Полгода назад

Всегда, когда берёшь на себя ответственность за то, что делаешь — ты оказываешься перед выбором, где не существует правильных и неправильных решений. Одно решение повлечёт за собой одну цепочку событий — одну жизнь, один путь, одно внутреннее состояние, другое решение — другую жизнь, другой путь, другое состояние. Эшлин хорошо понимала эту истину и уже смирилась с тем, что её жизнь так стремительно свернула в тоннель. Кто знает, отыщется ли впереди выход, вернётся ли поезд её жизни на ту же дорогу или она навсегда потеряна? Опустив бархатные ресницы, не хотелось произносить ни слова. В душе что-то пошатнулось, как карточный домик, такой уязвимый и неподвластный. Но лишь одно было во власти. Вера в себя, невозмутимая стойкость и дикий взгляд с рычанием подобно львице. — Нервничаешь? — голос Джеймса был тихим, еле уловимым в салоне автомобиля. Он винил себя в произошедшем, винил свой мозг, который решил всё за него. Винил всё в этой Вселенной, но только не её. — Немного, — она отворачивалась к окну, наблюдая за быстрым ходом картинок. Девушка почти ничего не видела, лишь пялясь в одну точку, концентрируя на ней всё своё внимание. Эшлин бы хотелось испариться. Она слишком устала, слишком много на себя взвалила, всё в её жизни в последнее время было «слишком». Слез уже не оставалось, да и те, что удавалось собрать, никак не могли помочь в сложившейся ситуации. Ничего уже не могло помочь. Джеймс молчал. Он посчитал, что слова здесь излишни. Молчание — единственное верное решение, которое не создаст дополнительных проблем. Мужчина наблюдал за погружённой в собственные мысли девушкой. Несмотря на уставший вид, она по-прежнему была прекрасна. Она была его, и это не могло изменить ничего на свете. Ему понадобилось почти пять лет, чтобы снова собрать себя по кусочкам. Это были довольно тяжелые времена, проведённые в самокопании, чтении десятков книг и поиске ответов. Они находились не всегда. Многие вопросы, даже спустя года, так и остались без ответов. Джеймс вырвался из удушающего периода жизни. Он учился заново жить, понимать себя и собственную дочь, радоваться за её успехи. Было нелегко. Сейчас же он был благодарен за всё то, что выпало на его долю. Все испытания вели его лишь к одному — встрече с Эшлин, которая со дня на день станет его женой. Девушка, сидящая так близко, ощущалась такой далекой. Джеймс пообещал самому себе, что ни за что не отпустит её, не позволит ей испариться так же, как это сделали Эрик, Аврора, Натали и Аллин. Все любимые рано или поздно покидали его, но на этот раз Кейн намерен держать свою любовь крепко, сражаться с кем угодно, лишь бы Эшлин была рядом. — Прости меня, — шепот будто сгустился, заполняя легкие едкой массой. — Я просто идиот, который в последнее время совершенно не думает о чувствах других людей. Мне следовало вести себя более сдержанно с тобой, ведь… Голубые глаза в свете фар сверкали, будто драгоценные камни. Встретившись с ними взглядом, Джеймс на секунду задержался и тут же вздрогнул от нахлынувших чувств. Она была слишком близко, будто оставаясь в душе, занимая всё пространство вокруг себя. — Я не сержусь на тебя, — она всё ещё держала его под прицелом своих глаз, а он не мог отвернуться. — Ты прав, если скажешь, что причинил мне много боли за всё это время. И дело не в том, что я такой человек, который будет обижаться на всё подряд. Ты, правда, делал мне больно, но я каждый раз прощала тебе эти выходки лишь потому, что однажды я могу сделать тебе в тысячу раз больнее. Кольну лишь раз, но так, что оправиться от этой боли будет уже невозможно. Эти слова, будто пророчество, осели в голове Джеймса проклятием. Он знал, что поплатится за всё то, что совершил, они оба знали, что зло, как и добро, возвращается бумерангом. Иногда люди закрывают свои глубокие раны в душе весельем и шутками. Смотришь на такого человека, и подумать не можешь, насколько у него внутри всё изранено, а он улыбается. Дело в том, что если он не наденет эту весёлую маску, у него сердце совсем разнесёт в клочья. И каждое утро, надевая на себя самую очаровательную улыбку, он скрывает вчерашний вечер и удушливые слёзы, которые никогда никому не покажет. Такой была Эшлин. Весёлая снаружи и вязкая внутри, будто бесконечное болото слёз и сожалений. — Я понял, — Джеймс громко сглотнул и отвернулся, вновь следя за дорогой, но Эшлин по-прежнему не сводила взгляда с него. Сколько раз она видела, как он водит, но лишь сейчас заметила, что Кейн управляет лишь левой рукой, из-за чего дотронуться до него было практически невозможно. Вспоминая, Эшлин пыталась понять, всё ли он делал лишь одной рукой, но так и не смогла припомнить ничего такого.

***

Зайдя в дом, Эшлин поспешила в свою комнату, игнорируя совершенно все вопросы со стороны. Голова так сильно болела, что не уснуть было бы преступлением. Открыв дверь комнаты, перед девушкой предстало белоснежное платье, висящее прямо посреди свободного пространства, полностью его занимая. Платье трепетало под порывами легкого ветра из открытого окна. — Уже заметила? — Ясмин, как и всегда, подкралась еле заметно. — Его привезли всего пару часов назад. Эшлин медленно подошла к платью, кончиками пальцев касаясь прохладной материи. Этот день так близко и только от неожиданного холода на ладони, девушка осознала всю реальность своего положения. Свадьба состоится. В голове роилось множество мыслей. Разве можно выходить замуж за человека, которого не любишь? Эти чувства между двумя людьми были чем угодно, но только не любовью. Это не было то чувство, что заставляет тебя беспрекословно верить всему, нет. Эшлин чувствовала внутри грудной клетки маленькое зёрнышко, посаженное Джеймсом, но даже самое выносливое семя не в силах прорасти в безжизненной почве, вроде израненного сердца девушки. Эшлин всё больше задумывалась о собственных чувствах. Что она чувствует или что должна? Никто, кроме неё самой не примет решение, не сможет признаться даже самой себе в том, что маленькое семечко, кажется, треснуло и пустило маленький росток. — Можешь убрать его куда-нибудь? — пролепетала Эшлин, одергивая руку. — Даже не примеришь? — удивилась Ясмин, снимая вешалку с крючка на стене. Вид подруги настораживал, особенно, учитывая, что Джеймс выглядел не менее напряженно. Одному Богу было известно, что произошло, а Ясмин и не хотела спрашивать, боясь накликать на себя гнев обоих. — Нужно убедиться, что его перешили точно по твоим меркам. — Не нужно, — вышло даже слишком грубо, отчего Эшлин прикрыла рот ладонью, добавляя: — Если что, просто утянем корсет сильнее. — Что-то случилось? — платье мертвым грузом легло на постель. — Мы ведь так долго выбирали платье, и ты согласилась на классическое, да и выбрала самое простое, что смогли найти. Почему? Эшлин не хотела признавать, что в тот момент единственным желанием было поскорее разобраться со всеми вопросами касательно свадьбы. Выбор достойного платья не входил даже в сотню первостепенных дел. — Незачем тратить столько денег на какое-то платье, которое будет до скончания веков пылиться в шкафу. Это просто свадьба, Ясмин, ничего особенного. Она врала. Врала подруге и себе самой. Да, она не любила Джеймса так, как должна любить девушка своего будущего мужа. Да, она не хотела выходить замуж вот так, по принуждению. Но, что-то внутри кричало от предстоящего мероприятия в страхе, что это будет последнее, что они сделают вместе. — Если тебе не нравится платье, мы всё ещё можем выбрать что-нибудь другое. Кстати, тебе ведь приглянулось какое-то из тех, что мы видели, но ты почему-то отвергла его. — Слишком дорого. Странно было слышать подобные слова от наследницы большой компании, но Эшлин никогда не чувствовала себя особенной из-за этого. Скорее наоборот, деньги давали возможность помочь тем, кто в этом нуждался больше неё. И не одно дорогое платье не могло изменить это мнение. — Мистер Харви выделил достаточно денег для того, чтобы ты могла позволить себе всё, что угодно. — Это не важно! Все деньги, что останутся, я передам фонду, — Эшлин держала в голове множество сумм, вычисляя всё, до последнего фунта. — Ты же знаешь, что для меня это куда важнее, чем какое-то платье. Пусть оно и простое, но эта жертва может спасти кому-то жизнь. — Эшлин, — протянула Ясмин, вглядываясь в обеспокоенное лицо подруги. Это действительно было важнее. — Пусть будет по-твоему. Ясмин легко подхватила платье и вышла за дверь, давая Эшлин время подумать в одиночестве. Девушка оставила платье в своей комнате, и спустилась на первый этаж, где суетился Джеймс. — Уезжаешь? — ей не хотелось думать о плохом. — Да. Илайн там одна, поэтому… — Привези её сюда, — Ясмин и сама не понимала, о чём говорит, но внутренний голос было невозможно остановить. Хватит жить по правилам, хватит скрываться и бежать от прошлого. Там уже ничего невозможно изменить. — Нет! — мужчина был категоричен в своих решениях. — Завтра у нас гости, я не могу привести её в дом. — Вот именно, — мягкость Ясмин успокаивала, и Джеймс, как не странно, прислушивался ко всему, что говорит эта маленькая девушка. — Может, хватит прятаться? Рано или поздно это должно случиться, Джеймс, — он старался не смотреть в её глаза, чтобы держаться до последнего. — Я понимаю, как тебе было тяжело всё это время, но, прошу тебя, сделай это ради Илайн. Подумай, каково ей жить с осознанием, что у неё никого нет, хоть это и не так. Посмотри, какая у нас большая семья, которая со временем становится всё больше. Несмотря ни на что я всегда буду на твоей стороне, как и Томас. Потому что мы твоя семья, Джеймс, не забывай об этом, — Ясмин легко дотронулась до локтя мужчины, ощущая мелкую внутреннюю дрожь. — Подумай над моими словами, прошу. — Я подумаю, обещаю, — девушка улыбнулась в надежде, что это окажется правдой. — Если это всё, я поеду. — Подожди, — остановила Ясмин, — я хотела бы, чтобы ты знал кое-что. Не уверена, что должна говорить это, но Эшлин совершенно не понравилось платье, и она отказалась выбрать новое. — Разве вы потратили все деньги? — Джеймс был уверен, что выделенной суммы должно хватить, хотя совершенно не подозревал, сколько может потратить девушка для дня свадьбы. — Нет, она не потратила и половины суммы. Дело в том, что Эшлин с самого раннего возраста старалась заработать деньги, но не из-за каких-то побрякушек. Всё, что удавалось заработать, она перечисляет в фонд поддержки детей, больных раком мозга, как и её сестра.

***

Всю ночь Джеймс не мог уснуть, пытаясь принять окончательное решение. Слова Ясмин разорвали ту маленькую нить, за которую Кейн держался последние пять лет. Обратной дороги не было. — Папа, куда мы? К Эшлин? — малышка внимательно наблюдала за тем, как Джеймс быстрыми и порой неосторожными движениями бросал одежду дочери в очередной чемодан. — Нас очень ждут в одном месте, — мужчина старался не думать об этом слишком много, а просто сделать, позабыв обо всём. — Папа, — тихий голос дочери заставил мужчину остановиться. Джеймс опустился перед дочерью на колени и приобнял маленькое тельце. — Я хочу, чтобы ты познакомилась со всеми людьми, которых я считаю семьёй, — поспешил он объясниться. — Это наша большая и дружная семья, которая с нетерпением ждёт, когда ты приедешь. — Семья? — Там будет твой дядя и тётушки, бабушка будет рада увидеться, — хоть это и было ложью, но Джеймс до последнего надеялся, что родные изменят своё решение, когда познакомятся с Илайн. Девочка застыла. Она и представить не могла, что однажды услышит нечто подобное. Её ждут, у неё есть настоящая семья. В мозгу девочки было слишком мало места для того, чтобы запросто принять эту новость. — А Эшлин — наша семья? — как только Джеймс неуверенно кивнул, Илайн ощутила невероятное облегчение, будто это всё, что поистине волновало её ум. — Тогда давай быстрее, папа!

***

Ясмин просыпалась почти вместе с рассветом, прогуливаясь по прилегающей к дому территории. Девушка вдыхала ароматы цветов и свежей травы, ощущая в своём животе резкие толчки. Ребенка явно не радовали ранние подъемы матери. — Тише, — шептала она, поглаживая живот через тонкую ткань. Ясмин смотрела вдаль, наслаждаясь своей жизнью и благодаря судьбу за то, что жива. Всё, что она имела, и будет иметь, случилось благодаря одному единственному человеку — старшему брату Арману, который пожертвовал своей жизнью ради счастья сестры. Столько лет миновало с тех пор, но Ясмин помнила лицо брата, будто это было лишь вчера. Одинокая слеза скатилась по щеке и мир замер. И лишь машина, медленно подъезжающая к воротам дома, создавала течение жизни. — Джеймс, ты… — вздохнула девушка, как только заметила маленькую фигуру на заднем сидении. — Ты сделал это. Этот поступок был так мал для остальных и так огромен для самого Джеймса. Он старался изо всех сил преодолеть внутреннее сомнение. — Привет, Илайн, — Ясмин открыла дверь машины, впервые видя дочь дорогого человека. — Меня зовут Ясмин, — девочка быстро бросила взгляд на отца, ища в его глазах поддержки. — Ясмин — твоя тётушка, — мягко пояснил мужчина. — Давай зайдём внутрь, познакомлю тебя с остальными, хорошо? — Илайн кивнула, хватаясь за руку Ясмин. — Папа в это время разберет вещи, не переживай. Как только они перешли порог дома, то тут же встретились с сонной Эшлин, которая решила выпить воды. Девушка накинула на себя легкую кофту и съежилась от утренней прохлады. Завидев Илайн, она не сразу поверила своим глазам. — Эшлин! — воскликнула девочка, подбежав вплотную. — Папа сказал, что я теперь буду жить здесь, потому что здесь моя семья. А ты моя семья, значит, я всегда буду с тобой. — Как я рада это слышать, — Эшлин так крепко обняла Илайн, что вот-вот могла сломать той рёбра. — Как же я рада. Девушка бросила взгляд на Джеймса, который старался скрыть своё беспокойство за маской безразличия. «Я с тобой». Она произнесла это одними губами, и такой серьезный мужчина тут же засмущался, расслабляясь.

***

Прошло около часа, прежде чем все члены семьи собрались вместе за завтраком, ожидая гостей. — Почему Том до сих пор не спустился к нам? — сетовал Тодд, перебирая содержимое своей тарелки вновь и вновь. Ему редко удавалось провести так много времени со своей семьей, тем более, если она собралась за большим столом, по обыкновению, пылившемуся в углу столовой. — Он встречает бабушку в аэропорту, скоро вернётся, — Джеймс был настолько напряжён предстоящей встречей, что никак не мог начать свой завтрак, попивая одну за другой чашку кофе. Единственное, что поддерживало мужчину в здравом уме — легкое прикосновение ладони Эшлин на колене. Она несколько раз, словно невзначай, дотрагивалась до него, тем самым возвращая в реальность из мира иллюзий. — Джеймс, — начала Лилиан, откладывая столовые приборы в сторону, — я слышала, что Илайн какое-то время проведёт здесь. Ты не хотел обсудить это со мной? Тон женщины был раздраженным, отчего все присутствующие напряглись в ожидании. — Прости, — только и смог ответить мужчина. — Я не собираюсь обвинять тебя в этом, — Лилиан старалась говорить более спокойно, но старые раны в очередной раз давали о себе знать. — Скажи ты чуть раньше, я бы смогла подготовить комнату для неё. Лилиан знала, что этот день однажды настанет, рано или поздно придётся смириться с действительностью и принять тот факт, что Илайн не виновата в том, кто стал родителем для неё. Аллин оставила после себя множество скорбящих сердец: она предала лучшую подругу, обманула любимого человека и бросила собственных детей. — Илайн уже согласилась жить в моей комнате, — неуверенно подала голос Эшлин, стараясь разрядить напряжение, повисшее в воздухе. — Думаю, так будет лучше для нас обеих. — Неужели, — женщина запнулась, интерпретируя слова девушки по-своему, — ты беременна? — Лилиан, давай позавтракаем в тишине, — мягкий голос Тодда, как покрывало, укрыло женщину покоем. Он положил свою ладонь поверх беспокойных пальцев жены и немного сжал их. — Как только порог дома переступят эти женщины, спокойная жизнь будет мне только сниться, — мужчина еле заметно улыбнулся, тем самым избавив остальных от тревог. — В следующий раз я хочу видеть Илайн за общим столом. Не нужно прятать её от нас, будто зверька. Это замечание было так кстати, Джеймс неожиданно понял, что принял правильное решение в правильное время.

***

— Не нервничай, всё пройдёт хорошо. По крайней мере, должно, — Эшлин теребила край своей юбки в нетерпеливом ожидании, пока Джеймс боролся с желанием обнять девушку за плечи. Высокая причёска так соблазнительно открывала линию шеи и часть спины, что несколько раз Кейн забывался, ныряя мыслями в квадратик кожи. Девушка самостоятельно изъявила желание поприветствовать гостей первой. А Джеймса немного забавляло то, как Эшлин крутилась у зеркала в парадной, в очередной раз проверяя, выбилась ли та самая прядь из причёски. Девушка громко выдохнула, как только входная дверь медленно начала открываться. Внутрь тут же прошли три женщины. Эшлин отчаянно пыталась вспомнить имена каждой из них, но в голову совершенно ничего не лезло. — Здравствуйте, я Эшлин, — она чувствовала потребность поздороваться первой, чтобы побыстрее освободиться от внутреннего напряжения. — Добро пожаловать! — Дорогуша, ты такая подтянутая, — одна из них, самая изящная и чем-то похожая на кинозвезду, подошла вплотную к девушке, обхватывая её талию двумя руками. — Джеймс, она просто куколка, правда, мама? Глаза Эшлин округлились до невероятных размеров, а голос будто и вовсе пропал от шока. — Кэрри, не стоит так пугать людей. Что о тебе подумают? — строгий голос пожилой дамы привёл женщину в чувства, и она отошла на несколько шагов назад, попутно извиняясь за своё поведение. — Я тебя помню, — проговорила, поднимая подбородок Эшлин вверх, рассматривая так тщательно, как это делают при покупке породистой кобылы. — Твоя бабушка — Мария дель Кармен Гутиэррес? — Эшлин кивнула, не понимая, какое отношение имеет её бабушка к этой миловидной старушке. — Ох, дорогая, как она поживает? — мгновенная смена эмоций немного обескуражила девушку. — Как давно мы не виделись. — Откуда вы знаете мою бабушку? Эшлин не могла припомнить, чтобы у бабушки были хоть какие-то подруги за пределами их маленькой деревушки или ближайшего города, где располагалась больница. Но, даже если они и были, то явно не покидали Испании. — Мы вместе учились в пансионе в Мадриде в далеком 1956 году, — объяснила она, широко улыбаясь. На ушах женщины качнулись серьги, слишком массивные для её оттянутых мочек. — Мы жили в одной комнате в то время. Твоя бабушка настоящая аристократка. — Si señora, — ответила девушка и легко склонила голову, как частенько делала бабушка. — Но, похожа ты совсем не на неё, — блаженно улыбнулась женщина, положив ладонь на лицо, такое знакомое, возвращающее в прошлое. — От своего дедушки ты унаследовала куда больше. Как жаль, что он покинул нас так скоро. Que su alma descanse en el cielo. Эшлин так слабо помнила дедушку, но даже то, что удавалось вытянуть из родных, оказывалось слишком мелкой информацией для того, чтобы сложить об этом человеке какое-то однозначное мнение. Единственное, что девушка знала о нём — Виктор всю жизнь был простым моряком и то, что девушка из богатой семьи смогла полюбить работягу, было чем-то из ряда вон выходящим в то время. Эшлин с упоением слушала эту историю любви от бабушки. Лето 1954 года, Испания Одни люди высокие, как горы, другие — глубокие, как океан, третьи — таинственные, как пещеры. Но, независимо от этого, в каждом ждет своего часа сокровище, предназначенное для кого-то одного, единственного. Того, кто не побоявшись, отправится в путешествие, покорит горы предрассудков, погрузится в океан души и, подобрав нужный ключ к сердцу, откроет этот самый сундучок с нашим самым сокровенным желанием. Мария каждый день сидела на обрыве, наблюдая за предметом своего интереса издалека. Виктор вновь отправлялся в плавание, из которого, как и планировалось, он вернётся с самым большим уловом рыбы. Ничего не менялось из года в год. — Мария! — воскликнула женщина, стоящая позади девушки. Это была няня, которая всегда знала, где стоит искать свою воспитанницу. — Сколько раз я говорила не приходить сюда? Это может быть опасно. — Глория, взгляни, — восхищённо выдохнула девушка, хватая нянечку под руку и подводя её к краю обрыва. — Он там, видишь? — женщина обречённо вздохнула, понимая, что эта влюбленность напрасна. — Единственное, что вам остаётся — лишь смотреть на него издали, потому, что ваш отец никогда не допустит, чтобы такой человек, как он, стал вам супругом. На самом деле рай у каждого свой, он выглядит так, как нравится конкретному человеку, точнее, его душе. У кого-то это лес и домик на опушке, у кого-то тропический остров посреди теплого океана, с пальмами и белым песком, у кого-то старинная усадьба на холме с видом на реку из библиотеки, а у кого-то и мегаполис с небоскребами, множеством автомобилей и бурной ночной жизнью. Там каждый выбирает себе и обстановку, и тех людей, которые его окружают. Мария так явно представляла себе свой рай. Он был настолько прост, что Глория вряд-ли смогла понять чувства, которые вызывает эта картинка. Обычный домик, коих было множество и они ничем не отличались друг от друга, но это только внешне, ведь внутренняя жизнь каждого жилища была уникальной. — Я так сильно люблю его, Глория, — сердце девушки билось так быстро, что этот любовный трепет слышался повсюду. — Не стоит прерывать свои занятия, а иначе нас могут отругать за то, что ушли так далеко. Сколько уже было подобных наказаний, но юную особу это нисколько не тревожило. Если она может видеть предмет своей влюбленности, всё остальное становилось таким неважным и мелочным. — Чисто теоретически, наша земля заканчивается именно на этом обрыве, — указала на очевидный факт Мария, — а это значит, что я по-прежнему в пределах дома. Нет никакой разницы. — Сеньорита! — вскрикнула Глория, теряя терпение. — Я поняла тебя, Глория, — она в последний раз взглянула вдаль, где корабль её любимого отправился вплавь. — Пошли домой, пока папа не обнаружил нашего отсутствия. Девушка знала, что парень так же, как она, смотрит вдаль, отыскивая влюбленные глаза. Мария вряд-ли сможет выйти за Виктора, но никто не мог запретить ей любить его так сильно, как она сама того желала. Девушка просто любила и не желала ничего, кроме как ощущать это чувство всё сильнее. Нет ничего тише любви. Влюбленность — звенит в ушах, сводит живот и пускает мурашки по предплечьям. Страсть — гремит громом, кричит о себе, подчиняет твою волю. А любовь — тихая. Она растекается и согревает тебя изнутри, как горячий напиток в холодный вечер — только постоянно. Она не кричит о себе, не заставляет что-то доказывать. Она лишь успокаивает. И позволяет наслаждаться собой.

***

— Бабушка, позволь представить вас как следует, — встрял Джеймс, подходя к девушке вплотную. — Эшлин, это моя дорогая бабушка — Кармела Саласар Эспиноса, — женщина благодарно улыбнулась и качнула головой, — тётушка Кэролайн и самая лучшая старшая сестра — Вероника, — мужчина представил каждую из женщин, а затем указал на Эшлин. — Прошу любить и жаловать — моя невеста — Эшлин Салливан. — Приятно познакомиться с вами, — она протянула руку в знак приветствия и Кэрри, наконец, пожала её, вместо того, чтобы наброситься на девушку. — Как хорошо, что у меня есть возможность видеть всю семью Джеймса на нашей свадьбе. — Что ж, раз формальности окончились, я полагаю, можно отдохнуть, — буркнула Вероника, испепеляя своим взглядом Эшлин. — Я жутко устала с дороги. Наигранная улыбка Вероники настораживала, как и её внешний вид, будто на поле боя, а не на знакомство с невестой брата. — Не обращай внимания, она немного грубиянка, — шепнула Кэрри вслед уходящей племяннице. Вероника не нуждалась в приглашении в собственный дом, особенно от кого-то, вроде Эшлин. Комната старшей была и останется её, как казалось, но Вероника не учла тот факт, что дома стало на одного члена семьи больше, и именно Эшлин отошла комната, некогда принадлежавшая женщине. — Какого чёрта?! — крик раздался по всему дому. — Джеймс! — Вероника, вы приехали ненадолго, поэтому тебя не должен задеть тот факт, что ты и Кэрри устроитесь в гостевой комнате на первом этаже, — мягко произнёс Тодд, наблюдавший за этим действом. — Хорошо, папа, я тебя поняла, — шикнула она, недовольно поглядывая на Эшлин, которую ещё до этого невзлюбила. Развернувшись на каблуках, женщина проследовала в сторону гостевой комнаты, совершенно не пряча истинные эмоции по поводу образовавшейся проблемы в лице Салливан. — Вероника ещё та заноза в заднице, да, тётушка? — добавил Томас, внося с Магнусом чемоданы в дом. — Никого не выносит, будто и не родня нам. — Мы все устали с дороги, не суди её так строго, mi amor, — женщина взяла ладонь Эшлин, почувствовав знакомое прикосновение кожи. Такая нежная, но в тоже время сильная. Это кожа не Марии, нет. В девушке было так много от покойного деда, что Кармела вновь и вновь возвращалась в то время, когда впервые встретила высокого моряка Виктора Мануэля Риарио. — Томас, мальчик мой, проводи же меня к Ясмин. Я очень соскучилась по ней. Парень подхватил бабушку под локоть, медленно продвигаясь, шаг за шагом. — Вы такая красивая пара, — оставшись наедине, Кэрри тихо вздохнула. — Как жаль, что родители не смогли дожить до этого момента. — Кэрри, не нужно, — шепнул Джеймс, качнув головой. — Хорошо. Послушайте, не поделитесь со мной вашей историей знакомства? У кого не спрошу, все молчат. — Там ничего необычного, — Эшлин на секунду задумалась, а затем выдала заученную историю. — Познакомились в Париже, когда Джеймс был там по работе. Так, как наши семьи знакомы, меня попросили быть гидом, а там закрутилось и вот. Обычная история, ничего необычного, правда. — Любая встреча совершенно не случайна. Вы же ни разу не общались, а тут такое совпадение. Значит, судьба у вас такая — познакомиться и пожениться. Эшлин слегка засмущалась. Если подумать, то эта встреча и правда была странной. Кто знает, к чему это может привести. — Ладно, я тоже, пожалуй, отдохну. Встретимся за ужином. Эшлин облегченно вздохнула и повернулась к Джеймсу. Она смотрела ему в глаза, как январь бы смотрел на июль. Холодный, стеклянный взгляд. Но и он отводить глаз не думал: вглядываясь, он увидел нечто большее, чем просто лед. Он был уверен: еще от силы секунд семь — и этот лед начнет таять, а вместе с ним на свет явится новая Эшлин. Он не мог сказать, что такое любовь. И не знал, полюбил ли её с первого или со второго взгляда, а может, с третьего или с четвертого. Но он помнил, как однажды она шла навстречу, и он понял, что когда он с ней, то остальной мир уже не существует. Что все мысли и чувства теперь отданы одной ей.

***

Всё время до ужина Эшлин провела с Илайн, пока Джеймс разбирался с делами компании. Даже в такой день работа никак не могла оставить его в покое. Она отрезвляла, позволяла не думать лишний раз о голубых глазах, этой улыбке. Кейн хотел освободиться от этих мыслей о ней, но всё тщетно. — Эшлин, — протянула девочка, — можно надеть твою подвеску? — девушка и забыла об этом украшении, но, несмотря на предупреждения Джеймса, Илайн бережно хранила её в своей маленькой шкатулке с балериной. — Конечно, она же твоя, — радостная малышка мигом нацепила украшение, не переставая улыбаться. Темно-зеленое платье то и дело шуршало от неловких движений ребёнка. — Илайн, ты не боишься? — Немного, а ты? — девочка потерла ладошки друг о друга и показала девушке. — И я, — призналась девушка, подзывая к себе. — Когда я только попала в этот дом, то очень сильно испугалась, что меня не примут, но знаешь, я справилась. То, что кажется таким страшным вначале, может оказаться совершенно иным после. Все эти люди, что соберутся сегодня — твоя семья. И все они полюбят тебя так же, как это сделала я. — Когда вырасту, обязательно стану такой же, как ты. — Это какой? — усмехнулась Эшлин, обнимая Илайн. — Ты хорошая. Тебе этого не видно, но всем нам да. Наверное, именно поэтому папа и влюбился в тебя. За то, какая ты становишься, когда не видишь себя со стороны. Эшлин ненадолго замолчала, и улыбка сошла с её лица. Такие правильные слова от такой юной особы. Илайн не рассуждала, как пятилетняя девочка и это пугало. — Думаю, нам уже пора спускаться. Я сейчас, — девушка выскочила за дверь в попытках унять дрожь. — Что-то случилось? — Джеймс как раз хотел постучать в дверь, когда встревоженная девушка громко простонала в коридоре. — Ты выглядишь неважно. — Скорее всего, нервы, — Эшлин потёрла виски пальцами, надавливая с такой силой, чтобы переключиться от реальности. — Нужно идти, — шепнула она, разворачиваясь, чтобы вернуться, но крепкая рука остановила её. — Я буду держать тебя за руку, — непонятно, было ли это вопросом, просьбой или приказом. Джеймс говорил, будто сам с собой, подбирая правильные слова. Такой серьезный мужчина, а не может сдержать ворох бабочек в животе при виде сверкающих глаз возлюбленной. — Не отходи от меня ни на шаг. Эшлин лишь слабо кивнула, возвращаясь в комнату, где дожидалось платье, в котором придётся играть роль примерной и любящей невесты. Это начинало входить в привычку: держать лицо. Казалось, будто это и есть реальная жизнь, идущая своим чередом. — Я готова, — проговорила девушка, выходя позади Илайн. Ей безумно шёл синий цвет. Несмотря на закрытость наряда, Джеймс чувствовал внутренний огонь и сексуальность девушки. Истинная женщина априори сексуальна. Даже, если крайне сдержана в эмоциях и манере одеваться. Даже, если она держится так, словно ей наплевать на весь мужской род в целом, в глазах у нее лед, сердце из стали, а слова подобны лезвиям ядовитых кинжалов. Сексуальность это особый ген. С этим надо родиться. Её нельзя подделать. Самое откровенное платье, шпильки, изысканное белье не помогут, если сексуальности не будет в движениях, взгляде, повороте головы, манере отбрасывать волосы, смехе, запахе кожи. Не в том, которого добиваешься с помощью духов, а в природном, женском, еле уловимом, но способном доводить до сумасшествия. Эшлин обладала этим всем. Во всяком случае, Джеймс мог разобрать девушку на эти составляющие без труда. Он чувствовал этот шлейф сексуальности ежесекундно. Когда женщина пахнет настолько вкусно, что хочется украсть ее запах, зарывшись носом в шелковистые волосы и бесконечно пьянеть. Истинная сексуальность никогда не ограничивалась грудью и аппетитными формами. Никогда не пересекалась с вульгарностью. Поистине сексуальная женщина это та, которая закрывает свое тело, а не демонстрирует его каждому встречному, но при этом оставляет флер эротизма. Пусть это будет маленькая соблазнительная деталь, деликатный разрез на юбке, обнаженное плечо или чулки со швом по всей длине ноги. Сексуальность — это прежде всего недоступность и умение правильно поставить себя в мужском обществе, пробуждая не животные инстинкты насыщения, желание утолить тобой разовый голод и поразвлечься на одну ночь, сексуальность — это способность вызвать стойкое желание боготворить тебя, уважать, восхищаться. Дарить цветы, помогать надеть пальто, отодвигать стул за ужином, открывать дверцу машины, вставать в твоем присутствии. Сексуальность — это когда мужчинам хочется бороться, сражаться и рвать друг друга за право быть выбранным тобой для чего-то серьезного, фундаментального, стабильного, а не тупо затащить тебя в постель, чтобы поставить галочку напротив твоего имени, пополнив тобою список своих многочисленных побед. Эшлин была той, ради которой Джеймс пойдет на всё, будет бороться с самим Дьяволом ради неё. Один взгляд мог дать ему столько сил, чтобы покорить любые вершины. Женщина не должна покоряться, женщина должна покорять. И Эшлин покорила его израненное сердце своей добротой. — Ты прекрасно выглядишь, — на выдохе произнёс, зачарованный. Он видел, что кожа у нее на лбу шелушится, видел, что она небрежно накрасилась — к верхней губе прилипли кусочки помады. Он смотрел на её лицо, заслонившее весь мир, вглядывался в него и понимал, что только фантазия влюбленного может найти в нем так много таинственного. Он знал — есть более прекрасные лица, более умные и чистые, но он знал также, что нет на земле другого лица, которое обладало бы над ним такой властью. — Позволь, — Джеймс подошёл ближе, еле слышно оставляя у её уха слова поддержки. Эшлин не отстранилась, а лишь положила свою руку на грудь, где билось его сердце. На ее коже кардамон, перец, абсент и горькая полынь. Драгоценное восточное снадобье, почти что ведьмовство. Пьянящая уверенность в себе, чертовщинка в глубине изящно очерченных глаз. Ее выбор падал лишь на самые изысканные вещи. Эшлин впервые в жизни так сильно хотела прижаться к мужчине. Страшно и одновременно так спокойно рядом с ним. — Кто эта прекрасная малышка? — послышалось позади. Эшлин не хотела отстраняться, но опустив взгляд, медленно проводила по руке Джеймса, не решаясь прерывать этот волшебный момент. — Бабушка, это Илайн — моя дочь, — мужчина слегка толкнул девочку вперёд. — Дочь? — протяжный голос Кармелы внушал страх. — Она дочь Аллин, верно? — Бабушка, пожалуйста… — но женщина не дала ему договорить, приближаясь к Илайн. — Привет, солнышко, — женщина немного наклонилась, чтобы рассмотреть девочку поближе. — Меня зовут Кармела, я бабушка твоего папы, — медленно проговорила она, делая небольшие паузы, будто Илайн могла не понять с первого раза. — Будем с тобой друзьями? — Кармела протянула руку. Илайн радостно кивнула, хватаясь за руку женщины. Девочка была рада любой возможности пообщаться с незнакомыми людьми, а то, что эта с виду строгая женщина так хорошо обошлась с ней, делало малышку ещё более счастливой. Илайн никогда не чувствовала себя настолько счастливой, как сейчас. У неё появилась семья, о которой она так грезила все эти годы. — Она очень на тебя похожа, Джеймс, — Кармела погладила Илайн по черным волосам. Такие же темные, как двадцать лет назад. — Будто и не было всех этих лет. Джеймс был удивлён. Бабушка была одной из тех, кто даже спустя столько лет не смог смириться со свадьбой любимого внука с женщиной намного старше его самого. Кармела так яро отстаивала свою точку зрения, что несколько месяцев совершенно отказывалась разговаривать о Джеймсе и его предстоящей свадьбе. — Бабушка, — сорвалось у малышки, когда она повисла на её руке. — Погуляем вместе? — Конечно, родная, — женщина чувствовала себя виноватой за то, что не знала о появлении этой девочки. — Я покажу тебе одно тайное место в нашем саду, но сначала мы поужинаем все вместе. — Я не голодная, бабушка, — Илайн было в радость произносить это неизвестное ранее слово. — Думаю, на сегодня хватит впечатлений, — произнесла Эшлин. — Я уложу её спать и спущусь. Хорошо, Илайн?

***

— Родить детей — это про помочь кому-то еще, кроме себя самого наслаждаться жизнью. Не улучшить демографическую ситуацию, не обзавестись кем-то для того, чтобы не было «одиноко», не «оставить после себя жизнь», и уж тем более не возлагать ни на кого обязанность «принести стакан воды». — Вот поэтому у тебя и нет детей, Кэрри, — рассмеялся Томас, пережёвывая стейк, который сегодня удался на славу благодаря специям Ясмин. — Мне достаточно всех вас, — съязвила она. — Мой братик обзавёлся своей семьей, и теперь я гордо могу называться вашей тёткой. Это куда большая ответственность, чем быть родителем. А теперь, когда мои племяшки выросли, я буду с нетерпением ждать, когда вы родите новое поколение маленьких людей. — Кэролайн! — голос главы семейства, как гром среди ясного неба. — Мама, ты же знаешь, что я карьеристка до мозга костей, так что не ждите от меня чего-то, хоть как-то связанного с жизнью замужней женщины. Мне достаточно тех детей, что родили мне братья. — Ты не исправима, сестрёнка, — усмехнулся Тодд. — Очень странно, но вы с Вероникой очень похожи. Уверена, что она не твоя дочь? — Папа! — подобные шутки совершенно не нравились девушке. — Что я сказал? Я действительно так считаю. — Да, это действительно похоже на правду, — мягко ответила Лилиан, совершенно не притронувшись к еде. — Но, это не значит, что твой выбор это плохо. Ты много работаешь, в этом твоё призвание. — Спасибо, — процедила Вероника, смущенно опуская взгляд в тарелку. — Ты всегда понимала меня, в отличие от всех остальных. Это было сказано в укор всем присутствующим. Каждый стремился загрузить девушку делами, которые никак не относились к ней самой. Она следила за младшими, помогала им во всём, но из-за этого совершенно не оставалось времени на себя и свои увлечения. В какой-то момент такой режим надоедает, и ты ломаешься. — Не будем о грустном, — перевела тему Кэрри, поднимая бокал вверх. — Мы ведь собрались здесь за тем, чтобы поздравить Джеймса и Эшлин с предстоящей свадьбой. Это очень знаковое событие, которое должно оставить на каждом из вас отпечаток. — Да, это действительно так, — подтвердил Джеймс. — Думаю, что без неё я больше не смогу спокойно спать, зная, что она не рядом со мной. Джеймс говорил совершенно серьёзно, однако Эшлин восприняла это лишь как одно из необходимых слов. — Твой партнёр либо усиливает тебя, либо делает тебя слабее. Почему никто не рассказывал, что партнёр — это так важно? — продолжила Кэролайн, уже изрядно захмелев от вина. — Точнее, важно то, кто именно им будет. Честно говоря, я никогда не думала об этом раньше. Конкретно в этом ключе, о котором сейчас пойдёт речь. Принято думать, что если твой партнёр, к примеру, муж, богат, то ты будешь богата. Если у него есть власть и связи, то власть и связи будут и у тебя. Если у него есть ресурсы, то ресурсы будут и у тебя. Именно поэтому все сказки, в которых юная девушка выходит замуж за принца, подразумевали, что она мгновением ока становится принцессой. Но дело было совершенно не в замке и половине царства. Дело было в том, кто именно был её муж. А не в том, что именно открывал для неё этот брак. Твой партнёр либо усиливает тебя, либо делает тебя слабее. — Ты права, Кэрри, — ехидно протянул Том, глядя на парочку. — Просто представьте, что случится, когда произойдёт слияние компаний, — мужчина изобразил руками взрыв. — Две самые влиятельные семьи соединятся, это вызовет настоящий взрыв в СМИ. Тяжелый взгляд Эшлин не мог скрыться от внимания Джеймса. Он тут же постарался перевести тему. — Давайте хоть сегодня не будем говорить о работе, — он попытался улыбнуться и поднял бокал вверх, не отрывая взгляда от брата, с которым обязательно поговорит после ужина. — Сегодня важный день. — Дорогой, может, расскажешь нам всем о ваших отношениях? — подхватила игру Кармела. — Думаю, для всех было шоком, когда ты объявил о помолвке. — Когда я впервые увидел её, — Джеймс сжал руку девушки, пытаясь унять обуреваемую дрожь той, — совсем не думал о том, к чему всё может привести. Признаюсь, она совершенно не зацепила меня. Но, я быстро понял, что она та самая, для кого я хочу жить дальше. Легкий поцелуй на ладони и Эшлин мгновенно расслабилась, позабыв о выходке Томаса. Теплые губы Джеймса ещё долго горели огнем от прикосновения к ледяной коже девушки. — Несмотря ни на что она всегда находила слова поддержки, никогда не бросала меня в трудный момент. Она — мой ангел, которого я так долго ждал. Я знаю семьи, где мужья больше всего встревожены именно тем, что супруга не может поддержать его, когда дело касается совета, доброй мысли и слова. Не действия, а просто слова. Простой веры в то, что ты всё можешь. Таких важных и нужных слов, когда ты сам в этом сомневаешься. Эшлин всегда находила для меня эти слова. «И каким бы ты ни был сильным и умным, мудрым, сомневаться — это абсолютно нормально. Потому что мы все люди». Кажется, она именно это и хотела мне сказать. Что я просто человек, которому позволено ошибаться. Эшлин слушала это с придыханием. Она знала, что это просто слова, так нужно сказать, но что-то внутри пело и трепетало в надежде на то, что эти слова шли от сердца, что он правда так считает. — И дело не в том, испытываешь ли ты сомнения и тревогу, дело в том, что именно ты с ними делаешь, когда сомнения и тревоги поселяются в уме. То, кто именно будет твоей парой, определяет то, каких вершин ты достигнешь. Каким бы странным это ни казалось. Всё дело в том, что первый человек, к которому мы бежим с энтузиазмом, чтобы поделиться своей новой идеей, своим открытием, именно этот человек отражает ценность сказанного нами в наших же глазах. Если мы побежим с гениальной идеей к тому, кто скажет, что это полная чушь, наш энтузиазм может померкнуть. И, что самое страшное, этот человек может сказать так не потому, что мы сказали «чушь», а потому, что этот человек такой, не способный дать взвешенную оценку и вдохновить. Все присутствующие с замиранием сердца слушали каждое слово. Это было необычно, видеть и слышать нечто подобное от Джеймса. По щеке Кармелы скатилась слеза, но она поспешила вытереть её салфеткой, дабы не привлекать к себе излишнее внимание. — Это так трогательно, — проговорила Кэролайн, положа ладонь на плечо племянника. — Вам так повезло друг с другом. Я вижу, как тепло отзывается Джеймс о своей невесте, как она прячет свои глаза в смущении. Считаю, что ни у кого не возникнет и мысли о том, что это фиктивный брак. Эшлин передернуло, и она подняла глаза, пытаясь увидеть в Кэрри хоть малейший намёк на то, что она всё знает. — Я до последнего была уверена, что вы просто притворяетесь, — поспешила она оправдаться, — но теперь мои сомнения разлетелись в пух и прах. Я искренне прошу прощения за то, что посмела сомневаться в этой любви. Эшлин, Джеймс, просто будьте счастливы и не теряйте своей любви. Пронесите эти чувства через многие года и порадуйте свою тётушку новыми членами нашей большой семьи. — Спасибо, Кэрри, — шепнул Джеймс. — Для нас с Эшлин очень важно, что наша семья поддерживает нас в решении пожениться. — Благодарю за все теплые слова, сказанные для нас на этом чудесном ужине, — найдя в себе силы говорить, Эшлин решила присоединиться к словам «будущего супруга». — Я безмерно рада, что мне удалось познакомиться с семьей Джеймса до свадьбы. Надеюсь, подобные ужины войдут в привычку, — Кармен довольно кивнула. Благородно. — Семья — это симбиоз. Наши умения складываются, умножаются, и мы становимся непобедимы. Как это прекрасно, когда миллион умножается на другой миллион. И это именно та любовь, которую заслуживаешь. Недавно я задумалась о деталях брака. Тысячи крошечных фактов, из которых состоит жизнь с другим человеком. У людей уходит целая жизнь, чтобы разобраться в нюансах. Марка муки, или зубной пасты, или мешков для мусора, радиостанции в машине. Место на диване, на котором один из двоих чувствует себя уютнее. Мелочи любви, ее мелкий шрифт. Судя по всему, Том и Ясмин отлично владеют этим языком деталей. Я, если честно, немного завидую их привязанность друг к другу. Они для меня та модель отношений, к которой я стремлюсь. — Эшлин, — сорвалось у Джеймса, и он тут же положил свою руку ей на колено, под столом. — Уверен, у нас будет не хуже. Я приложу все усилия, чтобы ты была счастлива рядом со мной и людьми, которых я называю «семья». Он понимал, о чём говорит. И она понимала всё, что он хотел донести. — Единственная поговорка, с которой я согласен на все сто — «всему своё время», — решил поделиться своими мыслями Тодд. — И вот, правда же — ты можешь бороться до седьмого пота, но если ещё не время, у тебя либо ничего не получится, либо ты не сможешь оценить это по достоинству и, в конце концов, потеряешь навсегда. Не торопи жизнь, не убивайся, пытаясь быстрее что-то получить. Настанет время — и всё разрешится. Всё будет правильно. — Жизнь точно не зря свела вас вместе, в этом точно был какой-то смысл, — присоединилась к мужу Лилиан. — Мне бы очень хотелось, чтобы вы были счастливы вместе. — Одна ведическая мудрость гласит: один или два раза за свою жизнь мужчина встречает женщину, ради которой хочет меняться. Представь, всего лишь один или два раза! — мечтательно добавила Кармен, утопая в своих мыслях. Джеймс слышал в этом лишь одно — Эшлин должна оказаться той женщиной, ради которой хочется измениться, стать более мягким и терпимым. Она должна стать той, кто спасёт себя, укрывшись за Джеймсом, чем поможет и ему. Они — единое целое, сливаются воедино и обратной дороги не будет. Что бы человек ни делал, как бы ни дергался, он остается во власти маятников и обстоятельств до тех пор, пока его действия не выходят за рамки внутреннего намерения. Мы всегда получаем то, что выбираем. Если думаешь, что твой удел — бродить в дремучем в лесу, значит, придется продираться через бурелом. А если допускаешь дерзкую мысль о том, что способен подняться в небо, тогда взмываешь над лесом и летишь свободно. Тебя никто не удерживает, кроме тебя самого.