Глава 12
1 декабря 2022 г., 10:00
Прошлое бывает слишком тяжелым, чтобы постоянно носить его с собой. Иногда о нём стоит забыть ради будущего. И Эшлин забывала. Каждый день, каждую минуту. Этот процесс было невозможно остановить. Ежесекундно из головы девушки вылетала маленькая частичка прошлого, которое она ненавидела и обожала одновременно.
— Эшлин, спасибо, — сладкий, будто мёд, голос Джеймса слышался где-то вдалеке, хотя стоял он всего в нескольких метрах от неё.
— За что? — усмехнулась она, вытирая очередную тарелку от влаги.
Мистер Харви освободил Дженнифер раньше, чем закончился ужин, и Эшлин изъявила желание прибраться в конце вечера, а Джеймс не упустил момента ещё немного побыть наедине с возлюбленной.
— За всё, — ответил Джеймс, легко улыбнувшись, когда ненароком дотронулся до ладони девушки. — Ты хорошо справилась.
— Мы, — поправила она, ничуть не смутившись. — Мы все постарались на славу.
Изрядно охмелев, Эшлин расслабилась и совершенно не чувствовала усталости, охватившей её в начале ужина. Всё казалось спокойным, таким обыденным: мытьё посуды, будничные разговоры, неловкие прикосновения.
— Вот и всё! — провозгласил он, отдавая последнее блюдо в руки девушке.
В тусклом свете настенного светильника Эшлин могла заметить многое: легкую небритость, усталость в глазах и несколько полос морщин на лбу. Джеймс слишком часто хмурится и девушка каждый раз останавливает себя от того, чтобы не прикоснуться к нему, разглаживая кожу, будто бумагу. Эшлин хотелось касаться Джеймса. Она окончательно поняла это только сейчас, когда он неспешно потягивал кофе из своей любимой чашки.
— О чём думаешь? — Джеймс заметил этот взгляд, но не стал прятаться.
А она не отвлекалась, разглядывая и подмечая всё новую и новую деталь во внешности этого загадочного мужчины. Сколько же в нём всего неизведанного, странного и тёмного.
— О том, что тебе очень идёт щетина, — усмехнулась она, опуская взгляд. Когда глаза девушки вновь встретились с объектом своего исследования, Джеймс оказался всего в шаге от неё. — Что ты?.. — он взял её руку, отбирая посудину и ставя позади девушки, а затем положил свободную ладонь себе на щеку. Эшлин тут же почувствовала на кончиках пальцев колкие волоски, но не отпрянула, а лишь расслабила руку, ощупывая по собственной воле. Приятное чувство.
Джеймс молчал, боялся спугнуть, будто дикого зверя. Эшлин — самое ценное, что он мог встретить.
Девушка, будто зачарованная, продолжала гладить щеку Джеймса, даже не замечая, как он приблизился, стоя вплотную. Она позволила мужчине склониться, останавливаясь на полпути в ожидании разрешения. Эшлин резко встала на носочки, соприкасаясь носами. Давала возможность самой себе передумать. Всего пары мгновений бы хватило, но алкоголь и дикое возбуждение давали о себе знать. Эшлин хотела его. Хотела не так, как остальных и это пугало.
— Нельзя, — лишь шепнула она в губы, в надежде остановиться. Пусть он сам остановит это безумство.
— Кто сказал? — по телу Эшлин прошелся табун мурашек от его шепота. Это была правда. Кто устанавливал правила? Лишь она одна решала, что позволено, а что нет.
Одной фразы и пары секунд хватило для того, чтобы девушка сдалась под натиском собственных мыслей и идей. Соприкасаясь губами, Эшлин чувствовала, что этот поцелуй был чем-то большим, не похожим на все предыдущие. Этот поцелуй был более нежным, спокойным. От него не чувствовалось волнение. Этот поцелуй такой родной, будто всё время был здесь. Будто предназначался именно для неё.
Джеймс позволил себе вольность и не прогадал. Схватив девушку за бедра, он усадил её на стол, тем самым помогая ей дотягиваться до него без особых усилий.
Джеймс отстранился, наблюдая за распухшими от поцелуя губами. Эшлин пару раз тяжело вздохнула, пытаясь осознать, что только что произошло. Но, Джеймс не дал девушке слишком много времени подумать, продолжая целовать её, оглаживать волосы, которые одним движением рассыпались по плечам. Он полюбил её мягкие волосы, которые с таким неистовством трогал, ощущая невероятное удовольствие от этого процесса.
Они вдвоем в комнате. Не было прошлого, не было будущего. Только яркое, глубокое ощущение единственности этого мгновения в настоящем.
На секунду Джеймс заколебался, но, опьяненный запахом кожи Эшлин, не мог больше контролировать себя и свои желания. Он с неистовством коснулся нежной кожи девушки, а она и не сопротивлялась.
— Как же от тебя я без ума, — прохрипел он ей в губы, а затем, отодвинув волосы в сторону, принялся покрывать шею и плечо поцелуями. — Самая, самая, самая, самая моя, — повторял он, будто околдовывая. Спустя несколько мгновений Эшлин положила свою ладонь на отросшие волосы мужчины и издала стон удовольствия, шокируя Джеймса.
— Джей… — она не успела закончить. Он пододвинул её за талию ближе и взглянул в глаза. Они блеснули каким-то хитрым и одновременно очаровательным блеском.
— Почему я так много думаю о тебе? — он заправил её волосы за ухо. — Не могу спать, пока ты не рядом. Пожалуйста, останься со мной, — он сказал это, склонив голову, будто признавая её авторитет перед собой. — Будь со мной всегда, прошу.
***
Сон был таким сладким, что Эшлин ещё долго не могла отделаться от этих ощущений. Кажется, в воздухе всё ещё был аромат его парфюма. Девушка застонала от разочарования, что это был всего-лишь сон. Кажется, будто всё это было взаправду, сон и реальность смешались и не спешили отделяться друг от друга. — Проснулась, наконец? — знакомый голос пронёсся по всей комнате. — Я уже подумал, что после вчерашнего ты решишь больше никогда не покидать своей комнаты. Томас сидел чуть поодаль, за столом, и внимательно рассматривал Эшлин. Он встал и медленно прошёл вперед, садясь на край кровати. — Что ты здесь делаешь? — вскрикнула девушка, вспоминая, что под одеялом она совершенно обнажена. — Уже половина второго, — блаженная улыбка мигом сменилась на сосредоточённое выражение лица. — Джеймс переживал, что ты не отвечаешь на звонки. — Что? — обронила, а затем потянулась за мобильным телефоном, на котором красовались десятки пропущенных от Джеймса и ещё нескольких неизвестных номеров. — Почему не разбудил меня? И где Илайн? — девушка осмотрелась, но девочки нигде не было. — Илайн, кажется, с самого утра веселиться с бабушкой, — услышав это, девушка успокоилась. Они нашли общий язык, а Джеймс так переживал из-за этого. — Джеймс просил не беспокоить и дать тебе хорошо отдохнуть. Вчера был тяжелый вечер, не так ли? — ещё не отойдя ото сна окончательно, Эшлин почувствовала себя неловко. Вдруг, это был не сон, и Том стал случайным свидетелем порыва страсти? Девушка сомневалась в этом, но больной мозг генерировал всё новые и новые сценарии произошедшего. — О чём ты говоришь? — Встреча с родственниками — всегда тяжелое испытание, особенно, если они прибыли ко дню твоей свадьбы, — нервный смешок. Эшлин резко выдохнула. Сон. Всего-лишь прекрасный сон. — Да, это утомляет, — согласилась, закусывая губу. — Ладно, — отчеканил мужчина, поднимаясь. — Нас не будет вечером, поэтому развлеки Ясмин, хорошо? — Работа? Но Томас ничего не ответил и лишь усмехнулся, покидая её комнату. Эшлин так и не нашла в себе силы встать. Насколько она помнила, вчера легла спать сразу же после ужина, но сон выглядел настолько реально, что девушка начала сомневаться в своих перемещениях. — Что же делать? — положив руку на шею, где он целовал, пошли мурашки, а соски мигом затвердели. Она была на пределе. Телефон зазвонил не вовремя. Он всегда, будто нарочно, издавал звуки именно в тот момент, когда разговоры были излишне. — Не хочу слышать никаких отговорок, — послышалось на том конце. — В семь жду вас с девочками у себя. У нас девичник, дорогая. Этой информации ей хватило для того, чтобы отложить все дела и пойти в душ. Горячая вода, опаляя тело, действовала не хуже исследующих рук Джеймса. Эшлин извивалась, пытаясь найти именно то положение, но, к сожалению, это не могло передать все чувства, что охватывали её в те мимолётные минуты.***
Никто и не мог догадаться о том, что Сэм закатит вечеринку по случаю свадьбы лучшего друга. Он никому и намёка не давал на возможность такого исхода событий и лишь за пару дней предупредил Джеймса. — Даже не думай, — отвергал все притязания на своё свободное время Джеймс. — Мальчишник? Сэм, я думал, ты вырос из этого. — Как можно вырасти из мальчишника? — недоумевал Остин. — Я не смог закатить тебе праздник в прошлый раз, но… Поверь, ничего такого, за что бы пришлось переживать, не будет. Сэм знал, что «мальчишник» в традиционном понимании этого определения не устроит друга, поэтому мужчина выбрал совершенно иную концепцию праздника. Быстрым шагом Сэм пересек аллею и, открыв массивную резную дверь, вошел внутрь здания, замерев от удивления. Он не был здесь довольно долго, оставляя внутреннюю отделку на совесть своих сотрудников, которые постарались на славу. Широкая лестница, ведущая на второй этаж, была украшена многочисленными ленточками и шариками в форме сердец. — Наконец-то, — эхом прозвучал голос одного из работников, — я думал, что ты вообще не придешь. Сэм улыбнулся, оглядываясь по сторонам и любуясь атмосферой праздника. Всё было так, как он того и хотел: из мрачного ночного клуба это место превратилось в рай для влюбленных, пусть немного и нестандартный. С помощью яркой подсветки были достигнуты нужные оттенки стен, превращая их в страстный оттенок бордового, на котором слоями крепились украшения в виде разрезанных Рождественских дождиков. Они переливались настолько ярко, что у мужчины заболели глаза. — Шикарно, — прошептал он, подходя к большой белой колонне, касаясь её рукой. — Вы с ребятами неплохо постарались. По периметру зала располагались одинокие столики с тонкими вазами цветов. Орхидеи были любимыми цветами Джеймса, это Сэм никогда не забывал. Всего сутки назад здесь был большой танцпол, а теперь абсолютная пустота и тишина, такая непривычная. — Второй зал готов? — Да, конечно. Сэм заглянул в соседнее помещение, немного меньше, в котором располагался бильярдный стол и несколько кожаных диванчиков. Это место — большой V.I.P-зал, с отдельным баром и несколькими приватными комнатами на всякий случай. Но сейчас они были закрыты за ненадобностью. Сэм ещё несколько раз проверит, чтобы ничего не упустить. — Здесь будем мы, а в том зале поставьте больше цветов для невесты и её подруг. Цветы стояли только в женском зале. Сэм не мог позволить себе оставить хоть малейшее напоминание об Аллин в такой день. — Босс! Нужны ли будут танцовщицы в залы? — Нам — нет, — отрезал. — Останьтесь с Троем и тем новеньким в женском зале. Не уверен, что это понадобится, но на всякий случай будьте здесь. Итак, кроме гостей в клубе должны остаться только семь человек, включая меня. Это ясно? — Конечно, босс. У нас есть ещё три часа, мы быстро закончим и разойдёмся. Сэм облегченно вздохнул. Всё должно пройти как нельзя хорошо.***
Эшлин теребила в руках телефон, набирая номер матери. Ответа не было. Девушка и сама не знала, почему решила позвонить, просто порыв. Хотелось забыть старые обиды, вновь встретиться, побыть, наконец, той дочерью, которую любят. Но, этому, увы, не суждено случиться. Не сейчас. — Абонент вне зоны действия сети, — в очередной раз слышала Эшлин и бросала эту затею. Слёзы лились сами собой. Было до глубины души обидно, что всё вышло так. Эшлин и не знала, настанет ли когда-нибудь такой момент, что мать самостоятельно обнимет её, скажет слова, которых так не хватило в детстве. Будут ли они когда-нибудь настоящей любящей семьёй? — Эшлин, можно? — тихий стук в дверь, что вернул девушку в реальность. Это Кэрри. — Заходите! — она вытерла слёзы и повернулась к гостье. — Что-то случилось, детка? — женщина легко преодолела расстояние до девушки и присела рядом, вытирая нелепую слезу посреди щеки. — Всё в порядке, — Эшлин попыталась улыбнуться, но выходило криво, и она не стала врать. — Хотела помириться с мамой перед свадьбой, но… — Эти матери, — отрезала Кэрри, понимая, в чём дело. — Поверь, всем нам иногда бывает тяжело с ними. Кармела — прекрасная мать, которая дала мне с братьями всё возможное, особенно после смерти отца. Ей приходилось нелегко, возможно, и твоей матери сейчас сложно, — Эшлин усмехнулась. — Не думай, что мы знаем о них много, это далеко не так, дорогая. Когда я была твоего возраста, то думала, что мне единственной достались самые ужасные родители на всей Земле, однако, это не так. В силу возраста мы совершенно не думаем, что пришлось пережить нашим родным в то время, когда мы были так малы, что никогда и не вспомним об этом времени. Эшлин не принимала этого. Да, Ракель потеряла младшую дочь, которая тяжело болела, но эта боль не только её. Моррис так же похоронил частичку своего сердца в тот день, а Алекс лишился сестры, которую любил не меньше родителей. Эшлин же чувствовала куда больший спектр чувств: она видела всё собственными глазами. Итак, кто же теперь должен стать жертвой этого обстоятельства? — Вы серьёзно поссорились? — Она считает меня плохой дочерью, — это был факт. Однако Эшлин буквально уверена, что женщина и дочерью её уже давно не считает. — Классическая история, — махнула рукой Кэролайн, отгоняя плохие мысли. — Я плохая дочь из-за того, что никогда не была замужем, впрочем, как и Вероника. Мы не принесли в свои семьи мужчин, не родили детей. А в чём твоя вина, девочка? Эшлин и не знала, какой именно факт повлиял на мать больше. Всё началось со смерти Моники, затем обвинение в клевете, неповиновение. В последний раз это было из-за Артура, и Эшлин решила сознаться в этом. — Я была влюблена, — призналась она сама себе. Да, она любила Артура, но вовремя поняла, что долг куда важнее. Она выбрала семью вместо собственного счастья и теперь платит по счетам. — А теперь от этой любви не осталось и следа. — Твоя мать была против этого юноши? Что случилось? — Я выхожу замуж за Джеймса, — как-то неловко ответила, вспоминая об этом факте. Если хорошенько подумать, то именно из-за этого они и расстались. Не появись в её жизни Джеймс, всё могло бы быть хорошо. Возможно, Эшлин бы смогла принять предложение от Артура, выйти за него замуж и родить несколько детишек. Эшлин бы смогла жить такую жизнь. — Скажи мне, девочка: любишь ли ты Джеймса? — строгий взгляд карих глаз немного смутил Эшлин, но она внимательно слушала. — Я видела множество несчастливых браков, где женщина страдает из-за того, что её родственникам пришло в голову выдать её замуж. Если ты не хочешь за Джеймса, я сделаю всё для того, чтобы эта помолвка разорвалась. Не бойся, мне ты можешь доверять, — Кэрри взяла ладони девушки в свои. — Итак, хочешь выйти за моего племянника? — Да, хочу, — не задумываясь, ответила Эшлин. Это не была чистая правда, но кому, какое дело до этого. — Хорошо, девочка, — Кэрри ухмыльнулась, убирая прядь за ухо. Женщина не верила ни одному слову, но виду не подавала. — Я зашла, чтобы предложить тебе немного прогуляться, но, думаю, у тебя и без меня куча дел, не так ли? — Кэрри указала на несколько нарядов на вешалках. — Куда-то собираешься? — У нас девичник, — Эшлин встала, оценивая каждый из них, выбирая. Времени было в обрез, а девушка до сих пор не определилась. — Хотела пригласить Ясмин и вас с Вероникой. — Сомневаюсь, что мы сможем приехать, но, спасибо, что пригласила, — улыбнулась Кэролайн, указывая на одно из имеющихся платьев в углу шкафа. — Оно должно подойти тебе. Эшлин так долго всматривалась в новый наряд в попытках вспомнить, где видела это платье до этого, что совершенно не заметила, как на месте Кэролайн оказались Эриел и Ясмин. — Уже выбрала что-то? — подала голос Эриел, проходясь руками по материям на вешалках. Эшлин сглотнула, проводя рукой по ткани платья. Любимый цвет Джеймса — чёрный, бесспорно. Почему-то такое простое знание о его вкусах показалось ей таким интимным, что это всадило ещё одну занозу в пресловутый ушиб недавнего сна. Эшлин хмыкнула себе под нос, пытаясь прогнать мысли прочь, но пальцы сжались на чёрной ткани, забирая всё внимание. Она всё равно не могла найти что-то лучше, так что решила примерить его. То, что это платье — плохой вариант, девушка поняла, когда была на полпути к натягиванию его на себя. У платья не было замка и Эшлин с трудом пробиралась внутрь. — Мне даже страшно подумать, как я буду его снимать, — произнесла она, выходя к зеркалу и ловя улыбки девушек. — Суть в том, что из-за отсутствия швов и застежёк платье идеально садится по фигуре, придерживая и подчеркивая всё там, где нужно, видишь? — Ясмин помогла подруге натянуть плотную материю, разглаживая каждую складку. Эшлин поняла, что процесс надевания — не самая большая проблема. Ясмин говорила что-то о подчёркивании и платье, действительно, подчёркивала все изгибы. Ткань выглядела так, будто её, по меньшей мере, намочили — так сильно она прилегала к телу. Платье было простым: вообще никаких дополнительных элементов, лишь корсет, поддерживающий грудь, и длина гораздо выше колена. Гораздо. — Оно очень тебе идёт, — мягкий голос Ясмин не внушал доверия, но успокаивал. — Посмотри на себя. — Я смотрю! И выгляжу так, будто мне не хватило денег на нормальное платье, а это сшили из обрезков, — Эшлин закатила глаза. Вся эта идея с девичником теперь казалась ей провальной. — Замолчи и не смей оскорблять его! — Эриел дурашливо погладила ткань в районе бедра подруги, будто утешая несчастное платье. — Твои ноги должны быть на виду. Эшлин усмехнулась. Это платье больше бы подошло именно Эриел, но, почему-то, именно сегодня девушка предпочла закрытый алый костюм. Короткий топ открывал лишь плотный живот девушки и ничего более. — В этом платье все желающие могут пересчитать количество моих рёбер, — запротестовала Эшлин, чувствуя себя излишне обнаженной. — И оценить, насколько кругленькая у тебя задница, — парировала Эриел, качая головой. — Не зря ты ходила к этому танцору. — Не волнуйся, у платья должна быть вторая часть, — порывшись в шкафу, Ясмин протянула Эшлин нечто странное. — Надевай это через голову. Данная штука была достаточно тяжёлой для своего небольшого объёма, но, надев её, Эшлин тут же поняла в чём дело. Это оказалось второе платье: полупрозрачная сетка с тонкими нитями камней, которые переливались всеми цветами радуги под искусственным светом. Накидка была всего на ладонь длиннее самого платья, закрывала колени и руки объемными рукавами, что не могло не радовать. Даже полупрозрачная материя немного успокаивала Эшлин и она несколько раз повернулась, внимательнее разглядывая себя. Каждый из камушков создавал эффект перелива десятков мелких бриллиантов, а шелест пышной юбки напоминал о чём-то далеком и теплом. — Ты пойдёшь в нём! — воскликнула Эриел, не собираясь слушать никаких возражений. — Нет, Салливан! — повысила она голос, когда Эшлин открыла рот, пытаясь согласиться. — Если ты сейчас же не закроешь рот, я убью тебя. — Платье, правда, идеально, — согласилась с сестрой Ясмин. Эшлин рассмеялась от того, насколько серьёзно подруги говорили это. Она вновь перевела на себя взгляд. Платье было красивым. Очень красивым. Чёрное, но покрыто этой блестящей прозрачной кольчугой, не разбавленное никаким цветом и одновременно разбавленное всеми переливами цветов. — Пожалуйста, Эшлин, — уже хныкала Эриел в попытках уговорить подругу. — Это твой день, в конце концов. — Ладно, ладно, — подняла она руки вверх. — Ваша взяла! — Чудесно! — проговорили сестры в один голос. Эшлин провела руками по бёдрам, ещё раз оценивая себя. Ему должно понравиться.***
До начала вечеринки всего полчаса. Сэм снова проверил всё: продукты были закуплены, повара с утра трудились на кухне, из погреба достали элитный алкоголь, в ближайшем магазинчике купили дешевого пива и виски. Комнаты, в которые заходить нельзя, были заперты на ключ, дорогие и бьющиеся предметы были убраны подальше. Сэм отправил сообщение Джеймсу и Эшлин отдельно, чтобы приезжали к разному времени со своей свитой. Первыми явились девушки. — Мисс, прошу, — первой вышла Эшлин, немного нервничая и постоянно одёргивая своё платье. Девушка была похожа на сияющую статуэтку. Белая по натуре, но в тёмном платье, будто отрицая саму себя. Эшлин сияла изнутри, и Сэма восхитила эта черта. — Боже, дорогая, — несколько мгновений Сэм стоял завороженный, не имея возможности говорить. — Ты просто великолепно выглядишь. Как.? Откуда оно у тебя? — Не знаю, — девушка несколько раз повертелась, позволяя осмотреть себя со всех сторон. — Я нашла его в шкафу. — Сэм, это моя сестра — Эриел Олдридж, — отвлекла его Ясмин, подходя почти вплотную. — Возможно, вы уже виделись. — О, Эриел, — тут же оживился Сэм, но всё равно не сводил взгляда с Эшлин, которая пыталась высмотреть кого-то вдали. — Кажется, мы работали вместе. — Да, пару лет назад, — согласилась девушка, пожимая руку Остина. — Я надеялся, что вас будет больше, — не дождавшись появления ещё кого-нибудь с женской стороны, Сэм заметно занервничал. — Надеюсь, оставшаяся часть ещё подтянется, — ответила Эшлин, не переставая смотреть вдаль. С холма открывался хороший вид на город, и девушка явно выцепила для себя привлекательную точку, которую не желала оставлять без внимания надолго. Всего спустя несколько минут крохотная машинка, больше похожая на громадную горошину, остановилась у входа в клуб. — Не здесь ли проходит девичник будущей миссис Кейн? — из окна мигом показалась голова в нелепых солнцезащитных очках. — Кэрри! — воскликнула девушка, не веря своим глазам. На женщине было изумительное голубое платье чуть выше колена и миловидной вышивкой по бокам. — Вероника, ты тоже здесь? — от строгого вида будущей родственницы у Эшлин подкосились коленки. — Как бы там не было, Джеймс мой брат, и я уважаю его решение жениться на тебе, — Харви источала раздражение, но всё равно приобняла Эшлин за плечи. — Надеюсь, мы сможем найти общий язык. — Итого, пять женщин, — пробубнил Остин, пропуская их внутрь. Взору девушек предстало огромное помещение с многочисленными диванами, пуфиками, стульями и прочими предметами мебели, на которых можно присесть и выпить в своё удовольствие. В углу комнаты, слева от барной стойки, стоял длинный стол с кучей еды, от которой у девушек тут же потекли слюнки. Там же стоял большой фонтан с каким-то алкоголем. Эшлин единственная заметила обилие цветочных композиций. На языке цветов орхидея символизирует собой великолепие и роскошь, однако разнообразие окрасок давало своё значение. Белая орхидея — чистая любовь, легкая и прекрасная. Розовая окраска — любовная ностальгия. Желтая же орхидея означает надежную дружбу. Все эти цвета в одном месте порадовали Эшлин, ведь именно так она и представляла себе отношения с Джеймсом: дружба, затем чистая любовь и ностальгия по прекрасным моментам, проведённым вместе. — Вот это да, — изумилась Ясмин, никогда до этого момента не посещавшая подобных мероприятий. — Сэм, да ты просто волшебник. — Я рад, что вам всё нравится, — Остин был из того сорта людей, которым постоянно требуется похвала. Они живу засчёт добрых слов в свой адрес. — Мне нужно отойти по делам, — бросил он, выходя. — Развлекайтесь, дамы! Пока женский зал начал заполняться музыкой, Сэм вновь вышел на улицу, ожидая встретить жениха до того, как он прибудет к назначенному времени. Однако на дороге появился Магнус, остановившись у мужчины, он несколько раз сверился с часами и легко вздохнул. — Джеймс уже давно должен быть здесь, — негодовал Остин, нервно поглядывая на часы. Он опаздывал. Как только запоздавшая машина вывернула на дорогу к клубу, Сэм отчётливо разглядел сидящих в ней троих мужчин, которые то и дело переругивались, не желая покидать машину первыми. — А вот это неожиданно, — завидев троицу, Сэм слегка поёжился. — Как это понимать? — Думаю, мисс Эшлин постаралась, — мирно ответил Магнус, улыбаясь. — Она всех хочет примерить и утешить. Разве, это не прекрасно? Магнус, как и многие другие, кто знаком с Эшлин не так давно, уже успел полюбить маленькую госпожу за смелость и доброе сердце. Эшлин доказывала это ежедневно: когда помогала Дженнифер готовить завтрак, заступалась за Магнуса перед Джеймсом, подкармливала бездомную собаку у ворот особняка. Эшлин старалась изо всех сил. — Кто знает, — с ухмылкой процедил Сэм, уже ощущая к девушке привязанность. — Что произошло? — Джеймс, больше не желавший находиться с ними в одном закрытом пространстве, покинул автомобиль и тут же направился к другу. — Вы выглядите чернее тучи, мистер Жених. — Эти двое ведут себя, как дети, — раздражение в голосе Джеймса так и сквозило. — Не разговаривают друг с другом, совершенно. Только и слышу, как каждый из них бубнит себе что-то под нос. — Давайте быстрее с этим закончим, ладно? — бросил Том, проходя мимо Сэма, даже не удостоив того приветствия. — Не обращай внимания, Харви всегда был ещё той истеричкой, — съязвил Салливан, протягивая руку для приветствия. — Алекс — брат Эшлин. — Приятно познакомиться, — мужчины пожали друг другу руки, и Сэм тут же заметил, как же сильно они похожи с сестрой: то же выражение лица, глаза и эта нелепая улыбка при знакомстве. — Сэмюель Остин — лучший друг Джеймса. — Магнус, присоединяйся к нам, — Джеймс положил руку на плечо подчинённого, приглашая присоединиться к торжеству. — Не могу, к сожалению, — тут же отверг эту идею мужчина, послушно стоя у входа. — Магнус, присоединяйся, я свихнусь с ними, — кажется, Джеймс впервые в жизни был так любезен с Магнусом. — Расслабься и просто наслаждайся вечером, хорошо? Хьюз мог поклясться, что до знакомства с госпожой, Джеймс не был таким внимательным и обходительным. Куда-то подевалась его будничная озлобленность и сосредоточенность на мелочах. Теперь Джеймс больше походил на домашнего кота, чем грозного царя зверей, коим все его считали. Магнус не знал, надолго ли это, но благодарил свою новую госпожу хоть за малую часть спокойствия. — Спасибо, мистер Кейн, — кивнул он, следуя за своими господами. — Сэм, а кто там? — заметив закрытую дверь, за которой раздавались множественные голоса, Джеймс будто чувствовал, что именно туда ему и нужно. — Мы разве сегодня не одни? — Там девичник, — буднично ответил он, совершенно позабыв, что это должно было остаться в тайне. — Это правда? — Джеймс знал, что Эшлин за дверью, буквально ощущал её на расстоянии и именно поэтому и согласился приехать. — Они сейчас там? — Нельзя! — вскрикнул Остин, преграждая дорогу. — Пусть веселятся одни. Джеймс недовольно цыкнул, однако знал, что обязательно встретит её здесь сегодня. Пусть пока веселится и ничего не знает. — Лучше расскажите мне, как так вышло, что вы все сегодня здесь собрались, — недовольно осмотрев троих мужчин, Сэм кивнул в сторону открытой двери. *три дня назад* — Эшлин, я не собираюсь этого делать, даже не проси, — кричал Алекс, пытаясь отойти от сестры как можно дальше, однако небольшая студия не позволяла этого. — Я не перевариваю Джеймса, а ты предлагаешь мне пойти с ним и его братцем на вечеринку? Всего пару часов назад Джеймс самолично позвонил ему с предложением неплохо провести время и, заодно, поговорить о многие вещах и решить накопившиеся конфликты между семьями. Однако Александер и слышать ничего не хотел об этой семейке. — Алекс, пожалуйста, — умоляла Эшлин, обнимая брата за плечи. — Я сделаю всё, что ты скажешь. Детское выражение лица сестры немного смягчило мужчину, но он упорно сопротивлялся этому очарованию. Нельзя сдаваться так быстро. — Как он вообще мог подумать о том, что я соглашусь? — продолжал он, но уже менее уверено и злостно. — Почему ты вообще хочешь, чтобы я пошёл? — Потому что Ясмин и Эриел помирились, — на этом Алекс тяжело вздохнул, — вам тоже пора забыть о старых обидах. Столько лет прошло, Алекс, как ты не понимаешь. Хватит уже этой детской вражды. Будь Эшлин хоть немного выше, то могла бы сойти за достойного соперника, а так Алекс лишь смеялся над крошкой-сестрой, которая дулась из-за ерунды. — Ты что, влюбилась? — предположил он и не сводил взгляда с быстро меняющегося выражения лица Эшлин. — Ты влюблена в этого засранца Джеймса, — более уверено и от этого удивленно, будто не сам только что произнёс это. — Теперь понятно, сестрёнка. Всё словно встало на свои места. Она делает это из-за глубокой любви к Джеймсу. Всегда же так: когда любишь человека, хочешь, чтобы все люди вокруг любили его не меньше, принимали таким, каким принимаешь его ты. Алексу были знакомы эти чувства. — Хватит! — вскрикнула она, почти плача от бессилия и обиды. — Я просто попросила тебя о услуге, а ты… — Ладно, — сдался мужчина. — Я пойду, но, — он осёк сестру, — ничего не обещаю. Не могу обещать, что мы с Харви неожиданно станем лучшими друзьями спустя столько лет. — Алекс, спасибо тебе, — она крепко прижалась к брату, обнимая его своими руками. Объятия сестры — лучшее, что приходилось ощущать. Сколько бы ему не было лет, Эшлин всегда обнимала его одинаково: обхватывая, как дерево, с двух сторон, насколько хватало рук. — Правда влюбилась что-ли? — снова спросил Алекс, но ответом было лишь её довольное лицо.***
Спустя полтора часа разница между женским и мужским залами была равна расстоянию между Солнцем и планетой Земля. Пока девушки вовсю танцевали, пели песни, и пили литрами алкоголь, мужчины мирно играли в бильярд, оставаясь такими же трезвыми и молчаливыми. — Выйду ненадолго, — тихо произнёс Кейн, радуясь хоть минутному уединению и расслаблению подальше от угнетающей обстановки. — Не так я представлял себе собственный мальчишник, — пробубнил он, сворачивая за угол. Одно неосторожное движение и плечо Джеймса встретилось с открывающейся дверью женской уборной. Звук был таким громким, что на мгновение мужчине подумалось, что все кости в его организме разом сломались. — Простите, я… — прошипела Эшлин, заглядывая за дверь. — Джеймс? Чёрт! Ты не поранился? — схватившись за его руку, девушка ненароком сжала ушибленное место, отчего Джеймс лишь сжал зубы в попытке скрыть боль. — Всё в порядке, — несмотря на болезненные ощущения в плече, Джеймс был рад этой маленькой выходке. Пусть хоть так он увидел её, такую радостную и счастливую. Опустив взгляд, Джеймс ненароком столкнулся с глубоким вырезом на её платье. Мигом отведя взгляд, он постарался отступить на шаг, чтобы сместить угол своего обзора. Платье на Эшлин было просто чудесным, он сразу же отметил, что оно чёрное, почти однотонное, если не считать множество маленьких камешков. Чёрный всегда был его цветом. Ему вообще нравился черный цвет. Он прекрасно гармонирует со всеми цветами и рано или поздно он идет всем. Она же всегда была белым. Белый — это вовсе не нейтральный цвет. Это цвет спокойствия — яркий, но не кричащий. Но сейчас Джеймс понимал, что на ней чёрный — это всегда элегантно. Белый хорош только в самом начале. Белое полотно можно выкрасить. Белую бумагу можно покрыть письменами. Белый луч преломляется и становится радугой даже в обыкновенной капле воды. И тогда он перестанет быть белым. Жизнь продолжается, пока есть белый цвет. Пока он развевается на балконных верёвках, крутится в барабане стиральной машины, отсвечивает в темноте и контрастирует с загорелой кожей, всё будет хорошо. В этих словах большая правда. Важно не только видеть все оттенки белого в себе, но и замечать их в окружающем мире. Это несложно. Белый ведь и сильный, и стойкий. Не линяет, не выгорает. — Оно тебе очень идёт, — закусывая губу, Джеймс не сводил взгляда с девушки. — Но, почему именно чёрное? — Хотела выглядеть, как ты, — отшутилась. — Мы ведь должны хорошо смотреться вместе, не так ли? — Но ты не знала, что я буду здесь, — как-то обвиняющее прозвучало, отчего Эшлин смущенно спрятала лицо. Она и правда не знала, но хотела верить, что встретит его сегодня. — Тебе весело? — она кивнула. — Всё могло бы быть куда проще, но Кэрри — наш огонёк в этой вечеринке. А как у вас? — Немного тухло, — признался, поглядывая в сторону. — Приехал твой брат, они с Томасом не разговаривают, гнетущая обстановка, я бы сказал. — Думаешь, я плохо поступила, что пригласила их обоих? — поникла девушка, прижимаясь спиной к стене. — Я, правда, хочу, чтобы они помирились. Знаешь, я много думаю о том, что произошло тогда между ними всеми. — Ты ни в чём не виновата, — отрезал. — То, что у них остались старые обиды — только их вина и ничья более. Знаешь, твой брат ведёт себя крайне странно, будто сам хочет помириться с Томом. Это ты подговорила его? — Да, — хриплый голос Эшлин заполнил всё пространство между ними. Джеймс прикрыл глаза, вслушиваясь. — Я просто сказала, как это важно для меня и Алекс послушался. Ему тоже тяжело, но он делает это ради меня, чтобы не расстраивать ещё больше. — У тебя очень хороший брат. Джеймс не знал, как стоило относиться к Александеру: ненавидеть его так же, как и он или постараться сблизиться, ради Эшлин? Эшлин кивнула какой-то своей мысли и тут же выпрямилась. — Слушай, может быть, присоединитесь к нам? Будет веселее, да и плевать на эти правила хотелось. Тем более, нам нужны мужские партии в караоке, да и танцевать не с кем. Это предложение выглядело по-детски наивным и легким, будто ничего не стоило произнести его. Эшлин хотела побыть рядом с ним, хоть немного, хотя бы лишний час из тех, что отведены им. Джеймс ничего не успел ответить, Эшлин подскочила и тут же открыла дверь, встречаясь взглядами с братом и Томом, которые молча играли в бильярд. Девушке стало любопытно, и она вошла. — Эшлин? — завидев девушку, Том медленно положил кий на стол. — Что ты здесь делаешь? — От лица всех присутствующих здесь женщин я приглашаю вас всех составить нам компанию, — легко ответила она, совершенно не реагируя на тяжелые взгляды со всех сторон. — От вас веет чем-то ужасающим. Алекс, не смотри на него волком. Давайте, сегодня, забудем свои разногласия? Эриел и Ясмин помирились, так давайте, и вы перестанете вести себя, как дети. — А она дело говорит, — подхватил Сэм, выпивая виски залпом. — Хоть один человек сказал правду. Вы — горькие дети, что веками не станут разговаривать из-за того, что однажды не смогли поделить красивую безделушку. — Эй! — недовольный тон Тома тут же подхватил и Алекс. Они оба понимали, о чём говорил Остин и это раздражало. — Ничего плохого не имел ввиду, — мужчина тут же поднял руки вверх, капитулируя. — Простите! — Пошли уже, сестрёнка, — Алекс так крепко прижался к Эшлин, что на мгновение Джеймс ощутил невероятную ревность. Алекс мог делать всё, что только взбредёт ему в голову, он целовал её шею, гладил лицо. Он мог даже шлепнуть её, а Эшлин продолжала делать вид, что в этой шалости нет ничего постыдного. Он же её брат. Он не Джеймс, который так жаждет хотя бы увидеть эти глаза и лучезарную улыбку. — Если думаешь, что с помощью этого платья покоришь Кейна, — он повернулся на будущего зятя, — знай, что этот план ты выполнила на все сто. — Алекс! — вскрикнула Эшлин и ткнула брата в бок, однако мужчина даже не шелохнулся. Когда большая компания мужчин ввалилась в женский зал, на миг там повисла тишина. Ясмин учила Эриел танцевать танец живота, чтобы продемонстрировать его Алексу, когда они останутся наедине, но он увидел это раньше времени. Эшлин взяла в руки бутылку с недопитым виски и, принюхавшись, тут же сморщила нос. — Не нравится? — наигранно удивился Джеймс, возвращаясь за девушкой в соседний зал. — Все уже веселятся, только тебя и ждут. — Не хочу идти, — ответила Эшлин, даже не смотря на мужчину. Она взяла второй кий, который был небрежно приставлен к стене, и обошла стол. — Умеешь играть? Эшлин смотрела на него. Её лицо было маской, сотканной из насмешливости и высокого градуса. Нечитаемое выражение лица, которое могло значить всё, что угодно. — Хочешь сыграть? — беззаботно поинтересовался Джеймс, хватаясь за бортик стола с противоположной стороны. — Думаю, это плохая идея, — сказал он, пытаясь сделать свой голос непринуждённым. — Ты так в меня веришь! — натужно рассмеялась Эшлин, вертя в руках кий. — Для начала: ты неправильно держишь кий, — произнёс Джеймс вполголоса, подходя ближе и легко вытягивая предмет из её руки двумя пальцами. — Повернись, я покажу тебе. Эшлин замерла, смотря на него, и никак не решалась двинуться. — Мне долго ждать? — вскинул он брови, и Эшлин развернулась лицом к столу. Рука Джеймса легла девушке между лопаток и начала двигаться вниз, задевая блестящие камни её платья. Эшлин вдохнула, концентрируясь на его руке, которая остановилась на пояснице. — Прогнись, — велел он. Она делала то, что он велел, словно болванчик. Интересно, сколько раз Джеймсу пришлось бы повторить, если бы ему вдруг захотелось, чтобы она шагнула с моста Ватерлоо? Эшлин могла поклясться, что ни разу. Его воздействие на неё нужно исследовать с научной точки зрения, потому что оно было абсолютно ненормальным. Джеймс вложил кий ей в ладони, поворачивая её руки так, как нужно. Нагнувшись, он в точности повторил телом изгиб девушки, и такие движения в последнюю очередь навевали ей мысли о бильярде. Джеймс делал это специально, бесспорно. Джеймс слегка дотронулся до её шеи, и она закрыла глаза. Касание было слишком мимолётным, он просто задел кожу, когда перебрасывал волосы девушки на одно плечо. — Мне больше нравятся распущенные, — вдруг сказал Джеймс, совершенно не смотря на неё. И правда, Эшлин сегодня заплела волосы в несколько незамысловатых косичек, чтобы не портить причёску танцами и ветром. Она и подумать не могла, что старый образ так сильно впечатлит мужчину. Эшлин чувствовала, как потеют её ладони, потому что кий стало трудно удерживать, но она просто оказалась в магии момента. Девушка уже жалела, что затеяла эту игру, из которой ей теперь не выйти победительницей. — Поставь пальцы вот так, как треногу, — прошептал Джеймс ей на ухо и помог сделать нужную стойку из пальцев на зелёном полотне. — Расслабь руку, — он легко похлопал девушку по локтю, — она должна быть плавной. Когда бьёшь, делай это расслабленно. — Хорошо, — голос Эшлин звучал нервно. — Отводи руку в сторону, но не сильно. Ты бьёшь кистью, а не предплечьем, — Эшлин знала, что Джеймс чувствует мурашки на её коже, но этой мысли не хватило, чтобы образумить себя. — Вот так. Джеймс отвёл руку девушки и ударил по ближайшему шару, который стукнулся о соседа и плавно загнал его в лузу. Будто это было самой лёгкой вещью в мире. Кий выскользнул из рук Эшлин, упав на поверхность игрального стола, и сбил пару шаров, которые откатились к краю. Джеймс прочертил кончиком носа линию по шее Эшлин, заставляя девушку сжать руки в кулаки, чтобы вспомнить, где они находятся. — Д-Джеймс… — выдохнула она, но это было слишком тихо и больше похоже на стон, чем на предупреждение. — Что ты делаешь? — Учу тебя играть, разве мы это не выяснили в начале? Его дыхание пахло мятой и немного виски из той бутылки. Правая рука мужчины опустилась ниже, наплевав на бильярдную стойку, и сжала талию Эшлин. — Джеймс, нас могут увидеть, — пробормотала Эшлин, наблюдая за тем, как из-за закрытой двери пляшут тени и меняется музыка, будто в той комнате кто-то не мог наиграться с приёмником. — Ты хочешь вернуться к остальным? Как же наша игра? Эти слова больно ранили Эшлин. Игра. Это ведь всего-лишь игра, так? А значит, можно бесконечно много раз возвращаться на любимый уровень, пока не надоест.***
Эшлин была права. Под чутким руководством тётушки Кэрри весь зал ходил ходуном от непрекращающейся музыки и танцев. — А у вас весело, — осматриваясь, заметил Том, входя первым. — Томас! — воскликнула Ясмин, закрывая полуголую сестру своим телом. — Дорогая, что ты делаешь? — усмехнулся он, подходя ближе. — Не переусердствуй, — он пару раз погладил живот Ясмин и поцеловал ту в щёку. — Не бойся, зятёк, — на выдохе выдала Эриел, обходя девушку со спины. — Не дуйся, Харви, я больше не в обиде, — она протянула ладонь навстречу. — Мы поговорили с сестрой и уладили свои разногласия. Давай и с тобой придём к тому, чтобы жить настоящим, и смиримся с тем, что когда-то мы были вместе, но я влюбилась и до сих пор люблю Алекса. Разрыв пошёл нам только на пользу: вскоре вы станете родителями, а я счастлива рядом со своим любимым. Давай не будем портить свадьбу и настрой для Эшлин. Ясмин смотрела то на мужа, то на сестру в ожидании чего-то страшного. Все вокруг замерли. Всё должно решиться сейчас. — Иди сюда, идиотка, — Том, как и когда-то однажды, крепко прижал Эриел к себе, будто боялся, что её не станет. Объятия были теплыми, но уже не вызывали те блаженные эмоции, скорее приятную ностальгию по былому и утраченному. — Не представляешь, как я зол на тебя, но не позволю Эшлин страдать из-за этого, — он сказал это так тихо, чтобы только Эриел услышала его слова. — Пусть Ясмин и простила тебя, я пока не могу это сделать, — она кивнула, медленно отстраняясь. — Справедливо, Харви, — девушка смахнула старые слёзы. Теперь она знала, что всё будет иначе. — Дорогая, потанцуем? — он проводил взглядом довольное выражение лица Эриел и, подхватив жену, увёл танцевать. — Такая хорошая музыка. Будто позабыв обо всём плохом, Ясмин крепко вцепилась в руки супруга. — Ты молодец, — шепнула она ему на ухо и ещё долго не желала отпускать любимого мужчину из своих объятий. Примеру пары последовали и Алекс с Эриел, кружа по танцполу и подпевая знакомым строчкам о любви. — Это твоя любимая песня, — констатировал Алекс, когда Эриел так громко пела припев, что заглушала своим голосом музыку вокруг. — подпевал Алекс, не жалея голоса. Магнус несколько минут мялся, пока, наконец, не пригласил Веронику, которая скучающе потягивала коктейль за коктейлем у барной стойки. Мужчина помнил госпожу ещё юной девушкой, которая отличалась своим скверным характером. Однако, с возрастом Вероника смягчилась, полностью отдавая себя работе. Магнус по-своему любил Веронику. — Почту за честь, — ответила она и аккуратно, одними кончиками пальцев взялась за ладонь мужчины. Тётушка Кэрри нашла себе даже трех партнеров по танцам, меняя их с завидной скоростью. Сэм уже давно пропал, зажимаясь где-то с возлюбленным в одной из незапертых комнат. — Могу я пригласить свою невесту на танец? — с порога поинтересовался Джеймс, когда увидел всех танцующими. — Будет странно, если мы останемся в стороне. — Один танец, — уточнила она, выходя на середину. Музыка сменилась именно в тот момент, когда Джеймс нежно обхватил девушку за талию, раскачиваясь с ней в разные стороны. Эшлин была пьяная и почти ничего не понимала, лишь ощущала его горячие ладони на своей талии. Девушка закрыла глаза, прижавшись к мужчине всем телом, слушая его сердце. Он напрягся, ощущая запах на её коже. Она пахла чем-то знакомым и манящим. — Прости за это, — тихо проговорил он. — Не знаю, что на меня нашло. — Не обращай внимания, я просто не ожидала, что ты… — Эшлин не знала, что сказать. Она испугалась, что всё может зайти так далеко, страшилась собственных желаний. — Способен на подобное, — будто нехотя. Эти слова неприятно кольнули Джеймса. Он хотел отмотать время назад и не поддаваться на странные желания своего разума. — Я ужасно боюсь, — признался он, опустив голову к её лицу. — Чего? — она не шелохнулась. Чувствовала, что взгляды и громкие слова здесь излишни. — Что ты можешь уйти от меня. Эти слова на мгновение задели что-то в глубине груди Эшлин. Она чувствовала этот страх, будто он принадлежал и ей. Она тоже боялась этого: что однажды уйдёт от него, что всё будет так, как до встречи с ним. Эшлин боялась вернуться в тот мир, что окружал её ещё месяц назад. Так странно. Ещё месяц назад Эшлин бы отдала всё на свете за такую желанную свободу, а сейчас молилась всем богам, лишь бы этот мужчина продолжал держать её руку, и никогда не смел отпустить. — Никуда я от тебя не денусь, глупый, — неожиданно, она уткнулась носом в его грудь и помрачнела. Улыбка померкла и Эшлин ещё сильнее прижалась к телу Джеймса, обнимая изо всех сил, будто в попытках запихнуть желанное тело внутрь себя. — У нас же контракт, — она словно и не хотела этого говорить, но зачем-то добавила. Чтобы внести ясность. — Я не об этом, — сорвалось прежде, чем Джеймс успел подумать над сказанным. — А о чём? — сердце мужчины пропустило удар, затем ещё один и начало работать в ускоренном режиме. Он не мог сказать ей это в лицо. Что влюбился, что не хочет этого контракта, что всё стало таким неважным, если она рядом. Как найти в себе силы признаться? Произнести всего несколько слов — невыносимо тяжело. — Твоё сердце так бешено бьется, — тихо произнесла, отсчитывая удары стуком о ребра. — Тук-тук-тук. Странно, почему? — она отстранилась и взглянула ему в лицо. Оно было чернее тучи. — О чём же ты думаешь? Она хотела это слышать. Хотела знать всю правду, которую он боялся озвучить. — Ни о чём, — он пытался успокоить бешеный ритм сердца. — Немного волнуюсь перед завтрашней церемонией. — Всё должно пройти хорошо, — она приняла правила этой игры. — Я тоже волнуюсь. Завтра наша жизнь изменится, и мы никак не можем на это повлиять. — Тебе нравится то, что происходит с тобой сейчас? — Да, — она даже не задумывалась. — Вокруг столько людей, которые так добры ко мне, просто за то, что я есть. Им не важно, успешна я или нет, какой у меня список наград. Этим людям достаточно того, что я просто я — Эшлин Розмари, которая обожает лошадей и не может жить без сладкого. А ещё… — она остановилась и взяла его лицо в свои руки. — Мне повезло, что встретила тебя. Думаю, несмотря ни на что, из нас выйдет хорошая команда. — Эшлин, я… — он хотел сказать ей те самые слова, но прервался на полуслове, сомневаясь. — Я тоже рад, что мы встретились. А в головах обоих так и крутилась мысль: «Скажи, не молчи, что любишь меня». Эти слова могли бы запросто решить все недомолвки между ними, но было слишком рано, слишком страшно.***
— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — причитал Джеймс в попытках зажечь сигарету. — Давай же! — но маленькая палочка то и дело затухала. — Лови, — бросил Сэм, отправляя в полёт одну из своих зажигалок. — Никогда бы не подумал, что ты наследник многомиллионной компании. Скорее, обычный работник этой компании. А теперь, говори, что случилось? Я же вижу, что не всё в порядке, поэтому и не думай открещиваться. Остин заглянул за спину и, удостоверившись, что за ним никто не вышел, закурил, облегчённо выдыхая едкий дым, что мигом отправился в сторону Джеймса. — Даже если бы и хотел, не могу сказать, — Джеймс несколько секунд всматривался в сигарету, о чём-то думая, а затем зажёг её, делая слишком большой затяг. — Это из-за Эшлин? — усмехнулся Сэм, когда друг зашёлся кашлем от переизбытка дыма в лёгких. — Смотрю, у вас всё наконец-то наладилось. Она выглядела счастливой сегодня, особенно, когда вы были вместе. Без шуток. — Я хочу признаться ей кое в чём, но не знаю, нужно ли ей это признание, — от сигареты кружилась голова, и Джеймс прикрывал глаза, стараясь не концентрировать зрение на объектах вокруг. — Думаешь, она не видит этого сама? — Сэм затушил сигарету на половине и бросил окурок в урну. — Ты так смотришь на неё, что только глупец не заметит этого. Ты влюблен, так ведь? И, по моим подсчётам, совсем недавно. — Как ты?.. — отшатнулся Джеймс, разворачиваясь к другу. Сэм выглядел довольным. — Я знаю тебя столько лет, Кейн, что ничего утаить не получится, — Остин протянул руку и перехватил упаковку сигарет Джеймса. Кейн курил редко, но всегда самые крепкие сигареты, что удавалось отыскать. — Я знаю тебя даже лучше, чем ты знаешь самого себя. Это ведь фиктивный брак? — Джеймс нехотя кивнул, помогая другу прикурить. — Так и знал! Почему раньше не сказал? — Боялся, что остальные узнают. — Идиот! — Сэм недовольно шикнул, смотря на разбитого друга. — Мы столько лет вместе, а ты до сих пор считаешь меня предателем? Джеймс! — Прости, Сэм, я… Я так запутался во всём за последнее время. Я не могу нормально работать, почти ничего не ем, потому что постоянно думаю о ней. Позавтракала ли она, когда проснулась, или снова просидит в своей комнате за чтением книг? Как она чувствует себя после обеда, когда много танцует, не жалея себя? О чём она думает, когда в очередной вечер я не вернулся домой вовремя, а она снова и снова оставляет мне записки на рабочем столе? Почему она такая прекрасная, но такая несчастная? Сделаю ли я её счастливой? Хватит ли моей любви для нас двоих? Эти вопросы мучают меня каждый день, и нет и минуты, чтобы Эшлин оставляла мои мысли. — Поздравляю, — усмехнулся Сэм, роняя сигарету в урну. — Мистер Кейн, от вашей болезни нет лекарства. А название ей — любовь. Ты влюбился и, кажется, сам до конца не понял, что чувствуешь к Эшлин. Ты, правда, любишь её, или тебе просто хорошо, когда она рядом? Это отнюдь не одно и то же. Я люблю Омара, но я смогу прожить и без него. Если однажды он исчезнет из моей жизни, я по-прежнему буду любить, но у меня не будет возможности находиться рядом. Если же это второй вариант, то ты лишь эгоист, который всегда хочет держать свою игрушку рядом, чтобы не было больно. Прирос и не отпускаешь, как ребенок. Подумай над этим хорошенько. Слова друга заставили что-то в голове Джеймса шевелиться. Шестеренки вновь начали своё движение в правильном русле. Любит ли он её? Что за чувство одолело его? — Всё хорошо? — шепнула Кэрри, когда заметила хмурого племянника. — Опять курил? Сколько раз просила, Джеймс… — Прости, — он уже ничего не слышал, а лишь смотрел на её лицо, которое неотрывно следило за ним. — Хочу забрать Эшлин, а вы веселитесь. — Что? — спросила Кэрри у Сэма, но тот лишь покачал головой. — Что с ним происходит? Джеймс пролетел сквозь коридор так быстро, что вряд-ли кто-то смог уследить за его передвижениями. — Джеймс, что-то случилось? — занервничала Эшлин, когда он встал напротив в попытках отдышаться. Он ничего не ответил, а лишь схватил её руку, ведя за собой. Эшлин, на удивление, шла молча, не проронив ни слова. — Я хочу уйти, — пояснил он, когда они вышли за пределы душного клуба, — вместе с тобой, — добавил он, крепче сжимая её руку. — Эшлин, я… — он хотел признаться, но усталые глаза не дали этим словам свободы. — Поедим домой? В наш дом, — пояснил и она поняла, что он имел ввиду. Он давал ей этот выбор. Ход в их игре переходит к ней, и она делает его безропотно. Этот маленький дом на краю улицы стал для Эшлин роднее того, где она выросла. Каждый уголок отдавал приятными воспоминаниями. Девушка хотела, чтобы этот дом видел больше улыбок, позабыл о тех страданиях, что происходили в нём за все эти годы. — Я так устал, а ты? — Эшлин видела, что Джеймсу не по себе из-за ситуации в клубе, но молчала. — Немного, — призналась она, проходя внутрь. Без детского смеха этот дом выглядел таким опустошённым и неживым. — Голодная? — он хотел занять себя хоть чем-то, чтобы не сойти с ума. — Давай приготовлю что-нибудь. — Да, благодарю, Джеймс. В попытках впустить немного свежего воздуха внутрь комнаты, Эшлин открыла раздвижные двери. Первый порыв ветра будто забрал у девушки дыхание, и она поспешила отойти в сторону, выравнивая его. Что-то было не так, и Эшлин чувствовала подступающее напряжение, будто загнанный зверь в попытках спасти собственную жизнь. Эшлин знала, что Джеймс никогда не причинит ей вреда, но кровь от страха стыла в жилах. — Можешь мне кое-что сказать? — неожиданно подал он голос, чем напугал девушку так, что та обронила статуэтку с комода. Вещица упала на ковёр, прямо перед ногами девушки. — Только ответь честно, — продолжил он, даже не поворачиваясь. — Как ты относишься к нашей свадьбе? — Я смирилась с этим, — голос предательски дрожал, когда она подняла с пола странную статуэтку в виде двух переплетённых между собой человечков и быстрым движением поставила её на место. — На твоем месте мог оказаться человек куда хуже, поэтому мне не на что жаловаться, — Эшлин сделала несколько неуверенных шагов в сторону мужчины и, обойдя его, встала напротив, наблюдая за процессом приготовления быстрого перекуса. — Ты хороший человек, Джеймс. Когда наш договор окончится, надеюсь, что мы так же останемся в хороших отношениях. — Хороших отношениях? — она кивнула, а он лишь усмехнулся на это. — Если бы не всё это, мы бы смогли быть вместе? — этот вопрос застал Эшлин врасплох. — Просто скажи, — с напором обратился он, собрав всю смелость, на которую был способен. — Я нравлюсь тебе? — Ты нравишься мне, — Джеймсу казалось, что она произносила это так долго, одергивая и размышляя над каждой буквой, — как человек. Я безмерно уважаю тебя, как собственного друга и партнёра по бизнесу. Джеймс ожидал подобного ответа, был готов к тому, что она ответит так, но почему-то всё равно почувствовал себя отвергнутым, будто была надежда на то, что Эшлин полюбила его так же сильно, как и он её. Эшлин было тяжело произносить эти слова. Она разбивала себе сердце этими фразами, но терпела боль. Она не позволяла себе влюбляться в него, отвергала все чувства. Хотя бы до тех пор, пока сама не определится, что на самом деле они значат. — Я тоже, — обреченно сказал он, — ценю тебя, как друга. Хорошо, что мы думаем одинаково. Эшлин попыталась улыбнуться. Просто дежурная улыбка, которую она тренировала много лет до этого, но почему-то именно сейчас она выходила такой убогой и неправдоподобной. Друзья. Смогут ли два влюбленных человека когда-то быть просто друзьями? Я всё равно к тебе стремлюсь, хотя в уме кричала «стоп». Сначала драйв, туман, салют, а после — каждый день пустой. В жизни много всего, так много, что сделать выбор порой кажется нереальным. Кто-то спешит попробовать всё, кто-то занимается одним и тем же делом до конца своих дней. Джеймс посвятил себя одному делу так же, как отдал сердце одной женщине. Он сделал выбор однажды и не собирался предавать его. Как правильно жить? Кто из людей прав в своих идеалах? На этот вопрос ответа нет. Ты можешь искать себя один год или десять, ты можешь учиться всю жизнь или работать с юношеского возраста. Любоваться и творить, слушать и говорить, влюблять, влюбляться и покидать. Никто не может говорить о том, что нужно, а что лишь мусор. Единственный показатель верности действий — искренние улыбки, главная из которых — твоя собственная. Джеймс понял это только недавно. Ничего не сможет заменить этого счастья наблюдать за собственными победами. Идя по лестнице из достижений, он не учёл лишь одно — у лестниц тоже бывают развилки, и сейчас Джеймс стоял на одной из них в нерешительности. На одной стороне была успешная работа, множество проектов, о которых можно было только мечтать, с другой же стороны — крошка Илайн, что не переставала держать руку той, кому Джеймс подарил всю свою любовь. — Хочу показать тебе одно место, — после ужина провозгласил он, оставляя грязную посуду в раковине. — Это займёт не больше десяти минут. Ты не против? — Только переоденусь, — Эшлин встала, но крепкая рука Джеймса удержала девушку. Джеймсу так нравилось, что Эшлин была похожа на ангела в объятиях ночи. Будто он самолично обнимал её своими темными пятнами, оскверняя белизну её души. — Останься в нём, пожалуйста. Машина остановилась у небольшой рощицы, окруженной водой. Эшлин не могла припомнить, текла ли в этой местности хоть одна река или это искусственный водоём. Это было неважно, ведь от водной глади отражался лунный свет, а мерцание звезд в удивительно безоблачном небе восхитило Эшлин. — Нравится? — Джеймс был доволен реакцией девушки. — Это место я заметил пару недель назад, когда бегал. Утром здесь такой чудесный воздух, особенно после дождя. — И правда, — пропищала Эшлин, вдыхая воздух. Пахло травой и немного соленой свежестью, как бывает у холодного моря. Джеймс достал из машины несколько пледов и долго смотрел на бутылку вина в нерешительности, а затем прошёл следом за Эшлин, которая уже устроилась на одном из больших валунов, откуда открывался вид на светящуюся воду. — Не холодно? — укрывая её пледом, Джеймс сел рядом. На нём был лишь тонкий пиджак, но он даже не думал воспользоваться пледом, как девушка. — Нет, — отстранёно ответила, укутываясь в плед. — Тут очень красиво, — улыбнулась, наслаждаясь природой. Эшлин редко когда удавалось выбраться загород, особенно с семьёй. — В следующий раз я обязательно сюда приду, — всматриваясь вдаль, она ощущала небывалый восторг от пребывания здесь. — С Илайн, если ты не против, — встретившись взглядом с Джеймсом, девушка легко улыбнулась, опустив глаза вниз. Их руки были в опасной близости, почти дотрагиваясь друг до друга. — Не против, — мужчина был слегка ошарашен подобным заявлением. — Конечно же, мы обязательно вернёмся сюда все вместе. Алкоголь из организма девушки постепенно выветривался, и она так нехотя возвращалась в прежнее состояние, когда каждое слово приходится взвешивать, прежде чем произнести. Где всегда нужно держать язык за зубами. — Выпьем? — будто читая её мысли, Джеймс протянул ей уже откупоренную бутылку. — Скажем, за завтрашний день. — Выпить за нашу свадьбу? Думаю, кое-кто заслуживает этого больше, — она перехватила бутылку, повертела её в руках и будто нехотя добавила: — Выпьем за Аллин, которую ты так сильно любил все эти годы. Джеймс вздрогнул, но так и не мог понять, что послужило причиной: холодный порыв ветра или искренние слова, вырвавшиеся из уст любимой. Эшлин не чувствовала обиды, её сердце не болело при одном упоминании старой любви Джеймса. Она с трепетом и нежностью относилась ко всему, что только касалось Аллин Батлер: к памяти любимых ею людей, к её фотографиям в комоде Джеймса и даже пижаме, в которой она, несомненно, занималась сексом со своим мужем в то время, когда их дочь была в животе крошечным зёрнышком. Эшлин относилась к этим вещам с благоговением, но лишь потому, что этими вещами дорожил Джеймс — человек, которого она любила. — Благодарю тебя, Эшлин, — какая-то блаженная меланхолия накрыла его мысли. — За что? — этот вопрос будто олицетворение их отношений. — За всё, — на секунду Эшлин вздрогнула. Всё было как в её недавнем сне: такой же покой на душе, а затем… — За твою искренность, за теплоту, за заботу. Ты всегда была рядом, когда я в этом нуждался. Знаю, я совершил множество ошибок, но ты никогда не оставляла меня. Скажи, почему ты продолжаешь это делать? — Джеймс, — Эшлин и сама не замечала, как день за днём старалась быть наедине, поближе к Джеймсу. Как она заботилась о нём, вела себя так, будто от этого мужчины зависела вся её жизнь. Это происходило как-то машинально. Она просто не могла оставить его. — Скажи же, — шепнул он, не сводя взгляда с её озабоченного лица. Ладони Эшлин похолодели от нервного напряжения, и она то и дело гладила ледяные пальцы в надежде согреться. Не спасал ни плед, что так неприятно колол ей плечи, ни горячая ладонь Джеймса, которую он протянул навстречу, дотрагиваясь до нервных пальцев. — Джеймс, — позвала она, поднимая голову вверх, чтобы отчётливо видеть его растерянное лицо. — Поцелуй меня. Пожалуйста. Это звучало так твердо и уверенно, что Джеймс на секунду замялся, пытаясь придти в себя и принять тот факт, что она действительно сказала это. В голове Эшлин было множество мыслей, и все они об одном человеке. Она не могла поверить, что поддалась на такую откровенную провокацию с его стороны. К чёрту всё, если таково было их обоюдное желание. Кто мог пристыдить девушку за эту выходку? — Что ты?.. — Я сказала: поцелуй меня, пожалуйста, — уже менее твёрдо произнесла она, истратив весь запас уверенности на сегодня. На темном небе не было ни единого облака. Лунный свет освещал всё вокруг и падал на лицо Эшлин, дав возможность Джеймсу заметить искренние эмоции на её лице. Листья на деревьях колыхались от малейшего дуновения ветерка. Капельки росы на траве были похожи на тысячи маленьких бриллиантов, разбросанных по поляне. Было слышно лишь пение птиц и журчанье воды. В воздухе витал аромат свежих полевых цветов. Казалось, что в этом месте время остановилось. Тишина создавала ощущение спокойствия и умиротворения. Здесь ничто не могло отвлечь и потревожить. Он аккуратно дотронулся большим пальцем до лица и мягко погладил её по щеке. Они встретились глазами. В его глазах будто читалась фраза: «Всё будет хорошо», а в её — лёгкое недоумение, трепет и одновременно доверие. Он ещё никогда не видел таких красивых глаз. Он приобнял её за талию, и в этот момент у неё замерло сердце, а по спине пробежало стадо мурашек. Он затаил дыхание и взял её лицо в руки. В этот момент весь остальной мир для них перестал существовать Он аккуратно наклонился к её лицу и их губы сомкнулись в нежном, трепетном поцелуе. Она коснулась руками его волос, а он крепко прижал её к себе. Её губы были слаще меда, и этот вкус дурманил его, погружая в состояние неземного счастья и сладкой эйфории. Джеймсу нравится та любовь, которую принято называть старомодной. Когда есть трепет, нежность и уважение. Когда мужчина относится к женщине как к хрупкой вазе, бережёт её и боится коснуться, а если и касается, то лишь с нежностью. Когда женщина чувствует себя в безопасности рядом с мужчиной и готова пойти за ним, куда бы он ни следовал. Когда отношения вне брака становятся этапом для создания семьи, а не просто способом хорошо провести дни или ночи. Когда союз строится на родстве душ, а не на желаниях тела. Когда «и в болезни, и в здравии, и в бедности, и в богатстве» — не просто слова, а принцип жизни. Когда вы хотите быть вместе не потому, что так удобно, а потому, что не представляете своей жизни друг без друга. Когда любимый человек становится твоим убежищем, а не очередным источником проблем. Когда между вами не только романтические отношения, но и крепкая дружба. С Эшлин он чувствует себя сильнее. С ней он — большая сила, что может преодолеть что угодно. С Эшлин он чувствует себя как дома. Разве бывает, что домом становится человек? Что в глаза его смотришь — четыре стены и крыша? Эшлин казалась ему маленькой хижиной, но удивительно стойкой, что ни ветра, ни снег не смогут сбить с ног. Лишь после поцелуя Эшлин наконец-то осознала, что контролировать всё — пустая трата времени и сил. Намного проще отпустить всё и жить так, как действительно хочется. Целоваться на берегу, обнимать человека, к которому зародились чувства и плевать, что там дальше. Пусть это не навсегда, пусть закончится поутру, но здесь ты счастлив, потому, что позволил это. У храбрости есть любопытная черта, придающая ей особую ценность. Черта эта заключается в том, что гораздо легче быть храбрым, когда надо выручать кого-то другого, чем в тех случаях, когда надо спасать самого себя. И Эшлин почему-то чувствовала, что этим поцелуем спасает отнюдь не себя.
