Хрустальный рай

Щелчок закрывающегося замка стал для Вилл самым долгожданным звуком в череде бессмысленно сгорающих дней. Самое смешное, она не заметила, как все началось. Каждое утро девушка просыпалась разбитой. Иногда – почти мертвой. И оживала она лишь в предзакатные часы, когда небо приобретало цвет крови, завораживающий оттенок, въевшийся вместе с осенью в волосы Вэндом. Судьба, Господь-Бог и Провидение оказались жестоки и ироничны, глухи и слепы по отношению к Вилл и ее молитвам. Поскольку то, что возвращало девушку к жизни на целые вечер и ночь, то, что питало ее, став смыслом существования, несло смерть и разорение целому миру. Он нес. В течение дня Вилл умело поддерживала иллюзию жизни. Квинтэссенция, что бежала по венам с красными кровяными тельцами и тоской, спасала. И Вэндом улыбалась, будто кто-то приклеил к скулам уголки губ. Фальшиво, механически смеялась над колкими шутками Ирмы. Слушала, не слыша, болтовню Корнелии, пока гуляла с ней по магазинам. Даже выжимала из голосовых связок что-то приветливое, "тусуясь" с Хай Лин. Но, похоже, маска сидела недостаточно идеально… Тарани как-то странно посматривала на подругу, и Вилл несказанно раздражало, что Стражница огня была очень догадлива. Это была одна из немногих эмоций, которые сохранились в израненном сердце. Проклятый миокард же, которому приписывались все самые разрушительные чувства, обратился у девушки в хрусталь. И с каждым днем трещины проникали в него все глубже. А воскресать становилось все сложнее. Как и отрываться от вожделенной панацеи, от Него. Мэтт часто говорил Вилл, что она его рыжий ангел. А Вэндом временами хотелось сломать ему руку, которой он приобнимал ее за плечи. И лицо разбить. Себе. За лицемерие. А потом девушка вспоминала, что притворство – единственный способ выжить, шанс все-таки вернуться к нормальной жизни, после того как если болезнь, одержимость вдруг оставят ее… Но Вилл не молилась о спасении. Рыжий ангел падал все ниже. Приступы агрессии, вызванные постоянным подавлением, жалостью к себе и болью от режущих сердце трещин, девушка выпускала вместе с молниями в редкие моменты одиночества. Один из которых наступил целых пять минут назад. Очередной день почти сгорел. Она дождалась. Вилл по обыкновению заперлась в ванной. Не думая раздеваться, включила душ. Дыхание стало тяжелым, легкие словно не хотели принимать кислород. Девушке было ощутимо тесно в замкнутом пространстве, но проводить "сеанс" в комнате было слишком рискованно. У нее не было права на ошибку. Если они все узнают… Вилл уже не сможет вести ту жизнь, за которую сейчас так отчаянно цепляется. Проклятье, она и так уже не может. Но сойти с проторенного пути страшно – до дрожи, и на обочине Вэндом ждет лишь гибель. Он, ее персональный сладкий кошмар. Судорожно втянув пропитавшийся влагой воздух, Вилл сползла по стене на пол. Плитка была холодная – полная противоположность кожи девушки. Вэндом горела. Пламя пожирало ее изнутри, а сердце хрустальное с каждым ударом своими острыми сколами превращало грудную клетку в кровавую кашу. У Вилл тряслись руки, пока она искала у себя под одеждой кристалл, с которого началась ее история, боль и безумие. У девушки дрожали губы, сухие, искусанные, а голос почти сел, когда она шептала: – Покажи… Покажи мне Его… Сердце Кондракара, покажи мне Фобоса! Кристалл сверкнул и слегка завибрировал, таинственные всполохи узоров розового камня побежали по его поверхности быстрее. Несколько мгновений, и янтарные глаза девушки впились в точеное лицо князя тьмы. Идеально, черт возьми. Вилл пожирала взглядом милые расколотому хрусталю черты и все никак не могла насытиться. Да, она безумна, больна, глупа – отдала душу и сердце заклятому врагу… Но что может быть ярче, живее, головокружительнее? Плевать, что к утру эта потрясающая эйфория развеется, оставит после себя лишь пустоту, лопнувшие капилляры и новые шрамы. Девушке казалось, она не сможет жить без тонких губ, почти всегда слегка изогнутых в надменной полуулыбке, без белоснежных волос, острых скул и стали пронзительных глаз, что смотрели ей в самую душу, точнее, в то, что от нее осталось у падшего рыжего ангела… Прямо сейчас. Сердце Вэндом екнуло и будто замерло. Потому что Фобос глядел на нее. Он знал о ней все. Он позволял ей смотреть. И это откровение снесло Вилл крышу. Падший ангел понял, что путь на небо ему заказан. Когда девушка прочла по тонким губам: "Моя".