Полгода назад

Время за полночь, по дорогам деревушки разливаются ручейки из прохладной воды. Фестиваль был нещадно испорчен, но для Джеймса это не имело значения. Он получил нечто более важное — любовь Эшлин. Вспоминая эту ночь, мужчина не мог отделаться от приятных покалываний внизу живота. — Том, успокойся, — кричал Джеймс в трубку, пытаясь не перебудить посетителей гостиницы, которые, как и они с Эшлин, застряли здесь из-за непогоды. — Что случилось? Парень на другом конце телефонной линии никак не мог ответить на вопрос, что же произошло. Тома трясло от страха и непонимания. В доме начался переполох, как только стало понятно, что Ясмин начала рожать. Никто не ожидал, что это начнётся так рано, на восьмом месяце беременности. — Ясмин… — парень никак не мог успокоиться, то и дело тараторил и заговаривался. — Она, кажется, рожает, — наконец выпалил Харви. — Что? Как? Погоди! На секунду Джеймс потерял дар речи. Больница, скорее всего, далеко, да и по такой погоде доставить девушку туда будет проблематично. Кейн не понимал, чем он может помочь. — Весь дом на ушах, — Томас нуждался в поддержке и успокоении, но, к сожалению, совершенно ничего не понимал. Он с трудом разбирал слова бабушки Марии. — Где вы? — умоляющий тон Тома пугал. — Мы скоро будем, — ответил Джеймс, бросая телефон на кровать. — Ясмин рожает, — провозгласил он, поворачиваясь к Эшлин, которая, до этого момента, ехидно улыбалась, надеясь на продолжение. Когда они добрались до дома, полностью испачканные в грязь, надежда Тома почти испарилась. Он выпил несколько стаканов с какой-то горькой жидкостью, но и она не дала ему долгожданного успокоения, распаляя и без того расшатанную психику. — Эшлин, помоги мне, она вот-вот родит, — молил подругу Том, хватая ту за влажные руки. — Меня не пускают к ней. По виду Харви, Эшлин могла понять, каково напряжение парня. Он совершенно ничего не понимает и то, что весь дом стоял на ушах, пугало не на шутку даже Эшлин, которая множество раз сталкивалась с подобным. Девушка частенько помогала бабушке, которая уже много десятилетий принимает роды у жительниц деревни. Эшлин не пугали ни крики, ни кровь на простынях, и даже к виду сморщенных младенцев она привыкла. — Да как это вообще могло произойти? — злилась она, поднимаясь по лестнице к Ясмин. — Срок же ещё маленький, она сама говорила. Девушка взяла со стола сухое полотенце, оставляя на нём грязные полосы и влагу с одежды. Переодеваться не было ни сил, ни времени. Она нужна была подруге, которая, не переставая, звала её через закрытые двери. — Чушь! — отбивала Мария, поднимаясь следом с теплыми полотенцами и тазиком воды. — Ребенок сам выбирает, когда именно ему родится. Он готов. — Джеймс! — заметив, что от Эшлин он ничего не добьётся, Том мигом переключился на брата, пережившего рождение своей дочери. Но, в отличие от младшего, Джеймс мог поддержать супругу в этот нелёгкий час. — Это не место для мужчин, — ругнулась Эшлин, закрывая перед ними дверь. — Подождите внизу. — Эшлин! — стонала Ясмин, хватаясь за живот в адской боли. — Мне больно, очень больно. Мария стянула с девушки платок и распустила той волосы, как того требовали традиции. Эшлин же, не переставая, крепко держала подругу за руку, стараясь хоть как-то помочь ей. — Ясмин, я рядом, — повторяла она. — Просты дыши. Давай делать это вместе. Ясмин крепко схватила подругу за руку, дыша в унисон, отчего неприятные ощущения понемногу отступали. Девушка по-прежнему чувствовала сильную боль, но от теплой ладони Эшлин будто шла сила, которой так не хватало Ясмин. Даже спустя несколько часов непрерывной боли и схваток, Ясмин не могла родить. Как сказала бабушка, ребёнок лежал неправильно, роды могут затянуться и обязательно будут болезненными. На ухо Эшлин женщина сказала, что шансы на то, что Ясмин выживет, очень малы. Перевернуть младенца, который уже опустился в таз женщины, было почти невозможно, да и опасно, как для самого малыша, так и для роженицы. Эшлин знала об этом, отчего мучительные минуты ожидания превратились в ожидание скорой гибели. Ждать смерти близкого невыносимо, но никто не мог помочь Ясмин кроме неё самой. — Я должна это вытерпеть, Эшлин, — не находя в себе сил, Ясмин лишь шептала, пытаясь быть спокойной. Это нужно для ребёнка. Девушка держалась достойно. Даже выдерживая мучительную боль, она не переставала терять связь с реальностью. — Я схожу за чистыми полотенцами и горячей водой, а ты пока побудь с ней, — женщина встала, понимая, что девушка уже потеряла много крови, но так и не родила. Это было плохо, но оставалось лишь молиться, чтобы выжил хотя бы ребёнок. — Ясмин, старайся не тужиться, терпи. — Хорошо, бабушка, — прохрипела Ясмин, глубоко вздыхая, рухнув на подушки.– Эшлин, однажды я пообещала, что если рожу сына, то расскажу Тому свою самую страшную тайну. — Не разговаривай, — голос девушки был так слаб, что Эшлин переживала, как бы эти слова не оказались последними. — Тебе нужно беречь силы. Эшлин хотела отложить этот разговор, но Ясмин покачала головой. Это было важно для неё. Возможно, это их последний разговор, хоть так и не хотелось об этом думать. — О чём ты? — Эшлин сдерживала слезы, наблюдая, как подруга увядает и ослабевает с каждым часом, проведенным в родах. Ясмин не стоит знать, что она уже обречена. Это будет значить, что она даже не попытается справиться. — Когда-то я сделала аборт, — эта новость перекрыла все переживания Эшлин, выводя на первый план лишь слова Ясмин. — Мы только поженились, и я… Я не хотела ребёнка, и из-за этого Аллах послал мне эти мучения. Будто все дети, которых я загубила, рождаются один за другим. Ясмин чувствовала нечто подобное. Словно рожая на свет ребёнка, ей приходилось делать это снова и снова. — Ясмин, о чём ты?.. Салливан не понимала, правда ли всё это или родильная горячка говорила за подругу, но не перебивала, стараясь выслушать. — Когда Том сам предложил мне встречаться, я долго не верила, — углубляясь в воспоминания, девушка улыбалась. Это давало ей сил. — Как такой красивый мужчина вообще мог засмотреться на меня, простушку, да ещё и покрытую? Это казалось сном, и я понимала, что он просто хотел отомстить Эриел. — Это не так! — соврала Эшлин, хотя и знала, что это было так. — Всё действительно было так, Эшлин. Тогда, много лет назад, Томас Харви не любил меня, когда же я страдала по нему. Это была удача, не иначе. Я делала всё, чтобы он влюбился в меня, старалась изо всех сил быть похожей на сестру, чтобы понравится Тому, но всё это тщетно. До одного момента, — она улыбнулась и Эшлин поняла, что всё взаправду. Ясмин действительно совершила то, о чём говорила. — Я отдала ему свою невинность, — Эшлин закусила губу. — Он точно хотел меня унизить перед семьей и сестрой, но я оказалась удачливее этого парня. Я забеременела, Эшлин. Девушка помнила тот момент, когда Том пришёл к ней за советом. Тогда Эшлин посоветовала ему и правда жениться, чего он категорически не хотел делать. — Ясмин… — Но я не хотела этого ребёнка, — с каждым произнесённым словом, глаза Эшлин расширялись. Она не ожидала, что именно Ясмин окажется в такой ситуации. — Его попросту заставили жениться на мне из-за ребенка, такой был у меня план. Всё так и вышло. У нас была скромная свадьба, но это было и не важно. Я заполучила Тома. — Я не знала. Вы выглядели такой счастливой парой. Эшлин знала многое, о чём бы никогда не рассказала подруге, но только не это. Такой расклад бы не приснился ей, не то, чтобы воплотить это в жизнь. — Никто не знал, — подтвердила девушка. — Я храню эту тайну столько времени. Когда вопрос со свадьбой перестал быть таким острым, я просто избавилась от ребёнка. Ты не представляешь, как страшно мне было делать это, — рассказывая это, у Ясмин не дрогнул ни один мускул. — Я хотела закончить колледж, для меня это было важнее. Тогда мне казалось, что у нас будут ещё дети и незачем спешить. Как же я ошибалась. — Что ты сказала ему? — Что случился выкидыш и всякое бывает, — Ясмин усмехнулась и на мгновение Эшлин испугалась. — Как ни странно, но это сплотило нас, и спустя полгода я забеременела снова, но потеряла ребенка буквально через несколько недель. Эшлин не могла поверить в услышанное. Подобного можно было ожидать от кого угодно, но только не от Ясмин. Девушка всегда была самой спокойно, старалась всем угодить, да и вообще, Ясмин мусульманка, а в любой религии мира аборт — ужасный грех. — Мне жаль. Но Ясмин не нуждалась в жалости от кого бы то ни было. Она сделала это по собственной воле, хотя спустя время и жалела об этом. Как жаль, что время невозможно вернуть вспять и исправить свои ошибки. — Так я пережила три выкидыша, — призналась Каррингтон. — За свою ложь и эгоизм я очень поплатилась. Я получила мужчину своей мечты, но потеряла своих нерожденных детей, понимаешь? Эшлин не знала, что ответить. Пара Ясмин и Тома всегда казалась такой образцовой и правильной, но это снова оказалась обёртка от испорченного шоколада. Эшлин знала кое-что и о прошлом Тома, но пообещала держать это в тайне ото всех, ведь в этом была замешана и она сама. — Мне очень жаль, Ясмин, но я не думаю, что Тому стоит знать обо всём этом. Эшлин переживала не столько за подругу, сколько давала совет в страхе быть замешанной в скандале похлеще этого. Некогда Том и Эшлин были куда ближе, чем друзья. — Ты не понимаешь! — изо всех сил вскрикнула Ясмин то ли от боли схваток, то ли от злости. — Я должна! — Он разведётся с тобой! — перебила её Эшлин, вскочив со стула. — Это ты понимаешь? — Пусть, — но девушка совершенно не слушала доводы подруги. Ясмин не боялась развода, если на то воля Аллаха. Больше всего она боялась жить во лжи. Это внешнее спокойстве пугало Эшлин. Как можно просто так всё взять и рассказать? Салливан бы ни за что не призналась в том, что случилось между ней и Томом ни одной живой душе. Эта тайна навсегда останется с ними. — Ты сошла с ума! Эшлин резко выскочила за дверь. Ей было страшно продолжать этот разговор. Лучше жить в неведении, чем знать все тайны человечества. Так спокойнее. Это было глупое поведение, но Эшлин ничего не могла сделать с собой и своими эмоциями. Ясмин вела себя неразумно и это было понятно, но также девушка понимала, что подруга всё равно раскроет свою страшную тайну мужу, а он в ответ расскажет ей о том, как трахал Эшлин в день их свадьбы. Хуже было ещё то, что об этом узнает и Джеймс. И бог его знает, на что способен влюбленный мужчина после подобных новостей. — Что с ней? — всполошился Джеймс, когда заметил перепуганную Эшлин наверху. — Что-то пошло не так? — С ней всё… — Эшлин не могла смотреть в глаза Тому. Девушке казалось, что он может всё понять, просто посмотрев на неё. Он не должен это узнать, никогда. — С Ясмин всё хорошо, но она по-прежнему не родила. — Чёрт! — ругался парень, не понимая, как поступить. — Сколько это может продолжаться? Нужно отвезти её в больницу. Эшлин не сильно заботила судьба подруги и её ребенка. Теперь уже было всё равно. После рассказа Ясмин, Эшлин, кажется, перестала мыслить здраво, обдумывая самые страшные исходы сегодняшней ночи. — Дороги размыло, мы не сможем, — констатировал Джеймс. Дождь не переставал лить со вчерашнего вечера, перерастая в ливень, который смешивал грязь, размазывая её повсюду. Ни одна машина бы не смогла проехать здесь, не застряв в канаве грязной жижи. Тогда бы пришлось принимать роды прямо там, посреди жуткого ливня и прохлады. — И что ты предлагаешь? Просто ждать? Попытки унять тревогу Тома не увенчались успехом. Он то и дело вскакивал со стула, ходил туда-сюда по гостиной, пил алкоголь. Он делал всё, но единственное, что он хотел — оказаться рядом с женой, как-то подбодрить её. — Именно, — Эшлин сжала губы в злости. Она отгоняла негативные мысли подальше, но после разговора с подругой она просила бога лишь о том, чтобы родилась девочка. Эти молитвы были самые безобидные из всех, что роились в голове. — Это единственное, что мы можем сделать для неё. — Нам повезло, что в доме есть доктора, Том, — присоединился к жене Джеймс. — С Ясмин всё будет в порядке. — Да, я знаю, просто… — на глазах Тома начали появляться слёзы отчаяния. Можно смириться с чем угодно: смертью, разлукой, но только не с неизвестностью. Она поглощает. — Я хотел быть с ней в этот момент. — Эшлин! — раздался громкий крик Ясмин. Он сотрясал воздух вокруг. На секунду девушка подумала, что не хочет больше находиться там, рядом с подругой, но эта мысль быстро улетучилась. Несмотря ни на что, Эшлин сделала шаг вперёд. Пусть она расскажет, пусть на свет вылезут все тайны, лишь бы Ясмин осталась жива. — Где ты ходишь? Кажется, начинается, — грозно протянула Габриэль, подзывая племянницу. — Пошли! — Эшлин! — находясь рядом, этот крик вызывал у девушки неподдельный страх. Впервые Эшлин было так страшно. — Я здесь, здесь! — снова и снова повторяла девушка, как мантру. — Просто дыши, скоро это закончится, — Эшлин крепко держала ладонь подруги и молилась, чтобы на свет появилась темноволосая девочка, и Томас никогда не узнает, что натворила его жена. — Давай, девочка, тужься! — приказывала Мария, сжимая живот Ясмин. — Ясмин, я вижу головку, постарайся, — радостно провозгласила Габриэль, осматривая девушку. Эшлин становилось плохо от этой атмосферы, но она, ни на минуту не думала отпустить руку подруги, как бы сильно она не сжимала её от боли. Присутствовать перед чем-то подобным было волнительно. Руки тряслись в предвкушении и страхе. — Так, головка вышла, — всё как в тумане. — Последний рывок, Ясмин. Девушка протяжно вскрикнула, и небольшой младенец мигом оказался на руках Габриэль. Всё было позади. — Это мальчик, — разочарованно и завороженно произнесла Эшлин, не сводя взгляда с младенца. Он был вполне здоров, это радовало. Несмотря на сложности во время родов, малыш родился без видимых проблем, да и Ясмин выглядела сносно, хоть и потерялась достаточно сил и крови. Эшлин задумалась, смогла бы она так же пожертвовать собой ради ребёнка? — Мальчик, — будто пискнула девушка, закатывая глаза. — Эшлин, это мой сын. — Да, — девушка пыталась улыбнуться, хотя это было и сложно. Нужно было срочно что-то придумать. — Обмой его, — женщина передала младенца в полосатом полотенце Эшлин. На секунду девушка подумала, что запросто могла бы уронить его, спустить с лестницы и тогда тайна Ясмин не вскроется. — Эшлин! — Куда вы уносите его? — забеспокоилась Ясмин, глядя вслед подруге. — Я умою его и тут же принесу обратно, ладно? — голос Эшлин звучал зловеще, как и её мысли смотря на младенца. — Не переживай. Выйдя за дверь, девушка несколько раз взглянула на пыхтящего малыша и все плохие мысли тут же испарились. Будто аура вокруг него очистила всё. Девушка заплакала. Эти слёзы мигом убрали тревогу и напряжение, таившееся внутри Эшлин. Теперь всё будет хорошо. — Родила? — это был скорее не вопрос, а смущение перед тем, что его ожидало. Руки Тома тряслись в ожидании, пока Эшлин спускалась по лестнице. Девушка лишь качнула головой, не переводя взгляда с Тома. Было страшно, но она держалась. — Хочешь подержать? — предложила она, не смотря Тому в глаза. — Он немного грязный, но… — А можно? — удивился парень, поворачиваясь к брату, прося помощи. — Джеймс… — Не бойся и возьми, — усмехнулся он, помогая брату правильно удерживать головку малыша. Джеймс узнал в брате себя в момент, когда ему в первый раз дали Илайн. В объятиях отца она казалась такой крошечной, что мужчина в страхе даже боялся пошевелиться. — Это мальчик, — вырвалось у Эшлин, когда она передавала младенца. — Сын, — прохрипел Том, аккуратно поддевая теплое полотенце. — Джеймс, я стал отцом. Ты представляешь? Я наконец-то стал отцом. Когда Том встречает своего сына в первый раз, в его сердце зарождается невероятное счастье и волнение. Это мгновение наполнено величием и тайной, когда он держит в своих руках маленькое существо, которое стало продолжением его собственной жизни. Взгляд на ребенка полон умиления, гордости и нежности. Открывая для себя своего сына, Томас понимает, что теперь у него есть новый смысл жизни, новая ответственность и отрада. Счастье отца от рождения сына — это особое чувство сближения, которое объединяет их на всю жизнь. В каждом взгляде, в каждом прикосновении отец видит отражение себя, надежды и мечты. Он стремится передать своему сыну все самое лучшее, даря ему не только материальные блага, но и знания, мудрость и любовь. Для отца радость и счастье от рождения сына — это особенная гармония и целостность, которая наполняет его жизнь смыслом и ценностью. Смотря на своего малыша, отец понимает, что это больше, чем просто наследник — это его маленький друг, компаньон и будущий опора. Наблюдая за этой картиной, Эшлин не могла поверить, что вся эта идиллия вскоре закончится. Ей не хотелось портить этот значимый момент, ведь он может больше не повториться. — Эшлин, с тобой всё в порядке? — забеспокоился Джеймс, хватая девушку за руку. Она была холодной. — Ты какая-то бледная. — Всё хорошо, — она оттолкнула Джеймса и, сделав несколько шагов, упала на пол. — Эшлин! Это последнее, что она слышала, прежде чем потерять сознание от удара по голове.

***

— Наконец-то, ты очнулась, — выдохнул Джеймс, всё это время державший девушку за руку. — Эшлин, как ты? Голова болит? Девушка попыталась привстать, но голова настолько сильно начала болеть, что Эшлин сдалась и вновь легла. — Что здесь происходит? — недоумевала, осматриваясь. Она в своей комнате, но как она здесь оказалась, оставалось загадкой. — Ты потеряла сознание, — мигом объяснил Джеймс. — Не нужно было тебе так перенапрягаться. — Сколько времени? Эшлин не замечала ничего вокруг себя. Зрение с трудом фокусировалось даже на ближних объектах, а лицо мужчины и вовсе представляло собой нечто эфемерное и странное на вид. — Скоро полдень, — яркое солнце, что пыталось пробиться сквозь шторы, нисколько не тревожило девушку, и она не сразу поверила словам мужчины. — Что? Ясмин… Эшлин резко вскочила с кровати, но тут же рухнула обратно, задевая Джеймса. Этот порыв был вполне понятен, но сил не было, отчего голова Эшлин разболелась с новой силой. — Она в порядке, — буркнул Кейн, словно отчитывал девушку за неосторожность. Он переживал за себя меньше всего. Его больше волновало то, что Эшлин совершенно не слушалась голоса разума. — А Том? Где он? Он заходил?.. — не унималась Эшлин, чем злила мужчину ещё больше. Джеймсу хотелось привязать девушку, дать ей снотворное, чтобы хоть так она отдохнула пару часов. — Отдохни, Эшлин, — ещё более строго произнёс, однако на девушку это не подействовало. — Нет, ты не понимаешь! Эшлин злилась не меньше. Она винила себя, хотя не имела к этой истории никакого отношения. Девушка винила себя за тот безрассудный поступок на свадьбе. Нет, Эшлин не любила Тома, она просто играла с ним, как он играл чувствами Ясмин. А это куда страшнее. — Она всё рассказала, — сорвалось, и внутри Эшлин всё рухнуло. — Я сам слышал. — Как?.. Что?.. Джеймс… Эшлин испугалась этой правды. Что, если Том рассказал ему о том случае? — Ты бы всё равно ничего не сделала, поэтому… Ты плачешь? По щекам девушки ручьём текли слёзы. Она даже не старалась их убрать. Только безмолвно плакала, понимая, что это конец. — Да! — вскрикнула девушка. — Да, я, чёрт возьми, плачу. Это несправедливо! — Я поговорю с ним, когда он немного остынет, — пообещал Джеймс, пытаясь стереть с лица любимой слёзы. — Нет, это должна сделать я. — Эшлин, я решу это, — тон Джеймса вселял надежду. Почему-то она верила этому обещанию. Джеймс справится с этим разговором лучше неё и это не только потому, что они братья. Их связывала давняя и неразрывная связь, появившаяся с самого рождения Тома.

***

Джеймс нашёл брата на веранде с сигаретой в руках. Светило яркое солнце, дождь отступил, и парень наслаждался этим видом мокрой травы в солнечных лучах. Джеймс открыл пачку сигарет, достал одну и поджёг её. Первый вдох одурманил с непривычки. Мужчина надеялся, что Эшлин простит ему эту маленькую шалость. — Можно с тобой поговорить? — выпуская дым, Джеймс всё не решался обнять брата. — О чём? Томас лишь баловался с зажигалкой, крутил её в руках и неотрывно следил за этим действием. — Я понимаю твою злость, Том. — Это не злость, Джеймс, — отрицал парень. — Точнее, я не злюсь на Ясмин, это скорее моя вина, что я оказался настолько слеп, что не заметил этого раньше, — он бросил окурок в недопитый виски. — Она всегда меня любила, с самого начала, а я… — улыбка на грани истерики отразилась на его лице. Хоть Том был внешне спокоен, внутри него бушевал ураган. — Это всё уже не имеет значения. Всё то, что мы совершали, думая, что поступаем правильно. — О чём ты? — Да не о чём, — парень быстро встал, и Джеймс снова посмотрел на его перекошенное улыбкой лицо. С виду самой обычно, но… — Пошли, выпьем немного в честь рождения моего сына. — Ты точно в порядке? Харви не выглядел тем, кто мог быть в порядке. Его только что предал самый близкий человек — его жена. А вместо того, чтобы горевать, он улыбается, как сумасшедший. Джеймсу это не нравилось, но именно сейчас Тому нужна была его поддержка старшего брата. — Точно. Но это была ложь. Том не был в порядке. Его душило это знание о Ясмин, но он бы не смог просто зачеркнуть все эти годы, проведённые вместе. Он любил Ясмин и, наверное, это давало ему силы простить, смириться и отбросить это. В конце концов, он и сам не был святым. — Просто хочу немного побыть со своим братом, разве это плохо? Ты, между прочим, стал дядей. За это точно можно было пропустить стаканчик другой, даже, несмотря на то, что Джеймс до ужаса ненавидел алкоголь. Но, не зря же говорят, что в этой деревушке самый вкусный орухо во всей Испании.

***

Как только Эшлин полегчало, она тут же отправилась к Ясмин. — Эшлин… Заметив девушку на пороге комнаты, Ясмин занервничала. Эшлин выглядела решительной. — Какого чёрта? — начала кричать девушка. — Ты совсем из ума выжала? Кому нужна твоя честность? Ясмин и забыла об этом, умиляясь своим сыном, мирно сопящим рядом. Девушка думала, что эта тема закрыта, однако Эшлин не собиралась заканчивать это так быстро. — Мне, — лишь ответила Каррингтон. — Бред! И что, стало тебе легче? Ты вообще думала о последствиях? — Каждый день своей беременности, — призналась Ясмин, подняв взгляд вверх, чтобы встретиться с глазами подруги. — Я каждый день прокручивала в голове этот момент. Ты думаешь, мне было просто жить с этим? Ты думаешь, у меня жизнь всегда была легкая? Нет, Эшлин, это далеко не так. Салливан закусила губу в попытках унять дрожь внутри. Ясмин права, ей тоже было нелегко всё это время и незачем давить на неё ещё сильнее обвинениями. — Ты не представляешь, как это тяжко, когда твоё сердце рвётся на части от этих воспоминаний, — губы девушки дрожали, а младенец на руках начал капризничать и хныкать, ощущая, как мать дрожит. — Я должна была ему сказать, а иначе бы сошла с ума. Эшлин не знала, что сказать. Всё это было слишком сложно, чтобы решить эту дилемму простыми «прости» или «прощай». У этого не было ничего однозначного. Каждый из них был прав и неправ одновременно, и чью сторону принять в этой войне, Эшлин не знала. — Я понимаю твое беспокойство, Эшлин, но… — Ясмин запнулась, замечая знакомое очертание фигуры мужа в дверном проёме. Он стеснительно выглянул и посмотрел на девушек. — Я не смогла бы жить с осязанием того, что между нами есть какие-то секреты. — Ясмин, — тихо произнёс Том. Голос Томаса напугал Эшлин, она резко обернулась, но по взгляду Джеймса поняла, что всё прошло хорошо. Они поговорили, и, кажется, пришли к правильному решению. — Том, я… — Ничего не говори, — перебил он её, садясь на постель рядом с женой. Здесь не нужны были слова, они только мешали. — Я, пожалуй, пойду, — смущенно отступив назад, Эшлин закрыла дверь за собой, оставляя их наедине. Этим двоим, действительно, было что обсудить. — Всё будет хорошо, — заверил девушку Джеймс, уводя её вниз. — Он примет верное решение, я в этом уверен. — Спасибо, что поговорил с ним, — потихоньку тревога начала отступать и Эшлин почувствовала облегчение, где до этого сидел тугой ком. — Мы же братья, а значит, понимаем друг друга, — начал объяснять Джеймс, придерживая девушку за спину, чтобы она снова не свалилась в обморок. — Как ты? — Всё хорошо, — Эшлин действительно почувствовала себя лучше. — Мне кажется, тебе очень идёт эта роль старшего брата. — Мне не приходилось выбирать тогда, но с появление Тома в моей жизни стало на одну радость больше. Эшлин улыбнулась. Всегда хорошо, когда семья большая и дружная и каждый её представитель привносит свет в жизни друг друга. Так было с появлением её самой, и когда родилась Моника. — Я испытывала похожие эмоции, когда родилась Моника, — неожиданно призналась девушка. — Она была такая маленькая и хрупкая. Даже, несмотря на маленькую разницу в возрасте, Эшлин хорошо помнила этот момент, когда мама принесла эту вечно хохочущую девочку домой. Моника была болтушкой и постоянно веселила всю семью своей неуклюжестью. Эшлин хотела бы вернуться в те мгновения счастья, в котором они все жили до её смерти. — Эшлин, что если ты… — Джеймс не мог договорить, Эшлин поняла его без слов, просто по одному выражению лица. Оно было обеспокоенным и морщинки на лбу мужчины стали куда отчётливее. Эшлин дотронулась до них, прижимаясь сильнее. — Забеременею? — мягкий голос девушки действовал на Джеймса умиротворяюще. Он нежно приобнял девушку, ощущая под пальцами её горячую кожу. — А что я должна сделать? — Я бы хотел, чтобы ты оставила ребенка, — так же тихо ответил, словно то, о чём они говорили, было тайной. Их маленьким секретом, о котором никому не стоит знать так рано. — Потому что мы семья. — Семья? Это слово для Эшлин значило так много. Просто иметь кровные узы недостаточно для того, что называть себя семьей. Для неё семья — отец, который всегда безоговорочно на её стороне, лучшие подруги, такие разные, но родные и он. Эшлин может назвать Джеймса своей семьей, ведь он открыл для неё самое важное — её саму. Маленькая Илайн, о которой девушка никогда не забывала, также стала для неё семьей, тем первым ребёнком, который покорил её холодное сердце своей рассудительностью. — Джеймс! — она быстрым движением закрыла рот мужчины ладонью, приказывая молчать, пока щёки наливались румянцем. — Ты такая забавная, когда смущаешься, — проговорил он, целуя девушку в щёку. Эшлин влюбилась, и это было невозможно отрицать. Это как пытаться бороться с тягой дышать, как пытаться отказаться от себя. — Потому, что ты говоришь всякую ерунду. — Я люблю тебя, Эшлин, — уткнувшись в грудь мужчины, Эшлин размышляла, когда скажет эти слова ему в ответ, и они престанут так будоражить сердце. — Если для того, чтобы ты поверила, нужно говорить это каждый день, я сделаю это. — Зачем ты?.. — он отошел на шаг и приподнял красное от смущения лицо вверх. — Посмотри на меня и внимательно послушай, что я сейчас скажу. Я люблю тебя, — начал он спокойно, пока девушка пыталась вырваться. — И именно поэтому хочу сделать тебя счастливой. Если ты забеременеешь, я буду безмерно счастлив, но только, если ты так же сильно будешь хотеть этого ребенка. — Джеймс… — сердце в его груди забилось сильнее, весь разум был охвачен тревогой и волнение перед ожиданием ответа. — Я буду рада, если это случится, — наконец высказалась Эшлин, смотря ему прямо в глаза. Они блестели, напоминая девушке свежую траву неподалёку. Теперь, она действительно была дома. Ведь этот дом теперь — его сердце. — Поэтому, если в этот раз не выйдет, давай попробуем ещё. Джеймс не ожидал подобного ответа от Эшлин. Щеки мужчины начинали гореть от стыда и неловкости. — Я люблю тебя, Джеймс, — набравшись смелости, она обхватила лицо мужчины руками. — Запомни эти слова навсегда. Тогда Джеймс ещё не понимал, о чём она говорила, и как эти слова будут поддерживать в нём жизнь долгие годы.

***

Младенец встречает мир своими ясными глазками, полными любопытства и невинности. Его маленькие пальчики легко обхватывают руку родителя, словно он уже давно ждал этой встречи. Вокруг царит тишина, прерываемая лишь нежным шепотом и звуками природы. Солнечные лучи проникают сквозь окно, раскаляя комнату и окутывая младенца теплом и светом. — Правда, он просто волшебный? — шептала Ясмин, немного покачивая младенца. — Правда. Родители смотрят на своего малыша с невыразимой нежностью и гордостью в глазах. Их сердца полны радости и бесконечной любви к этому чуду, которое только появилось в их жизни. Мир кажется наполненным чем-то волшебным и прекрасным, когда рядом с ними этот маленький человечек. В этот момент они понимают, что их жизнь навсегда изменилась, наполнившись новым смыслом и счастьем. — У тебя, наконец, родился сын, — провозгласила Ясмин, нежно смотря на мужа исподлобья. — Не так, — покачал головой Том, перехватывая ладонь жены. — У нас, наконец-то, родился сын, — эти слова значили для девушки очень много. — Как ты хочешь назвать его? — Разве ты уже не придумал имя? Ясмин всегда считала, что это должен делать мужчина. Имена всем её братьям и сестрам дал отец. Как и во многих мусульманских семьях. — Это твоя прерогатива, дать имя нашему сыну. Том знал, как важно это было для его жены. Он догадывался, какое из имён она выберет, но так и не решался произнести его вслух, боясь ошибиться. — Арман, — недолго думая выпалила девушка, поглаживая лоб младенца. — Это имя моего брата, одно из его значений — «мечта». — Арман, — нежно произнёс Том. — Что ж, добро пожаловать в этот мир Арман Харви.