Глюк

      Когда в отражении появилась светловолосая девушка с выспавшимся видом, Ванесса подумала, что ей кажется.       Впервые за долгое время она смогла выспаться. Здоровый сон стал роскошью, которую она себе позволить не могла. И вот — чудо! С чего бы?       Даже размышляя о том, через что ей удалось пройти, Ванесса не знала, что с ней не так — или, может быть, с миром, — что ей приходится жить в постоянном напряжении. Прошло около месяца с того момента, как «Пиццаплекс», объятый пламенем, рухнул, оставив после себя кучу долгов компании и несколько сотен разочарованных посетителей. Работа над восстановлением уже шла, собирались деньги и понемногу строились планы и воскрешении проклятой пиццерии. Сама Ванесса получила деньги за смену и поклялась себе больше не возвращаться. В какой-то момент рядом с Грегори она думала, что парнишка не так уж плох, что то, чем она занималась, сущий бред.       Пока однажды не случилось это. Был обычный вечер, за окном снимаемой ею квартиры шумел город, по телевизору говорили о каких-то ограблениях, как всегда всё приукрашивая. Ванесса не слушала, просто включала для фона, чтобы было. С некоторых пор ей тяжело оставаться наедине со своими мыслями. Есть особенно не хотелось, но терапевт, к которому Ванесса решила всё же заново начать ходить, советовал ей не пренебрегать приёмом пищи. С недовольной миной девушка достала из холодильника овощи и уже собралась соорудить из жалких остатков примитивный салат, как вдруг. …рука в крови дрожит, но не от жалости или страха, а от жгучего желания завершить начатое. Убить, убить, убить! Этот голос, голос в её голове… Она жаждет слышать его, жаждет делать. Больше, пока не угасло вдохновение. Больше красного, хотя следы на костюме куда более явные. Она хочет ещё. Она хочет…       Вскрикнув, Ванесса отшатнулась от разделочного стола, врезавшись спиной в холодильник. Боль в ушибленном месте отошла на второй план, оставив место тому, что она увидела. Тому, что она…помнила? Ванесса поёжилась. Когда это прекратится? Почему это не прекращается?       Почему даже сейчас всё так сложно?       С момента увольнения из «Пиццаплекс» Ванесса сменила две квартиры. В каждой ей казалось, что кто-то следит за ней. Об этой навязчивой идее Ванесса решилась сообщить психотерапевту, и его ответ разозлил её, как никогда прежде. — Постарайтесь игнорировать его, — доверительно сообщил мужчина в возрасте. — С чего вы взяли, что это он? — раздражённо спросила Ванесса. Кажется, её заявление поставило психотерапевта в тупик. — Ну… Как же. Ведь вы когда-то говорили о «нём», не так ли? — О! — Ванесса рассмеялась, злобно, обиженно на него. — Он может быть кем угодно и чем угодно! С чего вы взяли, что это он? Может быть, это вообще вы? Почему вы так настойчиво стараетесь выведать у меня, куда я переехала? Почему вдруг предлагаете прийти в игровой комплекс, когда я вам сообщила о своей проблеме? Может быть, ты просто притворяешься, а?! — Послушайте, мисс Риос, ваше место обитания напрямую влияет на ваше ментальное состояние, а моё предложение посетить игровой комплекс связано прежде всего с тем, что некая провокация может сдвинуть вас с мёртвой точки… — Меня некуда не нужно сдвигать! — в ярости прошипела девушка. Она даже не знала, что может так звучать. — Иди к чёрту!       И многое другое, что она наговорила в чувствах. Впрочем, дома (это ведь даже не дом, Ванни) она тоже не ощущала укола совести. Может быть, потому, что её психотерапевт идиот. Может, потому, что он не понимает её.       А она? Она понимает себя?       Она не знала. Не знала, а потом, после этого ненавистного сеанса, вдруг вместо того, чтобы заплакать, в ярости швырнула в стену свой телефон. А потом позвала. Позвала его.       Снова и снова, по имени, обзывая, лаская, придумывая прозвища и говоря серьёзно. Она звала до тех пор, пока не стала делать это вслух, не мысленно, медленно срывая голос и приходя к одной истине. То, что она не поняла в первый раз, когда галлюцинации заставили её отшатнуться от ножа — порезаться, случайно или нет, слизать каплю крови и маниакально улыбнуться. Дело не в том, кого она слушала. дело в том, чего она хотела. И она хотела веселья. Голос, смазанный галлюцинациями и помехами, лишь воплотил это в жизнь. Чтобы проверить эту теорию, Ванесса вскочила со скомканной постели, кинулась к кухне и достала нож. Она была готова, что мир перед глазами снова поплывёт — но он не поплыл. Вместо этого полуживой телефон зазвонил. На негнущихся ногах Ванесса ответила, и услышала, что её психотерапевт пропал при невыясненных обстоятельствах.       Невыясненных ими. Девушка улыбнулась — сама, искренне и весело, вдруг понимая, в чём вся причина.       Она не лгала психотерапевту полностью. В детстве ей всегда казалось, что никто не понимает, насколько ярок мир. Повзрослев, Ванесса специально устроилась бета-тестером игр, чтобы привнести в свою жизнь больше яркости.       Но другие-то этого не видят. Не видят маленькую принцессу, которой просто хочется побольше ярких красок.       Красный — один из самых ярких оттенков.       Не переставая улыбаться, но уже как-то более робко, Ванесса вытряхнула из своей рабочей сумки вместе со всем хламом флешку — маленький пластиковый кусочек, единственное, что осталось от её работы в «Пиццаплексе». Девушка и сама не знала, зачем сохранила её. На этом пластике не было ничего важного, кроме некоторых весёлых фото. Ванессе нравились яркие оттенки «Пиццаплекса», вот и всё, хотя она и планировала позже заполнить флешку более значимыми кадрами.       Дрожащей рукой она вставила флешку в гнездо ноутбука, наблюдая за тем, как зажигается экран. Она чего-то ждала — нет, не чего-то, она точно знала, чего (кого) именно, но, как маленькому ребёнку, ей казалось, что если она не признается себе в знании, то внезапный результат станет поистине внезапным. Здесь главное не удариться, не разочароваться. Разочарование бьёт больнее. Экран молчал, ноутбук тихо гудел, а Ванесса, сама ещё не зная, зачем, ведь машина сохраняет тишину, подскочила к шкафу. При каждом переезде она прятала за деревянными дверками его. Прятала, потому что думала, что он ей не нужен. Но вот, она самостоятельно выпускает своих демонов наружу. Из тьмы показалась белая, слегка испачканная гарью ткань, а вслед за этим в руках Ванесса оказалась улыбчивая рожица крольчихи. И когда Ванесса улыбнулась маске в ответ, в её голове — или, может быть, из динамиков ноутбука — донеслось отчётливо:

— Рад снова увидеться, Ванни.