Полгода назад

— Скажи, что случилось что-то очень серьёзное, — протараторил Джеймс, отвечая на звонок. Утреннее солнце уже вовсю светило в окна, но мужчина никак не решался открыть глаза, дабы удостовериться, сколько времени. — Очень, — послышалось на том конце. — У твоего единственного друга день рождения, а ты до сих пор не поздравил меня. — Сэм, я, конечно, поздравляю тебя, но… — начал оправдываться Кейн, переворачиваясь. Кажется, он так и уснул, в гостиной. Рядом ощущалась холодная пустота. Такая непривычная. — Ты сейчас валяешься в объятиях своей жены и не можешь говорить? — съязвил Сэм, пытаясь выглядеть обиженным. — Я понял тебя. — Эшлин не со мной, — осмотревшись, Джеймс понял, что девушки дома нет. Слишком тихо было вокруг. Она опять исчезла. — Конечно! — воскликнул мужчина, отчего у Джеймса разболелась голова. — А знаешь, где она сейчас? Не успел Джеймс и подумать об этом, как на том конце трубки раздался мелодичный голос новоиспечённой супруги. — Доброе утро, Джеймс, — веселый голос Эшлин приободрил мужчину. Уголки его губ поползли вверх. Этот привычный голос. Как приятно было Джеймсу слышать его сейчас. — Доброе, — как-то буднично шепнул он, а затем опомнился. — Что? Эшлин? Что ты там делаешь? — Она, в отличие от тебя, приехала ко мне с подарком, — пристыдил друга Сэм, отключая телефон. — Дай мне полчаса, засранец, — протерев глаза, Джеймс прижал к себе плед, которым укрывалась Эшлин. Материя впитала в себя еле уловимые ароматы её травяного шампуня и немного запаха сладкой груши. Джеймс мог поклясться, что чувствовал его повсюду, куда бы ни шёл. — Не думаешь, что это было немного жёстко? — Эшлин потерла виски, утихомиривая странные мысли. — Забудь! Уже половина двенадцатого, а он до сих пор спит, раз не обнаружил, что жена пропала. Нельзя же спускать с рук подобное, не так ли? — девушка молчала. Эшлин ощущала внутри странное покалывание. Это было похоже на тревогу, но с чем она связана? Девушка устало посмотрела в окно. Казалось, мир нисколько не изменился, но почему-то Эшлин видела совершенно другую картину перед глазами. Почему же так печально на душе? — Хватит делать вид, что я чудовище, — разозлился Сэм, причмокнув губами. — Он ведь болен, зачем ты так? — она и сама не знала, почему сказала это. — Хватит! Если ты всё будешь сводить к этому, сделаешь только хуже, вот только кому? — Эшлин стало стыдно. — Не напоминай ему о болезни, дай немного свободы, он и сам всё понимает, просто не зацикливается на этом. Повисло неловкое молчание. Они понимали друг друга, как никто другой. Они оба пытались изо всех сил помочь дорогому человеку. Эшлин не сомневалась, что Джеймс стал для неё этим человеком. — Почему ты вообще начала этот разговор? — Ты знаешь, почему он болен? — спросила она, будто и не обращая внимание на то, что только что сказал Сэм. — Если тебе правда интересно, лучше спроси у человека, который знает о нём даже больше него самого — Лилиан. Возможно, она даст тебе ответы. Эшлин задалась целью — узнать о Джеймсе как можно больше. Выудить самую малейшую деталь.

***

Джеймс прибыл так быстро, как только мог. Всю дорогу его не отпускала мысль об Эшлин. Всё казалось таким крошечным и неважным по сравнению с ней. — Почему не сказала мне, что собираешься к Сэму? — ворчал он, преодолевая коридор, навстречу Эшлин. Она стояла, как ни в чём не бывало, спокойная и невозмутимая. И только еле заметная улыбка отразилась на лицах при виде друг друга. Всё остальное неважно. — Разпереживался, муженёк? — встрял Сэм, перехватывая девушку за плечи. — Рядом со мной она в безопасности, знаешь же. — Не уходи без меня больше, никогда, — это звучало пугающе, но Эшлин ни капли не боялась, лишь усмехнулась, наблюдая за торчащей прядью волос, которую мужчина в спешке забыл уложить. Кажется, эта маленькая особенность ещё больше приблизила девушку к понимаю того, кем же стал для неё Джеймс Кейн на самом деле. — Мне просто не спалось, а ты так сладко спал, что я просто не смогла разбудить тебя. Прости, — она прошлась по его щеке рукой. Щетина стала более заметной, но кололась уже меньше. Помня слова девушки, Джеймс нанёс смягчающий лосьон. Это вышло как-то машинально, и только после он понял, что себя не обманешь. — Больше не делай так. — Обещаю, мистер Кейн. При виде Эшлин он тут же вздохнул с облегчением. Одно лишь её присутствие меняло его настроение то в одну, то в другую сторону и Джеймс ничего не мог поделать с этим. Кажется, он по уши влюбился в озорную миссис Салливан Кейн. 12.01.1989 — Доктор Харви, вот документы, — одна из медсестёр помахала перед доктором папками, пытаясь привлечь внимание к своей персоне. — Положите их на стол, — шепнула женщина, всё ещё ожидая ответа на том конце телефонной линии. — Натали, дорогая! — воскликнула она, услышав тихое дыхание. — С днём рождения, сестрёнка. — Привет, — безэмоционально проговорила девушка. — Спасибо за поздравление, но не стоило. — Как это не стоило? — растерялась женщина. — Это ведь твой юбилей! Двадцать лет бывает раз в жизни, — она пыталась говорить как можно более весело и празднично. — Лили, не нужно, — но, на том конце всё хорошее настроение разбивалось о стену печали. — Приходите сегодня к нам, — умоляюще произнесла Лилиан. — Я приготовлю такое вкусное жаркое, помнишь, по маминому рецепту? — Помню, — приятные воспоминания всегда радовали Натали, и этот момент не стал исключением. — Тогда, жду вас в четыре часа, хорошо? Я только закончу и сразу же примчусь домой. Постарайся не опаздывать. — Спасибо тебе, Лили. Правда. Спустя несколько часов Лилиан, накидывая на плечи пальто, уже спешила попрощаться с коллегами. Она глубоко беременна, но, к сожалению, тяжелый живот с каждым днём давил на внутренние органы и передвигаться с такой ношей было тяжело. — Доктор Харви, мы будем скучать, — одна за одной произносили девушки-коллеги. — И я, — Лилиан несколько раз обняла свою самую близкую подругу. — Пообещай, что займёшь место главной, пока я буду рожать. — Хорошо, Лили. Это был последний рабочий день перед декретом и родами. Лилиан с нетерпением ждала появления на свет долгожданного сына. Оставалось всего каких-то пару недель. — Расступитесь! — послышалось вдалеке, но почти никто не шелохнулся. Обычная ситуация в стенах больницы. — С дороги! — Иди, нечего тебе теперь здесь делать, — как-то неловко произнесла одна из медсестёр, прощаясь с подругой. — Увидимся! Проходя мимо каталки, Лилиан, будто что-то чувствуя, обернулась взглянуть на лицо умершей. — Натали, — вырвалось, и женщина мигом поспешила за каталкой. — Женщина, около двадцати лет, — начал фельдшер. — Предположительно потеряла контроль над автомобилем и свалилась в реку. — Лилиан, что случилось? — замечая, как быстро побледнела женщина, все забеспокоились. — Ты знаешь эту девушку? — Это Натали, — одними губами озвучила женщина, отодвигая покрывало с лица сестры. — Это она! На мгновение в больнице будто остановилось время. Все тут же поняли о ком речь. Младшая сестра доктора Харви — Натали Кейн, двадцать лет, есть двое детей, полтора года назад похоронила отца своих детей и до сих пор не могла отойти от этой потери. — Где дети? — профессиональное хладнокровие сыграло верх, и доктор постаралась узнать подробности. — У неё было двое: четырёх лет и младенец. — Девочка не выжила, — этот приговор как мечом попал в сердце, и Лилиан обессилено упала на пол рядом с трупом сестры. — Мальчика нам удалось откачать, — поспешил добавить фельдшер. — Удивительно, как он выжил, ведь все двери и окна мигом заблокировались. — Где он? Где мой племянник? — сил говорить не было, а слёзы и вовсе лишали оставшихся. К Лилиан приблизилась коляска, на которой вполне уверенно сидел Джеймс. Завидев мальчика, женщина подхватилась и обняла его так крепко, насколько хватало сил. — Джеймс, ты в порядке? — несмотря на то, что он был холодный от воды, он выглядел вполне здоровым. Кожа бледная, но не настолько, чтобы это угрожало жизни. Зрачки в норме и пульс стабильный. — Где мама? Я хочу к маме. Лилиан удивлялась, что такой маленький мальчик совсем не плакал, хотя, несомненно, всё понимал и видел своими глазами. Он никогда не сможет забыть этот вечер и даже многие-многие годы не дадут позабыть, а лишь скроют подробности, оставляя в голове лишь ощущение страха. — Мама? — Лилиан утерла слёзы, стараясь ответить как можно спокойнее. — Ей стало плохо, и мы ведём её к врачу. Ты помнишь, что случилось? Сломалась машина? Поэтому вы и упали в воду? — Нет, — отрезал Джеймс. — Мама сказала, что у неё болит душа, и она больше не может терпеть, поэтому хочет, чтобы мы были рядом с папой и что так всем будет лучше. — Натали, — эмоции вмиг сменились с горя до невероятной ненависти. — Она покончила с собой, идиотка, — шипела Лилиан, не обращая внимание на то, что рядом был племянник. — Ещё и детей за собой потащила. — Успокойся, — доктор Симонс качнула головой в сторону Джеймса и его тут же увезли в смотровую. — Присмотрите за ним. — Знала же, что нужно увести её с собой после смерти Эрика, — по телу бежали мурашки, сменяющиеся на ощущение жара по коже. — Лилиан, тебе нельзя нервничать на таком большом сроке. Подумай о ребёнке. Но женщина ничего не слышала, поглощенная собственным горем. Она потеряла частичку себя — сестру, которой так дорожила. Единственный луч света, который напоминал Лилиан о Натали — Джеймс. Маленькая копия своего отца с огромными зелеными глазами, наполненными печалью матери. — Она умерла! Ты понимаешь? — слёзы всё лились и лились. — Когда умирают близкие, всем нам плохо, но время не вернуть, — уже кричала женщина, пытаясь привести в чувства подругу. — Это моя вина, понимаешь? — продолжала Лилиан. — Ты не должна винить себя, ты ни в чём не виновата. — Она была больна. У Натали было расстройство психики. Я знала, но ничего не сделала. — Просто забудь об этом! — вскрикнула доктор Симмонс, а затем присела на корточки, сравнявшись с женщиной. — Единственный человек кому всё ещё нужна твоя защита — Джеймс. У него никого не осталось, кроме тебя? — Нет. — Думаю, Натали боялась взвалить на тебя такую ответственность, поэтому и поступила так. У вас никого не осталось, и она приняла единственное, как ей казалось, решение — закончить свою жизнь. Но, я знаю, как сильно она любила своих детей. Натали бы не смогла спокойно умереть, зная, что они страдают. — Мама ведь умерла? — послышалось у уха женщин. — Что? Джеймс… Лишь один взгляд в эти глаза давал Лилиан силу бороться. — Я знаю, что она умерла. Моя сестрёнка тоже? — по тишине он догадался, что прав. — Выходит, меня должны забрать? Куда я попаду? — Никто тебя не заберёт! Я — твоя родная тётя и не позволю никому забрать тебя у меня. Лишь одна мысль, что Джеймс окажется в детском доме нервировала Лилиан. Дети ни за что не должны расти вдали своей семьи. — Тётя? — он не выглядел удивлённым. — Мама разговаривала с вами? Я обещаю, что не причиню много хлопот вам и вашей семье. — Что ты, дорогой, — вмиг расслабилась Лилиан. — О каких хлопотах ты говоришь? В тот же день Лилиан вернулась домой с малышом Джеймсом, что всю дорогу внимательно всматривался в дорогу, боясь упустить хоть что-то. Будто он был виноват в аварии лишь потому, что отвлёкся на сестру, которая пускала пузыри изо рта. — Миссис, что случилось? — домработница так удивилась, что старалась говорить как можно тише, чтобы не услышал мистер Харви. — Кто этот малыш? — Отведи его в мою комнату Гретта, — приказала Лилиан, проходя мимо. — Мне нужно поговорить с мужем, — она была настроена серьёзно. Поднявшись на второй этаж, женщина даже не постучалась в дверь кабинета мужа, а тут же вошла, чем шокировала его. — Тодд, у меня серьёзный разговор. — Я уже знаю, — мужчина встал и приобнял жену. Его беспокойство и скорбь выглядели жалко и притворно. — Позвонили из больницы и сообщили, что Натали погибла. Я сожалею, Лили, — они оба знали, что это не так. Ему не было жаль никого, ни детей, ни тем более Натали, которую Тодд ненавидел. — Она покончила с собой, — будто это было не очевидно. — Они смогли спасти только Джеймса. — Она была не одна? — Тодд поднял бровь в удивлении и сел в кресло. — Аврора умерла первой. Кажется, Натали переборщила со снотворным для детей. Бог забрал её душу до того, как машина упала в воду. — Где Джеймс сейчас? — В моей комнате, — мигом ответила Лилиан, наблюдая, как напряглась челюсть мужа от этих слов. — Тодд, я не смогу отдать его кому-то, понимаешь? Я хочу, чтобы он остался. — Это невозможно! — строго ответил Тодд, ударив кулаком по столу. — Почему? — Мама никогда не примет чужого ребёнка, да и я тоже. Пойми, он ребёнок очень сомнительных личностей: твоя сестра сумасшедшая, а Эрик… Тодд не так хорошо знал Эрика до того, как тот погиб в море, но почему-то люто ненавидел того. — Не говори таких слов, Тодд! Ты знаешь, я была хорошей женой тебе, но я по-прежнему семья этому мальчику, у которого отобрали последнее. — Отобрали? — Тодд рассмеялся. — Кто? Твоя сестра сошла с ума и решила убить и себя и детей, чтобы не доставлять всем неудобства. В этом она была права. — Тодд! О чём ты говоришь? — Лилиан скрывалась на крик. — Не кричи, — никто и не заметил, как в кабинет вошла Кармела. — Весь дом сотрясаешь своими криками. Что случилось? — Мама, ты только представь, она хочет, чтобы этот выродок жил с нами под одной крышей. Да он такой же, как и его мать. Прирежет нас всех и конец. — Ложь! — вновь сорвалась Лилиан. — Лилиан, хватит, — спокойный голос главы семейства мог заглушить все крики. — Но… — Иди, дочка, я поговорю с сыном наедине, — несмотря на то, что много лет назад Кармела недолюбливала невестку, сейчас многое изменилось, и женщина лишь жалела Лилиан, понимая, как же сильно их судьбы похожи. — Отдохни лучше. Гретта приготовит тебе успокаивающего чая. Как только дверь за Лилиан захлопнулась, Тодд поспешил выйти из-за стола, приблизившись к матери. Он безмерно уважал её, однако женщина считала, что это лишь детский страх. — Что такое, мама? — Как ты смеешь так говорить со своей женой? — резкий удар отрезвил мужчину, он покачнулся, но не проронил и слова. — Разве не видишь, что ей плохо? Она беременна, а ты изводишь её снова и снова. — Я не оставлю этого мальчишку здесь. — Оставишь, и это даже не обсуждается. У этого мальчика никого не осталось из родни, и ты позволишь ему расти вдали от своих корней? Твой отец бы ни за что такого не допустил. — Опять ты вспоминаешь его, — Тодд ненавидел отца, хотя лично перенял у него многие качества. Кармела считала их единым целым, настолько они были схожи. — И буду. Если бы не болезнь, он бы выбил из тебя всю дурь, так и знай. Я костьми лягу за этого ребёнка. — Мама, что ты творишь? Сдался тебе этот мальчишка. — Пусть я и не жила самой праведной жизнью, зато я стараюсь помогать людям. Перед Богом я буду чиста, а ты сгоришь в гиене преисподней. — И в чём же мой грех? — усмехнулся Тодд. — Ты и сам знаешь, — ответила она, не сводя взгляда с сына. — Смотри, сынок, не примешь ребенка, о твоей интрижке узнают все. — О чём ты? — напрягся мужчина. — Ракель Салливан, — от упоминания этого имени Тодд весь сжался. — Как давно вы вместе? Может, и ребёнок её от тебя? — Не мели чуши, мама! — его бесил тон матери и то, что она знала о нём так много. — Я сказала тебе всё, сынок, а ты уже решай сам. Как бы Тодд не злился, вопрос решился сам собой, без его участия. Джеймс остался жить в его доме.

***

— Как хочешь отпраздновать свой день рождения? — ненавязчиво поинтересовалась Эшлин. — Как я могу чего-то желать, если все мои мечты уже сбылись? Мой лучший друг счастлив, рядом любимый человек, который вскоре станет мужем. Что я могу ещё желать? — Неужели, и правда нет ничего особенного, что бы тебе хотелось получить? — удивилась девушка, наблюдая за счастливым выражением лица мужчины. Ему и правда нечего было желать. — Есть одна мечта, но… Не думаю, что стоит вот так говорить об этом, — Сэм легко улыбнулся, смотря на Омара, а затем перевёл взгляд на друзей. — Почему? Скажи, раз начал, — подхватил идею Джеймс. — Я бы хотел завести ребёнка вместе с Омаром, — признался он, так и не осмелившись посмотреть на возлюбленного. — Знаю, у тебя уже есть ребёнок от Эсмы, но… — Какой же ты дурачок, Сэм, — усмехнулся Омар, обнимая Остина. — Неужели ты думал, что я буду против этой идеи? — Вообще-то… — Мы тринадцать лет вместе, идём рука об руку. Мы столько пережили, разве ни это значит доверять и любить? Ты просто не представляешь, как сильно я хочу большую семью с тобой. Наши дети будут любить тебя куда меньше, чем меня, но… — Омар! — вскликнул Сэм, отталкивая мужчину от себя. — Шучу, — улыбка так и не сходила с лица Омара. Он был бесконечно счастлив. — Обещаю, как только пройдёт свадьба, мы начнём искать суррогатную мать. — Почему бы вам не взять ребёнка из детского дома? — встряла Эшлин. — Или, как вариант, ребёнка из стран третьего мира, как Ясмин. — Эшлин, ты можешь это устроить? — ошеломился Сэм, перехватывая ладони девушки. — Это было бы замечательно. — Да, я попытаюсь сделать всё, что в моих силах, если вы согласитесь. — Если ты, правда, готов, то я не против, — согласился Омар, наблюдая, как дикие огни начали сверкать в глазах Сэма. — Главное, чтобы ты был счастлив. — Боже, этот день не может стать ещё лучше. В груди Сэма всё пело и горело в предвкушении этого чуда — иметь собственного ребёнка. Пусть он и не будет одной крови, но кого это останавливает? Определенно, не его.

***

— Не похоже на тебя, — усмехнулся Джеймс, разливая по бокалам вино. — О чём ты? — Устраиваешь домашние посиделки вместо шумных вечеринок, — Сэм и сам не понимал, что с ним происходит, но так хотела его душа. — Сегодня мне хочется почувствовать себя самим собой, без всего этого пафоса. Понимаешь меня? — Не совсем. — После смерти Аллин я постоянно закатывал шумные вечеринки лишь для того, чтобы та боль, что годами сидела внутри, не сожрала меня окончательно. Аллин была для меня знаковым человеком: она дала мне крышу над головой и работу, которую я любил. Она, правда, спасла меня. Подобные разговоры бередили и без того больную рану, которая вот-вот начала покрываться корочкой из настоящего. Это уже не та боль, что раньше, но это не значило, что воспоминания вот так просто позабудутся. — Мне кажется, в какой-то период времени она всех нас спасла от чего-то, — согласился Джеймс, не до конца понимая, что имеет в виду. От чего же она спасла его? — Ты ведь не любил её, не так ли? — Сэм поставил свой бокал и пристально уставился на друга. — Я знаю, Джеймс, это тяжело признать, но это на самом деле было так. Ты многого не знаешь о ней, как о человеке. Думаешь, что она спасла тебя, хотя всё в корне наоборот. Аллин уничтожила тебя ещё больше и это никак не связано с её смертью. — Ты ошибаешься, — подобные заявления раздражали. — Я бы хотел, чтобы ты, правда, любил её, но… — Зачем ты мне это говоришь? — взбесился Джеймс, поднимаясь с мягкого кресла. — Да так, — бросил Сэм, понимая, что это не подходящее время для данного разговора. Время ещё не пришло, он не готов узнать правду. — Когда настроишься на разговор, я с удовольствием расскажу тебе всё, что захочешь, а пока постарайся не зацикливаться на нашем разговоре. Пользуясь моментом, Сэм не упустил и следующее: — Кстати, ты знаешь, что Эшлин улетает через пару дней? — Что? — Она не говорила? Кажется, у вас, ребятки, большие проблемы во взаимоотношениях. Она хочет навестить бабушку в Испании, но из-за вашей свадьбы она не смогла сделать этого раньше. Полетишь с ней? — А должен? — раздражение от разговора не до конца прошло. — Не знаю, — покачал он плечами. — Реши сам, как тебе поступить и не надейся на случай. — По-моему, ты хочешь, чтобы я летел с ней, не так ли? Эшлин понравилась тебе? — Кто его знает, — это выражение лица Джеймс мог узнать из тысячи. Сэм проникся к Эшлин, принял её. — Сэм, — заговорщицки протянул Кейн, не отрывая взгляда. — Как только она родит тебе ребёнка, я хочу быть крёстным, — бросил тот и мигом отвернулся, смущаясь собственных слов. Джеймса позабавил этот комментарий. Мужчине хотелось этого: быть с Эшлин всё свою жизнь, иметь семью. Джеймсу так сильно хотелось пустить корни где-то, найти свой дом. Всего пару дней назад мысль иметь ребёнка пугала его до чёртиков, но почему-то сейчас он был расслаблен, мечтательно заглядывая в свои мысли. Он очень хотел большую семью, похожую на ту, в которой рос всю свою жизнь, где у каждого было своё место в доме, где всё было в порядке.

***

— Эшлин, не поможешь мне с напитками? — крикнул Сэм с кухни, размешивая в кувшине лимонад. Не успела девушка и встать с дивана, как Джеймс мигом остановил её. — Я помогу, не таскай тяжести, — хоть поднос с напитками и не был настолько тяжел, как казалось, но ему не хотелось напрягать её. — Кажется, он правда влюблен в тебя, — бросил Омар, ухмыляясь. — Это так необычно, видеть его таким расслабленным. — Вы давно знакомы? — Эшлин столько раз слышала это и, кажется, сама замечает эти изменения. Всего месяц назад он был совершенно другим. — Почти столько же, сколько мы знакомы с Сэмом, — воспоминания захватили голову мужчины. Первое знакомство и неловкое признание. Всё это было так давно и теперь кажется таким неважным. — Раньше Джеймс был куда взбалмошнее. Помнится, однажды он сбежал из дома и украл мой байк, чтобы проветрить голову, однако попал в аварию, — Эшлин напряглась, но Омар поспешил успокоить девушку. — С ним ничего серьёзного не произошло, а вот мотоцикл пришлось покупать новый. — А сейчас и не скажешь, что он был таким, — сосредоточенное лицо Кейна светилось в лучах закатного солнца, а волосы отливали золотом. Эшлин впервые заметила, что у Джеймса четко очерченные ямочки, когда тот улыбается. То ли она не видела его улыбки, то ли Джеймс впервые улыбнулся ей искренне. — Да. Конечно, что-то дерзкое в нем, несомненно, осталось, но не так уж и много. Боюсь, как бы Илайн не переняла у него эту черту. — Мы опоздали, — скучающе произнес Сэм, оставляя на столе пару подносов с закусками. — Илайн очень похожа на него. Хотелось бы мне увидеть, какой девушкой она станет, чего добьётся в жизни. — Увидишь, дети быстро растут, — Джеймс не сомневался в собственных словах. Эти пять лет пролетели для него как миг. — Не успеешь оглянуться, как поведёшь её к алтарю. Джеймса пугала эта мысль. Однажды Илайн вырастет, влюбится и выйдет замуж и Джеймс ничего с этим не поделает. Такова жизнь и его долг перед ней. Как же не скоро это будет и одновременно так хочется продлить момент до разлуки. Эшлин широко улыбнулась. Она полностью разделяла чувства Джеймса по поводу Илайн. Какие-то отдалённые материнские тревоги. — О чём вы говорили, что ты вся сияешь? — насторожился Сэм, отпивая кислый напиток. — Эшлин представила, как выдаёт Илайн замуж, — пошутил Омар, отчего вызвал на лице возлюбленного шок. — Мою Илайн?! Ни за что! Если она и выйдет замуж, то только после окончания университета. Я лично прослежу, чтобы ни один мужчина не смел прикасаться к моей крошке. — Успокойся, Сэм, — рассмеялся Омар, приобнимая любимого. — Никто и не выдаёт её замуж. — Мне хватило и вашей свадьбы, — большой глоток лимонада. — Это ужаснейший стресс для меня, как визажиста и гостя одновременно. А на свадьбе Илайн мне ещё придётся замазывать твои старческие морщины, Кейн, — Сэм ткнул в друга длинным пальцем и сморщился. — Ты будешь слишком стар для того, чтобы выпускать тебя в свет без тонального крема. — Ещё чего! Ясная улыбка Эшлин не давала Джеймсу рассердиться ещё больше. Он попросту не мог сердиться, когда она была рядом. — Джеймс, ведь это когда-нибудь произойдет, хотим мы того или нет, — Омар вмиг посерьезнел. Из присутствующих он единственный мог понять всю ту боль, которую испытывает родитель. У Омара растёт сын и однажды он также покинет родной дом. — Наши дети растут, женятся и уходят из семьи, чтобы создать свою. Это нормальное течение жизни, каким бы грустным оно не было. — Знаю. Надеюсь, я успею побыть с ней подольше до этого времени.

***

Смеркалось. Всё небо затянули густые облака, скрывая солнце. Девушка клевала носом, слушая многочисленные рассказы старых друзей. Ей приятно было слушать эти веселые и порой печальные рассказы. Атмосфера дружеских посиделок за бокалом вина — всегда хорошая идея. Эшлин из того сорта людей, которым такое течение жизни подходит куда больше, нежели шумные вечеринки. Простая скучная жизнь где-нибудь подальше от городской суеты. — Сэм, мы уже пойдём, — заметив, как девушка сонно зевает в очередной раз, Джеймс не мог больше мучить её. Нужно отдохнуть. — Завтра у нас вылет, — Джеймс произнёс это так буднично, что Эшлин не сразу поняла, о чём речь. Сэм же на это лишь улыбнулся. Он сделал всё, что мог. — До встречи, голубки, — лишь произнёс Остин, провожая их взглядом. Джеймс приоткрыл дверь машины перед Эшлин. Простой жест, но для девушки он значит слишком много и эти мысли и чувства пугали не на шутку. — Ты, правда, поможешь им с ребёнком? — неожиданно спросил Джеймс, когда они тронулись с места. — Да. — Откуда у тебя такие связи? — Я перечисляю деньги во многие фонды, даже пару раз бывала волонтёром в Африке, — Эшлин не хотела этого говорить, слова будто бы сами вырывались из губ. — Даже в новости попала. — Эшлин, ты не думаешь, что это слишком? — брови Джеймса сомкнулись. — Взять ребёнка из детского дома будет сложно, что уж говорить о том, чтобы взять его из другого континента. Кто даст на это согласие? — Я уверена, что мы сможем найти решение, — это давало надежду, хоть маленькую, но всё же. — В любом случае, мечта Сэма должна сбыться. — Я говорил тебе, что ты потрясающая девушка? — этот боевой настрой насмешил Джеймса. Эшлин выглядела нелепо, пытаясь изобразить из себя готовую к борьбе девушку. — Нет, но, кажется, самое время начать, — усмехнулась она. — Ты просто потрясающая. На секунду Эшлин забыла, как дышать. Алкоголь в теле шептал странные вещи, но Эшлин не хотела прогонять их. — Я очень рада, что они решились на этот брак и ребёнка, — наконец произнесла она. — Для Сэма это, правда, важно. Они вместе все эти годы, и думаю, им обоим этого хотелось, но… — Они самые лучшие люди, которые поддерживали меня долгое время. Ты просто не представляешь, как я благодарен им за всё. — Теперь ты никогда не будешь один, — она улыбнулась, и Джеймс понял всё. Она хотела остаться рядом, делала неуверенные шаги ему навстречу. — Никогда, — повторил он, вглядываясь вдаль. Он знал, что дальше будет лучше, всё изменится к лучшему. — Я бы хотел полететь с тобой в Испанию, но… — Не думай об этом. Я всего на пару дней, проведаю тётю и сестрёнку. — Ты скучаешь? По бабушке и тому времени, когда была там? — Безумно, — призналась она. — Кто знает, возможно, я бы переехала туда навсегда. — Я буду скучать, — неожиданно признался Джеймс. — Невозможно! — воскликнула она. — Ты сказал, что будешь скучать по мне? Мистер Кейн, кажется, вы растаяли, — Эшлин остановилась. Буквально заставила себя замолчать и хорошенько подумать, какие слова бы ей хотелось действительно сказать сейчас. — Я тоже буду скучать. Вы все стали для меня семьёй. — Даже я? Ей хотелось сказать: «Особенно ты», но она промолчала. Таким словам не время и не место. Пусть они останутся на потом, когда они будут иметь чуть больший смысл для них обоих. — Ты — мой муж. Это прозвучало, как вызов, издевка и маленькая шалость с её стороны. — Я поеду с тобой, — решительный тон Джеймса на секунду ошарашил девушку. — Нет, Джеймс, не стоит. — У нас не было медового месяца. Могу я порадовать свою жену хоть немного? У меня есть небольшая идея, но придётся отложить вылет. — Я обещала Эриел и Тому, что мы поедем на ферму бабушки. Всего пару дней, — повторила Эшлин, ожидая от Джеймса хоть каплю благоразумия. — Тем более! Мне же нужен отдых, в конце концов. Фирма не перестанет работать, если меня не будет на рабочем месте пару дней. — Ты поражаешь меня всё больше и больше. Ну, хорошо, я согласна на твои условия. Только потом не плачься, что хочешь обратно в Лондон. — Ни за что.