Хрустальный рай

Тонкие девичьи пальцы проворно танцевали по клавишам. С таким чистым звуком капли росы сияли на юном солнце. Играть у Миранды получалось гораздо лучше, чем сражаться, но Вилл ей об этом не скажет – незачем портить и так непростые отношения. Девушка раскачивалась, словно трава на ветру, кружилась подобно урагану осенних листьев. Алый цвет волос идеально гармонировал бы с ними. Если бы Вилл услышала эту мелодию в прошлой жизни, то наверняка бы скачала себе на телефон и слушала бы до крови из ушей. К большому разочарованию Вэндом, прямо сейчас она была близка к этому состоянию. И дошла до него позорно быстро. Вилл снова сделала шаг, отставив левую ногу назад ровно на четверть метра. Рывок, разворот, правая рука взметнулась вверх… Неужели у нее наконец получилось? – Спину прямо, Вэндом! Правую ногу на дюйм вперед! – резанул по ее самолюбию звучный мужской голос. Всегда бесстрастный Седрик даже не пытался скрыть своего злорадства: первая Стражница, в свое время доставившая столько хлопот, сейчас была в его власти, в прямом смысле плясала под его аккомпанемент. "Это временно, Вилл. Ты должна сохранять спокойствие… Никому не нужна королева, что не способна держать себя в руках. И Ему – в особенности." Последняя мысль отрезвила. До мурашек и прохлады под ребрами. Девушка, мгновением раньше напоминавшая оголенный провод под высоким напряжением, отпустила свою искрящую силу, подстегнутую недовольством хозяйки. – Где же ваше хваленое терпение, лорд? – Вилл вложила в свои слова максимум яда, привычным движением сдув с глаз непослушную челку. Это стало проблемой, с тех пор как Фобос приказал попросил ее в обязательном порядке отрастить волосы. – Или вы соскучились по былому? Нашим незабываемым встречам? Вот только соревноваться со змеем, у кого больше яда да язык острее, было заведомо провальной идеей. Седрик недовольно скривился, будто вот-вот обратится, но через мгновение исказившиеся черты разгладились, а на лицо вернулось благодушное выражение. И лорд заговорил. Каждое слово острым осколком резало измотанную душу девушки. А музыка продолжала струиться по залу. Однако Вилл ее не слышала – лишь бунт крови в висках да слова бывшего врага. – О Вэндом, поверь, я скучаю по старым временам безмерно, готов все повторить хоть сейчас… Только вот Фобосу эти танцы придутся не по нраву, – Вилл стиснула зубы. – Хотя, быть может, это откроет князю глаза… и он изменит свое не самое разумное решение… Квинтэссенция все-таки проявила себя, очертив вокруг Вэндом серебряный ореол из молний, пока девушка исполняла очередное па. – Не смей. Даже не думай вставать между нами, чудовище! – Вилл вдруг оказалась на расстоянии вытянутой руки от Седрика. И одному Оракулу было ведомо, чем бы все кончилось, если бы в звуки осточертевшей мелодии не врезался третий голос. Низкий. Властный. Сердце Вилл забыло, как это – биться, а все слова застряли в горле комом волнения. – Ты выбрал в корне неверную стратегию, Седрик, – Фобос стоял в дверях, порицающе качая головой. Его руки покоились скрещенными на груди. На тонких губах играла сдержанная улыбка, но не в серых пронзительных глазах. Вэндом подумала, что ни разу не видела, чтобы эти глаза улыбались. Однако у нее еще будет время… Девушка отчаянно хотела в это верить. – Так Вилл никогда не достигнет успеха в придворном танце. Аловолосая упустила то, как будущий король Меридиана оказался рядом с ней. Левая рука легла на ее талию, отчего легкие временно отказались пить воздух. Его правая рука сплела свои пальцы с девичьими. Его кожа была прохладной. И это опьяняло. Близость князя тьмы опьяняла Вилл. Но она уже давно перестала сопротивляться. Они двигались плавно, синхронно – словно единый организм. Фобос был доволен. Бывшая Хранительница Сердца Кондракара стала идеальной марионеткой для умелого кукловода. Но это вовсе не означало, что она не была по-своему дорога ему. Иначе он бы просто не подпустил к себе будущую королеву Меридиана. – Скажи мне, моя дорогая бывшая Стражница, неужели для тебя все это рай? Оставила привычную жизнь, сожгла все мосты… – Вилл очнулась от наваждения, только когда почувствовала его дыхание на своей щеке. Голос был вкрадчивый, так Фобос позволял себе говорить только с ней. И слова, обжигающие своей искренностью, слетели с ее губ прежде, чем сформировалась мысль. – Хрустальный рай, князь. Хрупкий до ужаса. И я отдам последнее, чтобы его сохранить. Но ты и так знаешь это, поэтому я не буду молчать.