туфли, закрепляя их ремешком на щиколотке, и вышла вниз, к ожидающим её людям. На мгновение воцарилась тишина, пока она спускалась по лестнице под восхищенные взгляды окружающих.
Перед выходом она не взглянула на общую картину, не хотела слишком зацикливаться на этом.
— Ты просто чудесно выглядишь, Эшлин, — восхитилась Лилиан, шурша своим лиловым платьем, обрамляющим бедра. Тодд рядом с ней выглядел нелепо в своём старом костюме-тройке.
Эшлин остановилась чуть поодаль от Джеймса, продолжая свою маленькую игру в обиду. Гордость бы не позволила забыть об этом и начать беседовать с мужчиной так, будто никакого конфликта и вовсе не было. До тех пор, пока Джеймс не извиниться, она будет игнорировать его существование.
— Тебе нравится, братишка? — поинтересовался Томас, отойдя от шока. Он слегка ударил Джеймса по плечу, отчего мужчина недовольно скривил лицо. Точно такая же ситуация могла произойти и двадцать лет назад и ничего бы не изменилось. Том бы так же пинал старшего брата, а Джеймс бы недовольно гримасничал.
Кейн не мог отвести взгляд от зоны декольте. Тонкая длинная шея требовала к себе особого отношения, чётко очерченные ключицы запросто могли уместить цветок розы в ложбинке. Бархатная кожа груди поднималась вновь и вновь от напряжённого дыхания, на чём так отчаянно концентрировался Джеймс. Его пальцы рук напрягались в неистовом порыве дотронуться до этой кожи, ощутить тепло тела.
— Очень необычно, — с придыханием ответил Джеймс, продолжая утопать в собственных фантазиях.
Хрупкие плечи и открытая спина. Джеймс упивался этим видом сзади. Один шаг, всего один и он сможет прикоснуться к коже, поцеловать шею и плечи, пройтись языком по дорожке из множества родинок. Будто звездное небо на одном человеке. Джеймс даже мог различить несколько созвездий, созданных на левом плече при помощи тёмных пятнышек. Всего пять родинок в правильном расположении и Кейн удивился, узнав в этом Кассиопею. Оно точно подходит Эшлин, без сомнения.
— Эти гетеросексуальные мужчины совершенно не умеют делать комплименты, — встрял Сэмюель, останавливаясь прямо напротив Эшлин. — Надеюсь, вечером он сорвет это чертово платье с тебя, — шепнул он ей на ухо, однако это вышло немного громче, чем ожидалось, отчего и стоящий неподалёку Джеймс залился краской.
Эшлин неловко покачала головой, а затем взглянула на напряжённое лицо мужчины позади через плечо и рассмеялась. Эта нелепая шутка обескуражила Джеймса куда больше, чем Эшлин.
Но веселье быстро сменилось на торопливое ожидание Ясмин, которая на ходу застёгивала замки на серьгах. Девушка, несмотря на положение, двигалась вполне плавно и ничего, кроме округлившегося живота, не могло указать на беременность.
— Ну вот, а ты боялась, что не влезешь в это платье, — Томас подал руку жене и помог той преодолеть последние несколько ступеней. — Ты самая красивая на этом вечере, — мужчина нежно поцеловал супругу, отчего Ясмин смущенно улыбнулась, проверяя, готов ли Томас. Проведя рукой по гладко выбритому лицу мужа, девушка убрала небольшую соринку с его щеки.
— Брось, Том, — заскулила она, требуя к себе больше внимания. — Я выгляжу, как выброшенный на берег кит.
Ясмин преувеличивала и прекрасно знала об этом. Единственной причиной, по которой она вела себя так, были банальные гормоны и переизбыток нежности к окружающим. С наступлением именно этой беременности Ясмин почувствовала себя легкой, будто перышко. Отношения с мужем достигли своего пика нежности и открытости, отчего каждый миг хотелось дарить всю себя любимому мужчине.
— Моя жена всегда выглядит наилучшим образом, тем более, когда носит под сердцем нашего малыша, — Томас приложил ладонь к животу, отчего он тут же содрогнулся. — Ты просто чудо, дорогая, не обращай внимания на мнение других, — Харви снова поцеловал жену, чем вызвал одобрительную улыбку на её лице.
Ясмин была счастлива, что Томас так сильно её любит. Он вдруг стал тем, в кого влюбилась девушка однажды, в чей образ поверила всем сердцем, и Том просто не мог быть другим рядом с ней. Ясмин создала образ любимого у себя в голове, а Томас лишь следует намеченной линии, не желая сходить со своего пути.
— Ясмин очень повезло с таким мужем, — тихо бросила Эшлин, восхищаясь друзьями со стороны. Никто, включая её саму, не верил в этот союз, однако он оказался настолько крепким, что никаким силам не разрушить такую искреннюю любовь.
— Я тоже могу говорить тебе приятные вещи, — процедил Джеймс, однако девушка не обратила на него никакого внимания, проходя вперёд, к выходу.
— Нам разве уже не пора идти? — громко поинтересовалась Эшлин, хватая подругу под руку. — Ясмин, я могу поехать с тобой в машине?
— Конечно, — неуверенно ответила она, оглядываясь на мужа. — Джеймс сядет в машину с родителями.
Всю дорогу Эшлин пыталась себя развлечь разговорами с друзьями, однако мысли вновь и вновь улетали вдаль, и она теряла нить разговора, отвлекаясь на собственные мысли.
Дорога заняла куда меньше времени, чем девушка ожидала. Всего через полчаса они были на месте.
Эшлин сидела в машине и ждала, пока Томас откроет дверь с её стороны, однако Джеймс сделал это быстрее. Он протянул руку, но Эшлин, проигнорировав этот жест, прошла вперёд, наслаждаясь галереей, в которой пройдёт благотворительный вечер.
Девушка прошла мимо мужчины с таким видом, будто видела его впервые. Её нисколько не тронули слова, написанные на листке бумаги старательным почерком. Так прощения не просят, это пустое занятие. Салливан ждала, когда Джеймс произнесёт, что был не прав, смотря ей прямо в глаза. Вот, что должно быть истинно.
— Эшлин, можно тебя на минуту? — Тодд перехватил девушку прямо у входа в галерею. — Почему вы с Джеймсом едите разными машинами? Если кто-то из журналистов заметил это, начнутся вопросы.
— Это не более, чем экономия времени и транспорта, мистер Харви, — мягко ответила девушка, высвобождаясь от цепких рук свёкра. — Не переживайте, я знаю своё место на этом спектакле.
Тодд недовольно прошипел, понимая, что Эшлин наломает дров, как и мать. Они очень похожи, даже слишком. Характер девушки однозначно достался ей от матери, а ей от своей матери. Три поколения женщин и все, как одна, с дрянным характером.
Эшлин подошла к ожидающему Джеймсу и подхватила его под руку, идя шаг в шаг. Под звук затвора фотокамер девушка улыбалась самой счастливой улыбкой в своём арсенале. Играть роль влюблённой так легко. Она могла бы делать это бесконечно.
Несколько щелчков и Эшлин расплылась в улыбке, смотря прямо в камеру. Но, на фотоснимке будет отчётливо видно, как смотрит на свою названную невесту сам Джеймс Кейн. Какое выражение лицо его приняло в тот миг, как девушка сияла в объективе камер. Джеймс не был напряжён, он был опечален и восхищен.
— Мистер Харви, как я рад, что вы смогли выбраться ко мне всей семьёй, — к небольшой компании мигом подошёл мужчина средних лет с миловидной девушкой.
Незнакомец улыбнулся всем присутствующим, целуя женщинам ладони. Эшлин хотела протянул ему ладонь для поцелуя, но Джеймс сделал шаг вперед, приветствуя старого знакомого. Незнакомец немного смутился, однако быстро об этом позабыл.
— Добрый вечер, мистер Карпонелли! — Джеймс протянул ему руку, которую Эшлин уже не было смысла держать. — Хочу представить вам свою невесту — мисс Эшлин Салливан.
Эшлин вновь протянула ему ладонь, однако на этот раз мистер Карпонелли попросту пожал её, уравнивая статусы. Так мужчины общаются друг с другом, на равных.
— Салливан? — удивился тот, всё ещё держа приличную дистанцию и наблюдая, как реагирует Джеймс. — Не те ли, что в строительном бизнесе?
Эшлин сразу же понравился статный мужчина, стоящий напротив. Он был крупным, с выпирающим животом, мужчиной, который то и дело смеялся, приводя своё жилистое тело в движение. Девушку забавлял то факт, что незнакомец постоянно поправлял свою причёску, которая была лишь частью парика, скрывающего лысину.
— Да, мой отец владелец компании, — Эшлин немного расслабилась, найдя достойного собеседника. Девушке нравились люди, которые считали её человеком, разбирающимся в вещах, которые обычно не принято знать женщине.
— Надо же, Джеймс, какую партию ты подобрал для себя, — Кейн нервно улыбнулся, наблюдая, как мелкие волоски на коже девушки встали дыбом от прохлады помещения. Здесь вовсю работал кондиционер, отчего, внутри помещения было холоднее, чем на улице, где по-прежнему светило закатное солнце. — Вы настоящая красавица, очень похожи на мать, — мужчина поднял вверх бокал и мигом отпил из него.
— Благодарю за комплимент, но уверяю, что до мамы мне ещё далеко.
Эшлин то и дело поглядывала за реакцией Джеймса на её неожиданно открывшийся талант общения. Кейн ни на секунду не уступал Эшлин в своём коварстве и игре. Они были достойными друг друга соперниками в этом.
Джеймс то и дело пытался схватить девушку за ладонь в попытке предостеречь, но Эшлин так активно размахивала руками, что сделать это было почти невозможно, отчего мужчина злился, и эта аура ощущалась слишком явно. В глубине души Эшлин уже праздновала победу.
Девушка благодарила судьбу за то, что проведёт ближайшие полгода именно с таким мужчиной, как Джеймс Кейн. Пусть он и не идеальный, но это был определенно не самый плохой исход для неё. Джеймс в её глазах был человеком, достойным счастья. Сломленный и от этого такой чуткий.
Такие люди, как правило, очень одиноки где-то глубоко внутри. Их отличает харизма, безупречная внешность, живой аналитичный мозг, абсолютное воспитание и идеальные манеры. Они могут нарушать правила, но никогда не предадут своих принципов. Они ищут «своих» людей: своих для общения, для компании и приятного отдыха. Своих для любви, отношений и семьи.
Они чаще ошибаются, сильнее страдают, реже идут на контакт и тяжелее переживают неудачи. Им чужды стереотипы современного общества, им невозможно навязывать чужое мнение. За спиной их всегда поливают грязью, но никто и никогда не осмелится им что-то сказать в лицо, и все слухи разбиваются об их железный характер вдребезги.
Таким Джеймс казался сейчас: холодным, но рассудительным. Он мог контролировать свои эмоции даже в такой близости с объектом ненависти. Он был сильным в тот момент. Он вёл себя достойно своему статусу, что злило не на шутку.
— Какая скромница, — протянул мужчина, привлекая к себе внимание. — Ой, как неприлично, я не представился — Джонатан Карпонелли, а это моя дочь София. Я занимаюсь ювелирными украшениями и мне было бы очень лестно, если вы выберете одно из моих эксклюзивных украшений ручной работы в качестве подарка на свадьбу. Я мог бы выбрать лично, но думаю, вы справитесь куда лучше.
На мгновение София закатила глаза от чрезмерной учтивости отца. Эшлин ненароком остановила всё внимание на этой девушке. София не внушала доверие даже без предупреждений Сэма о её коварности. Вся фигура девушки будто была пропитана ядовитым веществом, которое отравляло и всех вокруг, отчего ни одно живое существо не может находиться рядом слишком долго.
— Благодарю! — воскликнула Эшлин, на ходу обдумывая план действий. — Раньше я лишь слышала о ваших золотых руках, а теперь могу воочию наблюдать всю роскошь. Браво! — девушка несколько раз хлопнула в ладони, чем вызвала одобрительную улыбку со стороны Джонатана.
Эшлин никогда и не слышала об этом человеке, но не упустила возможности похвалить. Такими методами она и добилась всего, что имеет на данный момент. Эшлин нравилась всем за свой мягкий характер и неконфликтность, она старательная ученица и надёжный товарищ. Никто не может сказать о ней плохо, кроме самых близких людей.
— Тодд, она просто чудо. У меня двое сыновей и не одному, по всей видимости, не достанутся жены, хоть немного похожие на Ясмин и Эшлин. Ты собрал самые драгоценные камни первым.
Джеймс раздражённо потёр нос, понимая, какого эффекта добивалась девушка. Цель была достигнута.
— И, правда, — натянутая улыбка мужчины нисколько не испортила Эшлин настроение. — Я стал самым счастливым мужчиной, благодаря прекрасным женщинам вокруг.
Салливан передёрнуло от этого наглого вранья. Неужели, все состоятельные семьи скрывают свою гниль подальше от посторонних глаз?
— Лили, твой муж ужасный гордец, — Джонатан покачал головой. — И ему действительно есть чем похвастаться перед нами всеми. Ваша семья растет с завидной скоростью. Ясмин, вы выглядите великолепно с животиком, — Мужчина хотел дотронуться до живота девушка, но взгляд всех вокруг, включая и Томаса, сбил все мысли. Эта семейка, точно, обладает какой-то неведомой силой пугать людей вокруг. — Беременность, как по мне, самая лучшая фигура у женщины. Жаль, что мои дети ещё не скоро порадуют меня внуками.
— Папа, ты ещё молод для внуков, — перебила его София, неловко пихая отца под толстый бок.
Голос Софии показался Эшлин очень знакомым, но девушка никак не могла понять, где могла бы слышать его.
— Да, Софи, да! — Джонатан так ритмично закачал головой, что напомнил Салливан болванчика в старой машине отца. Девушка едва сдерживала смех, наблюдая, как при этом качаются его искусственные волосы, силясь вот-вот отскочить в сторону. — Что же, наслаждайтесь выставкой. Мы ещё поговорим.
Как только Джонатан с дочерью удалились, Эшлин отошла в сторону, ища укромный уголок, подальше ото всех. Джеймс ненадолго дотронулся до её ладони, но она ускользнула в потоке гостей.
— И снова здравствуйте, — София проследовала за Эшлин до самого балкона, где девушка желала укрыться до окончания всего мероприятия, в котором играла роль лишь красивого дополнения к Джеймсу, поднимая его статус выше остальных. — Не желаете поболтать? Здесь так скучно.
Эшлин удивилась такому повороту событий. София протянула ей бокал вина в знак доброго расположения.
— Да, пожалуй, вы правы, — девушка обхватила бокал двумя руками, не решаясь выпить. Один глоток и может случиться всё, что угодно.
— Я не узнала вас сразу, — миловидная улыбка Карпонелли могла свести с ума любого мужчину. Девушка была куда красивее многих присутствующих. — В новостях вы выглядели куда лучше.
— Думаю, мои силы полностью уходят на подготовку к свадьбе, поэтому я выгляжу измотано, — Эшлин старалась держать свои эмоции при себе. — Я много слышала о вас, София. Говорят, что вы ещё та модница, не так ли?
Салливан маленькими глотками осушила бокал, оставляя его на маленьком столике в углу.
Эшлин полностью доверяла словам Остина и так и жаждала увидеть, кто же эта София такая. Внешне она ничем не отличалась от остальных. Длинные каштановые волосы были, чуть ли не длиннее самого платья девушки. Оно лишь на ладонь отходило от бёдер, что не могло не привлечь многочисленных мужчин на мероприятии. Слишком открыто, даже для непритязательной Эшлин.
— Люблю дорогие вещи, в этом нет ничего зазорного. Каждый человек сам выбирает, что покупать и чем пользоваться. У вас, я хочу заметить, неплохой вкус в одежде, но вся она так и кричит о бедности. Неужели Джеймс не может позволить себе обновить для своей невесты гардероб?
Каждое слово, слетевшее с губ Софии, так и сочилось ядом. Эшлин могла бы запросто ударить её, начать драку, но пообещала не устраивать Джеймсу больше проблем, и собиралась решить конфликт мирным путём, если это будет возможно.
— Вряд-ли его интересует моя одежда, — девушка была готова к нападению, но по-прежнему прощупывала почву. — Знаете, без неё я выгляжу куда лучше, — ехидная улыбка расцвела на лице Эшлин в ответ на растерянный вид собеседницы. — Разве, не это самое главное в семейной жизни?
— Да что он в тебе мог найти? — прыснула София, ощущая невероятную злость.
— У меня пропал интерес к нашему разговору, извините меня, — Эшлин хотела пройти внутрь, но девушка поставила руку, не давая пройти.
— Хамка! — бросила София и выплеснула алое вино на платье Эшлин. — Посмотрим, как ты выкрутишься.
Эшлин остановилась, недоумевая, оглядываясь по сторонам. Струйки вина стекали по её груди вниз, пропитывая платье. Оно безнадёжно испорчено.
Девушка быстрым шагом пробралась в уборную, где пыталась стереть алые пятна с платья, но ничего не выходило. Вода и вовсе размазывала всё ещё больше.
— Том, в машине лежит коробка, принеси её к женской уборной, будь добр, — Ясмин направилась вслед за подругой, прекрасно понимая, что только что произошло. Девушка получила самые точные инструкции в случае порчи платья от Сэмюеля.
— Сэм предупреждал меня, — шипела Эшлин, в попытках стереть алкоголь со своего платья, но лишь сильнее впитывала его в ткань. Даже спустя десять минут девушка не теряла надежды исправить ситуацию. — Оно ведь было таким красивым, Ясмин.
— Не придавай этому такое значение, а иначе с ума можно сойти, — Ясмин приоткрыла дверь и забрала коробку с нарядом из рук супруга. — Мы скоро вернёмся, — шепнула она ему, прежде, чем закрыть дверь на ключ. — Вот, переоденься.
Эшлин распечатала аккуратно запечатанную коробку, раскрыла бумагу и заметила ярко-алую материю внутри. Расправив платье, Эшлин долго колебалась. Среди спокойных оттенков платьев других женщин, присутствующих в зале, Эшлин сразу бы выделилась своим дерзким нарядом.
— Что такое? — удивилась девушка. Ясмин понятие не имела, какой наряд выбрал Сэм и очень удивилась, когда заметила именно его — Алое Пламя. Лучшего выбора Остин и сделать не мог. Ясмин легко улыбнулась, понимая, что Джеймс придёт в ярость. Мужчина терпеть не мог красные цвета на женщине, он считал их слишком сексуальными и порочными.
— Я, правда, могу надеть это? — неуверенно поинтересовалась Эшлин, ощупывая платье. Оно нравилось ей куда больше из-за высокой линии шеи, что могло скрыть декольте полностью. Эшлин не раз ловила взгляды мужчин вокруг, которые даже не скрывали своей заинтересованности в её проступающей груди. Как мерзко.
— Конечно, — твердо ответила Ясмин, расстегивая молнию на спине подруги. — Просто надень и всё. Тем более, пятна от вина будут незаметны на нём, — усмехнулась она.
— Это обнадёживает.
Тёмное платье с V-образным вырезом на спине нисколько не смущало девушку, а длинные рукава создавали дополнительную защиту от прохлады холла. Длинное платье закрывало ноги девушки, скрывая неподходящие по цвету туфли, и Эшлин уже обрадовалась, что никаких вырезов на нём нет, но неожиданный поток холода развеял все её мечты на этот счёт.
Осмотревшись, Эшлин вытянула все шпильки, что держали непослушные волосы, и они тут же рассыпались по плечам. Уже была ни к чему вся эта помпезность. Весь вид девушки был готов к самому худшему.
Эшлин подхватила Ясмин под руку и вышла в зал, где Том недовольно поглощал очередное канапе. Это выглядело комично. Харви не спускал взгляда с брата, мирно воркующего с Софией.
— Она не отходит от Джеймса уже полчаса, — недовольный тон Томаса неожиданно обрадовал Эшлин. Она усмехнулась и, не найдя более полезного занятия, опрокинула в себя очередной бокал. В этот раз алкоголь подействовал сразу, давая о себе знать легким головокружением.
— Мне всё равно, — неосмотрительно бросила она, наблюдая за кем угодно, но только не за воркующими голубками. — Пусть проговорит с ней хоть весь вечер, мне-то что?
Салливан не хотела признавать, но она действительно злилась. Но эта злость направлялась скорее не на Джеймса, сколько на Софию. Она ещё не знала, с кем связывается. Чувства Эшлин не были похожи на ревность, это скорее напоминало чувство предательства и отстраненности от человека. Злость и недовольство неплохо маскировались при помощи алкоголя.
— Вы поссорились? — вмешалась Ясмин, отбирая у подруги очередной бокал с вином, на этот раз, белым.
— Сложно считать ссорой то, что мы не разговариваем. Совсем. Но знаешь, от меня и не требуется много говорить. Только улыбаться, вот так, — девушка была уже знатно пьяна, растягивая свой рот в нелепой улыбке, что знатно рассмешило Томаса.
— Эшлин, — Ясмин это нисколько не улыбнуло. Она была обеспокоена, но не знала, как стоит помочь своим друзьям решить их проблему в отношениях. — Я понимаю, что свадьба уже через неделю, но это не повод так злиться. Создается впечатление, что вы вовсе не хотите эту свадьбу.
Эшлин перестала рассуждать здраво, и даже обеспокоенный вид Ясмин нисколько не приводил девушку в порядок. Под действием алкоголя Эшлин могла натворить всё, что угодно, не ощущая при этом угрызений совести. Ведь это сделала не она, а этот чёртов алкоголь.
— С удовольствием скажу этому зазнайке «нет» на церемонии, — пригрозила девушка, прежде, чем поспешить в сторону улицы, чтобы подышать и успокоиться.
Джеймс мельком заметил удаляющуюся фигуру девушки. Он облизнул губы, пытаясь скрыть напряжённость, но так и остался стоять напротив Софии, в очередной раз выслушивая какой-то бред о продажах новой коллекции. Кейн терпел общество Карпонелли лишь потому, что хотел позлить Эшлин, но эффект, по всей видимости, оказался противоположным. Ей всё равно. Да и почему ей не должно быть всё равно? Джеймс совершенно запутался в своих мыслях.
Как только девушка покинула душный зал и оказалась под порывом ветра на заднем дворе галереи, то тут же оперлась на металлические перила, закрывая глаза, в надежде унять головокружение и тошноту от выпитого на голодный желудок.
— Сделай что-нибудь с тем, что та девушка вешается на моего сына, — неожиданно, прямо над ухом, прошипел Тодд, доставая сигарету из кармана брюк.
Эшлин, не открывая глаз, усмехнулась. Всё это казалось ей таким незначительным и странным. Всё тело девушки безумно болело, хотелось спать, долго и сладко.
— Посоветуйте Джеймсу быть более сосредоточенным на наших обязанностях и не вмешивайте меня в его неосмотрительность, — огрызалась девушка, совершенно позабыв о страхе из-за алкоголя. Эшлин чувствовала себя настолько раскованно, что могла бы составить конкуренцию этому засранцу.
Девушка резко выпрямилась, возвышаясь над свекром. Это придавало сил. Если с Джеймсом подобный номер не пройдёт из-за разницы в росте, то с Тоддом всё обстояло с точностью до наоборот.
Холодный взгляд мужчины тут же потерпел неудачу, встретившись с непрошибаемой волей доминировать голубых глаз. Эшлин прожигала в Харви дыру, которая напрочь уничтожила его.
— Хорошо, — протянул Тодд, направляясь обратно, к сыну. Он бросил незажженную сигарету на асфальт, и проговорив себе что-то под нос, подошёл к Джеймсу. — Извините, я украду его у вас буквально на минуту, — подхватив его за плечо, мужчина отвёл сына в сторону. — Джеймс, что ты делаешь? Здесь пресса! Если журналисты не так поймут твой разговор с этой девушкой, могут начаться проблемы.
— Она сама начала, — отрезал Джеймс, не видя в этом невинном разговоре ничего предубеждающего.
— Уймись! — вскрикнул Тодд, отходя ещё дальше от посторонних ушей. — Эшлин ещё неопытная девчонка, я могу понять её гонор, но ты взрослый мужчина, а ведешь себя несоответственно своему статусу. Всё равно, что делает она, нужно придерживаться плана.
— Хорошо, отец, — покорно.
Сквозь толпу безликих фигур, Джеймс сразу заметил её. Алое платье бросалось в глаза самым первым, было заметнее всех. Эшлин внимательно следила за ним, поднимая бокал как бы в знак поддержки. Она по-прежнему злилась, хоть и меньше.
В более закрытом платье девушка смотрелась куда сексуальнее. Фантазия всегда работает лучше, чем отсутствие одежды. Когда тебе неизвестно, что внутри, остается лишь гадать об этом, но если ты видишь всё, становится не интересно. Джеймс знал изгибы её плеч, знал все родинки и созвездия на них, но от этого интерес лишь разгорелся.
— Пригласи невесту на танец, пока я займу твою собеседницу, — процедил отец, подталкивая Джеймса вперёд. Но мужчина уже ничего не слышал, покорно притягиваясь этой девушкой.
Нехотя, мужчина преодолел небольшое расстояние, которое казалось ему многими милями, и подошёл к девушке, остановившись в нескольких шагах.
— Позволь, — он протянул руку ей навстречу, и Эшлин тут же положила свою сверху.
Эшлин прикрыла глаза, как только началась одна из её любимых песен Фрэнка Синатры. Хотелось просто наслаждаться музыкой, но присутствие поблизости объекта неприязни не могло остановить девушку от едких комментариев.
— Отец хорошо на тебя действует, — усмехнулась она. — Может, мне стоит чаще жаловаться на тебя?
Эшлин шутила и не могла остановиться от колких замечаний в адрес жениха. Было приятно давить на больное, издеваться.
— Ради бога, мы можем провести ближайшие несколько минут в тишине? Я слишком зол на тебя, чтобы разговаривать.
Он злился на неё за многие вещи, но большим поражением было то, что она так и не поблагодарила его за цветы, а значит, не приняла извинений. Нельзя было злиться из-за этого, но Джеймс ничего не мог с этим поделать. Его голова рвалась на части от того, что все способы извиниться были исчерпаны.
— Ты зол? — растерялась Эшлин, поднимая брови всё выше от удивления. — На меня? Что же я натворила?
— Точнее, не на тебя, а на ситуацию, в которой ты ненароком оказалась, — пояснил он, постепенно успокаиваясь.
— Я не виновата в том, что он меня преследует повсюду.
Эшлин сразу же поняла, о чём шла речь, и это злило её не меньше. Возвращение к тому, с чего всё и началось. Настроение девушки тут же испортилось от одного упоминания Артура.
— Знаю, — Джеймс опустил взгляд вниз, ощущая свою полную никчёмность. — Прости.
— Моя вина в этом тоже есть, — поспешила она успокоить его. — Если ты хочешь поговорить об этом, давай решим всё сейчас. Не хочу, чтобы та ситуация в офисе повторялась с завидной регулярностью. Выговоримся и закроем эту тему навсегда, ладно?
— Ты, правда, любишь его?
Джеймс колебался, задавая этот вопрос. Он хотел услышать «нет», надеялся на это. Его сердце замерло, ожидая ответ.
— Артур для меня всегда был чем-то особенным, — она не собиралась врать. Всё, что было на сердце, должно выйти сейчас в виде слов. — Но это точно не предмет моей любви. За те полгода, что мы спали вместе, я не успела привязаться к нему настолько, чтобы полюбить. Человеческие чувства не так просты. Артур кажется чем-то постоянным и знакомым, к чему не страшно вернуться, но также, я понимаю, что это лишь из-за того, что я не вижу в будущем ничего стабильного, и меня пугает эта неизвестность.
С каждым сказанным словом он успокаивался всё больше и больше. Джеймс не до конца понимал, о чём говорит девушка, но ответ вполне удовлетворил любопытство мужчины.
— И всё же, ты хочешь вернуться к нему после? — не унимался он, крепко сжимая ладонь Эшлин во время танца. Девушка чувствовала его сдерживаемую ярость, и даже не скривила лицо от боли. Она терпела невыносимую боль в ладони, которую Джеймс сжимал всё сильнее, пока она молчала.
— Нет, — это было решено ещё до их знакомства. — Я бы в любом случае уехала. Меня ничего не держало во Франции, и я бы не вернулась сюда. Единственно, что я хочу — жить так, как мне хочется, радоваться каждому дню, работать. Здесь я как в золотой клетке, где контролируют каждый мой шаг. Не знаю, как выдержу это.
Джеймс облегчённо выдохнул. Она его не любила, она не вернётся к нему. Артур больше не встанет на их пути.
Глаза Эшлин блеснули печальным огнём. Девушка пыталась смириться, держаться изо всех сил ради отца. Она не подведёт его, ни за что.
— Тебе нужна свобода? — мягко, будто пуховое одеяло. Джеймс, очарованный новой музыкой, закружил девушку быстрее, но она даже не заметила сменившегося темпа, поддаваясь движениям. Эшлин была мягкой и податливой, как масло.
— Мне тесно в твоём мире, Джеймс, — на одном дыхании. — Я, как белая ворона в подобном обществе зажравшихся богачей, мне не место здесь.
Чтобы не потерять нить разговора, Эшлин прижалась к мужчине так близко, насколько это было возможно. Она говорила и говорила, не унимаясь ни на секунду.
Эшлин, как никто, вписалась в подобное мероприятие, но внутри девушка ощущала дискомфорт от нахождения в компании людей, не знающих большего счастья, чем деньги.
— Где твоё место? — он не подвергал слова девушки сомнению. Она была слишком «другой», что бы это не значило. — Если тебе так не нравится мой мир, покажи мне свой. Я хочу увидеть, что же ты считаешь своей свободой.
Произносил Кейн, переключив своё внимание на Эшлин, которая, так же, не видела никого, кроме стоящего напротив Джеймса. Мир, будто замер, оставляя их наедине друг с другом. Звуки скрипки уносили их в параллельные миры, где существуют только два человека. Эшлин полностью отдалась танцу, кружа и сводя Джеймса с ума пластичностью. Мужчина не узнавал неуклюжую девушку, которая только недавно могла отдавить ему ногу. Такого изящества Кейн не видел давно и испугался чувств, которые оно вызвало.
— Я покажу тебе, — Эшлин сощурила глаза, кокетливо подмигивая ничего не подозревающему мужчине. — Обещаю.
Джеймс скользил по паркету так долго, но ни на секунду не почувствовал усталости и головокружения. Казалось, эти функции на время отключились и как только они остановятся, Кейн упадёт замертво.
— Буду ждать с нетерпением, — отозвался он, оставив все негативные мысли позади. Он подхватил Эшлин за бедра, утаскивая девушку вверх, где не прекращал кружить в воздухе. Она, крепко уцепившись за плечи мужчины, наклонялась назад всё больше, наслаждаясь прекрасным видом. Знатная порция алкоголя давала о себе знать и Эшлин плохо соображала, очарованная происходящим.
— Тебе не стоит так долго находиться в обществе Софии, — склонившись к Джеймсу, шепнула она.
Мужчина отпустил девушку вниз и тут же встретился с покрасневшим лицом. Щеки Эшлин горели, а голубые глаза немного взмокли то ли от переизбытка чувств, то ли от навязчивых мыслей, так не отпускающих голову Салливан.
— Почему же? — Эшлин выглядела растерянно и от этого более миловидно. Влажные ресницы хлопали так быстро, будто кукольные. — Она приятная девушка, нам есть о чём поговорить, раз уж альтернатив у меня нет.
— Потому, что здесь есть я, — строго отчеканила она, заглядывая прямо в душу, — твоя будущая жена. — Джеймса передёрнуло от её слов, он почувствовал странное тепло в груди. Оно растекалось в разные стороны, пока не дошло до кончиков пальцев, которые начали дрожать. — Журналистам только дай повод посудачить.
— Значит, ты делаешь это не из своих личных мотивов? — усмехнулся Джеймс, крепко вцепившись в платье девушки сзади. Мужчина легко, почти незаметно, дотронулся большим пальцем до обнажённой спины, чем вызвал в себе поток разных мыслей. — Я уже начал переживать.
— Такие засранцы как ты, совершенно не в моём вкусе, Кейн, — рассмеялась Эшлин, отчего где-то внутри у Джеймса что-то оборвалось. — Ты слишком самовлюбленный, а мне нужен мужчина, который сможет горы свернуть только за один мой взгляд.
Вмиг Джеймсу открылась полная картина происходящего. Он неожиданно прозрел и начал видеть мир иначе, будто до этого всё было скрыто от глаз пеленой. Джеймс смеялся, радовался, он был счастлив спорить с Эшлин. Он был просто счастлив, что она рядом, что она никуда от него не уйдёт.
— И кто из нас самовлюбленный, — протянул Кейн, не скрывая самодовольной улыбки. — Пожалуй, я не знаю ни одного человека, который бы подошёл тебе. Во всей Вселенной.
Эшлин смеялась. Это не был спор с намерением оскорбить. Это был такой спор, который может привести к открытию новых, доселе неизведанных граней личности собеседника. Салливан упивалась этой возможностью, не боясь, что Джеймс обидится. Он ведь не она.
— Любовь творит удивительные вещи, не так ли? Я хочу, чтобы меня любили так, чтобы как в последний раз, как нырнуть в бездну и дышать только одним человеком. Когда одна улыбка может стоить всего на свете и, — она запнулась, встречаясь с лицом Джеймса. Оно выражало полное погружение в ситуацию, он внимал каждому её слову, запоминая его. — У меня непритязательный вкус. Мне вполне достаточно самого лучшего.
Джеймс неожиданно для себя понял, что хочет поцеловать эти губы, пройтись по шее, оставляя следы на плечах. Нежно-нежно поглаживать кожу на спине, немного покусывать, но, не причиняя боли. Джеймс хотел, чтобы маленькое созвездие Кассиопеи было лишь для него одного. Лишь он должен касаться тонкого плеча с россыпью звездного неба.
— Самого лучшего, значит, — произнёс он так тихо, чтобы Эшлин не смогла услышать. Эта девушка права, считая, что заслуживает этого.
— Женщину невозможно остановить, когда она понимает, что заслуживает лучшего. И когда я найду того самого, ты будешь кусать локти, что однажды упустил такую девушку, как я.
Джеймса насмешило это предположение. Он и забыл, когда в последнее время чувствовал себя настолько непринуждённо с девушкой. Эшлин казалась ему прекрасным лебедем, о котором нужно заботиться, и Кейн с радостью принял роль её защитника.
— И кто же в твоём вкусе? — это вырвалось само собой, рефлекс.
— Что? — удивилась Эшлин, заинтересовавшись. — В моем вкусе? Ты про мужчин? — Джеймс легко кивнул, отворачиваясь в сторону. — А почему ты спрашиваешь? Хочешь знать, в моём ли ты вкусе? — Джеймс на секунду замер, обдумывая ответ. А действительно, зачем ему об этом знать. — Ладно, я отвечу, — она ненадолго задумалась. — Творческие, добрые, эмоциональные.
— Я не об этом говорю, — перебил её мужчина. — Я говорю о внешности.
— О внешности? — Эшлин вновь замолчала, ощущая пульсацию в ладони собеседника. — Меня не особо привлекают мышцы и всё такое. Для меня важно не тело, а мозги. Главное его характер, — видя, что этот ответ не удовлетворил мужчину, Эшлин поспешила добавить. — Но я могу обобщить три основные привлекательные черты: улыбка, голос и руки. Мне нравятся заразительный смех, красивый приятный голос и руки должны быть интересные. Это всё.
— Довольно специфические характеристики, — бросил Джеймс, понимая, что не подходит не под одно из требований.
— А что нравится тебе? — неожиданно поинтересовалась девушка. — Твой тип женщины, какой он?
Джеймсу не пришлось долго думать. Он знал идеал так хорошо, что мог бы даже показать фотографию идеальной в его представлении женщины.
— Мне нравятся длинные натуральные волосы и девушки с очерченной фигурой, — как на духу выпалил он. — Я обращаю внимание на такие вещи как маникюр и укладка, а так же меня привлекает, когда у женщины открыта шея.
— Шея?
Даже несмотря на высокую линию горловины, шея Эшлин была открыта слишком сильно, отчего девушка съежилась. Волосы спадали лишь на спину, открывая ключицы и длинный кусочек кожи. Эшлин никогда не слышала, чтобы такие обыденные вещи казались, кому бы то ни было, привлекательными.
— Это такая часть тела, которая всегда доступна, на первый взгляд, но на самом деле добраться до шеи довольно тяжело из-за волос или одежды. Поэтому, я люблю открытую шею, в ней довольно много сексуального и личного.
Джеймс немного наклонился, чтобы его лицо встретилось с шеей девушки. Мужчина хотел лишь продемонстрировать, что он нашёл в этом, но в итоге засмущался сам, почувствовал жар от кожи Эшлин. Он обдал его лицо таким неведомым теплом, что Джеймс резко отстранился в страхе.
От кожи Эшлин пахло сладкой грушей и терпким грейпфрутом, что так выгодно добавляло ей утонченного блеска. Джеймс, вдыхая этот аромат от карамельной кожи, прикрывал глаза, ощущая себя зависимым от приятного аромата. Это ещё одна слабость Джеймса Кейна — приятный аромат женщины, что увлекает сознание.
Музыка закончилась как раз вовремя. Эшлин остановилась и, не смотря в сторону Джеймса, поспешила удалиться. Её немного смутила выходка мужчины. Щеки пылали возбуждением, а в голове то и дело всплывали грязные мысли. Эшлин не могла отделаться от сильного желания заняться с ним сексом. Всё её тело откликалось на зов этого чувства.
Отстранившись, девушка лишила Джеймса ощущения горячего тела, и он ещё немного постоял посреди зала, с сильно бьющимся сердцем. Казалось, аромат её кожи ещё несколько минут держался на его рубашке, прежде чем улетучится за тёмно-алым платьем. Весь его костюм будто покрылся её ароматами. Она, как дикий зверь, обозначила свою территорию и не собиралась терпеть, если эту границу нарушали.
Эшлин, словно призрак, появилась и околдовала, а затем испарилась в воздухе, будто и не было её вовсе. Джеймс оглядывался по сторонам, но так и не заметил алого платья поблизости. Исчезла.
— Джеймс, — протянула София, хватая мужчину за руку. — Потанцуешь со мной?
Всё это время, пока они танцевали, Карпонелли не сводила взгляда с объекта своих исследований. Она слишком хорошо знала Джеймса, чтобы запросто поверить в то, что такая девушка могла влюбить в себя холодного Кейна. Это было сродни чуду.
— Прости, я немного увлекся и нехорошо себя чувствую, — как завороженный процедил он, ища девушку взглядом. Он заметил краешек алой материи у выхода во двор и направился следом, не оставляя возможности девушке скрыться. — Нужно подышать, прости.
Джеймс так внимательно следил за единственным объектом, который будто манил в лабиринт, что чуть не сбил нескольких гостей с ног. Джеймс пробирался сквозь толпу, не замечая ничего, кроме края платья Эшлин. Он шёл на запах, как ищейка. Казалось, все его чувства мигом обострились: зрение улавливало малейшие телодвижения, обоняние ощущало все запахи вокруг, вычленяя необходимый.
— Может, нам сбежать отсюда? — задыхаясь от бега, предложил Кейн, зажимая девушку между собой и зарослями цветущих кустарников. Мужчина тяжело дышал и не мог отдышаться, пытаясь сфокусировать зрение в полутьме. Здесь их никто не увидит, слишком темно, но им всё было хорошо видно издали.
— Куда? — удивилась девушка, не понимая своей дрожи в коленках. — Мы и половины вечера не просидели. Тем более, я до сих пор не простила тебя. Ты не извинился.
Эшлин пыталась думать о чём угодно, кроме легкого покалывания внизу живота. Тяжелое дыхание Джеймса отнюдь не помогало этому, и девушка закрыла ему рот ладонью, лишь бы не слышать хрипы. Горячие потоки воздуха из легких обжигали её ладонь на выдохе и охлаждали на вдохе, вновь и вновь, минута за минутой. Эшлин сконцентрировалась на чувстве жара и прохлады на ладони, и возбуждение начинало утихать.
Утихомирив своё дыхание, Джеймс убрал мягкую ладонь со своего лица и произнёс:
— Разве? — он чувствовал, что Эшлин, кажется, кокетничала с ним, надувая губы. — В таком случае, мисс Салливан, примите мои искренние извинения за неподобающее поведение, — навеселе произнёс он, но выражение лица девушки выглядело напугано. — Эшлин, мне, правда, жаль, что сорвался тогда. Не знаю, как загладить свою вину перед тобой.
Вдруг посерьезнел он, так и не отпуская ладони девушки. Возбуждение с новой силой ворвалось в её тело, сжимая органы, а затем возвращая на место. Больше она не могла сопротивляться своим желаниям, не было сил.
— У меня есть одна идея, — сощурилась девушка, накручивая его галстук свободной рукой, и резко потянула вниз, чтобы смотреть глаза в глаза, сравнять счёт. — Я кое-что у тебя попрошу, но позже, — произнесла она одними губами, находясь в непосредственной близости с его лицом. Из последних сил Эшлин боролась с желанием поцеловать эти губы, удовлетворить своё любопытство. — Пообещай, что исполнишь мою просьбу.
Голова Джеймса закружилась от неожиданной выходки девушки, но мужчина взял себя в руки. Девушка отпустила галстук, отходя в сторону. Было неловко и странно подавать неоднозначные знаки, но Эшлин чувствовала себя лучше, проделав это.
— Постараюсь сделать всё, что в моих силах, — Кейн даже не поправил галстук, облизывая губы и проглатывая слюну. — Теперь, можно украсть тебя?
— Попробуйте, мистер Кейн, — Эшлин прошла вперёд, демонстрируя своё платье во всей красе. В полутьме она было ещё темнее, превращая нежного ангела в бессовестного демона. Джеймс так и не мог понять, какая Эшлин нравилась ему больше. Обе они были до ужаса очаровательны и смертоносны в своем очаровании.
Джеймс указал Эшлин вперёд, на парковку, где всё это время ожидал Магнус.
— Домой, мистер Кейн? — отчеканил Магнус, стоя у машины. Мужчина приоткрыл дверь для Эшлин, а затем и для Джеймса. Они сели на заднее сидение, рядом, но оставляя между собой небольшое расстояние, не больше ладони.
Эшлин открыла свою маленькую сумочку, которая каким-то чудесным образом оказалась в машине Джеймса и выудила оттуда свою забытую подвеску. Надев её, девушка ощутила невероятное спокойствие. Будто сестра сидела рядом и обнимала её за плечи.
— Ко мне домой, Магнус, — зачем-то уточнил Кейн, доставая мобильный телефон из внутреннего кармана пиджака. Он что-то написал и быстро отправил телефон обратно.
— Куда мы едим? — Эшлин внимательно следила за дорогой, но она была совершенно незнакомой. Девушка не ощущала страх, скорее, детское любопытство распирало её.
— Хочу тебя кое с кем познакомить, — туманно ответил Джеймс, так и не удосужившись пояснить. Как бы Эшлин не старалась разговорить Джеймса, всё было впустую. — Вот, — наконец-то произнёс он, указывая на одноэтажный дом с низкой крышей. — Это мой дом.
Эшлин впервые слышала об этом, поэтому очень сильно удивилась, когда рассмотрела дом поближе. Он был расположен чуть ниже остальных в этом районе. Дом представлял собой светлое строение с многочисленными окнами, выходящими во все стороны. Так как дом был последним в большой линии строений и окружен деревьями, за свою приватность можно было не переживать.
Эшлин вышла из машины первая, даже не дождавшись, пока кто-либо из мужчин поспешит помочь.
— Я ночевал здесь всю неделю, — объяснил Джеймс, ровняясь с девушкой.
— Почему? Из-за меня?
Эшлин не хотелось думать, что единственная причина, по которой он не приезжал домой, была она.
— Нужно было подумать о многих вещах, — просто ответил он. — Пошли, — Кейн подал девушке руку, чтобы помочь ей спуститься по старым каменным ступеням. — Нас уже ждут.
Эшлин рассматривала свет, горящий в одной из комнат дома. В окне сложно было разглядеть что-либо существенное, и девушка сдалась. Джеймс одним щелчком открыл дверь, пропуская Эшлин вперёд. Внутри длинного коридора было так ярко и тепло, что девушка тут же ощутила, как к ней подбирается сон. Она зевнула, пытаясь отогнать усталость.
— Мистер Кейн, вы рано, что-то случилось? — послышалось вдали. Пожилая женщина, шаркая тапочками по полу, прошла в коридор. — Мисс Эшлин? — Джеймс подтолкнул девушку за талию, и они прошли в большую гостиную.
— Добрый вечер, миссис Хоуп, — подал голос мужчина, пока Эшлин изучала пространство.
Гостиная была завалена множеством игрушек, которые валялись где зря. Среди этого беспорядка Эшлин заметила маленькую черноволосую девочку, что внимательно следила за гостями. Девушка сразу же узнала её по рассказам Сэма. Это Илайн, дочь Джеймса и Аллин.
— Цветочек! — неожиданно воскликнула девочка, подбегая к Эшлин. Та от растерянности не могла понять, что происходит.
— Ты мне? — девочка засмеялась и закружила вокруг Салливан, будто пчела вокруг бутонов.
— Нет, нет, нет! — возразил Джеймс, усмехаясь. — Какой же это цветочек? Это же…
— Это не важно, — перебила его Эшлин, присаживаясь на корточки, чтобы поближе рассмотреть девчушку. — Пусть, если хочет, называет меня цветком. Я не против.
Эшлин так обрадовалась при виде Илайн, что все тревоги вмиг отступили. Она напомнила девушке о родной сестре. Моника была такой же черноволосой в её памяти, такой же веселой девочкой. Эти воспоминания зародили в Эшлин благосклонность к Илайн ещё до того, как они познакомились.
— Милый. Милый цветочек, — не унималась девочка, дотрагиваясь до лица Салливан своими маленькими ручками.
— Ой, — воскликнула Эшлин, когда Илайн закружила пчёлкой перед ней. — Надо же, — повернулась она в сторону Джеймса, не сдерживая улыбки.
Эшлин быстрым движением подхватила малышку на руки. Девчушка лучезарно улыбалась, хватая своими ручками длинные серьги девушки, рассматривая их. Эшлин удивилась, какая Илайн взрослая. У неё были такие же чёрные волосы, как и у Джеймса, его темные, зеленые глаза с вкраплениями золота. Эшлин крепко прижала малышку к себе, боясь уронить.
— Давай, я уложу тебя спать, хорошо? — протянула миссис Хоуп, пытаясь забрать малышку из рук девушки.
— Я хочу остаться! — воспротивилась та, крепко прижимаясь к Эшлин.
— Можно ей побыть с нами немного? — взмолилась девушка, чувствуя тепло детского тела. Илайн стала первым ребёнком, которого она держала на руках, не боясь сделать что-то не так.
— Конечно, мисс, — растерялась женщина, отходя в сторону.
— На сегодня вы можете быть свободны, — Джеймс отсчитал немного денег и передал их женщине. — Магнус довезёт вас до дома.
— Хорошо, мистер Кейн, — кивнула она, забирая сумку с пуфика у стены. — Если поднимется температура, обязательно звоните мне. До скорого, Илайн, — женщина помахала воспитаннице на прощание, и девочка с радостью повторила этот жест.
Через пару минут машина загудела и скрылась на дороге. Оставшись почти наедине, Джеймс присел на диван, наблюдая за Эшлин с Илайн. Они выглядели счастливыми вместе.
— Илайн, — взмолился Джеймс, целуя дочь в лоб. — Как моя девочка себя чувствует?
— Хорошо, — улыбнулась она, а затем схватила своими маленькими ручками подвеску Эшлин. Этот маленький знак сердца, состоящий из двух сцепленных ладоней, который достался ей в память о погибшей сестре, был для неё так важен, но девушка без зазрений совести могла отдать его.
— Нравится? Хочешь, я отдам её тебе? — девушка была уверена, что именно этого бы и хотела Моника. Чтобы этот символ жил дальше своей жизнью, помогая новому хозяину преодолевать жизненные трудности. Если подвеска смогла забрать боль после смерти сестры, то сможет и залечить детское сердце после потери матери. Это было бы правильным решением.
— Эшлин, не нужно, — попытался остановить её Джеймс, однако девушка уже всё для себя решила. Это знак свыше, не меньше. — Она ещё маленькая, потеряет.
— Не потеряет, правда, Илайн? — девушка поставила малышку на пол и расстегнула подвеску, затянув её на шее девчушки так, что цепочка доставала ей до середины груди. — Это мой подарок тебе в знак нашего знакомства, договорились? — Эшлин протянула ей мизинец. — Обещай, что не потеряешь мой подарок. Скажи: «Даю обещание на мизинце, если совру, проглочу тысячу иголок, клянусь».
— Даю обещание на мизинце, если совру, проглочу тысячу иголок, клянусь, — повторила Илайн, внимательно разглядывая девушку. — Спасибо, — как заворожённая прошептала она, а затем подбежала к отцу. — Папочка, смотри.
— Очень красиво, милая, — улыбнулся он, но смотрел вовсе не на дочь. — Давай поможем Эшлин устроиться.
— Можно, она будет спать со мной? — Илайн была так воодушевлена новым знакомством, что уснуть вряд ли выйдет.
— Вряд ли, солнышко. Эшлин не влезет в твою кровать.
Девушку так насмешило это объяснение, что она не смогла сдержать смех.
— Тогда мы ляжем сюда, — констатировала девочка, указывая на диван. — Мы все поместимся, папа.
— Как тебе мысль провести со мной ночь? — усмехнулась Эшлин, толкая Джеймса в бок. — Мы же почти женаты. Или ты дождешься первой брачной ночи?
— У тебя очень специфические шутки, Саливан, — смутился Кейн, оглядываясь на Эшлин.
Пока Джеймс укладывал дочь спать, Эшлин успела принять душ и переодеться. Усталость давала о себе знать и девушка уже мечтала поскорее уснуть, закончив этот день.
— Тебе подошла её одежда?
Джеймс сидел в гостиной, разгребая игрушки. Илайн никогда не убирала их за собой, поэтому этим чаще всего занимался Джеймс, успокаивая свои нервы и приводя мысли в порядок. Мужчина любил заниматься чем-то монотонным, он уже привык к такому раскладу.
— Да, — девушка постоянно одергивала короткий шелковый халатик, чтобы не демонстрировать трусики, которые она забыла надеть. — Выходит, у нас один размер, — шепнула она себе под нос.
— Твоя комната слева от ванной, я принёс постельное белье.
Эшлин по-прежнему стояла неподвижно, устремляя взгляд на Джеймса. Он выглядел устало, даже излишне. Такую усталость невозможно сравнить с чем-то другим. Она исходит изнутри и ничего не может помочь избавиться от неё. Джеймс был поглощен этим состоянием.
— Спасибо, что познакомил нас, — добавила девушка. — Твоя дочь просто чудо, совершенно на тебя не похожа.
— Ты плохо знаешь Илайн, — это звучало странно пугающе, будто угроза. — Она милая до тех пор, пока это выгодно. И она очень в этом похожа на меня.
Эшлин пропустила это замечание мимо ушей, подходя ближе к мужчине. Тёплый душ полностью добил девушку, она была пьяна и измотана сегодняшним днём.
— Мистер Кейн, что за тон? — Эшлин подошла опасно близко, цепляя пальцем пуговицу на рубашке мужчины, которая тут же свалилась на пол, покатившись куда-то под диван. — Ты всегда ходишь в рубашках?
Джеймс не мог и двинуться, ощущая лишь сильное сердцебиение. По телу мигом прошлись мурашки от осознания, что на этот раз они остались наедине, и никто не сможет нарушить эту идиллию.
— Приходится, — он облизнулся, смотря на макушку девушки. — Я ведь генеральный директор компании, — Эшлин подняла взгляд вверх, отчего из губ мужчины сорвался тихий стон. — Я переоденусь чуть позже, если ты об этом.
Они смотрели друг на друга целую вечность, и никто не посмел нарушить то уединение. В этот момент Эшлин будто ударило током, что исходил из него. Когда Джеймс дотронулся до её щеки, сердце девушки колотилось как бешеное, отстукивая всю сотню ударов в минуту. Она инстинктивно положила свою ладонь ему на грудь, чтобы опереться.
Начался дождь, но никто не обращал на него никакого внимания. Тяжёлые капли били по крыше, создавая мелодичный ритм вокруг. Эшлин моргала, ожидая, что же произойдёт дальше.
Дыхание сбилось, а глаза не могли сфокусироваться на чём-то одном. Салливан чувствовала, как их души танцуют дикий танец, призывая к какому-то беспределу. И так хотелось следовать этому призыву, он был таким желанным сейчас. Эмоции переполняли обоих, это чувство счастья охватило их. Внутри зарождалось чувство, что именно этого человека всю жизнь и ждал Джеймс, что именно ради неё он так много страдал. Он хотел благодарить эту девушку, целуя ей руки при каждой встрече. Но за что? За то, что появилась именно тогда, когда это было действительно необходимо. Хотелось вновь ощутить запах её волос, прижать это маленькое тельце к себе.
Джеймс поглаживал её щеку, легко дотронулся до пухлых губ мизинцем, а затем положил вторую ладонь чуть ниже лица. Шея. Ему так хотелось дотронуться до неё.
Не успела девушка хоть что-то сказать, как Джеймс, наклонившись, впился в её губы, притягивая ту ближе. Эшлин опешила буквально на мгновение. Она и не думала сопротивляться этой волне эмоций. Ей хотелось наслаждаться его мягкими горячими губами. В этот раз они не казались такими враждебными. Погружаясь в долгий и сладкий поцелуй, они пытались понять друг друга без слов. Неумелые движения девушки немного забавляли Джеймса, он полностью взял инициативу на себя. Кейн чувствовал это напряжение между ними и внутри себя. Он бы никогда не сделал это сам. Это всё её глаза, такие неземные и манящие. Это всё её паучьи ресницы, путавшие сознание. Это всё её голос, поющий на берегу реки. Это всё из-за неё.
Ему хотелось намного больше, чем просто поцелуй. Эти чувства невозможно контролировать. Джеймс стоит на грани между сознанием и своими постыдными желаниями. Он не мог сделать это первым, слишком велик соблазн всё испортить.
Остановившись, они не могли смотреть друг на друга без робости. Эшлин дотронулась до губ, они до сих пор помнили это чувство трепета перед мужчиной. Бабочки в животе постепенно стихали, но на их месте появлялась пустота и страх неопределённости. Что же это было?
Пальцы девушки похолодели от переживаний, из обветренных губ сочилась тоненькая струя крови, которую девушка поспешно убрала. Становилось прохладно, девушка хотела вновь натянуть на себя плед, но большая рука тут же накрыла её ладонь, сменив совершенно все планы.
— Сладких снов, Джеймс, — процедила девушка, соскальзывая по его руке.
В голове Эшлин было множество мыслей, и все они об одном человеке. Она не могла поверить, что поддалась на такую откровенную провокацию с его стороны. Это же так глупо и так по-женски.
— Спокойной ночи, Эшлин, — уже в пустоту ответил он, оцепенев от ускользающих с каждой секундой чувств. Лишь спустя несколько мгновений он вдруг понял, что натворил. Нужно извиниться, немедленно, а иначе станет поздно, время будет упущено.
Эшлин закрылась в своей комнате, пытаясь осмыслить произошедшее. Поцелуй. Джеймс только что поцеловал её, но почему? Прикосновение теплых губ немного взбудоражило девушку, отчего небольшой комочек чуть ниже пупка неприятно отозвался тянущей болью. Возбуждение. Эшлин облизала пересохшие губы и прыгнула в кровать, накрывшись одеялом с головой.
Если это лишь игра и всё это окажется ложью, Эшлин возненавидит его за это. Слишком больно, слишком по-женски, довериться мужчине, с которым у тебя заведомо ничего не может быть.
У каждого случаются тяжкие часы. Бывают дни, когда в душу закрадывается ощущение бессмысленности существования, и мы впадаем в цинизм или иронию. Дни, когда мы перестаем верить в любовь и в то, что всё, в конце концов, будет хорошо. Эшлин долго думала, что любви для неё не существует и она играла с понравившимися мужчинами, как хотела, но, то, что сделал сегодня Джеймс — переиграл девушку, сбил с истинного пути.
Казалось, вот, откроешь глаза, а всё это окажется всего лишь сном, глупой фантазией больного мозга, напрочь убитого травмами. Но это не было сном, как и всё, что хотелось бы навсегда забыть, стереть из своей памяти и начать жить по-настоящему.
Но, почему-то, от осознания, что Джеймс может в любую минуту войти в её комнату, сжималось сердце в предвкушении. Эшлин подхватилась и заперла дверь на ключ. Она и не знала, что в этот момент Кейн держал свою ладонь на ручке двери. Как только дверь была закрыта, Джеймс легко улыбнулся и, пройдя обратно в гостиную, открыл бутылочку какого-то алкоголя, однако так и не отпил его.
Эшлин никак не удавалось уснуть. Поцелуй никак не хотел выходить из её головы и девушка недоумевала, почему не может просто забыть об этом. Эшлин не чувствовала к Джеймсу совершенно ничего, кроме долга и дружеских чувств, которые слишком далеки до идеала. Эшлин пыталась понять своё тело и свой разум, которые упивались этими чувствами окрыленности и возбуждения. Эшлин чувствовала страсть, химию между ними, которая выжигает всё на своём пути. Эти чувства токсичны, они обязательно убьют их двоих, если позволить им разрастись внутри.
Стоит забыть об этом и сосредоточиться на главном — свадьба всего через пару дней. Эшлин бы с удовольствием сделала всё, чтобы не позволить себе влюбиться. Пусть сейчас будет больно, зато через какое-то время можно будет сказать спасибо себе самой за то, что смогла сдержать свои чувства, что не сломалась под натиском обстоятельств.
— Ну, хватит слёзы лить, это всего лишь очередной невоспитанный индюк, — утешала себя девушка. — С кем не бывает.
Джеймс оставил наполненный стакан на журнальном столике и зашёл в свою комнату. Как же давно он не спал также крепко, как в эту ночь. Ему не снились кошмары, а вместо них во сне была она — Эшлин. Девушка стояла в большом поле и собирала цветы. Джеймс видел эту картину так ярко, что даже проснувшись запомнил весь сон, будто это было взаправду.
Джеймс начинал понимать, что его тянет к Эшлин, но не мог здраво объяснить такую привязанность. Забыть об этом? Вряд ли получится стереть из памяти девушку, которую поцеловал, девушку, которая так смотрит на тебя во время ссоры, что готов положить своё сердце на плаху. Взгляд Эшлин будоражил тело и ни с кем он не испытывал таких чувств. То было нечто иное, ни на что не похожее ощущение окрылённости и счастья без видимой на то причины. Теперь всё могло напомнить ему о ней: голубое небо её глаз, солнечные лучи были её волосами, лучезарная улыбка — звёзды и луна, что освещали путь даже в самые тёмные времена. Джеймс сходил с ума от понимания, что не в силах противиться этим чувствам.
— Это неправильно, — шипел он, вновь и вновь умывая лицо прохладной водой, лишь бы отделаться от образа в голове. Джеймс врал самому себе.
Эшлин приоткрыла дверь комнаты. Вокруг пусто и темно. Девушка захватила свитер Джеймса и незаметно пробралась на задний двор. Не спалось настолько, что единственным желанием было смотреть на звезды до тех пор, пока не начнёт клонить в сон.
Умыв лицо, Джеймс заметил открытую дверь комнаты девушки. Он инстинктивно открыл раздвижные двери, ведущие на задний двор. Эшлин сидела на импровизированном диванчике и смотрела на небо, покрытое множеством сверкающих звезд.
— Почему не спишь? — мягко поинтересовался Джеймс, садясь рядом. На это раз расстояние между ними было ничтожно мало, и мужчина плечом чувствовал тепло, исходящее от девушки. Она укуталась в его свитер и ни на секунду не переставала напоминать Джеймсу замерзшего воробья.
— Не могу уснуть. А ты?
Эшлин догадывалась, что чувствовал Кейн. Он обязательно соврёт, не признается в том, что так же мучается от своего поведения. Алкоголь уже выветрился и мысли возвращались на свои места.
— Не пробовал, но сомневаюсь, что смогу сделать это, — ложь. Ему не хотелось признаваться, что она не отпускает его голову даже во сне. — Что будем делать?
— Смотреть на звезды, — ответила Эшлин, поднимая голову вверх. Небольшое освещение из окна в кухне хватало для того, чтобы рассмотреть её лицо, полное блаженного расслабления. Девушка закрывала глаза, и на миг Джеймс ловил себя на мысли поцеловать её вновь. Эшлин краем глаза увидела озабоченное и напряженное лицо мужчины и улыбнулась ему, встречаясь взглядом.
Миндалевидные зелёные глаза напоминали свежую траву, даже запах от Джеймса исходил похожий, лёгкая щетина делала его лицо более выразительным, а шрам на щеке создавал загадочную историю этому человеку. Он был прекрасен во всех смыслах. Эшлин могла бы изобразить каждую неровность на его лице с помощью холста и красок, но всё равно бы не смогла передать всю гамму чувств, которые овладевали ею при просмотре этой картины воочию.
— Тебе очень идёт, — бросила она, сбив Джеймса с толку своим заявлением. — Твоя щетина, — она провела кончиками пальцев по его подбородку, и сердце мужчины пропустило удар. Он положил свою руку на её изучающие пальцы и внимательно всмотрелся её лицо, вновь и вновь подмечая новые детали. Небольшое пятнышко родинки над верхней губой, морщинки усталости под глазами и ямочки, которые появлялись лишь тогда, когда Эшлин улыбалась особым образом.
Джеймс медлил, наблюдая за реакцией, а затем резко отстранился. Нельзя повторять это.
— Не люблю, когда ко мне прикасаются, — соврал он, отворачиваясь. Сердце бешено билось в груди, не давая возможности здраво мысль и даже попросту вздохнуть.
Джеймс явно ощутил момент, когда его жизнь, до этого будто поставленная на паузу, двинулась вперед с невероятной быстротой, пытаясь пробежать пропущенные годы за пару дней. Мужчина глубоко вдохнул, ощущая себя иначе. Кейн почувствовал себя вновь живым. Подарив поцелуй, Эшлин вдохнула в Джеймса частичку себя и своей жизненной силы.
— Прости, — шепнула она, вставая с насиженного места. Спать по-прежнему не хотелось, но девушка не могла находиться рядом, чтобы не причинить боль. — Джеймс. Не предавай нашему поцелую слишком много значения, хорошо? — Эшлин и правда считала это мелочью. Обычный поцелуй. Она целовала так много мужчин за свою жизнь, что добавь к этому списку ещё одного, ничего не изменится. — Это было ошибкой, и отныне, нам нужно держать дистанцию, для твоего же блага, сам говорил. Не хочу, чтобы наши отношения стали проблемой для кого-либо.
Эшлин неторопливо скрылась за дверью, оставляя Джеймса наедине с самим собой. Он молчал, не зная, как реагировать. Внутри болезненно заныло и треснуло от её бездушных слов.
***
Ракель только что вышла из ванной, переходя из комнаты в комнату в поисках мужа. Моррис сидел в гостиной, по привычке зачитывая книги из библиотеки до дыр. Мужчина больше думал о своём, нежели следил за поворотами сюжета. Это не могло скрыться от внимательных глаз Ракель. — Уже поздно, ложись спать, — устало протянула женщина, медленно подходя к мужу. Было уже половина одиннадцатого, а Моррис до сих пор сидел в своём старом кресле, не желая сдвинуться с места. — Я не хочу, — отстранился он, отчего руки, тянущиеся навстречу, безжизненно опустились вниз. — Устала — ложись. Мужчина выглядел обеспокоенно, вечно теребил страницы книги, а затем и вовсе засматривался на самую странную вещь в комнате. — Моррис, что с тобой творится в последнее время? — Ракель ощущала странную пустоту в доме после отъезда Эшлин в дом Харви. Такой тишины и опустошенности этот дом ещё не видел. Муж безжизненно бродил по коридорам, много молчал или вовсе отсутствовал, предоставляя женщину самой себе. — От Эшлин не было новостей последнюю неделю, — вторил Моррис, откладывая книгу в сторону. — Мы виделись только на помолвке. Она не звонит, не заходит в гости. Почему? Ракель сглотнула. Она и не собиралась отвечать честно. Никогда не признается мужу, что отклоняет все звонки от дочери, удаляет СМС и даже пару раз стояла за входной дверью, так и не открыв её для Эшлин. У неё будет другая жизнь, более счастливая. — Она взрослая девушка, сейчас у неё много дел, — лишь ответила она. — Скоро свадьба, ты же помнишь? Ракель прекрасно помнила, чем пришлось заплатить за хорошую жизнь. Женщина жалела о многом, но изменить что-то, как известно, было уже невозможно. Приходится смириться с ошибками молодости, преодолевать все трудности и добиваться всего уже в новых обстоятельствах. Ракель пыталась устроить свою жизнь так, чтобы мать гордилась ею, перестала ненавидеть и попрекать за то, что непутёвая дочь бросила колледж ради замужества. — Моя смерть скоро, Ракель, — выдохнул Моррис, закрывая глаза. — Хочу поскорее увидеться с дочкой. Ракель не понимала такую привязанность к детям. Она, несомненно, любила их, но сейчас они взрослые, их незачем так опекать. Женщина показывала свою боль иначе, отчего все думали, что она ничего не чувствует и не понимает. Это не так. Ракель понимала всё слишком буквально, она, как никто, знала о жестокости мира вокруг и не могла допустить, чтобы её дети прочувствовали жизнь так же, как она. — Почему бы нам не пригласить их вдвоём на ужин? Она всего-то хотела большую, крепкую семью, где все собираются вместе. Как жаль, что многие годы это желание игнорировалось день за днём. Ракель искренне желала, чтобы дети были счастливы, продолжили род и никогда не забывали о ней, женщине, что отдала за их благополучие всё, поставила собственную жизнь на кон. — Зачем нам приглашать Джеймса? — встрепенулся Моррис, вставая с насиженного места. — Он такой же подневольный человек, как и Эшлин. Они не возлюбленные, чтобы ходить на ужины к семье друг друга. — А что, если станут? — заговорщицкий тон жены насторожил Морриса. — Эшлин, как мне показалось, очень даже в его вкусе. Что, если они сблизятся и фиктивный брак станет настоящим? От этого же все выиграют, разве нет? — Только, когда снег выпадет в июле, — бросил он, обходя стол. — Говоришь какие-то глупости, Ракель. — А вот и не глупости, — ответила она, когда Моррис скрылся за дверьми. — Посмотришь ещё, как они придут к нам говорить об этом. Ракель была уверена, что вскоре её пророчество сбудется, и она сможет отомстить Харви за всю ту боль, что он причинил её семье однажды.
