Полгода назад

Дорога до отеля, в котором должно состояться основное торжество, далась Эшлин сложно. Она то и дело засыпала, но просыпалась тут же, не позволяя себе подобной роскоши. После напряженной церемонии организм девушки решил, что на этом всё и перевел себя на режим энергосбережения. — Поспи, — просил Джеймс, указывая на своё плечо. — Всё хорошо, правда, — отнекивалась девушка, смотря в окно. Монотонность вида убаюкивала, и она вновь и вновь погружалась в сон. — Ты не спала всю ночь, а впереди столько часов на ногах, — но она снова покачала головой. — Эшли, — Джеймс впервые назвал её именно так, упрощая имя до невозможности. Эшлин закусила губу, размышляя. Невозможно было бороться со сном, и она сдалась, поворачиваясь к нему. — Дорога длинная, пожалуйста, — Джеймс пододвинулся ближе, обнимая девушку за плечи. — Разбуди меня, когда будем подъезжать, — попросила она, устраиваясь на его груди. От Джеймса исходил запах церковного масла: смесь ладана и розовых цветов с примесью полыни. Ей с детства нравились эти нетипичные ароматы. — Хорошо, — пообещал Джеймс, зная, что не сдержит обещанное слово. Эшлин уснула почти сразу, и Джеймс ощутил, как по груди разлилось нечто теплое — слюна госпожи Салливан Кейн. — Спи, дурёха, — усмехнулся он, не зная, как реагировать на эту выходку. Джеймс знал, что сейчас у него было так много возможностей дотронуться до неё, но он не стал делать этого в страхе, что она проснётся, так и не отдохнув. Единственное, что он позволил — дотронуться до её щеки большим пальцем. Кожа Эшлин была мягкой на ощупь, почти бархатной. Джеймс бы мог сравнить её с обивкой своего любимого домашнего кресла, но не стал этого делать, даже в мыслях. — Мистер Кейн, мы приехали, — осторожно оповестил Магнус, останавливаясь у пункта назначения. — Что прикажете делать? — Найди какое-нибудь укромное место и припаркуй машину там, — прошептал он. — Пока все соберутся, она сможет выспаться, — мимолётный взгляд на спящую девушку не позволил Джеймсу разбудить бедняжку. Он и сам чертовски устал, но держался по привычке. Он бы не смог уснуть сейчас, рядом с ней. — Сообщи отцу, что мы задержимся, — приказал он Магнусу, когда машина оказалась на задних рядах парковки. — Как скажете, мистер Кейн. Оставшись с ней наедине, Джеймс позволил себе еле ощутимо дотронуться до её волос, проходясь по гребню и кружеву фаты. — Я же знаю, что ты не спишь, — наклонившись к её уху, Джеймс слегка коснулся его зубами, отчего по телу девушки пробежали мурашки. — Обманщица, — шепот мужчины сводил с ума. Эшлин даже не двинулась, упрямо делая вид, что спит, и Джеймс отклонился на кресле, смеясь. — Хочешь ещё немного поспать? Когда эта свадьба закончится, я обещаю, что ты уснёшь в моих жарких объятиях в более комфортабельных условиях, — он издевался над ней, пытался разозлить и уличить девушку в обмане. — Ни за что, — брякнула, выдавая себя. Эшлин медленно подняла голову и тут же отвернулась в попытке выйти из машины, но дверь не поддавалась. — Вот ты и выдала себя, миссис Кейн, — насмешливый голос Джеймса так сильно задел девушку, что она не сдержалась и заплакала, всё ещё пытаясь выбраться на волю. Эшлин чувствовала себя глупо из-за этой ситуации. — Выпусти меня, немедленно, — рычала она, захлёбываясь слезами. — Хей! — он резко посерьёзнел, дотрагиваясь до девушки. — Эшлин, ты плачешь? — развернув девушку к себе лицом, он подтвердил свои догадки. — Чёрт! Эшлин, прости, я не хотел тебя обидеть, я… — Почему ты всегда такой? Почему издеваешься надо мной? Почему ведёшь себя так, будто… Не зная, как успокоить гнев девушки, Джеймс просто поцеловал её, прижимая к холодному стеклу головой. — Остынь, — проговорил он, продолжая целовать, — мой ангел, — прошептал он ей в губы. По телу Эшлин пробежали мурашки. Она закрыла глаза, погружаясь в поцелуй. Джеймс был предельно нежен, соприкасаясь с ней губами. Эшлин приобняла его за шею, утаскивая вниз за собой. Сейчас в ней было так много чувств, что она могла поклясться, что такого в её жизни никогда не было. Сердце бешено трепетало от переполнявших эмоций. Сквозь поцелуй Эшлин всё ещё плакала, горячие слёзы опалили губы Джеймса, и он сразу же отстранился. — Не плачь, — Джеймс не мог сдержаться от блаженной улыбки. — Если ты будешь плакать, я тоже заплачу. — Плачь, — просто ответила она, роняя слёзы. Она смотрела куда-то вниз, боясь показаться ему заплаканной, с растрёпанными волосами и смазанным макияжем. — Плачь, а иначе я ударю тебя, Джеймс Алан, — девушка слегка стукнула Джеймса в грудь, а затем подняла глаза, когда он, подхватив её руку, приложил к своему сердцу. — Джеймс, что ты?.. — свободной рукой она дотронулась до его щеки, стирая слезу. Эшлин чувствовала, как сильно бьётся его сердце под её пальцами. — Я же говорил, что заплачу, — губы Джеймса подрагивали, он хотел отстраниться, скрывая свою слабость, но Эшлин не позволила этому случиться. — Это ты хотела видеть? — Прости, — девушка наклонилась и крепко обняла Джеймса. — Я не буду плакать, обещаю, — голос девушки был натужно детским, но от этого не менее искренним. — Только и ты пообещай, что не заплачешь из-за такой ерунды. Плакать нужно, только если случилось что-то действительно плохое. — Тогда почему ты вечно плачешь из-за какой-то ерунды? — Это не ерунда, — воскликнула. — Если мне плохо на душе, я всегда могу поплакать, это моё право. После слёз всегда становится легче, так почему бы не облегчить душу? — Тогда, каждый раз, когда плачешь ты, — он указал на Эшлин, — буду плакать и я, — переводя палец на себя, уголки губ Джеймса поднялись вверх. — Поэтому, когда тебе станет очень плохо, просто приди ко мне и скажи об этом, ладно? Эшлин кивнула, по-прежнему не сводя взгляда с идеально выбритого подбородка Джеймса. — Что-то не так? — Не сбривай больше бороду, — обижено произнесла девушка, проходясь по подбородку пальцами. — Тебе не идет, и целоваться больно, — от последней фразы лицо девушки залилось краской, а Джеймс невольно ухмыльнулся. — Прости, не подумала. — Если так я смогу целовать свою жену, когда захочу, то хорошо. Я выполню твоё желание, дорогая, — щёлкнув девушку по носу, Джеймс резко открыл дверь со своей стороны и вышел на улицу. Ощупывая свой подбородок, он шёл в сторону припаркованных машин, среди которых заметил и автомобиль Сэма. — Где тебя черти носят? — негодовал мужчина. — Уже все собрались, а вас всё нет. Как это понимать? — Долгая история, — отмахнулся Джеймс, по-прежнему ощупывая подбородок. И, правда, колючий. — Вы трахались? — недолго думая, предположил Сэм. — Что? — Твоя рубашка, — Сэм указал на мокрое пятно, оставленное Эшлин. — Волосы растрёпаны и, кажется, я вижу что-то на твоём лице, — усмехнулся мужчина, и Джеймс тут же принялся искать проблему. — Что с моим лицом не так? — Я всегда знал, что ты открыт к экспериментам, но… — мужчина вмиг затих, приближаясь, а затем продолжил шепотом. — Джеймс, нельзя заниматься этим в машине на парковке. Вас могли увидеть папарацци, просто представь. — Да в чём проблема, Сэм? — недоумевал Джеймс, начиная злиться. — Всё, не забивай мне голову всякой ерундой. Забери Эшлин, у неё потёкла тушь или что вы там ещё наносили ей на лицо, — раздражённо произнёс он, врываясь в отель через чёрный вход. — Ох уж эти молодожёны, — обронил Сэм, уходя к машине. — Выходи, красотка, вернём твоему личику первозданный вид.

***

— Чем вы с Джеймсом занимались, что весь макияж испортился? Ты тёрлась об него или как? — Я уснула, наверное, поэтому и испортила макияж, — извиняющимся тоном пропищала она, чувствуя себя преступницей. — Прости, я не хотела портить его. — Да, знаю, — ответил Сэм, пытаясь вернуть всё, как и было до этого. — Не стоит извиняться, я подозревал, что придётся несколько раз исправлять свои труды. На свадьбах же принято плакать, — объяснился он. — Вот теперь всё готово. Пошли, нас уже заждались. Эшлин быстрыми шагами прошлась по залу, почти никем не замеченная в суете. Девушка знала, где стоял Джеймс, и первым делом подошла к нему. Он разговаривал с отцом. — Вот ты где, — с нескрываемым раздражением произнёс Тодд, хватая невестку за руку. — Сколько можно тебя ждать? Все собрались, а ты разгуливаешь по отелю? — Отец, отпусти её, — буркнул Джеймс, становясь между ним и Эшлин. — Я уже объяснял тебе ситуацию. Что случилось? — Сейчас нельзя уходить, — шипел Тодд, испепеляя девушку взглядом. — Подпишем документы чуть позже, когда суета вокруг вас двоих поутихнет, — обронил он, уходя вглубь толпы. — Что это было? — удивился Сэм, поднимая брови и кривя лицо. — Твой отец, что, сумасшедший? — Прости за это, — расстроился Джеймс. — Не знаю, что на него нашло. — Всё в порядке, — Эшлин потёрла руку. — Что мы должны делать на этот раз? — Наслаждаться вечером, в основном, но, — он подошёл к микрофону, что лежал неподалёку, — сначала я хочу кое-что сказать, если ты не против. Девушка кивнула и подошла ближе. Он не звал, но она чувствовала, что нужна ему. Это было похоже на разговор с самим собой, когда все знаешь наперёд и не нуждаешься в разъяснениях. Эшлин встала по левую руку и, незаметно для окружающих взяла Джеймса за кончики пальцев, а затем крепко ухватилась за безымянный палец, где должно быть его кольцо. Когда Джеймс покупал обручальное кольцо для Эшлин, наотрез отказался надевать его и на себя. Теперь же мужчина сожалел об этом, желая, чтобы частичка её всегда была с ним, связывала через многие и многие мили с помощью обычного кусочка металла. — Дамы и господа, прошу немножечко вашего внимания, — начал Джеймс, незаметно поглаживая ладонь девушки. — Для начала, я хотел бы сказать спасибо прекрасным родителям своей супруги за поддержку и содействие в нелегком создании этой свадьбы. По залу послышались возгласы и аплодисменты. Моррис неодобрительно посмотрел на Джеймса сквозь толпу, но всё же смягчился, замечая, как счастлива Эшлин рядом с ним. Для любого родителя в первую очередь важно счастье его ребенка, и Моррис закрывал глаза на всё, ради благополучия своей дочери. — От лица нашей ново созданной семьи я благодарю вас всех за то, что разделили с нами этот торжественный момент. Благодарю за поздравления, но ещё больше я благодарю каждого, кто позволил мне подарить своей жене этот подарок, — девушка на секунду замялась, не понимая, о чём идёт речь. — Эшлин, — обратился он, — я знаю, что тебе не интересны ни драгоценности, ни шикарно обставленные дома и автомобили. Твои ценности очень значимы для меня и именно поэтому моим свадебным подарком стало это, — Джеймс указал на большой экран, который мигом зажегся. На нем крупным шрифтом было написано: «Благотворительный фонд по борьбе с раковыми заболеваниями имени мисс Эшлин Салливан». — Я знаю, как важно моей жене заниматься благотворительностью. Дорогая, пусть этот фонд не помог твоей сестре, но, уверяю, благодаря тебе множество таких же детей останутся живы. Говоря это, он не улыбался. Все эмоции радости будто мигом испарились, когда он смотрел на неё такую. Эшлин выглядела напряжённо, но не злилась. Она еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Он помнит. Губы девушки дрожали, она еле стояла на ногах от шока и только крепкие руки Джеймса удерживали её от падения. — Джеймс, — обронила она, не находя слов благодарности. — Я просил не дарить нам на свадьбу ничего из того, что было перечислено мной ранее. По возможности, перечислите средства на счет фонда моей супруги. От её лица я благодарю каждого, кто пожертвует хоть цент на благое дело. Слушая всё это, Ракель не могла поверить собственным ушам. Женщина отвернулась от мужа, не сдерживая эмоций. Слёзы сами лились по щекам, отчего Ракель и вовсе вышла на балкон, подышать. — Что он задумал? — шипела она, вытирая слёзы. Женщина была в ярости. — Мама, тебе не хорошо? — увидев неподалёку мать, стремительно удаляющуюся на воздух, Алекс тут же поспешил следом. — Нет, сынок, всё хорошо, — она даже не обернулась. — У меня просто закружилась голова. — Это из-за Моники? — попадание прямо в цель. — Тебе не понравилось, что Джеймс разделил с Эшлин эту мечту? — Мне не понравилось, что он позволил себе открыть эту рану вновь, перед всеми этими людьми, — женщина одним движением обернулась и встретилась взглядом с сыном. Он выглядел разочарованным. — Почему этот мальчишка позволяет себе подобное? Это наша личная жизнь, так зачем он выставил это напоказ? — Боже, мама, — протянул он, глубоко вдыхая ночной воздух. — Да что с тобой не так? — Нет, это с тобой что не так? — сорвалась Ракель. — То ты ненавидишь этого Джеймса, то являешься к нему на свадьбу в качестве свидетеля. Неужели вы стали лучшими друзьями, а я об этом не знаю? — Да, я не отрицаю, что ненавидел Джеймса, но именно то, как он отнёсся к Эшлин, позволило мне проникнуться к нему уважением, — признался Алекс, совершенно не стесняясь громких фраз. Он больше не маленький мальчик, полностью зависящий от родителей. Этого больше нет, теперь он вправе говорить всё то, на что раньше не хватало смелости. Сейчас он хотел накричать на мать за то, что она ведёт себя так по отношению к ним, собственным детям. — Я уважаю этого мужчину за то, что он не побоялся провернуть нечто подобное, не зная, какая реакция за этим последует. Джеймс сделал это для Эшлин, сделал это для Моники и, чёрт возьми, для тебя, мама. Разве, ты не понимаешь, что он чувствует эту боль? Он разделяет её вместе с нами и именно поэтому… — Замолчи! — крикнула она, взмахнув рукой. — Замолчи, Александер, а иначе я… — Иначе что, мама? — Алекс остановил руку матери на полпути. — Я люблю тебя, и благодарен за всю ту любовь, что ты дала мне, но, эту любовь мне приходилось делить на нас двоих. К сожалению, Эшлин так быстро привыкла к этим крупицам, что сейчас она может утонуть в этой любви, ведь у неё есть любящие брат с отцом, а с сегодняшнего дня и муж. Мы трое попытаемся компенсировать для неё твоё отсутствие. Эти слова будто стрелы, впились в душу Ракель. Всё было правдой. Горькой, страшной, но правдой. Ракель хотела что-то возразить, но Алекс развернулся и поспешил вернуться к Эриел, которая не сводила взгляда с него всё это время. — Наконец-то ты получишь по заслугам, — злорадствовала девушка, не пытаясь скрыть своё довольство. — Всё в порядке? — Да, — лишь ответил Алекс и приобнял Эриел, которая в объятиях любимого человека чувствовала себя уверено, как никогда. Девушка, прикрыв глаза, мечтала о том, что скоро наступят благие времена. Эшлин вернулась, они помирились с Ясмин, а теперь лучшая подруга стала женой. Девушка не хотела признавать, но хотела бы оказаться на месте Эшлин. Хотела бы обнимать Алекса, зная, что он не просто её парень. Знать, что твой любимый человек выбрал быть с тобой, идти плечом к плечу, несмотря ни на что. Эриел бы хотела назвать Алекса своим мужем, но никогда не скажет об этом.

***

Уже сидя за столом, Эшлин полностью расслабилась, наблюдая, как количество средств на счету росло. Как только оно перевалило за десяток миллионов фунтов, девушка перестала следить за навязчивым экраном, внутренне зная, что ещё несколько жизней будет спасено. — Спасибо, — шепнула она, пряча взгляд. Джеймс не сразу понял, о чём она говорила, но как только до него дошло, он улыбнулся. — Тебе спасибо, — он взял её руку, слишком смело, и поцеловал. — Что ты сейчас здесь. На мгновение Эшлин засмотрелась на блестящие глаза Джеймса, его восхищал внешний вид девушки, её манера разговаривать с ним дерзко в обычные дни и такая странная привычка смущаться в подобные моменты. Какой бы дерзкой она не была, внутри всегда жила та маленькая Эшлин, которая тянулась к ложке с очередной порцией любви. Джеймс кормил её, не жалея ничего. Он радовался, когда ей было хорошо, он грустил, когда она пускала по своему лицу слёзы. Она была счастьем и ярким солнцем в его жизни. — Папа! — закричала Илайн, разрывая зрительный контакт. — Эшлин! Впервые Джеймс был не рад увидеть дочь. Отрывая глаза от растерянного лица Эшлин, он с обидой посмотрел на Илайн. — Что случилось, дорогая? — Джеймс одним движением усадил дочь на колени и поправил девочке выбившийся локон. — Тебе скучно с бабушкой? — Нет, бабушки такие добрые, — покачала головой, совершенно не замечая Эшлин, которая лишь улыбнулась от картины перед собой. — Они просили меня кое-что передать тебе, — она усмехнулась и, наклонившись, шепнула Джеймсу: — Besa a Ashlyn, papá. Шокированный, Джеймс глазами отыскал женщин в толпе. Они о чём-то переговаривались, совершенно не замечая молодожёнов. Просто делали вид, что совершенно ни причём и это лишь детская шалость. — Они сами тебе так сказали? — впервые Джеймс засмущался, облизывая губы. Илайн кивнула. — А что они сказали? — как мужчина и думал, Илайн не торопились разъяснить значение этой фразы. Что ж, к лучшему. — Что Эшлин очень красивая сегодня, — соврал Джеймс, ловя растерянный взгляд девушки. — А теперь, беги к ним и скажи, что я всё понял. Эшлин потеребила девочку за щёки и та тут же убежала обратно. — Они и, правда, так сказали? — но Джеймс не ответил и лишь облизнул губы, ощущая колкие волоски вокруг. Эшлин точно разозлится, если он ещё раз поцелует её, раздражая нежную кожу. — Можно мне кое-что сказать? — тихо поинтересовалась Мария у мужчины, что вёл свадьбу и тот мигом передал женщине микрофон. — Дорогие мои, Эшлин и Джеймс, — привлекла она внимание к себе, что спасло Джеймса от дальнейших расспросов. — Что такое семья? — с трудом произнесла Мария, не вставая со своего места. — Это дом, где любовь. Это когда он — твоё самое сильное плечо, это даже когда и ты — плечо или жилетка, о которой никто не знает. Это больше, чем влюбленность. Это, когда рядом. Можно вместе жить, можно быть женатыми, можно иметь кучу детей, но при этом быть совершенно чужими. Семья — это состояние. Так пусть это ощущение никогда не покидает вас обоих, мои родные. Растроганная, Эшлин, не сдержавшись, подошла к бабушке и крепко её обняла. Именно таких слов она и ожидала от той, что хоть немного, но заменила ей мать. Объятия бабушки были нежные, она боялась помять внучке платье, или испортить причёску, о чём девушка думала в последнюю очередь. Лишь бы эти руки ещё много-много лет обнимали её так сильно, насколько хватит сил. — Спасибо, что приехала, родная, — прошептала Эшлин, ощущая от бабушки знакомые ароматы сладкого винограда и луговых трав. — Обещаю, навещу тебя как можно скорее. — Мi bebe romero, — проговорила Мария, поглаживая лицо внучки. — Будь счастлива, моя малышка. Это главное. Эшлин знала, что с Джеймсом ей нечего бояться. Он всегда будет рядом с ней, будет на её стороне несмотря ни на что. Теперь он её законный муж перед Богом и родными. Он поклялся в этом перед всеми и, непременно, сдержит своё обещание. Глаза девушки блеснули, когда она повернула голову навстречу ему. Он, так же, не упускал её из виду.

***

За несколько часов искренних поздравлений Эшлин так сильно устала, что её то и дело клонило в сон. Бороться почти не было сил, и девушка молилась, чтобы всё это кончилось как можно скорее. Эшлин хотелось прилечь на Джеймса, как в машине, но сотни глаз, что неотрывно за ними наблюдали, не давали ей сделать этого. — Танец молодоженов, — объявил Томас в микрофон, отчего по залу прошёлся пищащий звук от техники. — Просим! — Пожалуйста, мой ангел, — Эшлин так нежно положила свою ладонь на его, что это выглядело излишне комично. — Уверен, то, что мы репетировали, удивит всех. — Обещаю, что не усну во время танца, — улыбнулась она, спускаясь по лестнице. Как только они оказались в центре зала, свет погас, оставляя лишь небольшой кружок вокруг. Музыка началась, но никто не спешил сделать и шаг, и тогда Эшлин легко дотронулась до шеи Джеймса ногтём, отчего по телу прошёлся табун мурашек и он, наконец, сделал шаг, вступая в ритм. — Мы точно удивим их, — уверила Эшлин, кружа в крепких руках собственного мужа. — Главное, успей подхватить меня, — она подмигнула ему и, сделав несколько шагов, прыгнула, оказавшись в его объятиях. — Я всегда буду ловить тебя, когда будешь падать, — эти слова в такой трогательный момент заставили Эшлин расцвести. Танец выходил более чувственным, чем планировалось. Усталость и хмельная голова делали своё дело. Каждое движение выглядело так соблазнительно, что это не могло скрыться от глаз окружающих. — Не слишком ли это сексуально? — смутился Омар, выявляя одну ошибку за другой. Это совершенно не походило на тот танец, что он поставил для них. — Сплошная импровизация. Ты постарался? — А, по-моему, вышло неплохо, — покачал головой Сэм, наблюдая за тем, как от этих двоих так и веяло влюблённостью. Сэм никогда не ошибается в своих предположениях. Они оба влюблены друг в друга, но вот признаться для них — сродни смерти. — Они хорошо выглядят вместе, не думаешь? — Пожалуй, ты прав, — согласился Омар, понимая, к чему тот клонит. — Свадьба вышла очень хорошей. Я рад, что Джеймс наконец-то нашёл её. — Нашёл? — удивился Сэм. — Мне казалось, он и не стремился искать что-то подобное. Я мог бы поверить во что угодно, но не в то, что он снова женится. Джеймс мог влюбиться и даже встречаться с какой-нибудь хорошенькой девушкой, но женитьба… Это не похоже на того Джеймса, которого я знал раньше. — А каким ты помнишь его? Какой именно период его жизни приходит на ум первым? Как он был счастлив рядом с Аллин, или то, каким он стал после? — Омар не решался произнести это вслух. — Я помню Джеймса именно таким, какой он стал после того, как она ушла: грубым трудоголиком, который нашёл успокоение в работе и терпеть не мог всех вокруг, даже Илайн. — Сэм хотел что-то возразить. — И не говори, что это было не так. Он очень сильно изменился тогда, и сейчас я вижу того Джеймса, которого хочу помнить, как своего друга. Помнить Джеймса, у которого горят глаза от любви к прекрасной женщине, помнить его таким, — Омар указал на пару, которая почти окончила свой танец, приблизившись так сильно, что осталось лишь пару сантиметров и их губы встретятся. — Джеймсу была нужна Эшлин, он просто притянул её своими мыслями и вот, она его жена. — Опять ты со своими запросами во Вселенную, Омар, — отмахнулся Сэм, считая увлечение парня ерундой. — Хочешь сказать, что стоит лишь подумать об этом, и мечта осуществится? — Можно сказать и так, — улыбнулся Омар, продолжая смотреть на возлюбленного. Сэм заметно занервничал, обдумывая что-то. Он и не решился бы, но разговор сам зашёл в эту степь. — Тогда, — Сэм сглотнул, достал из своего пиджака небольшую коробочку и, повернувшись к Омару лицом, присел на одно колено. — Выходи за меня, Омар Бирсен. Я так долго думал об этом, что по твоей логике мы давно должны были быть женаты, — Остин пытался перевести это в шутку, чтобы не было так больно при отказе. — Скажешь мне что-нибудь? — даже секунда промедления казалась бесконечной. Сэм столько раз прокручивал в голове этот момент, но снова и снова останавливал себя. Не хотелось портить отношения отказом, а вероятность, что Омар согласится, близилась к нулю. Омар усмехнулся и достал точно такую же коробочку, открывая её на ходу, становясь на одно колено, чтобы сравняться с Сэмом. Но, разница в росте делала своё дело. — Как ты и мечтал: россыпь жемчужин и агат, — указал Омар на кольцо. — Я хотел подарить его завтра, но, ты опередил меня, — искренняя улыбка Омара, когда он смотрел на любовь всей своей жизни, светилась ярче всех звёзд. — Ты выйдешь за меня, Сэмюель Остин? Возьмешь ты меня в качестве единственного супруга? Будешь ли ты моим последним? Это значило для Сэма так много. Быть последним. Стать единственным, кто пройдёт весь путь рядом. — Чёрт, да, определенно, я согласен! — Сэм прокричал это как раз на моменте окончания танца и, соответственно, музыки, отчего весь зал мигом обратил внимание на двух влюбленных, что по-прежнему стояли на коленях друг перед другом и целовались. — Сэм! — как только свет в зале начал возвращаться, Эшлин поспешила к источнику шума. — Ты сделал это? — она догадалась об этом сразу же. Сердце подсказывало, что случилось что-то хорошее. В этот день вообще не должно произойти ничего плохого, ведь это день её свадьбы. — Мы сделали это, Эшлин, — поцеловав Остина, Омар подошёл к девушке. — Если бы не ты, ничего бы не было. Спасибо тебе и ещё раз поздравляю. Сэм недоверчиво взглянул на девушку. Она знала. Точно знала, что у одного из них хватит смелости и характера сказать эти заветные слова. — Даже не надейся, что я стану называть тебя миссис Кейн, — съязвил Сэм, пытаясь успокоить собственные нервы. Несмотря на предложение и сменившийся статус, Сэм оставался прежним. — Называй меня Эшлин, — усмехнулась, понимая, что эти двое определённо в порядке. — От того, что я вышла за Джеймса ничего не изменилось. Это была чистая правда. Эшлин не считала брак чем-то таким, что может в корне изменить жизнь двоих людей. Её жизнь изменилась ровно в тот момент, когда она открыла глаза в Лондоне, зная, чем это всё может закончиться. Но, она не могла учесть тот факт, что обретёт столько любящих её людей. Каждый стал ей другом и семьёй. — Позволь украсть у тебя Эшлин, — проговорила Эриел, подбежав к Джеймсу. — Обещаю, что верну её как можно скорее. — Иди, — шепнул он, встречаясь с её обеспокоенным взглядом. Эшлин хотела остаться с ним. Оставшись в одиночестве, Джеймс наблюдал за гостями, которые вышли на улицу. В зале было невыносимо жарко даже с открытыми окнами, поэтому легкая ночная прохлада хоть и не спасала полностью, но значительно расслабляла. Артур, выцепив Джеймса, приблизился, будто кошка. — Эта малышка только недавно скакала на моём члене, а сейчас выходит замуж за другого, — с насмешкой произнёс он, попивая шампанское. — Как печально. Парень был навеселе. Ему не страшно говорить все эти слова, за которые придётся платить. — Советую тебе держать язык за зубами, Артур, — спокойно проговорил Джеймс, даже не поворачиваясь к кузену. — Я не хочу устраивать здесь семейные разборки. — Отчего же? — один глоток и бокал оказался пуст. — Совсем на тебя не похоже, Джеймс. Неужели, стоило оказаться с ней в одной кровати, как ты превратился в послушного щеночка? — усмехнувшись, Дауман склонился над братом. — Каково это, трахать то, что принадлежало мне? — последнюю фразу парень произнёс тихо, шепча Джеймсу прямо на ухо. Внутри кипело столько чувств. Джеймс по-прежнему помнил о том, что Эшлин любила этого мужчину, она занималась с ним сексом, целовала его. Всё это злило ещё больше. Джеймс не мог сдержать нахлынувшие эмоции и ударил Артура так, что парень повалился на пол, разбив свой бокал на осколки, что задели ладонь. Кровь, что полилась из раны, нисколько не тронула парня. Кажется, он и вовсе ничего не почувствовал. Услышав грохот, Эшлин мигом вошла в первую попавшуюся дверь, оказавшись прямо напротив разъяренного Джеймса. Костяшки его пальцев горели алыми пятнами, и девушка поняла, в чём дело. — Что происходит? — она тут же бросилась к Артуру, что так задело Джеймса за живое. Она выбрала его, снова. — Ты видел, что натворил? — Эшлин помогла парню встать и, осматривая рану, развернулась к Джеймсу, который злился всё больше, сжимая кулаки в попытке унять боль. Он не осмелится ударить его вновь перед ней. — Бьешь, как девчонка, Кейн, — рассмеялась она, чем шокировала стоящих неподалёку. — Что? — не успел Артур договорить, как в лицо ему прилетел ещё один удар, но уже сильнее. Эшлин не сдерживалась. Она знала, что сил не хватит сделать Артуру больно так, как хотелось, но и тех сил, что имелись, хватит для того, чтобы причинить боль и выплеснуть эмоции. — Слишком много болтаешь, не замечал? — напала на него девушка, наблюдая за искривленным лицом бывшего любовника. Эриел прикрыла рот рукой, дабы скрыть шок, в то время как Алекс прибывал в приятном возбуждении и ожидании, что же будет дальше. И лишь лицо Джеймса ничего не выражало. Он застыл, как статуя. Он мог ожидать чего угодно, но только не этого. — Сука! — выругался Дауман, вытирая кровь с губы. — Ещё раз тронешь моего мужа, я тебя, мразь, убью, — бросила девушка напоследок, подзывая охрану. — Как он вообще попал сюда? — кричала она, растирая свою ладонь, которую, кажется, повредила во время удара. — Мисс, позвольте осмотреть вашу руку, — один их охранников указал на длинную лестницу, уходящую вглубь здания. — Я обработаю её, и вы сможете вернуться, пока никто не заметил. — Благодарю, — голос Эшлин был почти не различим, и лишь шевеление губ могло подсказать Джеймсу, о чём говорила девушка. — А Эшлин ещё та штучка, — присвистнул Том, залпом выпивая шампанское. — И всегда она такая? — на выдохе поинтересовался Джеймс, так и не спуская её из виду. — Бывает, — икнул. — Не знаю, что у вас троих произошло, но видимо, Артур сильно ей насолил. Редко она вот так выходит из себя. В последний раз это было пару лет назад, когда мы рассказали ей, что женимся. Как Эшлин ругалась тогда, даже отлупила меня, что синяки остались. Как вспомню, дрожь по телу. — Надо же, — Джеймс несколько раз качнул бокал рядом с собой, наблюдая за разбегающимися пузырьками. Улыбка так незаметно посетила его, что Джеймс удивился своим мыслям. Как же он ошибался на её счёт. Эта хрупкая женщина встала перед ним в попытке защитить, будто это было самое важное, что она должна сделать. Закрыла своим телом огромного медведя. Выбрала его. — Видимо, очень сильно любит тебя, если пытается защитить, — это простое замечание так понравилось Джеймсу, что он хотел ухватиться за него, веря каждой странной мысли. — Обычно она спокойная, пытается всем понравится, не девушка, а самый настоящий ангел. Но, вот с людьми, которых она пытается защитить, она настоящий монстр. Расшибётся в лепешку, но сделает всё для того, чтобы помочь всем, даже себе во вред. А всё почему? Потому, что для неё такого никто и никогда бы не сделал. Все мы слишком зациклены на себе и ни за что бы ни поставили собственную жизнь на кон ради любимых. А она бы смогла пожертвовать собой ради других. Вот такая у тебя, братишка, жена. Человек практически сразу принимает решение, которому он впоследствии ищет подтверждение или опровержение. Именно это занимает большую часть времени, а не само принятие решения, как многие считают. Джеймс принял решение сделать эту девушку своей сразу, как она появилась в поле зрения. Она мигом разбила все предрассудки, заговорив с ним. Всего несколько ничего не значащих фраз и вот, Джеймс уже мечтает о Эшлин, позабыв о сне. — Оказывается, я совершенно её не знаю, — как-то печально произнёс Джеймс, делая небольшой глоток из своего бокала. — То, что ты попросил ничего не дарить, сначала напрягло меня, но затем я кое-что понял. Ты принимаешь правила её жизни, хоть для тебя это совершенно другой мир. Сколько тебя помню, ты никогда не задумывался о благотворительности, а с её появлением неожиданно жертвуешь такие суммы для стран третьего мира. — Она хотела этого сильнее всего, — такое простое объяснение. — Ей не нужны ни платья, ни бриллианты. Всё, что я бы мог ей дать — не имеет для неё никакой ценности. Единственное, что я мог бы сделать для неё — отдать всё это нуждающимся от её имени. Думаю, я не ошибся со свадебным подарком. — Когда мы с Ясмин поженились, то собрали значительную сумму, и Эшлин перечислила её в фонд по борьбе с вырубкой лесов. Она пытается помочь всем и сразу, разве не странно? — усмехнулся Томас, наблюдая за реакцией брата. — Человек, которому никто не помог, делает это для других, совершенно незнакомых людей. Сомневаюсь, что хоть один из нас способен на нечто подобное. Джеймс понимал, что не обручальное кольцо делает её его женой, и не свидетельство о браке, которое выдали в той священной комнате, и даже не клятвы верности, которые оба дали друг другу. Женой её делало то, что она всегда была на его стороне, что она всегда поддерживала своей любовью и заботой. Эшлин обладала странной силой притягивать и помогать всем окружающим. Как же иногда шутит жизнь с двумя раненными в сердце людьми, заставляя их полюбить друг друга, не оставляя иного исхода. И как же хорошо, когда они выбирают друг друга. Она выбрала его. Он выбрал её.

***

Время перевалило за полночь. На торжестве остались самые близкие, что никак не могли разъехаться по домам, наслаждаясь приятным вечером в компании друг друга. Ведь, ничего не сближает так сильно, как совместные торжества. Эшлин, сама того не осознавая, сблизила таких далеких людей. — Ты, правда, любишь Эшлин? — поинтересовался Моррис, встречаясь с Джеймсом на улице. Оба курили. — О чём вы? — этот вопрос мог задать кто угодно, но только не Моррис Салливан, которому была известна вся правда по поводу этого брака. — О том, что я слишком сильно люблю её и хочу, чтобы она была счастливой, — пояснил мужчина. — Я спрашиваю и потому, что вижу собственными глазами, как ты относишься к моей дочери. Итак, любишь ли ты её? — Больше жизни, — сам того не осознавая, ответил, совершенно не задумываясь. — Если я встану перед выбором, она — мой приоритет. — Почему-то, я так и думал, — уголки губ Морриса поползли вверх. Он был счастлив, что всё вышло так, как однажды говорила Ракель. Она снова оказалась права. — Эшлин не хочет признавать это, но, похоже, у неё тоже есть чувства к тебе. — Это она вам сказала? — сердце Джеймса забилось куда быстрее от этих слов. — Постой! — остановил его Моррис. — Если она действительно так важна для тебя, дай ей время. Эшлин не такой человек, что дарит своё сердце каждому, кто приласкает. Она — ураган в хрупком сосуде. Просто будь рядом и однажды она ответит тебе взаимностью. Я уверен в этом. В её сердце уже зародилось семя любви, вскоре оно прорастёт и даст плоды. — Мистер Салливан, зачем вы говорите мне это? — вспоминая, как жёстко прошла их встреча месяц назад, Джеймс был не уверен, что всё, что он слышал сейчас, является правдой, хоть и сладкой. — Насколько я понял из нашего последнего разговора, вы были против нашего контракта, а сейчас настаиваете, что Эшлин влюблена в меня, но не хочет признавать этого. Зачем? — Потому что я вижу, как она смотрит на тебя, — усмехнулся Моррис, подтверждая предположения самого Джеймса. — Когда-то её мать смотрела на меня таким же взглядом, — улыбка с губ мужчины постепенно сходила, когда он закончил, — когда была искренне влюблена в меня. — Миссис Салливан до сих пор любит вас, я уверен. — О, нет, мой мальчик, — протянул мужчина, смотря куда-то вдаль. — Единственное, что Ракель любит сейчас — собственный статус, который она получила в браке со мной. Она любит деньги, драгоценности и хороший отдых. Она любит всё то, что так презираю я. Именно поэтому она так недолюбливает Эшлин. Причина в том, что она нисколько на неё не похожа. Джеймс не знал, какие слова следует сказать в такой ситуации. Он и сам знал, насколько сильна ненависть Ракель к собственной дочери, поэтому просто промолчал. — Папа, вот ты где! Алекс просил найти тебя, он ждёт на парковке, — протараторила Эшлин, хватая мужчину за руку, но почувствовав запах табака, отступила. — Опять куришь? — За компанию не грех, — она не сразу заметила Джеймса, которого скрывало отсутствие света. Эшлин ничего не сказала, а лишь скривила лицо от табачного дыма, спеша вернуться назад. — Вот и первый совет от тестя: бросай курить, — серьёзно произнёс, оставляя бычок тлеть в груде таких же. — Ни одной женщине не нравится табачный дым. Джеймс лишь усмехнулся, наблюдая за сигаретой в своих руках. Последняя, значит. Мужчина вспомнил то время, когда он и не думал о том, чтобы начать использовать курение, как средство от стресса и бессонницы. Первую сигарету он скурил вместе с Аллин, после своего первого раза. Она просто протянула свою тонкую сигарету ему навстречу, и он неумело затянулся, чувствуя смесь раздражения в горле и полного расслабления в теле. С тех пор Джеймс начал курить постоянно и Аллин ни разу не сказала ему о том, что это неправильно. Эшлин другая. Она ни за что не станет терпеть этого и Джеймсу нравился этот мнимый контроль. Почему-то мысль о том, что он бросит курить ради неё, окрыляла. Несколько раз проверив, что на одежде и во рту не остался запах табака, Джеймс отыскал Эшлин, которая стояла поодаль в одиночестве. Девушка просто наблюдала за танцующими, устало зевая. — Устала? — Джеймс не знал, как лучше начать разговор, оттягивал момент снова и снова, но сейчас решился. — Немного, — раздражённо ответила, делая шаг в сторону. — Не знала, что ты куришь. — Обещаю, что отныне ты не увидишь у меня сигарет. — Не стоит обещать, если не собираешься исполнять своё обещание, — всем своим видом девушка показывала, что не довольна поведением Джеймса, а его немного позабавило её раздражённое лицо. — Клянусь, — он даже не улыбался, произнося это, и Эшлин расслабилась. Он не врёт. Джеймс не из тех парней, что бросаются словами налево и направо, лишь бы произвести хорошее впечатление. Эшлин протянула руку навстречу в надежде дотронуться до смятого пиджака, но Джеймс перехватил её руку, целуя тыльную сторону, которую она поранила. — Я клянусь, миссис Кейн, — его хриплый голос, будто теплое одеяло, укрыл девушку. — Не сдержишь обещание, я убью тебя, Джеймс Кейн, — пригрозила она, слегка похлопав мужчину по щеке. — Клянусь. — Если смерть, то только от твоих прекрасных рук, — на секунду детская игра превратилась в реальность и Эшлин опешила. Тяжёлый взгляд Джеймса смущал. Эшлин, привыкшая всё контролировать, рядом с высоким и сильным мужчиной терялась, ощущая полное бессилие. С другой стороны, Эшлин чувствовала спокойствие за свою жизнь. Отныне все проблемы ложились на сильные плечи Джеймса, минуя Эшлин. — Если мне когда-нибудь придётся умереть, я хочу, чтобы именно ты забрала мою жизнь. Некрасивых чувств не бывает. Неправильных — тоже. Как бы Эшлин не старалась обозначить Джеймса как «неправильный» объект, мозг снова и снова находил в нём частичку чего-то родного. Нежность к себе начинается с того, что нужно разрешить чувствовать всё, что чувствуется, без оглядки на то, что подумают другие, и не деля чувства на хорошие и плохие. Любовь для Эшлин — плохое чувство и совсем не важно, что рядом с Джеймсом эта любовь была другой, более спокойной, не требующей доказательств. Почему, если мы чувствуем радость, она правдива и реальна, как и печаль, но любовь к кому-то не ощущается такой же реальной? Никто не выиграет, если стараться убеждать себя, что чувства совсем иные. Нужно жить своей правдой — нет лучше способа обрести цельность. Выбирая меньшее, всегда найдётся что-то другое, не твоё. «Если ты чувствуешь грусть, это правда момента, которую незачем отрицать. Поэтому, пожалуйста, как только словишь себя на том, что начала переживать из-за «уместности» чувств, сделай вдох, выдох и аккуратно верни себя себе. С тобой все в порядке», — так всегда говорила тётушка Габриэль, когда Эшлин, будучи малышкой, плакала без остановки, пристыженная за собственные эмоции. — Я буду ждать на втором этаже, в конце коридора, — сказал Джеймс. — Нам нужно поговорить. — Поговорить? О чём? — но Джеймс так незаметно для неё скрылся, что девушка ещё немного приходила в себя, пытаясь понять, не показалось ли ей это. Прошло уже порядком пятнадцати минут, но Эшлин всё так же не решалась пойти наверх. Поговорить. О чём он хотел поговорить с ней? — Во всяком случае, это лучше, чем стоять здесь, — за несколько часов любой звук, громче человеческого голоса, безумно раздражал Эшлин, и она была рада подняться наверх, где с каждый шагом звуки становились всё тише и тише. Как только Эшлин поднялась на второй этаж, глазами стала искать знакомую фигуру Джеймса, но из-за темноты рассмотреть хоть что-то было невозможно. — Я здесь, — подал он голос и приоткрыл дверь, из которой тут же хлынул ночной воздух и лунный свет. — Прошу. Эшлин несколько раз глубоко вздохнула, проходя на небольшой балкончик. — Ты пришла, — хриплый голос мужчины звучал слишком сексуально. — Ты же позвал, — кокетливо ответила, разворачиваясь спиной к тонким перилам. — О чём хотел поговорить? Можно было догадаться, что мужчина хотел сказать. Этот разговор должен был состояться ещё в первый день знакомства. Эшлин была уверена, что он скажет что-то насчёт их совместных обязательств в роли супругов или попросит называть его как-то особенно. Они ведь женаты. Эшлин закрыла глаза. Когда не видишь человека, почему-то становишься более открыт и честен. Возможно, причиной этому служит то, что ты будто говоришь с самим собой, со своим внутренним Я, поэтому бояться попросту нечего. — За последнее время многое изменилось в наших отношениях, и я хотел бы кое-что прояснить. — Я не буду с тобой спать, — быстро отчеканила она, не позволяя Джеймсу закончить свою мысль. — Я не об этом, — растерялся Джеймс. — У нас фиктивный брак, ты ничего не обязана делать для меня, но… Тот факт, что мы сблизились, не повлияет на наше общение? — Эшлин лишь усмехнулась, открывая глаза. Его растерянное лицо было слишком обеспокоенным, и девушка сделала еле заметный шаг. — Я хочу сказать, что, — он не смог договорить. Мягкой поступью Эшлин преодолела расстояние, что разделяло их, и аккуратно провела рукой по его груди, стремясь вверх. Девушке нравилось ощущать под своей кожей стук его сердца и неловкое движение гортанью. — Какой же ты идиот, Джеймс, — произнесла Эшлин, наматывая его галстук на свою руку. Одним резким движением она заставила его согнуться, сравнявшись лицами, и поцеловала в уголок губ. — Такой ответ тебя устроит? — игриво шепнула она. Эшлин закрывала глаза, проходясь носом по его лицу. Он пахнет теплом. Этот запах сложно описать, но именно ощущая его, Эшлин чувствовала себя в безопасности. Она и сама не понимала, зачем сделала это. Просто порыв, за который ей придется нести ответственность на следующий день. Какая мелочь, не так ли? — Что это значит, Эшлин? — недоумевал Джеймс, но так же стоял неподвижно, позволяя ей делать всё самой. — Просто… Давай вот так постоим, — ей было хорошо, когда он несмелыми движениями обнял её, прижимая к себе. Становилось тепло, и даже маломальский холод не трогал открытые плечи девушки. — Ты просто играешь со мной? — он боялся услышать ответ. — Джеймс… — Прости, — он приблизился к её макушке. Волосы всё так же пахнут, ничего не изменилось. Можно забыть всё что угодно, но запахи запечатывают в себе так много от человека. — Я никогда не обижу тебя, ты же знаешь, — она кивнула. Это единственное, что она могла сделать, не выдавая себя, но Джеймс чувствовал на своей груди мокрое пятно от её слёз. — Я долго думал о том, что произошло за это время, и хотел, чтобы мы прояснили всё как можно скорее, а иначе, не знаю, что ты будешь думать обо мне, — он сделал паузу. — Да, я не был честен с тобой некоторое время, ты много обо мне не знаешь, но… Он просит прощения? — Именно поэтому я собрал все силы, что у меня были, чтобы сказать это сегодня, — даже при тусклом освещении была видна его улыбка. Эшлин отстранилась, сделала несколько мелких шагов назад и, облизнув губы, ответила: — Если ты хочешь, чтобы я забыла о том, что между нами было, то я так и сделаю, не переживай, — предвидя его слова, поспешила закончить такой долгий и бессмысленный разговор. — Почему ты всё усложняешь? — сорвался Джеймс, схватив девушку за руку, чтобы вновь обнять. — Чёрт, Эшлин! Я просто хочу начать сначала, ладно? Забудем то, что было до этого момента. Сделаем вид, что были не знакомы до того дня, как я назвал тебя своей женой. Она молчала, а он ждал ответа, будто он мог решить все проблемы мироздания. Эшлин молчала слишком долго, а потом выдала то, от чего самой стало не по себе. — Моё имя Эшлин Розмари Салливан Кейн, — улыбнулась она, протягивая руку навстречу. — Спасибо, что назвал меня своей женой. — Джеймс Алан Кейн, — он пожал руку, будто она была его деловым партнёром. — Спасибо, что согласилась выйти за меня, — его голос по-прежнему будоражит сердце. Смотря друг на друга, они не сразу заметили, как дверь, в которую они вошли, медленно приоткрылась. — Вот вы где, — прокричал Том, приближаясь. — Тебя все ждут внизу, — Джеймс кивнул, про себя злясь, что младший помешал такому разговору. — Идёшь? — Эшлин не хотелось возвращаться. — Я ещё немного побуду здесь. — Джеймс молча накинул на неё свой пиджак и, закрыв дверь, оставил девушку в одиночестве. Она осталась одна, но всё ещё не решалась сказать ему о том, что любит. Эти слова давались тяжело. Сказать «я люблю тебя» — значит сказать: «Когда я смотрю на тебя, что-то смягчается во мне, и я хочу обнять тебя и прижать к себе». Это значит сказать: «Часть тебя вошла в меня, и живёт во мне. Потому что, я вижу тебя во сне, потому что я ощущаю твоё присутствие, даже когда тебя нет рядом. Потому что я больше не могу представить себе, как это — жить без тебя». Когда ты вдруг выходишь из режима агрессии, самообороны и защиты, когда не кидаешь колкости тому, кто настороженно отошел от тебя подальше, потому что ты еще минуту назад была железной проволокой, бьющей током, тогда очень важно успокоить свою гордость и сделать шаг, а то и два навстречу. Эшлин сделала этот шаг. Так подбегают к испуганным детям родители, минуту назад вопящие на них со всей злостью и обидой. Так наступивший случайно на хвост кота или лапу собаки человек, падает на колени в страхе и сожалениях. Каждый из нас носит в себе мину, которая иногда взрывается и задевает, как правило, тех, кто стоит ближе всех. Через минуту ты осознаешь сделанное, сожалеешь в глубине души, коришь и прощаешь себя, потому что ты знаешь, что это просто взрыв, но человек рядом не обязан понимать и принимать это. Он имеет полное право уйти. В такие моменты нет места никакой гордости, нет места сдержанности и демонстрации силы и независимости. Сила в том, чтобы извиниться. Сила в том, чтобы попросить остаться и понять, что ты поступил неправильно. Любое же отрицание и проявление гордости, когда вы не правы, выглядит так, как если бы хвост кота был виноват, что он оказался под вашей пяткой. — Постой! — сорвалась с места, догоняя Джеймса, попутно вытирая слёзы. Открыв дверь, Эшлин так резко сорвалась с места, что не сразу поняла, что Джеймс всё так же стоял неподалёку, ожидая. Как только девушка неосторожно столкнулась с ним, всё вдруг стало таким неважным. Слёзы в очередной раз полились ручьём, когда Эшлин почувствовала его теплые ладони на своих плечах и спине. Его объятия казались такими нежными и нужными, что Эшлин ещё крепче прижалась к Джеймсу, будто котёнок, ищущий материнского тепла. — Как ты мог меня оставить? Снова плачет, хотя обещала больше этого не делать. Но, Джеймс не злился, ведь она пришла со своей болью к нему. — Поэтому и не ушёл, — поспешил объясниться Джеймс, вытирая слезу с её лица. — Обещала же не плакать. — Не буду, — покачала головой она. — Только не уходи больше. Эти слова больше, чем «люблю», эта простая фраза была более значимой, чем все эти слова о любви и верности. Просто быть рядом, не меняя человека. Джеймс провёл большим пальцем по влажной от слёз коже, а затем, будто увидев в глазах Эшлин подсказку, наклонился и поцеловал её. Это было лучше всяких слов. Простое «Везде. Вместе. Навсегда». «Мы встретимся с тобой снова, если суждено, знаешь, родственные души всегда соединяются. Это может произойти через день, неделю, месяц, год, или спустя десять лет, а быть может, и гораздо позже, но обязательно произойдёт, если так тому и быть. Судьба всегда проводит невидимую нить между родственными душами. Поэтому, всему своё время», — когда-то Эшлин прочла нечто подобное в книге, оставленной на столике в кафе, где работала. Эти слова так сильно въелись в голову, что девушка искренне поверила в теорию, что у всех людей в этом мире есть своя «вторая половина», определенная судьбой и прошлыми жизнями. Эшлин пообещала, что обязательно найдёт Джеймса в следующей жизни, кем бы ни стала: кошкой или человеком. Эшлин полагалась на время, хоть и говорят, что оно не лечит. Нет, лечит. Медленно, но все равно лечит. И лечит по-своему. К примеру, посылает навстречу людей, которые на какой-то срок становятся нашим лекарством. Или отдаляет от тех мест, где на каждой улице, в каждом переулке воспоминания непрестанно показывают нам документальное кино. У Эшлин осталось совсем мало воспоминаний о Лондоне, как о родном доме, но Джеймс — и есть её дом с некоторых пор. Он стал тем воспоминанием, которое невозможно вытравить из памяти никакими средствами. «Если спросят, что я люблю: я люблю осень, горькую правду, парки, усыпанные листьями, венские вафли с горячим кофе, арабику; простую искренность, небо цвета морской волны, глаза людей, когда они влюблены, ночные беседы обо всём и ни о чём; утыкаться носом в твоё плечо, свитеры грубой вязки, последние тёплые дни сентября, твой сонный голос и твои утренние смс, твои глаза и тебя. А ещё я, конечно, люблю тебя». Эшлин написала это на клочке листа, который оставила в доме Джеймса. Наутро листок испарился вместе с теми чувствами, которые девушка заложила туда. Эшлин так и не узнает, что этот листок Джеймс в спешке принял за отчёт, сложив в папку с документами.

***

— Хороший вечер, — протянула Ясмин, выходя на свежий воздух под руки с Эриел и Эшлин. — Побольше бы таких радостных дней в нашей серой действительности. После разговора на балконе Джеймс не отпускал руку своей жены, и Ясмин еле уговорила его отпустить Эшлин хоть на несколько минут прогуляться с ней. Как только девушки вышли на улицу, Джеймс не спускал с Эшлин взгляда, будто с ней могло что-то произойти. — И правда, — мечтательно произнесла Эшлин, совершенно не слушая подруг. Она и сама выискивала Джеймса во всех этих одинаковых мужчинах. Но лишь он один, словно маяк, манил к себе. — Эриел, осталась одна ты, — заговорщицкий тон беременной не мог скрыться от внимания новоиспеченной миссис Кейн. — Ты самая старшая из нас и до сих пор не замужем, — это звучало, как обвинение. — У меня нет таких планов, сестрёнка, — отмахнулась Эриел. — Хоть кто-то из нас должен стать сумасшедшей тётушкой, которая рассказывает о своей бурной молодости и никогда не бывает трезвой. — Странно, — протянула Эшлин, включаясь в разговор. — Мне кажется, что Алекс хотел бы жениться на тебе. — Алекс? — Эриел и без подруг знала это, но лучше отшутиться, чем упорно делать вид, что это возможно. — Ты ошибаешься! Он замечательный, не спорю, но… Рио такой Рио, — лишь ответила она, сама не понимая, что хотела этим сказать. — Хочешь сказать, ты не хочешь выйти за Алекса? — Ясмин остановилась перед сестрой, преграждая той путь. — Хочу, но… — девушка не знала, как выкрутиться. — Вот ты и прокололась, Эриел, — расплылась в улыбке Ясмин. — В таком случае, почему бы тебе не поговорить с ним на эту тему? Вы так долго вместе, пора бы подумать об этом. — Даже не уговаривайте меня. Пусть Алекс сам догадается об этом. — Как знаешь, — Ясмин незаметно подмигнула Эшлин, но та была занята своими мыслями и совершенно не заметила намёков подруги. Всё это время Эшлин неотрывно наблюдала за Джеймсом, который о чём-то переговаривался с парнями. Казалось, что они обсуждали что-то серьёзное. — Эй, братишка, мы здесь, — махал перед лицом брата Томас. — Земля вызывает мистера Кейна! — Прекрати, Том, — отмахнулся он, отворачиваясь. — Это совершенно не смешно. — Неужели вы настолько хотите уединиться, что не можете потерпеть хотя бы пару часов? — попытался пошутить Томас, но шутку оценил лишь он один. — О чём ты? — Постоянно смотришь на неё, — начал загибать пальцы Том, перечисляя. — Увел на крышу. — Остынь, Харви, — вмешался Алекс, толкнул Тома в плечо. — Они только поженились, естественно, он постоянно смотрит на неё. — Я не вел себя так с Ясмин в день нашей свадьбы, — отмахнулся Харви, хотя сам понимал, в чём причина. — Давайте просто признаем, что я влюбленный дурак, — закатил глаза Джеймс. — Люблю свою жену и всё такое. — Какие смелые заявления, — Том выглядел довольным. — Посмотрим, как поведёт себя наш тихоня Салливан в день своей свадьбы. Уж больно много ты болтаешь. — О чём ты говоришь, Харви? — напрягся Алекс, ощущая некую враждебность. — Об Эриел, — ответил Том, будто это было самым логичным ответом. — Она ведь любит тебя, не так ли? — Думаю, что да. — Просто сделай её уже замужней женщиной и дело с концом, — раздраженный глупостью Алекса, Том осушил ещё один бокал. — Сколько можно тянуть кота за яйца? — Не уверен, что она из тех девушек, кому нужны эти признания и статус жены. Эриел слишком независима для того, чтобы принадлежать кому-то. — Он серьёзно? — повернувшись к Джеймсу, который всё больше забавлялся странным разговоров бывших врагов, Том потёр виски и глубоко выдохнул. — Из каких тех? Все они такие, но никогда не признаются в этом своему мужчине. Это высшая степень унижения для женщины — просить о том, чтобы ты сделал предложение, подарил цветы, уделил хоть час своего времени. Они будут страдать, но никогда не скажут, где и когда ты сделал ошибку. — Не знал, что ты такой романтик, — усмехнулся Джеймс, не ожидая, что у брата есть такая черта. — Я женатый человек, как может быть иначе? Если не я сделаю Ясмин счастливой, то кто тогда? — вмиг улыбка с лица Джеймса исчезла. Такие правильные слова. — Так что, послушай меня, друг мой: если сильно любишь — женись и не думай о том, что она откажет. Алекс впервые посмотрел на Эриел другими глазами. Она была прекрасна, как всегда, но рядом со своими подругами выглядела мертвенно бледной и мужчина тут же решил, что непременно добьется, чтобы она улыбалась так же ярко, как сегодня это делала его сестра, обретя статус жены любимого человека. — Думаю, ты прав, Харви, — уверенно произнёс он. — Вот только… — Дамы и господа, прошу проследовать на смотровую площадку, — послышалось со стороны здания, где вещал ведущий. — С минуты на минуту начнётся фейерверк. — Потом поблагодаришь меня, Салливан, — Том кивнул Джеймсу и тот сразу же понял, что хотел донести брат. Парни приблизились к компании девушек, перехватывая своих любимых буквально на ходу. — Дамы, могу я украсть свою жену? — Эшлин на секунду зависла, но странные подмигивания Джеймса вывели её из ступора, и она пошла следом. — Ясмин, я думаю, что ты достаточно долго ходила, давай присядем. Я нашёл для тебя очень хорошее место вот там, — Том указал куда-то в сторону колонн, подальше от Эриел и Алекса, которые стояли в самом первом ряду у перилл. — Я беременная, а не больная, — возмутилась девушка, отказываясь идти. — Давай останемся здесь. — Нам нужно идти, — возразил он. — Это важно, — Ясмин видела обеспокоенное лицо мужа и больше не могла сопротивляться. Эриел, обуреваемая вечерней прохладой, уже пожалела, что надела такой открытый наряд. Оставшись в одиночестве, она чувствовала себя покинутой и такой одинокой. Теперь у её подруг есть люди, которые заботятся о них, любят, которые стали для них чем-то большим. — Ты можешь простудиться, — это звучало как-то по-отцовски нежно. Алекс накрыл её плечи теплым пледом и приобнял девушку сзади, а она молчала о том, что плед этот ужасно колол плечи и вообще, испортил всё настроение. Лишь наличие Алекса делало этот момент хоть чуточку прекрасным. Она чувствовала себя хорошо рядом с ним, всегда, но сейчас этого было так мало. Эриел по-доброму завидовала Ясмин из-за её беременности, завидовала Эшлин, ведь она так долго искала человека, которого искренне полюбит и который примет её такой. Все они нашли своё счастье. Эриел откинула голову, обдумывая сотню мыслей за раз. Хотелось уснуть и проснуться без этой головной боли. — Знаю, ты сама независимость и никто тебе не нужен, но послушай меня внимательно и постарайся не перебивать, — серьёзные разговоры никогда не были сильной стороной Эриел. Она ненавидела это. — Я люблю тебя Эриел и хочу быть твоим последним, — эти слова мгновенно перебили все навязчивые мысли, но девушка упорно делала вид, что это нисколько не задело её сердце. — Хочу прожить с тобой сотни дней ни на один не похожий. Назвать своей женой не во сне, а наяву. — Неужели, свадьба Эшлин так растрогала тебя? — скрывать своё беспокойство было нелегко, но Эриел держалась, чтобы не повернуться к нему лицом и увидеть, что глаза Алекса блестят, не врут. — Ещё бы. — Девочки подговорили тебя сказать это? — с каждой секундой становилось всё тяжелее, и девушка пыталась дышать как можно ровнее. — Скорее, это был Харви, — признался Алекс, и Эриел резко развернулась к нему лицом. — Не знаю, что с ним сделала эта девчонка, но это просто ужасно. Глаза Алекса блестели от разорвавшегося фейерверка, в них читалось искреннее желание, такое невозможно подделать. Эриел сглотнула, боясь сломаться. Маска безразличия, что она носила долгое время, треснула. — С тобой может произойти тоже самое, — голос предательски дрогнул, как и губы. — Думаю, мне повёзет чуть больше, и ты не будешь так строга ко мне, — Алекс так внимательно осматривал обеспокоенное лицо возлюбленной, отчего она начала нервничать ещё больше. — С чего бы это? — С того, что я и так готов делать для тебя всё, что ты только пожелаешь. Просто скажи, — шокированная подобным признанием, Эриел опустила лицо, пряча его в ладони. Это слёзы. — Чёрт! Детка, что с тобой? — Я ненавижу тебя, Рио, — сквозь пальцы крикнула она. — За что? — рассмеялся Алекс, пытаясь взглянуть в лицо Эриел. — За самое уродское предложение в моей жизни. — Оно же единственное. — Вот именно! — убрав руки, она резко ударила его в грудь, отчего Алекс лишь охнул. Не привыкать. — Это значит, что ты согласна? — обрадовался Салливан. — Это значит, что я ненавижу тебя, Александер Салливан, — кажется, она впервые назвала его полное имя. — Кажется, у них всё будет хорошо, — обронил Джеймс, наблюдая отнюдь не за фейерверками. — Ты что-то сказал? — Сказал, что очень красивое окончание нашей свадьбы. Каждый находился в своей микровселенной, окруженный любовью. Том и Ясмин ждали своего первенца, который вот-вот явится в этот мир, Джеймс и Эшлин посеяли в сердцах друг друга семена любви, ожидая всходов. А Алекс, обнимая Эриел, прощал ей всё: слёзы, измены, нелюбовь к себе, лишь бы она всегда была рядом. Люди вместе, пока они оба хотят быть вместе. Ни долг, ни честь, ни мораль не приковывают одного человека к другому. Когда человек хочет уйти, уйдёт и от дома, и от детей, и от умирающего калеки. Пока не хочет — остаётся рядом. Когда человек хочет быть вместе, никакие твои недостатки ему не помешают. Когда человек хочет уйти, никакие твои достоинства его не удержат. Как бы ты ни был некрасив и непривлекателен, найдётся кто-то, кому ты понравишься. Как бы ты ни был хорош и желанен, есть кто-то кто отвергнет тебя. Если тебя отвергли, это ничего не значит. Ты не становишься хуже или меньше, ничего страшного на самом деле не происходит. Твой человек есть на свете, и он тебя примет. Как узнать твоего человека? Всё очень просто. Пойдёшь навстречу и столкнёшься с ним посередине дороги. Он не знал. Ты не звал. Вы нашлись. И куда б вы ни двигались раньше, вам теперь по пути. Каждая встреча кажется случайной и будто бы не вовремя, но это не так. Всё это работа множества маленьких, незаметных событий, которые в конечном итоге сведут вас вместе. Это можно называть как угодно: судьба, случайность, ошибка. От этого ничего не изменит того факта, что этот человек был лишь твоим.

***

Сидя в уютном кресле, Эшлин без устали говорила о чём-то неважном, а Джеймс придавал каждому слову значение, борясь со сном. Сон отходил на второй план, когда она такая домашняя, укутанная в его старый плед читала какую-то книгу, подаренную тётушкой Кэрри. — Десять тайн, которые мужчина и женщина должны знать друг о друге, — она заливисто смеялась и то и дело бросала взгляд на Джеймса. Не спит. Слушает. — Мужчина и женщина ищут в отношениях внимания к себе, — начала она. — Любое неудовлетворение в отношениях возникает из-за того, что одна из сторон недополучает внимание от партнёра. — То есть, мне следует больше времени проводить с тобой? Думаю, тебе следует связаться с моим секретарём для корректировки расписания. Нужно ввести новый бланк с названием «Миссис Салливан Кейн», — пошутил Джеймс, и Эшлин понравилась эта идея. — Здесь написано: «мужчина жаждет, чтобы женщина полностью внимала ему, раскрыв рот и соглашаясь со всеми его доводами», — рассмеялась девушка откровенной ерунде, которую только что прочла. — Если ты будешь слушать меня с открытым ртом, я подумаю, что ты голодна. — Если ты думаешь, что я постоянно хочу есть, то ты глубоко ошибаешься, — вид Эшлин был до ужаса забавным. Она быстрым движением перехватила кусочек вяленной говядины со стола и закинула в рот. — Очень сильно ошибаешься, — проговорила она с набитым ртом, а Джеймс всё никак не мог насмотреться. Всё казалось приятным сном. Она, сидящая рядом. Он, совершенно спокойный. Время будто замерло и Джеймсу хотелось, чтобы это время длилось вечность. — Устал? — Эшлин отложила книгу в сторону и спустилась вниз по дивану, чтобы сравняться лицом с прикрытыми глазами мужчины. — Немного, — признался. — Всё же, такие праздники не для меня. — Да, — согласилась Эшлин, смотря вверх, на поднятую руку с кольцом. Красивое. — В таком случае, нам стоит закончить на сегодня. Девушка резко встала, направляясь в свою комнату, но сонный голос Джеймса остановил её. — Не посидишь со мной ещё немного? — у него не было сил подняться, он просто протянул руку ей навстречу. — Сладких снов, Джеймс, — обронила она по-привычке, засмущавшись. Это ведь их первая брачная ночь. — Эшлин, ты… Доброй ночи, — звук удаляющихся шагов эхом застрял в голове. Джеймс разочарованно перевернулся, смотря в потолок, где её тень постепенно исчезала, а затем появилась вновь. — Ладно, я посижу с тобой ещё немного, — согласилась Эшлин, наклоняясь над мужчиной, и несколько прядей вылетели из полотенца, — только не засыпай, хорошо? — Не обещаю, но постараюсь, — сколько раз Джеймс разочаровывался в Эшлин зря, столько же раз счастливым был. — Ты просто не представляешь, как хорошо я себя чувствую, когда ты рядом. Не знаю, какое заклинание ты использовала, но оно определённо работает, — с каждым словом голос его становился всё тише, пока Джеймс не оборвался на половине фразы. Поглаживая голову Джеймса, Эшлин поняла, что готова делать это хоть целую вечность. Она склонилась, оставляя на его щеке еле ощутимый поцелуй. От Джеймса до сих пор пахло гелем для душа, а волосы всё ещё не просохли, оставляя мокрое пятно на её ночной сорочке. — Миссис Эшлин Салливан Кейн, — хмыкнула она, закусывая губу. — Как странно. А Джеймс, из последних сил борясь со сном, уснул с ощущением её теплых губ на коже и нового имени, которое она получила.