Глюк

      Всегда, всегда может случиться так, что может произойти нечто худшее, чем было нафантазировано в воображении. Ванесса взяла за основу этот факт: если сломался карандаш, не беда, ведь могло потечь ручка. Тогда была бы испачкана вся сумка и вся Ванесса. Или, например, разбилось зеркало, но оно могло бы сильно поранить Ванни в том самом худшем случае. Или… Вариантов много, один хуже другого. Представлять такую цепочку событий Ванессу научила мать, которая стремилась привить дочке оптимизм с юных лет. Отчасти так и получилось. Только отчасти — потому что Ванесса также применяла этот принцип к ситуациям похуже, чем сломанный карандаш.       Всегда может быть хуже… — Это тоже твой план?! — яростно прошипела Ванесса, когда в очередной раз едва не разбила затылок о мокрый асфальт, поскользнувшись на раскисшем мусоре. Голос пошёл помехами, которые будто выражали недовольство.

Не вини меня в своей неосторожности. Я предупреждал.

— Да ты что?! — очередной прыжок веры через ограду едва не закончился летальным падением для очков. Ванни удержала их на лице в последний момент. В другой ситуации она бы удивилась тому факту, что до сих пор несётся, как осатанелая лошадь, предварительно не положив дорогую технологию в сумку, но сейчас об этом даже не хватало сил задуматься.       Глитчтрапа не было видно, но она всё равно оставляла очки на их законном месте. Ванесса мысленно поклялась, если увидит эту наглую заячью морду в ближайшее время, то обязательно проверит кулаков, физическая ли у неё оболочка. — А это?! Это тоже моя вина?! Ты с ума сошёл! Всё было просто идеально, и так было бы, не появись ты!       Не появись он тогда, в виде глюка в игре, всё шло бы своим чередом. Работа, дом, быт, в одиночестве, но не в обиде. Кто знает, может, со временем она бы нашла и свою вторую половинку, и быт больше не был бы таким нудным и серым. Жизнь могла быть совершенно иной, а всё из-за одного маленького вируса. Мало того, что вирус заразил всю игровую сеть, он заразил Ванни. Теперь она отчётливо чувствовала, как её сознание инфицировано. Лекарства нет, только пистолет или петля, чтобы вытрясти из сознания опасную штуковину. Будь это так просто, Ванни бы сделала… Она бы смогла. Всё равно её жизнь порушена, ничего не поделаешь. Очки на носу жгли кожу. Ванесса придержала их, чтобы те не упали.       Зачем она делает это?       Может быть, у этого есть определённый смысл? Может быть, она так зациклена на том, чтобы спасти хоть кого-то, что не думает о спасении себя?..

Аккуратно!

      Голос предупреждает её вовремя. Нога едва не падает в тёмную глотку открытого канализационного люка. Взвизгнув, Ванесса рухнула, пачкая штаны в слякоти и отчаянно задерживая падение по инерции. Рухи жгло из-за содранной об асфальт кожи, красные борозды покрывала грязь. Ванесса сдавленно вскрикнула, отползая от люка, как от чудовища. Огляделась, вскочила, сначала на четвереньках, потом уже на своих двух. В голове пульсировало: беги, беги! И Ванесса даже не знала, её ли это собственные мысли.       Ей так холодно и так страшно. Одежда мерзко липла к телу, пробирая морозом до костей. Как было бы хорошо сейчас свернуться клубочком у камина, как котёнок!..

Заверни направо. Там залезь по изгороди на второй этаж, через окно. Не нервничай, там никого нет.

      Звучало настолько бредово, что Ванесса даже не стала спрашивать. Голос Глитча был единственным, за что она могла цепляться, чтобы не рухнуть в озеро паники. Мимо мелькали дома этого тихого района, где-то в окнах горел свет, где-то уже погас. Настоящие уютные гнёздышки, какого у Ванессы никогда не было.       На указанном повороте Ванни свернула, вновь едва не падая из-за мокроты и луж. Штаны были безвозвратно испорчены, но это было не главной проблемой, о которой можно скорбеть позже. На углу и впрямь располагался небольшой домик с ухоженным маленьким двориком. По угловой стене к окну второго этажа тянулась живая изгородь из симпатичного вьюнка. Недолго думая, ошалевшая от погони Ванесса перелетела через заборчик с грацией больной кошки и вцепилась в изгородь. Листья под её хваткой жалобно посыпались, но выдержали испытание стойко и смело. Ванесса взобралась по лозам наверх, ввалившись в открытое окно, как мокрый куль тряпок. Она упала прямо рядом с чужой кроватью, едва не придя в ужас от того, что здесь точно кто-то есть. — Оно жилое! Дом жилой! — завопила она, сама не узнавая свой голос. — Куда ты нас притащил?!

Успокойся. Или тебе хотелось в камеру?

— А ты явно знаешь о камерах больше, чем следует глюку! — огрызнулась девушка, заваливаясь на чужую кровать и падая без сил.       Даже на злость ей пыла уже не хватало.       Весь этот бедлам начался с того, что Ванессе нужна была работа. Она честно смотрела вакансии в жалких журнальных столбиках, на просторах интернета, в рекламных блогах социальных сетей. Информация плыла перед глазами, а заманчивые предложения в итоге оказывались полнейшим бредом и просто издевательством над чувствами будущих рабочих. Сомнительным удовольствием было и устраиваться на работу с оплатой в жалкие пару долларов. Конечно, Ванесса знала, что привередничать не стоит, что и выбора у неё особо нет, но она просто не могла заставить себя позвонить. Или написать. Или просто подумать о том, что она будет работать в таких местах. Она действительно избалована, ей стоило бы радоваться любой возможности.       Скорее всего, с этим негласно был согласен и Глитчтрап. Он чаще молчал, изредка язвительно комментируя ванессины попытки найти в новой отобранной вакансии лучшие стороны. Дуться на дрянной юмор кролика не имела смысла, поэтому в какой-то момент Несс просто сняла очки, тем самым лишая себя «удовольствия» наблюдать насмешливый взгляд лиловых глаз. Ванесса могла поклясться, что цифровая мордашка действительно меняла свои выражения, хотя на первый взгляд изображение было статично.       Всё это продолжалось довольно долго. Ванесса находила вакансию, сомневалась, Глитчтрап добивал её сомнения своими комментариями, и Несс отбрасывала очередной вариант, как забракованный. В какой-то момент девушка настолько отчаялась, что принялась бездумно рыскать по Сети без какой-либо цели. Там она и наткнулась на объявление. Казалось, жизнь преподнесла Ванессе настощий подарок. После стольких неудач она нашла то, что было ей по душе, о чём она немедленно сообщила притихшему Глитчтрапу. К великому разочарованию Ванессы, кролик не разделял её радость.

Бета-тестер? Более опрометчивого решения я ещё не слышал.

— Разве это не хороший шанс, наконец, остановиться на чём-то конкретном? Я имею ввиду…       Голос Ванессы сбивался от волнения и лихорадочного восторта от тоого, что скоро она может вновь соприкоснуться с миром видеоигр, с тем, что всегда доставляло Несс радость. Не то, чтобы она действительно считала своё времпепровождение с кроликом-вирусом мучением, но всё же трудно отделаться от мысли, что всё это действует несколько удручающе. — Послушай, — увещевательным тоном продолжила Ванесса, — у нас совсем нет вариантов, а тут такое… По официальной версии, меня даже не было в списке рабочих! Пиццаплекс владеют достаточно большие люди, чтобы они были способны утаивать те имена, которые только захотят. Кроме того, мой опыт работы бета-тестером позволит мне выглядеть солиднее в глазах тех людей, к которым я приду со своим малюсеньким резюме. Ты же помнишь, какую характеристику дал мне Джереми?       Увольнение было делом болезненным для Ванессы, но тогда она решила, что готова на всё и на всё способна. Она хотела уйти, громко хлопнув дверью, эффектно и пафосно, как это иногда мелькало в дешёвых фильмах. Глитчтрап, однако, настоял на том, чтобы Ванесса получила характеистику. Какого же было удивление для большинства коллег Ванессы, когда она победно вышла из кабинета своего непосредственного начальника с храктеристикой, которую подтвердил сам Джереми, лучший работник этой захудалой конторы! Чёрт знает, почему Джереми заработал такую репутацию. Может, дело было в его вечной застенчивой улыбке, что бы его не спросили, дружелюбном настрое и оптимистичном чувстве юмора. Всё это постепенно пропало, оставив вместо классного Джереми Джереми-который-живой-труп. От улыбки не осталось и слеа. Теперь выражение лица Джереми постоянно было нервным, он часто оглядывался, будто искал кого-то, кто неусыпно следит за ним. Дошло даже до того, что беднгу обнаружил один из его коллег в луже крови. Несчастный прострелил себе ушные раковины степлером, вопя о том, что так он «не может услышать ЕГО».       Ванесса задавалась вопросом, было ли это дело рук её друга-вируса, но тот таинственно отмалчивался.       Вся эта история не могла бы быть связана с уходом Ванессы, если бы не чёртов медбрат, так некстати наклонившийся к судорожно двигающимся губам Джереми.       Тот просил не пускать к нему Ванессу.       Очевидно, что эта ситуация моментально обросла самыми разными слухами, от которых у Ванессы муражки бегали по спине. Говорили даже, что она лично прострелила уши Джереи степлером — на что у Несс был логичный встречнй вопрос, какого, спрашивается, чёрта ей это могло понадобиться?! Они с Джереми не особенно ладили, это правда, но она не прикасалась к немуи пальцем.       «Или, — мелькнула страшная мысль, — я этоо просто не помню».       Так или иначе, заботливый начальник оплатил Джереми лечение и клятвенно заверил, что все ждут его скорейшего восстановления на должности главного бета-тестера и нарративного дизайнера. А через несколько дней та самая Ванесса, чьё имя слетело с обескровленных губ бредящего Джереми, увольняется с хорошей характеристикой, подтверждённой самим пострадавшим!.. Её провожали гробовым молчанием, до сих пор преследующим Ванессу во снах.

Это небезопасно. Лучше всего устроиться туда, где нет никакой связи с компьютерными технологими.

— Охранником, например? — не смогла удержаться от сарказма Ванесса, но похоже, её друг воспринял это за искренность.

Например. В этом у тебя тоже есть некоторый опыт. К тому же, ради всего сущего, не надо выбирать аналоги Пиццаплекса. Такой уровень маскировки даже ребёнок превзойдёт.

— Ты хотел сказать, ради Бога? — весело поддела Глитчтрапа Несс, удивляясь, как беззаботно прозвучал её голос. И впрямь как у озорного ребёнка.       Голос Глитчтрапа звучал ровно, но в нём появились нотки раздражени, когда он ответил:

Ради него я бы не пошёл на это. Да и он меня, боюсь, игнорирует.

— Ого! — теперь Ванесса удивилась искренне. Ею овладело любопытство, которое она была не в силах унять. — Ты реально веришь, что ли? То есть, прости звучит неэтично, конечно, но я думала, что такой человек, как ты…

Я не человек. И мне довелось убедиться в существовании кое-кого пострашнее, чем бог.

      Это звучало спокойно, но так опасно, что Ванесса решила не спорить — будто она в самом деле могла! Её до сих пор преследовало мерзкое чувство неправильности происходящего, но она специально продолжает, наперекор самой себе. Точно не ему.       Глитчтрап ещё немного присутствует рядом — Ванесса видела его идущий помехами силуэт, ироничный взгляд лиловых глаз, будто насмехающийся над маленькой Ванни. Он был не в восторге от всех идей Ванессы, но она настояла на варианте с консультантом в отделе техники, специально, считая это своей маленькой победой. В конце концов, Глитчтрап действительно был лишь вирусом, глюком, который не может противиться ей.       Ведь не может же, верно?..       До следующего дня Ванесса игнорирует чужое присутствие. Она замечает, что зловредный вирус намерено равнодушный, слишком показательно, слишком тихо для такого театрала, как он. В какой-то момент до Ванессы доходит неприятный факт — она ищет его, ждёт, чтобы он пришёл. Как назло, кролик продолжает прятаться — а может, наблюдает со стороны и смеётся, что тоже в его стиле. Опасной мыслью мелькает осознание, что и чужой «стиль» Ванессе понятнее её собственного.       Но это не останавливает её по какой-то неясной и нелепой причине.       Ванесса верит, что может контролировать себя. Она убеждает себя в этом, пока в голове механический голос твердит своё, утверждает его волю её волю, что правильно, а что нет. При этом он всегда звучит по-разному, будто и у него есть фазы, переключающие настрой. Ведь Ванесса последовала за голосом, который звучал спокойно, увещевательно, ему нельзя было не поверить, нельзя нарушить волю, его волю, озвученную помехами, звуками перегревшегося мотора и скрипа дверей. И даже если мозг кипит от этих звуков, Ванесса уверяет себя, что она добровольно замешана в этом, потому что, возможно, ей не хватало острых ощущений.       Она лжёт себе.       Рука неосознанно дёргается по направлению к наушнику перед тем, как войти в здание с яркой вывеской. Она могла бы снять наушник, тем самым избавившись от непомерного давления со стороны вируса. Достаточно простое движение, и вот уже у Глитчтрапа нет никакой власти над Ванессой. Она проработает без происшествий и без настойчивого шёпота на подкормке мозга.       Ванесса вошла внутрь, не снимая наушник чёрт знает, по какой причине. Она делала всё это будто на автомате, со стороны наблюдая за собой. Она была уверена, что всё ещё остаётся той самой Ванессой, но иногда она боялась, что вместо её имени она услышит её.       Ванни.       Кто дал право изменять её имя? Наверное, это должно было стать первым звоночком. Первым красным флагом. Её имя у неё забрали и заменили чем-то новым. Даже когда вирус звал её Несс, он подразумевал совсем другое. Точно зов, проникающий глубже, чем просто звук, как щупальце, залезающее в сами мозги. Ванни была заразой, а Глитчтрап её рассадником.       «Помни об этом, Ванесса. Относись ко всему более критично. Ты сама решаешь, что делать. Ты сама решила прийти сюда. Работать здесь. Ты и только ты».       Перед тем, как прийти в небольшой магазин с этой яркой дурацкой вывеской, Ванесса боялась. Её пальцы покалывало нервное ощущение тревоги, будто она была нашкодившим ребёнком. Это ощущение было старым, ещё со времён школы, где она никогда не была особенно популярной и нужной, поэтому подобное ощущение приходило чаще всего перед кабинетом директора. Когда её доставали, она молчала, но однажды придумала замечательный план мести. Её обидчик вопил от боли, пока его кожа лопалась под жаром огня, а маленькая Ванесса Ванни смеялась, точно выиграв главный приз. Дети вокруг больше не подначивает дрянную стерву, возомнившую себя богом, а орали от ужаса.       Боже, ей было двенадцать, почему это всплыло в голове, почему?!..       Старший менеджер улыбнулся, увидев Ванессу, и протянул ей руку. Маска доброжелательности приклеилась к лучезарному лицу, не допуская даже мысли, что это искренне. Ванесса кивала головой, как болванчик, практически не слушая дурацкого менеджера — где же её голос, куда делся Глитчтрап, почему он молчит?       Он мог уйти. Конечно, мог, но куда? Быть может, он осматривал магазинчик, исследовал местную сеть, выискивая подсказки? Вот-вот он появится и скажет что-то такое, отчего Ванесса почувствует себя маленькой. Почему-то она ждала этого, как собака, которую пинает хозяин. Ждала и делала вид, что слушает все инструкции. Пока парень с глазами пресного болота говорил, его рот смазано двигался в такт словам, а сами глаза не меняли своего фальшивого выражения. Почти такой же искусственный, как аниматроник. Его бы, да в костюм… …что она, чёрт возьми, несёт?!.. — Вы всё поняли, мисс?.. — Риос, — напомнила, давясь воздухом, Несс. — Конечно, мистер Джефферсон, я всё поняла. Когда приступать?       Склонив голову набок, парень оценивающе изогнул бровь. Наконец, он дал ответ: — Давайте вы завтра придёте и мы всё обсудим. Идёт, мисс Риос? — Да, — ответила Ванесса, сама не слыша свой голос.       Она могла бы соврать, улыбнуться натянуто, оскалив зубы — но не могла. Будто сама стала аниматроником. Тело сковало нечто невидимое. Страхстрахстрах. Ванесса вышла, игнорируя приветливое помахивание рукой на прощание. Ей нужно было спрятаться, найти спокойное место. Это так невыносимо — быть такой, когда раньше социальные взаимодействия вызывали улыбку. Неясная паническая атака не несла в себе смысла, но Ванесса всё равно ускорила шаг, спасаясь от невидимого врага.       Страх, обуявший её, звучал голосом Глитчтрапа.       Ванесса даже не сразу поняла, что кролик и впрямь заговорил. Писк в ушах перекрывался его голосом, механическим, но с человеческими оттенками. Как через неисправную рацию. — Ты где был?! — ярость сама по себе выплеснулась наружу взамен слезам.       Его ответ — холодная насмешка, оскал пол маской кролика.

Я всегда рядом, Несс, ты забыла?

— Нет, не было тебя рядом! Ты лжёшь, лжёшь!!!       Слова уже перешли в крик сами собой. Ванесса кричала в пустоту, игнорируя удивлённые взгляды прохожих — какое им дело, больна она или действительно говорит с кем-то, какое им всем дело до неё?!       Её накрыло. она сама не поняла, как это произошло. Просто руки и ноги перестали на какое-то время слушаться, а она сама будто эфемерное существо плыла между рядами людей. Маленькая бабочка, хрупкая в отличие о остальных. Но почему сейчас?..Это из-за него? Из-за какого-то вируса оннепростовирусоннуженмнененавижуненавижуненавижу? Глаза защипало, но Ванесса упёрто зажмурилаь, жлая затолкать слёзы обратно — идиотская влага, выдающая чувства! Она всё ещё неслась вперёд, едва ли не сшибая прохожих с пути, готовая остановиться, когда голос ей прикажет.

Я разе похож на няньку?

      Это похоже на удар поддых. Ванесса проглотила это, как горькую пилюлю, игнорируя жуткую обиду. Она проглотла это вместе с вспыхнувшим чувством ненависти, кусая язык до крови.       Он делает это всегда. Говорит спокойно, как малому ребёнку, потому что Ванесса и правда лишь ребёнок. Она поддаётся.       Потоянно поддаётся.

Умница.

      Глитчтрап сказал это ак, как говорит гордый владелец собаки, которая научилась подавать лапу. У Ванессы нет хвоста, но она бы им повиляла. Теперь она снизила скорость и шла спокойно, огибая встречных плавными дугами. Лицо разгладилось. Она вынырнула из болота отчаяния, чтобы задохнуться в другом. По крайней мере, ей было действительно хорошо — голос умел успокоить. Проблема в том, что Глитчтрап и был причиной этих срывов.       В попытках отвлечься Ванесса перебирала в голове варианты диалога. Ей до смерти хотелось заставить Глитчтрапа говорить. В их разговорах говорила лишь она, раз за разом выдавая кучу информации. Что знала Несс о Глитчтрапе? Ничего, кроме того, что у него, вероятно, была семья. Было имя, чёрт знает, какое. Он разбирается в технике, поому что он — часть этого мира компьютерных кодов. Неправильно думать, что Глитчтрап просто вирус, причём вирус немногословный. Кто же он тогда?       Вопрос скользнул по губам сам собой, хотя Ванесса даже не собиралась его озвучивать. По крайней мере, не так скоро. В её наушнике послышался шум. Почти настоящий вздох, удивленный, человеческий. Если бы Несс спросили, она бы сказала, что она застала Глитчтрапа врасплох. Если бы её спросили, она бы сказала, что ничего хорошего в этом нет.

Я твой друг.

— А ещё? — неуёмное любопытство граничит с безумием. Оно заразно.       Глитчтрап скалился. Ванесса слышит это.

Этого недостаточно для тебя, Несс?

— Ты — друг, но друзья разные бывают. Так кто ты — может, искусственный интеллект, возомнивший себя человеком? Признайся, я не стану кричать от ужаса.       Ей и самой смешно, насколько абсурдно она звучит. В этом нет никакого смысла, твердит себе Ванесса, нет никакого шанса, что правда вылезет наружу в таком наивном допросе. Он не идиот, Несс, даже будь он всего лишь программой.       Но ты ведь хочешь, чтобы он не был просто программой, да, Несс?

Я не совсем… искусственный интеллект и не совсем человек. Оцифрованное сознание — полная запись определенных паттернов поведения, оттиск сознания, записанный в виде цифр и компьютерных кодов. Дублирование неврологических связей.

— Как на флешку?

Скорее, на жёсткий диск. Я не связан с ИИ, потому что мне не нужно развиваться. Я уже являюсь личностью. Это достаточно исчерпывающе?

      В конце он начинает звучать раздражённо, но Ванесса торжествует — она впервые смогла вытянуть хоть немного информации из немногословного собеседника! Тот всегда переводил тему, ускользал от ответа, как хитрый шустрый кролик, не давая никакой четкой информации о себе. Даже его имя было загадкой. Вирус будто не хотел называть его, боясь, что это разрушит какое-то заклятие — но это, разумеется, бред, никакой магии нет. Лишь немного мистики и компьютерного кода.       Ванесса в восторге от маленького достижения. Настолько, что забывает, в чьих лапах она находится. Она — маленькая Алиса, потерявшая дорогу и наткнувшаяся на кролика-пажа. Ванесса хочет идти за ним, но знает, что вместо сладкой конфеты кролик кладёт ей в руку нож. От этого внутри всё взрывается ужасом (беги! бегибегибеги!), но вот Ванесса спрашивает себя, чего конкретно она боится — и её же сознание отвечает ей его спокойным голосом.       Он мог сказать, что она ничтожество, при этом вслух произнося противоположное. Он никогда не говорил ей, что она ничтожество. Не говорил ведь? Не говорил?..       Осмелев, Несс сделала ещё одну попытку, робко спрашивая: — Слушай, мы уже долго вместе работаем… Может, скажешь мне уже своё имя?       Ожидаемо, попытка провальная. Вирус не позволит ей подойти ближе. Он не позволит поделиться контролем.

Имя — такой же код, который легко изменить. Не будь суеверной, настоящее имя тебе ни о чём не скажет.

      «Тогда почему ты так отчаянно скрываешь его?» — проносится в ванессиных мыслях, когда она вновь утопает в тишине одна. Это до забавного странно: порой ей хочется, чтобы голос навсегда заткнулся, но стоит ему сделать это, как Ванессу одолевает ломка. Будто вирус залез в её вены и циркулирует там наркотиком.       Ей следовало больше думать о другом.       Это был просто большой самообман, на который Ванесса так наивно повелась. Поверила в свой собственный сон, который казался ей мечтой. Всё это романтика, долбанная романтика, приправленная надеждами - всё то, чему Ванесса должна была противиться. Потому что знала, что должна страдать.       Она рождена страдать и быть несчастной. Спотыкаться. И падать.       Досадно, что она не подумала об этом раньше. Глитчтрап молчал уже долгое время - с того разговора он куда-то исчез, оставшись молчаливой тенью где-то позади Ванессы. Его молчание было достаточно громким, чтобы догадаться о последствиях, но Ванесса вновь предпочла быть слепой. Так здорово позволять себе обманываться, даже если знаешь, что это всё долбанная неправда. И всё же, следовало идти вперёд, чтобы доказать ему (себе), что она стоит чего-то сама. Страх отринь, Ванесса, будь храброй — или, по крайней мере, изобрази смелость.       Она представляла, как войдёт в магазин, пожмёт руку старшему менеджеру, черт бы побрал, как его зовут? — и улыбнется своей самой очаровательной улыбкой, на какую только способна. Эти мысли помогали скомпоновать уверенность внутри. Успокоить маленькую Ванессу.       И она почти протянула руки — почти смогла улыбнуться парню из магазина как следует, игнорируя тень за его спиной. Тень, которую она должна была увидеть раньше, намного раньше, но всё равно не смогла. Если бы она была внимательнее ...       Ванесса застыла, не в силах отвести взгляд от крепкой фигуры офицера за спиной парнишки-менеджера. Эти типы все реже ходят в форме, так что их невозможно узнать заранее. Но этого Ванесса разоблачила сразу, только взглянула на него. У офицера был серьезный вид, руки сложены на груди, будто он ждал уже достаточно давно и начал потихоньку раздражаться.       Голова закружилась от нахлынувших эмоций. Рука, которая должна была быть протянута для приветствия, стала ледяной и деревянной. Словом, её же предупреждали, верно, всё было известно давно. — Мисс Риос?       Сердце пропустило удар. — ...я бы хотел задать вам пару вопросов. Не беспокойтесь, это не...       Не нужно было надеяться на лучшее. Этот офицер пришёл арестовать её. — ...мисс Риос?       Надо бежать.       Бегибегибегибеги       На улице громыхнуло, словно подтверждая растущие подозрения. Начинало накрапывать, но Ванессе было всё равно. Она едва могла заставить себя пошевелиться, не то, что сдвинуться с места. Это было сложнее, чем она думала, но внутренний инстинкт самосохранения сработал правильно. За секунду до того, как офицер сделал к ней шаг, Ванесса вскинула руку, швыряя в лицо засранцу при исполнении перцовую бомбочку — её маленькое гордое изобретение. Если на улице дождь, то от бомбочки будет меньше урона, но она поможет Ванессе сбежать.       Не помня себя от страха, Несс вылетела на улицу, чуть было не свернув шею на первой ямке в асфальте. Потом, не оборачиваясь, побежала прочь, а вместе с ней появилось знакомое шипение в ушах — признак присутствия кролика.       Так это всё и случилось.       Теперь было сложно без истеричной улыбки смотреть со стороны на то, как же всё изначально намекало на итог. К сожалению, изменить что-то Ванесса была не в силах. Все, что Ванесса могла, это попытаться немного расслабиться, сидя вся мокрая на чужой постели — пустой, но точно не брошенной.       Ванессу одолевал истеричный смех. Или, может, хотелось плакать. — Раз уж мы тут застряли, — невесело усмехнулась Ванесса, выжимая край рубашки прямо на себе, — может, поговорим?

Разговоры не моя сильная сторона.

— Правда? — Несс даже не попыталась сделать вид, что поверила. — То есть, ты всё же был социопатом-интровертом в халате гениального учёного? А помощник-сайдкик прилагался к тебе или нет?       Голос раздражённо промолчал. Кролик всё никак не появлялся. От обиды Ванесса раздражённо пнула пустую бутылку из-под газировки, и та тихо покатилась по ковру в угол. Разговор не ладился. Впервые Ванесса почувствовала, как их общение стало обрастать напряжением. Такого не было, когда они вместе работали над теми или иными деталями костюма или очков, или чего-то такого, что роднило их. Сейчас же Глитчтрап будто отгородился, пользуясь возможностью скрыться. Он всё ещё мог не показываться даже при наличии очков на ванессином лице. — Ну хорошо, не хочешь, не говори. Может, у тебя травма какая с этим связана. У меня вот до этого напарника не было, только ты. Ты только не смейся сейчас. Я в книгах читала про таких напарников. Так вот, это типичная динамика: один молчун, весь такой замкнутый социопат, а второй радостный придурок, ха… Вроде меня. Так ведь ты считаешь?       Снова тишина, на этот раз более раздражающая. Гневно выдохнув, Ванесса плюнула на свои попытки подойти к разговору аккуратно. Какой смысл, если Глитчтрап её намерено игнорирует?! Это походило на монолог или кидание мяча в стену. — Ну хорошо, скажи хоть, что ты хочешь вообще от этой жизни, — скучающим тоном спросила Несс. Во всём теле чувствовалось дикое напряжение. Уже не думая о последствиях, Ванесса плюхнулась на кровать в мокрой одежде, прикрыв глаза на несколько секунд. — Типа, помимо тела и так далее… Ты будто зациклился на одном. Вообще-то, я понимаю, это важно, но не может же быть так, что это единственное твоё желание?

Выбраться.

— Откуда?       Молчание. — Из ловушки? — решила помочь Ванесса, приоткрывая глаза. За окном громыхнула молния.       Снова молчание.       Потом — тихое шипение, будто рация заработала после длительного молчания.

Возможно, я решу что-то чуть позже. Я хочу не просто тело. Не просто ключ. Это не так просто.

      Пауза.

Я не собираюсь…

      Он не договорил, обрывая голос помехами. Это было похоже на то, как человек резко обрывает фразу, начав сомневаться в своих же словах. Возможно, так и было — ведь Глитчтрап был человеком, не так ли? У него была предыстория, своя жизнь, свои беды, печали и радости. Всё то, чем он не хотел делиться по каким-то причинам. Ванессе было непонятно это стремление закрыться. Она была его единственным собеседником. Так почему бы не открыться ей хотя бы в качестве награды за помощь, пусть и самую малость? В конце концов, у Ванессы даже не было друзей, кому она могла разболтать секрет.       Кролик снова замолчал. Теперь уже без шанса на возобновление разговора. В ответ раздавалось только приглушённое шипение, так что Ванесса бросила свои попытки на откровение и начала осматриваться. Комната была в приглушённых голубых оттенках. В полумраке она казалась как бы погруженной в морские глубины. Отблеск капель на окне придавали этому большую реалистичность. Веки вдруг стали невыносимо тяжёлыми, почти как тот камень, что тянул Ванессу на дно.       Она хотела надеть очки снова, чтобы посоветоваться с кроликом, но почему-то в последний момент передумала