Полгода назад

После длительного отсутствия, возвращение домой — это как возвращение к уюту и безопасности, к теплу и покою. Проходя через дверь, Эшлин чувствует запах знакомого дома, слышит звуки привычной обстановки. Сердце переполнено радостью и умиротворением, возвращаясь в привычное пространство, где каждый уголок наполнен воспоминаниями и комфортом. Она на мгновение задерживается в прихожей, разглядывает знакомые предметы и фотографии на стенах. Взгляд останавливается на любимом кресле и пушистом ковре, и она чувствует, как напряжение и стресс постепенно сходят, как будто тяжелый груз. Затем она идёт в кухню, где её встречает аромат свежей выпечки. Горячий чай или кофе на столе придают дополнительное уюта и тепла. Девушка садится за стол и наслаждается первым глотком напитка, ощущая, как усталость и напряжение уходят из тела. Она осознает, что возвращение домой — это как возвращение к себе, к своей сущности и истокам. Здесь, среди знакомых стен и предметов, она находит умиротворение и внутренний покой, которых так не хватало вдали от дома. Возвращение домой — это как возвращение к самому себе, к своей истинной сущности. Пока девушка спала, самолёт начал заходить на посадку. Они скоро будут дома, как и малыш Арман, которого невозможно было добудиться все дни в Испании, однако он тут же начал рыдать, когда пришло время покидать этот солнечный рай. Эшлин прекрасно понимала племянника, ей и самой не хотелось уезжать. С его рождения прошло всего несколько дней и всё это время домочадцы не оставляли Ясмин без внимания. Каждый не упускал возможности понянчить Армана, и даже Илайн по видеосвязи скорее мечтала увидеться с новым членом семьи. — Ты так сладко спала, — усмехнулся Джеймс, наблюдая за видом жены, которая всматривалась в привычные очертания аэропорта. — Что снилось? Эшлин на мгновение задумалась, было ли всё это сном, или она правда обрела семью. Дотронувшись до лица Джеймса, она облегченно выдохнула. Легкая небритость мужчины была более чем реальной, она успокаивала. — Дом, — незамедлительно ответила девушка, пряча взгляд. Растрёпанные волосы и несколько полосок на лице от ночной маски нисколько не портили внешность девушки. Наоборот, было в этом нечто особенное. — Сегодня должна прилететь Илайн. — напомнил Джеймс, так и не решившись на расспросы. — Подождём её в аэропорту? Не против? Эшлин осматривала местность через окно иллюминатора. Недавно был дождь, а девушка больше всего не любила дождливую погоду Лондона из-за прохлады, которая окутывала город. Была в этом мраке какая-то искусственная тоска, для каждого своя, но от этого не менее печальная. — Нет, — Эшлин откинула голову, не сводя взгляда с туч, которые разгонял легкий ветер. — Думаю, ей понравилось с Сэмом, поэтому о нас она и не вспомнит, — голос Эшлин был печальным. Ей тяжело было прощаться с бабушкой в этот раз. Она чувствовала, что эта встреча была последней, и они больше не увидятся. Салливан боялась этого, как огня. «Пусть за неё умрёт кто-то другой», просила она снова и снова, надеясь, что эти молитвы будут услышаны. — Скорее всего, — было страшно отпускать дочь в такое дальнее путешествие, но благодаря уговорам Эшлин, мужчина всё-таки согласился. Не каждый день появляется возможность полетать частным самолётом семьи Бирсен и погулять на свадьбе богатейшей семьи Турции. — Ты соскучилась по ней? — Очень сильно, — призналась девушка, сжимая футболку в руках. — Давай, в следующий раз возьмем её с собой, — резко развернувшись, девушка тут же поймала взглядом глаза Джеймса. Обеспокоенное выражение лица девушки напугало его, и одновременно растрогало. Эшлин переживала за девочку всё это время, пока они были в разлуке, часто звонила или попросту отправляла фотографии с красивых мест. Девушка вела себя куда лучше, чем некоторые матери, вроде Аллин или Ракель, и малышка Илайн могла признать в Эшлин свою мать, которая отдала бы всё ради этого звания и любви ребёнка. — Вы, ребята, езжайте, мы подъедем чуть позже, — погрузив чемоданы в багажник, Джеймс распрощался с Томом и Ясмин, которым срочно нужно было показать внука родителям, а иначе они бы лопнули от нетерпения. Последние несколько дней Лилиан то и дело металась по больнице в ожидании того, когда же произойдёт их первая с Арманом встреча. Ничто не занимало мысли женщины так же сильно в эти минуты. — Ну, наконец-то, — съязвил Джеймс, когда знакомая фигура Сэма появилась рядом. — Я-то думал, что ты и вовсе забыл о нас. — Не бурчи, и так голова болит. Мужчина был в солнцезащитных очках и напрочь отказывался их снимать, ссылаясь на усталость и недосып от праздника. — Как они могут так долго праздновать? — возмущался Остин, потирая переносицу. — Джеймс, это было утомительно, о каком отдыхе говорил Омар, когда приходилось вставать в пять утра каждый день, чтобы собрать эту невесту? Джеймс нервно усмехнулся. Сэм, по-прежнему, был самим собой, сколько бы времени ни прошло. — Кстати, по секрету говоря, — продолжил мужчина, — она была просто ужасной, и даже моя дорогая косметика не смогла этого скрыть. Хорошо, что она упала в торт, когда очередной пьяный гость толкнул эту стерву. — Разве это не племянница Омара? — удивился Джеймс, вспоминая детали. — Это не отменяет факта, что она стерва, — бросил Сэм, снимая очки. — А где Илайн? — решилась перебить Эшлин, осматриваясь по сторонам. — Илайн выпила слишком много сока, и Омар повёл её в уборную. Как в этого ребёнка вмещается столько жидкости? Джеймс, ты уверен, что она в порядке? Мужчина любил собственную крестницу до одури, но иногда Сэма раздражал тот факт, что отец и дочь так хорошо напоминали о существовании другого. Всю свадьбу Остин то и дело думал о Джеймсе, смотря на Илайн, однако это нисколько не успокаивало, а наоборот, только бесило мужчину. — Папа! Папа! — эхом отдавалось по небольшому коридору. — Илайн! — мужчина развёл руки в сторону в ожидании объятий, пока девочка неуклюже приближалась к отцу. Как только Илайн упала в объятия отца, то тут же расплакалась, хотя до этого была более чем весела. Эшлин знала, что это из-за переизбытка эмоций, не более, поэтому просто погладила её по спине, пока Джеймс крепко прижимал дочь к себе. — Я скучала, — не унималась девочка, вытирая слезы о плечо Джеймса. — Почему ты так долго не приходил? — Мы же с Эшлин поженились, и нужно было навестить её родных, — как только он это произнёс, девочка затихла. — А они далеко живут? — начала сыпать вопросами Илайн. — Это ведь у бабушки Мари? Она говорила, что там очень красиво, это правда, Эшлин? — Безумно красиво и очень далеко, — заверила её девушка, щёлкая девочку по носу. — Очень, — подтвердил Джеймс. Было нечего сказать, но загадочность в голосе делала своё дело и Илайн с удивлением слушала всё, что ей говорят взрослые. В этом возрасте так прекрасно познавать мир, знакомиться с новыми и новыми людьми и странами, чего не было у Джеймса и Эшлин, когда они были в возрасте Илайн. Возможно, от этого они и относились к затее о поездке для девочки спокойно. — Нам пришлось лететь сначала на самолете, потом на машине, а потом, представляешь, на телеге, — усмехнулся Кейн. — С лошадками? — заинтересовалась девочка, раскрывая глаза. Илайн была настоящей фанаткой лошадей и постоянно просила игрушки только с лошадками, отчего дом Кейна превратился в конный рай для маленькой проказницы. — С лошадками, — подтвердил мужчина. — В следующий раз мы и тебя возьмем, хорошо? — невзначай бросила Эшлин, оставляя на макушке падчерицы поцелуй. — Пошли со мной, я покажу тебе фотографии. Смотря на Эшлин светящимися лазами, Илайн показала своё украшение, которое не снимала до сих пор. Девочка очень дорожила подарком от новой подруги. Они взялись за руки, и пошли к машине, где ещё какое-то время рассматривали множество фотоснимков, от которых у Илайн захватывало дух. Девочка могла считать дни до тех пор, пока не попадёт в эти картинки лично. — Смотрю, вы хорошо отдохнули, — Омар протянул Джеймсу небольшой чемодан Илайн. — Ясмин родила, а ты весь так и сияешь от счастья. Что произошло? — Ничего особенного, — хотя на самом деле было много особенных моментов, связанных именно с этим беззаботным временем вдвоём. — Просто, мы, наконец-то, поговорили по душам, и, кажется, начали понимать друг друга. — Надеюсь, она вернулась беременной. Из уст Сэма любой подобный вопрос можно было рассматривать, как личное оскорбление. Джеймс понимал тревогу друга, но всё равно немного покраснел от неожиданного вопроса. — Что? — протянул Омар, строго смотря на Сэма, а тот, в свою очередь, совершенно не реагировал на подобные вещи. — Сэм, как можно? — Джеймс хочет большую семью, но очень боится, что не успеет осуществить эту мечту, — пояснил мужчина, выдавая секрет друга. — Но, думаю, эти страхи закончились с появлением в твоей жизни этой девушки. Не затягивай с этим, Джеймс. Ему не хотелось признаваться, но он так же хотел, чтобы этот ребёнок появился именно после этой поездки. Было в этом нечто волшебное и особенное для них двоих.

***

Уже на следующий день Джеймс приступил к работе, полностью сосредоточившись на своих обязанностях. — Дорогая, мы приглашаем вас с Джеймсом сегодня на ужин, — провозгласил Моррис по телефону. Он хотел набрать дочь ещё вчера вечером, но передумал, давая ей отдохнуть с дороги. — Да, конечно, мы будем, — девушку радовало всё, что происходило в её жизни последние несколько дней. Они с Джеймсом нашли общий язык, а родители, кажется, приняли её мужа как родного, даже, несмотря на фиктивность этого брака. Отец сразу понял, что Эшлин влюблена, как маленькая девочка и хочет видеть рядом с собой только этого мужчину. — А какой повод? — Ты разве не знаешь? — удивился тот. — Помолвка Алекса и Эриел. Я так рад, что он наконец-то решился на этот шаг. Возможно, ему стало стыдно, что его младшая сестра выскочила замуж раньше него. Мужчина заливисто рассмеялся, и Эшлин вспомнила детские времена, когда и они смеялись с отцом надо всем. — Они уже назначили дату свадьбы? — Эшлин развернулась к Джеймсу, который поправлял галстук, однако выходило из рук вон плохо. Девушка ничего не знала о планах ребят, и это расстраивало, но, с другой стороны, она была рада за них. Этого дня ждали многие: родители, сама Эриел и, конечно же, Эшлин. Девушка ждала свадьбы брата с окончания школы, однако ни через год, ни два спустя, они так и не поженились. — Точной даты нет, но, думаю, это будет после его тура весной следующего года. Эшлин расплылась в улыбке. Они всё делали правильно. Возможно, когда Алекс и Эриел поженятся, Эшлин сможет придти с младенцем на руках. С тем ребёнком, который был зачат в самый непредсказуемый момент жизни родителей. Эшлин упивалась этой идеей и молила бога, чтобы он дал ей возможность стать матерью этого маленького человека. — Это очень хорошая новость, папа, — обрадовалась Эшлин, подзывая Джеймса ближе, чтобы рассказать об этом, однако мужчина всё прекрасно понял по одному лишь выражению лица жены. — Ладно, дорогая, жду вас вечером у нас. При встрече успеем всё обсудить. — Ты слышал это? — пищала девушка от счастья, бросая телефон на незаправленную постель. В последнее время Эшлин спала исключительно с Джеймсом в одной кровати. Тот секс в гостиничном номере сблизил обоих настолько, что всё стеснение ушло на второй план. Девушка могла ходить перед мужем обнажённой, но только в элегантном ночном халате он говорит ей о любви и привязанности. Джеймс не бросался на жену как дикий зверь, он брал её нежно, усыпая словами, облизывая комплиментами. Это было куда сексуальнее, чем всё, что с ей случалось до него, где мужчины позволяли себе грубость. — Что именно? — недоумевал мужчина в попытках затянуть галстук в сотый раз. — Про ужин и… — То, что Алекс женится? — усмехнулся он, затягивая петлю. — Определенно, слышал. — Ты сможешь поехать со мной на ужин? Кокетливо разглаживая и без того идеальную рубашку мужа, Эшлин исподлобья взглянула вверх, где легкое качание ресниц мужчины опьяняло. Эшлин могла бы принимать это вместо снотворного, настолько завораживающим было это действо. — Прости, но работы слишком много, — Джеймс и сам не желал присутствовать на подобном мероприятии и снова видеть миссис Салливан. Он попросту боялся, что, вновь не сдержавшись, сможет обидеть Эшлин. Какой бы поганой не была Ракель, но она мать его жены и от этого никуда не деться. — Не уверен, что мы вообще сможем увидеться несколько дней. — Работа, работа, — закатила глаза девушка, отстраняясь. — От неё не убежать. Девушка упала на кровать, всматриваясь в потолок из стекла. Точно такой же, как и в её детской комнате. Джеймс поменял его, когда узнал об этом от Морриса. «Эшлин любит смотреть на плывущие облака и как капли дождя стекают по стеклу вниз». Джеймс делал всё для неё, а Эшлин… Что она делала для своего мужа? Девушка не могла ответить на этот вопрос. Казалось, что она приносила мужчине одни несчастья, разрушая его жизнь. — Прости, мне самому не хочется уходить, но нужно работать. Джеймс ругал себя за подобную сентиментальность, но ничего не мог поделать с собой. Одно лишь присутствие Эшлин в его жизни создавало ореол спокойствия, отчего работа и все эти взрослые серьезные дела уходили на второй план. — И что ты предлагаешь делать мне? — как-то расстроено протянула девушка. — Я бы лучше работала с тобой, если на то пошло. — Мы это уже обсуждали, Эшлин, — поняв, к чему она клонит, Джеймс сжался. Это будет тяжелый разговор. — Ты не будешь работать. — Джеймс! Девушка подскочила, сделала несколько шагов, но укоризненный вид Джеймса остановил её от дальнейших действий. Всё было бесполезно. — Я всё сказал. Уговорить его было почти нереально, и девушка решила действовать хитростью, раз честный бой был проигран. Бой, но не война. Единственным человеком, к которому она могла обратиться по подобному вопросу — Тодд Харви, который, к счастью, всё меньше проводил времени на работе, и встретить его в стенах дома оказалось сущим пустяком. — Мистер Харви, доброе утро, — сбегая по лестнице, Эшлин пыталась поймать мужчину перед работой. Он, как всегда, опаздывал, но это не могло стать препятствием для девушки. — И тебе, Эшлин, — вздохнул Тодд, понимая, что всё это неспроста. Эшлин — дочь своего отца и так просто не сдаётся. — Я бы хотела с вами поговорить, если вы найдете минутку. Девушка, быстро перебирая ногами, спустилась вниз, резво догоняя мужчину на пороге. Он не останавливался ни на минуту, пытаясь улизнуть до тех пор, пока девушка не начнёт говорить. — Это может подождать? — мужчина цыкнул, однако Эшлин не собиралась сдавать так быстро. — Я очень тороплюсь. — На этот раз вы не отвертитесь от меня, — злобно усмехнулась она, настигая Тодда у машины. — Помнится, вы кое-что пообещали мне. — И что же это? — Работу, — девушка резко закрыла дверь машины перед Тодом, и он понял, что в этот раз обязан будет выслушать девушку. — Что я смогу работать в нашей компании, — она намеренно сделала на этом акцент, хотя документы всё ещё не были подписаны, что крайне не нравилось Моррису. — Помню, — подтвердил. — Обещал, — Тодд кивнул, засовывая руки в карманы брюк, как это делают деловитые люди. — И, что не так? — Джеймс мне отказал. Эшлин ожидала любой реакции, но слова Тодда Харви повергли девушку в шок. — Его слово пока не решает в компании, поэтому, не переживай за это, — глаза девушки округлились в неверии. — Если Харви что-то обещает, он выполнит свои условия сделки. Сможешь приехать сегодня на подписание контракта? — Д-да, — неуверенно ответила Эшлин, ошарашенная таким скорым решением своего вопроса. Она готовилась отстаивать свою правоту и честь до конца, но Харви дал ей желаемое с такой легкостью, что Эшлин немного расстроилась. — Отлично. Я выпишу тебе пропуск и подготовлю документы, — протараторил Харви, отсчитывая секунды, потраченные на этот бессмысленный, с его точки зрения, разговор. — Я удовлетворил твой интерес, дорогая? — Вполне. — Что ж, тогда я могу быть свободен? — девушка кивнула, убирая руку с двери, позволяя мужчине покинуть территорию дома. — Тогда, до встречи. Эшлин вновь поднялась наверх. Быстро одевшись, девушка спустилась к машине, которую Алекс пригнал ей в качестве подарка к свадьбе. Белоснежная Maserati MC20, припаркованная в гараже, совершенно позабытая Эшлин. Девушка сняла подарочный бант и села в машину. Внутри пахло парфюмом брата: что-то похожее на терпкий аромат сандала и свежей травы. По салону Эшлин то и дело находила знакомые фото, среди которых она обнаружила и фотографию с Моникой. — Какого чёрта? — ругнулась она, не веря своим глазам. На фотоснимке Ракель держала маленькую Монику, а рядом мужчина, но не Моррис, нет. Рядом с женщиной красовался Тодд Харви. Со стороны эта фотография могла быть сочтена за семейный снимок, но это было не так. Эшлин недоумевала, почему брат положил это фото, да и где он вообще мог отыскать его? Ведь после смерти Моники все снимки с ней мать попросту сожгла, не оставив никакого напоминания о погибшей, будто Моники и вовсе никогда не существовало. Отложив фотографии в бардачок, Эшлин вдавила газ, намереваясь разобраться с этим недоразумением позже. Сначала нужно было проучить Джеймса.

***

— Я к мистеру Харви, — Эшлин положила на стойку свою сумочку в ожидании, что всё пройдёт быстро и без лишней возни. — Младшему? — уточнила работница, даже не удостоив Эшлин взглядом. — Старшему. — У вас назначено? — так же устало и незаинтересованно поинтересовалась женщина. — Прошу, назовите ваше имя. — Эшлин Салливан, — она на секунду замешкалась. Как стоит называть себя после свадьбы? — Вас нет в списке, мисс. — Как это? — девушка начинала закипать от злости. — Проверьте, Эшлин Кейн. Услышав знакомую фамилию, женщина мигом подняла взгляд, подскакивая с места. — Мисс Кейн? — вид девушки был недовольным, но она не собиралась ссориться с сотрудниками, особенно в первый рабочий день. — Вот чёрт! Простите меня, мисс. То есть… — затараторила женщина в попытках извиниться за свою невнимательность. — Не увольняйте меня, пожалуйста. После прошлого визита Эшлин, по компании поползли слухи, что будущая супруга мистера Кейна ещё та склочная дама и уволит каждого, кто хоть каплю ей не понравился, не говоря уже о ссорах с ней лично. Там даже сам генеральный директор не поможет остаться на насиженном месте. — Какие-то проблемы? — проходящий мимо Том подошел ближе, не сразу узнав родственницу. Он всегда разрешал даже самые сложные споры, чем так полюбился всем работникам компании. — Эта девушка, кажется, сошла с ума, — бросила Эшлин. — Она просто узнала тебя, — объяснил Томас, жестом указывая, что можно не переживать. — Не переживай, я сам провожу её, — подмигнув женщине, он мигом увёл Эшлин к лифтам. Каждая вторая женщина компании мечтала хоть во сне переспать с ним. Он слыл одним из красавчиков компании, да и ещё и с чудесным характером, чего нельзя было сказать о его старшем брате. — Куда идёшь? Джеймса проведать? Неужели, соскучилась? — сыпал вопросами Харви, чем начинал напрягать девушку. — Мне нужно к твоему отцу, — осведомила его Эшлин, заходя в лифт. — К отцу? — хитрые глаза Тома поблескивали в ярком свете ламп фойе. — Зачем это? — С этого дня я здесь работаю, — спокойно ответила Эшлин, чувствуя, как жадно Том осматривал её бедра в плотной юбке. В этом был весь Харви. — А Джеймс знает? — он и не скрывал своего похотливого взгляда. Томас никогда не скрывал этого перед ней. — Скорее всего, нет. Эшлин не ощущала угрызений совести. Она лишь поступает так, как считает нужным, и как было бы справедливо, не следуя глупым приказам Джеймса, которые девушка считала беспочвенными. — Он убьёт тебя, — усмехнулся Том. — И меня, скорее всего. За то, что позволил зайти, и даже зная, зачем ты здесь, я всё равно ему ничего не рассказал. Интересно, насколько сильно он разозлится. Хочешь ощутить его максимальный гнев? Но Эшлин промолчала, собираясь с силами. Тодд уже должен был сообщить Джеймсу о новой должности, но девушка, по-прежнему, нервничала. Это самовольство не сойдет ей с рук так просто. — Эшлин, послушай, — вдруг посерьёзнел Том, как только они остались наедине. — Тот случай с Ясмин… Ты же не рассказала, что?.. — Нет, — отрезала девушка в испуге, что кто-то может подслушать. — Я бы никогда… — Спасибо. Эшлин нервно сглотнула, принимая самый серьёзный и незаинтересованный вид. Даже окруженный врагами, не стоит показывать им свой страх, а иначе ты заведомо проиграешь. — Не благодари, я молчу не по доброте душевной. Это не только твой секрет. Поэтому, давай и впредь не вспоминать об этом, хорошо?

***

— Прошу любить и жаловать — наш новый архитектор, — представил Эшлин Том — непосредственный начальник именно этого отдела. — Здравствуйте, меня зовут Эшлин, — девушка решила не акцентировать внимание на своей фамилии, дабы не пугать коллег раньше времени. — Очень рада работать с вами всеми. — Осваивайся, я зайду позже, — шепнул Том, мигом ретируясь. — Настрою Джеймса на хороший лад, так скажем. — Эшлин, значит? — как только Том скрылся с поля зрения, один из присутствующих мигом заинтересовался девушкой. — Меня зовут Маркус, я здесь, вроде как, за старшего. — Приятно познакомится, — Эшлин машинально протянула руку вперёд для приветствия, однако собеседник лишь усмехнулся, переворачивая ладонь девушки и оставляя на ней легкий поцелуй. Эшлин недовольно скривила лицо. Поцелуй оказался слишком влажным, и от этого более отвратительным, чем он мог быть. — У тебя очень знакомое лицо, — мужчина нахмурился, и Эшлин испугалась за своё прикрытие. — Где бы я мог видеть тебя? — Даже не знаю, — она сжала челюсть в ожидании. — Может, ты мне приснилась? — выпалил Маркус, отчего девушка мигом расслабилась. Он просто флиртует, ничего страшного. — Оу! — дабы не развивать эту ненужную беседу, Эшлин осмотрелась в поисках своего рабочего места. — Хотелось бы немого освоиться на новом месте. — Да, конечно. Я сейчас тебе всё покажу. Пока Маркус проводил экскурсию, Эшлин отметила, что он знает, о чём говорит, да и в архитектуре разбирается куда лучше неё самой. Это было, несомненно, плюсом, однако тот факт, что такой квалифицированный сотрудник — дамский угодник, портил всё впечатление от знакомства. — Вот и твоё рабочее место, — остановившись возле одного из столов, проговорил мужчина. — Эшлин, слушай, а какие планы у тебя на вечер? Мы могли бы встретиться и пообщаться поближе. Он сделал шаг вперёд, как можно ближе к девушке, однако Эшлин быстро отстранилась. — Маркус, мне лестно твоё внимание, но я замужем, — она решила сразу очертить границы, дабы не навлекать на Маркуса лишние проблемы с работой. — И кто твой муж? Какой-то рабочий с минимальной зарплатой? Эшлин улыбнулась. Ей не была знакома оплата труда Джеймса, но вот о зарплате архитектора компании была более чем осведомлена. Достаточно внушительная сумма для того, чтобы позволить себе жизнь в самом лучшем районе Лондона. — Мой свекор генеральный директор компании, — без доли стеснения произнесла Эшлин, не открывая взгляда с собеседника, у которого ничего и не дрогнуло. — Не неси чепухи, — отмахнулся Маркус. — Найди причину меня отшить получше. Эшлин не спеша достала телефон из сумочки и открыла фотографии со свадьбы, где собрались две семьи для семейного снимка. Насколько ей было известно, это фото взяли многие ресурсы для распространения новости о женитьбе нового генерального директора «Harvey company». — Что это? — он указал на фотографию, где Эшлин держала за руку Джеймса. — Ты жена мистера Кейна? — Да, — подтвердила девушка, кивая. — Эм… — Маркус запнулся, не веря своим глазам. Если это было правдой, у него могли бы начаться проблемы. — Простите, миссис Кейн. — Просто Эшлин, Маркус, — девушка раскрыла глаза, наслаждаясь своей победой. — Мы же коллеги. — Хорошо ты его отшила, — сорвалось у одной из девушек, что проходила мимо. — Мне тоже нужно поработать с фоторедактором. — Но, мы, правда, женаты, — ухмыльнулась Эшлин, пожимая плечами. — Брось! Я знаю его жену. Вы совершенно не похожи. Эшлин забавлял этот факт. Каждый говорил похожие вещи, но в итоге они разбивались о собственную ложь. Девушка нисколько не винила их в этом. — Эшлин, не хочешь пообедать с нами? — Том ворвался в отдел ровно в момент обеденного перерыва, когда большинство сотрудников разошлись по ближайшим кафе. — С удовольствием, — на выдохе произнесла девушка. — Я так и не позавтракала с Илайн. Том рассмеялся. Успела накраситься, а позавтракать нет, в этом была вся Эшлин, которую он знал с самого детства. Томас помнил ту девочку, которой Эшлин была раньше, и понимал, что точно не ошибся, подарив ей частичку своего сердца. Нет, Том бы и не посмел сделать Эшлин своей женой, не смог бы добиться того, чтобы она обронила на него свой взгляд. Там, в прошлом, Эшлин была той драгоценной жемчужиной, которую так хотелось коснуться, однако страх потеряться в этом великолепии реликвии был сильнее и Томас не смел коснуться девушки даже мыслью. Пока она сама не сделала первый шаг. С годами многое изменилось, но Эшлин до сих пор оставалась той незримой и недосягаемой мечтой юного мальчишки, до которой ему никогда не добраться. — Как первый рабочий день? Он не то, чтобы сильно переживал за Эшлин, просто пытался казаться вежливым. — Пока не понятно, мне мало что доверяют, но в любом случае я рада, что не приходится сидеть дома взаперти. Эшлин не могла бы представить свою жизнь похожей на жизнь бабушки или мамы. Ничем не заниматься, кроме семьи, позабыть о своих мечтах и стремлениях. Эшлин была не готова к подобной жизни. Ей больше импонировала Лилиан Кейн, которая добилась больших успехов именно засчёт упорного следования своей мечте — быть врачом. Несомненно, Эшлин хотела большую и крепкую семью, но не желала из-за этого отказываться от своих же мечт. Ведь, кому нужна женщина, которая ничем не интересуется, кроме собственных детей? — Если что, наши с Джеймсом кабинеты на третьем этаже, — решил осведомить Том. — Хотя, ты и так это знаешь. Том намекал на тот случай, когда она ворвалась в компанию, и они с Джеймсом очень сильно разругались в тот день. Эшлин винила себя за этот необдуманный поступок, однако, он был в прошлом, и они больше не вспоминали об этом. — Да, помню, — смущенно протянула девушка, натянуто улыбаясь. — Леонард, он всё ещё там? При виде помощника Джеймса, сердце девушки сжалось. Он точно запомнил её как неадекватную невесту своего начальника. Эшлин хотелось извиниться перед ним лично, однако она так и не решилась. — Да, мистер Харви. О, мисс Салливан, как приятно вас здесь снова видеть. Он помнил тот день, но изо всех сил делал вид, что это всё было лишь сном. Девушка была благодарна ему за это. Однажды, она отплатит Леонарду за это тактичное молчание. — Взаимно, — она кивнула в знак приветствия. — Если у тебя нет задач на сегодня, ты можешь быть свободен. Томас частенько отпускал сотрудников пораньше, чем ужасно злил Джеймса, который почти всегда оставался на работе до поздней ночи. Братья по-разному относились к своей работе, отчего изредка ругались. — Хей, братишка, не хочешь пообедать? — Томас ворвался в кабинет брата так быстро, что тот, испугавшись, выронил стопку бумаг на пол. — Время уже три часа, а мы кроме кофе ничего не пробовали. Может, доставка суши? — Терпеть не могу суши, — ворчал Джеймс в попытках собрать все бумаги воедино. — Почему такой радостный? Джеймс был по уши в бумагах, даже отвечал брату, не поднимая взгляда. Хотелось быстрее разобрать самые срочные документы и хоть немного побыть с Эшлин. Джеймсу впервые за долгое время хотелось возвращаться домой. — Я только что увидел самую красивую девушку нашей компании, — пропел парень, присаживаясь напротив брата. — Не хочешь посмотреть? Томас провоцировал Джеймса, хотя это и было задачей со звездочкой. Мужчина то и дело отмахивался от провокационных предложений, чем заставлял Эшлин, стоящую за дверью, улыбаться во все тридцать два. — Нет желания, — как отрезал. Слушая это, Эшлин мысленно похвалила мужа за эту незаинтересованность. Это льстило и ещё раз доказывало, что существуют мужчины, которые и под безобидным предлогом не посмотрят в сторону другой женщины. — Почему? — У меня и без твоих дурацких предложений куча работы, — буркнул Джеймс, откладывая пересмотренные бумаги в другую сторону стола. — Нужно успеть закончить до полуночи, — когда Джеймс указывал точное время, стоило чётко исполнять эти рекомендации. — А что потом? — с каждой минутой Томас терял всякую надежду подколоть брата. — Эшлин нужен хороший режим, поэтому, она должна ложиться до двенадцати, а так как она меня не послушает, нужно лично контролировать это. Как заученный текст, произнёс. Эшлин вспоминала, как сильно он ругал её в Испании за сбитый режим, поэтому не ложился до тех пор, пока она сама не ляжет спать. Это было одновременно мило и безрассудно. Эшлин слегка улыбнулась, борясь с желанием войти, но Томас чётко дал понять, что этого делать не стоит до тех пор, пока он не позволит. — А зачем ей соблюдать режим? — сощурился парень, не сводя взгляд с брата. — Неужели?.. Неужели, вы ребята, скоро сделаете меня дядей? — Это неправда! — воскликнула Эшлин, выскакивая из-за двери, чем выдала своё местоположение. — Эшлин? — подняв взгляд, Джеймс увидел жену, которой попросту не должно здесь быть. — Что ты здесь делаешь? — Я? — у девушки не было времени придумать что-то правдоподобное, поэтому она выпалила всё, как оно есть, заранее понимая, какой ураган начнётся сейчас. — Я здесь работаю. — Том, — протянул Джеймс, одним лишь взглядом останавливая брата, который решался ретироваться с разбитого корабля первым. — Ты знал? — Если хочешь знать честно, Джеймс, то я здесь совершенно не причём, — начал оправдываться он. — Это всё отец. Ещё утром я отвел её к нему, а затем в офис архитекторов. Это вообще была его идея. Мужчина глубоко вздохнул, снимая очки и потирая усталые глаза. Его слова вновь игнорировались, да ещё и отцом, которого Джеймс уважал в этом вопросе больше всех. — И когда вы планировали мне сказать об этом? — но, ни один не решался что-то ответить. — Помнится, я запретил тебе даже думать об этом. Джеймс не злился, как бы он мог сделать раньше. Он попросту не мог злиться на Эшлин всерьёз и так, как это могут видеть его подчиненные. Эта шалость воспринималась мужчиной как детская игра. Эшлин попросту решила вывести его из себя, но на завтра эта шалость потеряет для неё актуальность и всё будет как прежде. — Мистер Харви мне обещал, — этот обиженный тон напоминал мужчине то, как с ним общалась Илайн. Вот только девочке было всего пять, когда перед ним стояла взрослая женщина, которая всего недавно стала его женой. Смех и только. — Это не касается отца, — покачал головой Джеймс, ожидая другого ответа. — Тогда пойди и реши этот вопрос с ним, — они то и дело перебрасывались друг с другом словами. Джеймс не чувствовал в Эшлин негатива, лишь здоровая конкуренция и чуточку фирменного кокетства. — Может, хватит решать все вопросы через меня? Джеймс чувствовал, как победа в этой битве ускользает от него. Он вёлся на очарование жены и мог поклясться, что, если бы не Том, занялся бы с Эшлин сексом, в качестве наказания, за эту шалость, прямо на этом столе, заваленном важнейшими бумагами. — Вот сейчас же и займусь этим, миссис Кейн, — он оказался слишком близко, отчего у девушки пошли мурашки. — Считай, это был первый и последний день на этой должности. Надеюсь, ты успела наиграться в архитектора? — Какой же он… — Эшлин тяжело вздохнула, пытаясь унять подступившее возбуждение, смешанное со злостью, когда Джеймс вышел за дверь. — Опять, вы, ребятки, за старое? — со стороны Тома это выглядело как очередная ссора, хотя оба понимали, что проблема решится хорошо для них двоих. Никто не выйдет ни победителем, ни проигравшим. — Я с вами сойду с ума. — Почему он так категоричен в этом вопросе? — задавалась она вопросом. — Неужели, Джеймс думает, что я совершенно ни на что не гожусь? — Это не так, — отрицал Том. — Здесь дело совершенно в другом. Он просто бесится из-за взглядов, что бросают на тебя все эти мужчины. Возможно, ты не замечаешь это, но большинство из них ты возбуждаешь, и совершенно не важно, женаты они, имеют детей или одиноки. Том резко схватил Эшлин за руку, прижимая ту к столу, полному документов, которые от неожиданного толчка разлетелись по полу беспорядком. — Том, прекрати, — Эшлин отвернулась, когда парень полез целоваться. — У тебя только недавно родился сын. Эшлин впервые стало страшно рядом с Томом. Этот страх было сложно описать, ведь девушка знала, что он не причинил ей вред: он не станет убивать или насиловать её. Так ведь? Но опасность Томаса была в другом. Он хранил одну с Эшлин тайну на двоих, которая ни в коем случае не должна быть раскрыта ни одной живой душе. — Я ничего не могу поделать, — хрипел Том, прокладывая дорожку из поцелуев на шее девушки. — Ты же знаешь, как сильно я хотел, чтобы ты была со мной. Ещё тогда, десять лет назад, когда я познакомился с Эриел. Девушка чувствовала себя предательницей. Словно то, что случилось с Эриел и Ясмин, можно было исправить, если бы Эшлин просто не существовала, в неё бы не влюбился Том. Все было бы хорошо, если бы вместо Моники в то день под машину попала Эшлин. — То, что было, между нами, ничего иное, как выпивка. Эшлин пыталась разграничить эти чувства, дать им какой-то ярлык, но, ни один из них не мог объяснить их взаимоотношения, кроме банального «измена». Томас изменял жене, Эшлин же изменяла той клятве, что дали три подруги однажды, пообещав быть верными этой связи. Салливан нарушила это обещание первой, переспав с парнем подруги. — Если это так, то я готов пить каждый день, лишь бы он крутился у меня в голове вечность. Эшлин медленно подняла взгляд вверх. Эти глаза. Она отчётливо помнила их в тот момент. Нескромные прикосновения, похотливые взгляды. Это было как во сне. — Том… Он облизал пересохшие губы. Всё, что он затеял, было рискованно, но Том просто не мог упустить хоть небольшую возможность. — Хочешь что-то возразить? — усмехнулся он, немного отстраняясь. — Поверь, я люблю Ясмин всем сердцем, но ты… Это совершенно другие чувства. Он нежно погладил девушку по щеке и остановился. Она позволяла эту вольность то ли от страха, то ли от шока, что он может разозлиться и ударить её. Томас был способен на грубость, в этом девушка не сомневалась. — Тобой хочется обладать, — эти слова заставили Эшлин застыть, но дело было вовсе не в смысле. За спиной Тома, приложив палец к губам, стоял Джеймс. — Секс с тобой, как трофей, понимаешь? — Том, — она хотела предупредить его, но Джеймс недовольно покачал головой. Он хотел услышать как можно больше, распаляя огонь внутри. — Не обижайся на меня за эти слова. Это ведь, правда, так. Заправив прядь волос девушке за ухо, Томас огладил её шею, цепляя украшение. Этот кулон когда-то подарил ей именно он. — Знаешь, сначала я очень расстроился, что именно ты станешь моей снохой, но потом в голову пришла одна мысль. Мы ведь семья, — рассмеялся он. — И тот нерожденный ребёнок… Глаза Эшлин застилала пелена. Хотелось кричать, но голоса будто и не было. Сердце разрывалось от обиды и страха, что все эти грязные вещи слышит Джеймс. Это было похоже на изощренную пытку. — Хватит! — вскрикнула девушка. — Зачем ты это делаешь? Прошло столько времени, зачем? — Ты не должна была стать его женой, я ведь прав? — правда больно кольнула в душу, но девушка промолчала, ища поддержки. — Том, она же попросила остановиться, — неожиданно послышалось позади. Джеймс прекрасно понимал, что дальше слушать было нельзя и не потому, что Кейну было плевать, а из-за реакции на это Эшлин. Какие-то тайны так и должны оставаться тайнами, какими бы интересными или болезненными они не были. — Не копай себе могилу. — Д-Джеймс? — заикнулся он, отступая от девушки. — Ты всё слышал? — Больше, чем мне бы хотелось, — желваки на лице мужчины играли, а кулаки то и дело подёргивались в желании поработать. — Эшлин, не могла бы ты выйти? Нам нужно поговорить наедине. — Джеймс… — Выйди! — рявкнул он и девушка мигом покинула кабинет, выбегая вниз, где её бы никто не побеспокоил. — Чёрт! Черт! Чёрт! — взвизгивала она, тряся голову. — Какая идиотка! Эшлин прождала каких-то семь минут, но и это ей казалось вечностью. Как только Джеймс появился в пороге, девушка вскочила, пытаясь объяснить ситуацию. — Джеймс… — Ты действительно хочешь здесь работать? — девушка недоуменно кивнула. — Хорошо, я не буду против, только попытайся одеваться более сдержанно, ты всё-таки моя жена. Он указал на плотную мини-юбку, которая смущала его больше всего, если не считать полупрозрачной рубашки, которую ей сшила Ясмин. — Да, конечно, я понимаю, — она и не собиралась отпираться. Не время ей указывать правила. — Прекрасно. С завтрашнего дня ты будешь работать в моем кабинете. — В твоём кабинете? — девушка хотела было что-то возразить, но понимала, что не имеет на это права. — Хорошо. Он победил. Эшлин сдалась, не желая продолжать. — Я хочу пообедать, — Джеймс тяжело вздохнул, перехватывая ладонь девушки. — Поедешь со мной? Она лишь кивнула, не находя в себе сил что-либо ответить. Да и к чему слова, когда за неё всё сказал Том? Сидя в машине, Эшлин чувствовала себя неловко из-за произошедшего. Она несколько раз провернула обручальное кольцо вокруг пальца и, наконец, произнесла: — Джеймс, послушай… — Ты не обязана объясняться, — перебил он, заводя машину. Она неестественно заревела и двинулась прочь по шоссе. — Всё, что я хотел, узнал, а больше мне и не нужно. — Ты разочарован? — Эшлин держалась изо всех сил, чтобы не расплакаться. Нельзя было этого делать, а иначе Джеймс разозлится ещё сильнее. — Не в тебе, — после этого в груди девушки будто стало легче. — В нём. Это несправедливо по отношению к Ясмин и их ребёнку. — Что вы делали там, наедине? Эшлин было страшно. Она не понимала, на что способен Джеймс в гневе, но разум рисовал всё новые и новые картинки, одна мрачнее другой. — Боишься, что покалечу его? — усмехнулся Джеймс, понимая, что в Эшлин столько же зла и коварства, как в домашней кошке. Они добры к тебе ровно до момента, пока их не начинает кормить другой. — У меня рука не поднимается ударить брата, каким бы паршивцем он не был. Я попросил его уехать и какое-то время не появляться в компании. Считай, отправил его в декретный отпуск. Ни у кого не будет вопросов. — Это радует, — вырвалось у девушки. Казалось, что ситуация разрешилась хорошо, но в душе Эшлин оставалась недосказанность. Всё больше вопросов и так мало ответов на них. — Эшлин, я не хочу давить на тебя, но, прошу, попытайся не скрывать такие вещи, — умоляющий тон мужчины и его взгляд. Джеймс нисколько не походил на строгого начальника, его глаза показывали беспокойство, как у заботливого родителя. — Я хочу знать всё, что случилось с тобой в жизни, даже самые неприглядные истории. Если ты боишься, что я уйду после этого, я немедленно дам клятву, что этого не случится. Я знаю о тебе так мало, и, кажется, не могу защитить от этого мира. Понимаешь? Кейн не испытывал к любимой ни капли ненависти. Все те ошибки, которые она совершила, были прощены. Истории с Артуром и Томом лишь показывали мужчине, что Эшлин безумно несчастна в своей привязанности к людям. Она ранима и ищет любви даже там, где её цветы никогда не смогут дать плоды. Если бы Джеймсу пришлось сравнивать сердце Эшлин с чем-либо, этим бы стал забытый сад с множеством прекрасных колонн и лабиринтов. Кейн до сих пор блуждал по ним в поисках самого центра, где смог бы навсегда обрести покой, никем не рушимый. — Я попытаюсь, — пообещала она, отворачиваясь. — Но, ты, правда, не хочешь знать? — Расскажешь, когда сама захочешь. Я не буду торопить. Эшлин благодарила его за этот выбор. Она вольна была держать свою историю в тайне до тех пор, пока её яд не станет отравлять собою всё вокруг. Но, пока не время для этого. Девушка была готова хранить это внутри ещё какое-то время. Обедали они в тишине. Так много мыслей, но слова никак не хотели вылетать. Эшлин боялась, что теперь Джеймс возненавидит её, захочет унизить или попросту уйдёт без объяснения причины. Да и что она хотела услышать? Девушка нарушила столько правил, обнажила душу и своё прошлое, которое сейчас казалось жутким и несправедливым по отношению к другим людям. Эшлин позволяла себе всё. Возможно, даже слишком много в годы юности. — Я, действительно, должен идти с тобой? — прервал тишину Джеймс, отпивая немного воды из стакана. — Кажется, мы с Алексом не то, чтобы хорошо ладили. — Ерунда! — воскликнула девушка, понимая, о чём речь. — Конечно, ты должен там быть. — Я бы лучше поработал это время, — на самом деле, он всё уже давно решил, но подумал, что не может так просто согласиться. — Ты просто не представляешь, сколько работы скопилось, пока меня не было. Джеймс кокетливо отвернулся, создавая самый невинный и несчастный вид трудоголика. Это забавляло Эшлин, и она улыбнулась. Кажется, вся неловкость и смущение улетучились. — Утром я помогу тебе разобрать их, — предложила она, опуская свою ладонь на его мощную руку. — Хорошо? Девушка привстала со стула и чмокнула Джеймса в нос. Этот маленький жест ошарашил мужчину, на мгновение он замер, ощущая запах виноградного блеска для губ. Эшлин постоянно пользовалась новой косметикой, но этот простой блеск навевал воспоминания о плантация винограда в Испании, чем так полюбился мужчине. — А ты умеешь уговорить, — стирая последствия поцелуя, Джеймс исподлобья смотрел на девушку, которая копалась вилкой в пасте с грибами, отделяя их от общей массы. Поймав руку девушки, он сцепил их пальцы в замок. — И что бы кто ни говорил, кто бы тебя не хотел, ты только моя, — проговорил он, не ощущая неловкости от этого признания. — Моя Эшли. — Поставишь меня на полку к другим наградам? — решила пошутить Эшлин, однако Джеймс не улыбался. Его рот не дрогнул ни на секунду, и девушке стало не по себе от этого лица напротив. — Нет. Буду с гордостью носить с собой, чтобы весь мир завидовал, — Эшлин закусила губу в смятении, пока Джеймс целовал её ладонь. — Я безумно счастлив, что ты появилась в моей жизни. — Джеймс… В ресторане они были одни. Только легкая классическая музыка и приглушенный свет для них двоих создавали атмосферу интимности и таинства. — Я понимаю, что для тебя очень сложно признаться в этом так же, как мне, поэтому, я просто жду, когда ты созреешь. — Я ведь уже признавалась, — рассмеялась девушка, понимая, что он просто хороший актёр. — Все, что было в Испании, остаётся в Испании. Джеймс отвернулся, создавая самый невинный вид обиженного и терпеливого мужчины. Это выглядело комично, но Эшлин всё же подыграла ему в этом спектакле. — Тогда, мне придётся повторить это? — Джеймс кивнул, а затем встал, протягивая руку вперёд. Звучал вальс, почти такая же мелодия, как на их свадьбе. — Люблю, — произнесла она, как только их руки соприкоснулись, — люблю, — повторила Эшлин с первым кругом. — Я люблю тебя, Джеймс Кейн. Даже, несмотря на твоё занудство и ревность. Эшлин и сама не знала, зачем добавила это, но на удивление, Джеймс даже не нахмурился. Мужчина и сам осознавал это. — Не без этого, миссис Кейн, — пожал он плечами, продолжая вести девушку в танце. — Но, я стараюсь быть лучше для тебя, так что прости старику такие вещи. Раньше Джеймс бы непременно разозлился, поддался эмоциям, но теперь, когда рядом была Эшлин, весь негатив отступил. Кейн понимал, что простое «забыть» здесь не сработает, но прощение было необходимо так же, как понимает того, что у каждого из живущих были и есть вещи, о которых они сожалеют со временем. Ошибки, которые невозможно исправить, но можно не допустить их появление вновь. — Самый лучший старик в моей жизни — мистер Джеймс Алан Кейн — самый заботливый муж и отец. Резким движением они остановились у большого зеркала в пол. В полумраке, в отражении, виднелись лишь силуэты, без мелочей и деталей. Просто мужчина и женщина. Мужчина чуть поодаль, обнимает любимую в области живота, создавая из ладоней сердце. Когда-то там будет их общий ребенок. Эшлин застыла от неожиданности. Джеймс так крепко прижался к ней со спины, что она могла чувствовать биение его беспокойного сердца. Оно билось так быстро, что девушка на мгновение испугалась, не стало ли ему плохо из-за танцев. Но всё это были лишь пустые переживания. — Ты самый лучший подарок для меня, — поцеловав девушку в щёку, Джеймс ненадолго прикрыл глаза, наслаждаясь ароматом любимой женщины. — Нам пора — провозгласила Эшлин, пытаясь отойти. — Папа будет переживать, если мы опоздаем. — Давай ещё немного постоим вот так, — попросил мужчина, и девушка не сопротивлялась. Джеймсу не понадобилось много времени. Он отпрянул, как только почувствовал на своей руке капли слёз. — Почему ты плачешь? — Только сейчас поняла, что Алекс вырос, — выпалила девушка. — Кажется, только недавно мы были ещё детьми, резвились, а тут и его свадьба не за горами. Это так странно, правда? — Время, действительно, бежит с огромной скорость, но это ведь не повод грустить. Для нас всех открывается новая светлая жизнь, разве это не прекрасно? — Ты прав.

***

— Добро пожаловать, дорогая, — Моррис с порога обнял дочь, пока в ногах то и дело бегала Салюки. — Джеймс, спасибо, что согласился прийти, — мужчины обменялись рукопожатиями. После разговора на свадьбе, Моррис многое понял о своем зяте и его отношении к Эшлин. Они, правда, смогли понять друг друга и полюбить искренней любовью, которая ничего не требовала взамен. Моррис, по-доброму, завидовал дочери в этих чувствах. — Что вы, мистер Салливан, мы ведь семья, — они действительно стали одной большой семьей, которую связывали маленькие ниточки судьбы. — Разумеется, — немного опешив, улыбнулся, пропуская гостей внутрь. — Эшлин, — завизжала Эриел, завидя подругу. — Боже, мне кажется, или ты немного набрала со свадьбы? Девушке стало неловко от этого, но Алекс быстро спас ситуацию. — Бабушкина стряпня всегда такая вкусная, — добавил он, нежно обнимая невесту за плечи. — Она до сих пор готовит этот странный хлеб? — девушка улыбнулась и кивнула в знак благодарности. Эта встреча казалась Эшлин какой-то волшебной и невесомой. Девушка за долгое время чувствовала себя в стенах дома уютно, будто и не было всего этого ужаса, недопониманий. — Как я за вас рада, ребята, — Эшлин обняла брата и подругу. — Если бы не Джеймс с Харви, никогда бы и не решился, — Алекс протянул руку ему навстречу, а затем крепко обнял, как-то по-дружески. — Спасибо, братишка. — Выходит, мы породнились? — неуверенно поинтересовался Джеймс, с опаской глядя на нового родственника. — Конечно, — Алекс был слегка пьян, и Эшлин сомневалась, вспомнит ли брат хоть что-то из сегодняшнего вечера. — Эшлин, ты же понимаешь, что наши дети, и ребёнок Ясмин, будут братьями и сестрами? — А ведь точно, — до этого момента Эшлин и не задумывалась об этом, но факт оставался фактом. — Мне кажется, именно в этом и состоит истинная дружба, — Эриел взяла подругу за руки. — Теперь, мы станем сестрами друг другу перед Богом и законом, а в будущем, и вторыми матерями для детей друг друга. — Предлагаю, выпить за воссоединение семей, — предложил Моррис, поднимая бокал вверх. — Дорогой, — шикнула Ракель, стоя поодаль от гостей. Женщина отобрала бокал с шампанским у мужа и недовольно сморщила нос. — Ракель, разве ты не рада за наших детей? — без доли занудства и недовольства, Моррис поцеловал жену в щёку, подцепляя ещё один бокал кончиками пальцев. — Они счастливы, а разве есть что-то более важное для родителя? Ракель посмотрела вперёд, на будущее поколение, которому только предстояло самим стать родителями, любить друг друга, несмотря ни на что. Они были счастливы, и женщина почувствовала себя глубоко несчастной женщиной, которая никогда не ценила простого семейного счастья, которой не доводилось искренне дружить. Но у них был шанс исполнить это. Ракель начинала понимать, что поступила когда-то неправильно, поддавшись зову денег. Она не любила Морриса, как он любил её с самой первой их встречи, но прониклась неким уважением к этому мужчине, который был скуп на нежности для неё, редко дарил цветы, но было у него и нечто большее, за что можно было любить его — его простота и внимание к мелочам. — Да, Моррис, ты прав, — согласила она. — Что же, Эриел, — она взяла бокал за тонкую ножку. — Пусть между нами и были разногласия раньше, за что я хочу извиниться, но я рада за вас с Александером. Будьте счастливы! — Спасибо, мама, — мужчина подошёл ближе, чтобы приобнять мать. Эти объятия были сухими, но он так давно о них мечтал, что и эта малость отдалась в его сердце. — Это очень ценно для нас с Эриел. — Это ещё не всё, — женщина ненадолго отошла к себе в комнату, а когда вернулась, передала бархатную коробочку девушке. — Я бы хотела, чтобы ты надела это на свадебную церемонию. Открой. Внутри лежало аккуратное колье, усыпанное мелкими алыми камнями. Оно явно было старым, но блестящие камни выглядели, как новые. Эриел вздохнула от красоты украшения. — Это колье принадлежало ещё моей бабушке, — объяснилась Ракель. — Николас, по просьбе бабушки, передал его мне. Теперь, оно твоё, — Эриел бы согласилась надеть его на один вечер, но принять навсегда боялась. — Сохрани его, а затем передай своим детям. — Миссис Салливан, я не могу принять такой дорогой подарок. Эриел протянула руки вперёд, чтобы отдать украшение обратно, но легкая улыбка Ракель, будто она впервые смущена, обратила на себя всеобщее внимание. — Глупости, — женщина достала колье и, осторожными движениями, застегнула сзади шеи Эриел. — Оно очень тебе идёт, — шепнула она, расправляя волосы девушки. — Мама, — протянул Алекс, пока Эшлин прикрыла рот в ожидании и трепете от увиденного. Никто не ожидал подобного поведения от Ракель. Женщину будто подменили и последнее время она вела себя странно. Даже Моррис заметил, как жена изменилась, как только Эшлин вышла замуж. Было ли дело в том, что Ракель теперь могла быть спокойна за судьбу дочери, не ясно, но Моррису нравились эти изменения в жене. Ракель теперь походила на саму себя из прошлого: озорная и улыбчивая, как в юности. Салливан с каждым днём замечал, как женщине не хватало ласки все эти годы. Моррис даже заглянул в цветочную лавку на днях, лишь бы жена ещё раз обняла его. — Ракель, что с тобой? — удивлялся Моррис, наблюдая за довольной женщиной. — Ты сам говорил, что нет ничего более ценного, чем семья, — цитировала она. — Если моему сыну хорошо именно с этой девушкой и её он хочет видеть своей женой, несмотря ни на что, то кто я такая, чтобы запрещать ему это? Алекс, который всё это слышал, улыбнулся, приобнимая невесту и сестру. Мужчина не мог и представить, что однажды его строгая мать вновь превратится в ту, которую он знал в детстве: заботливую, чрезмерно опекающую и добрую. Ракель именно такой и была в то время, когда родился Алекс, когда на свет появилась Эшлин, а затем и Моника, но после смерти младшей дочери женщина больше не могла любить, она закрылась ото всех, даже от собственных детей, которые так нуждались в материнской любви. Стоя чуть поодаль, Эшлин расплылась в улыбке от слов матери. Всё начинало налаживаться. Всё встаёт на свои места. Джеймс держал её за руку, брат нежно обнял, а вокруг царила атмосфера покоя и уюта. В воздухе пахло свежим пирогом, рецепт которого Ракель помнила с самого детства. — Эшлин, — женщина протянула руку вперед, перехватывая ладонь дочери. — Прости меня, пожалуйста. Девушка не стала ждать первого шага, и сама обняла мать, а та ещё сильнее сжала руки на её теле. Эти объятия ощущались по-родному, возвращая обеих в далекие времена беззаботной жизни. Только сейчас Эшлин понимала, что её мать всю жизнь была очень одинокой, и из-за этого держала всю ту боль после смерти ребёнка в себе. Никто никогда не сможет понять мать, которая лишилась своего дитя, даже Моррис это понимал. — Как же долго я ждала этого, мама. Эти слова ранили Ракель, но ей некого было винить в том, что дети с возрастом перестали обращать на неё своё внимание. Холод и безразличие отдалило их друг от друга, и в отличие от Морриса, женщину мучили ночные кошмары, где она видела Монику. Всё это сломило Ракель, она сдалась и погрязла в печали на долгие годы, а когда оглянулась, дети уже выросли и сами начали принимать решения. Она больше была им не нужна. — Впредь, обнимай меня чаще, — Эшлин ощущала от матери аромат масел, такой родной, возвращающий в детство. Так пахла и бабушка и, казалось, Эшлин в детстве, как и все жители деревни. — Обещаю. Ракель чувствовала неловкость, но не отпускала дочь из объятий. Ей казалось, отпусти она её сейчас, и Эшлин рассыпится на множество кусочков. — Что вы сделали со своей женой? — тихо поинтересовался Джеймс. Его эта сцена не восхитила, как всех остальных, но мужчина старался не придаваться странным теориям, роящимся в его голове. — В том-то и дело, что совершенно ничего, — пожал плечами Моррис, вытирая слёзы умиления. — Даже не понимаю, что на неё нашло. — Она просто искренне испугалась, что вы все от неё отвернетесь, — предположил Джеймс. — Миссис Салливан до ужаса боится одиночества. — Кажется, в этом ты прав, — мужчина согласился, переводя всё своё внимание на Кейна. — Мистер Салливан, у меня к вам будет очень важный разговор, вы не против? — он указал на дверь, ведущую на задний двор. — Если это не срочно, можем ли мы поговорить после праздника? — Разумеется.