Созвездие дракона

Тёмный небосвод сверкает мелкими созвездиями. Яркий полумесяц мягко освещает пространство вокруг. Мир замирает, секунды растворяются в пространстве. Еле ощутимое чувство одиночества заполняет её уставшее тело.        Лёгкий взмах палочки рассекает воздух, пока губы невесомо шепчут согревающее. Девушка плотнее закутывается в мантию и запечатывает письмо. Она снова кидает взгляд на окрестности Хогвартса и отходит от окна совятни. Джинни опаздывает.        Гермиона подзывает коричневую аккуратную сипуху. Птица приземляется на предплечье девушки и радостно клюёт угощение. Девичья рука оглаживает мягкие перья, и в тишине Грейнджер продолжает ждать подругу.        - Мерлин, Гермиона, прости меня, - спустя 10 минут Джинни врывается в совятню с извинениями. Она быстро и прерывисто дышит, опираясь на стену рядом с лестницей.        - Ничего, - бросает Грейнджер и протягивает свободную руку. Джинни смущённо вкладывает приличных размеров свёрток в её ладонь. Гермиона силится и чуть ли не закатывает глаза. Она уже давно привыкла к тому, что Гарри и Джинни обмениваются ну очень большими письмами. И не то чтобы ей было интересно, чего такого можно было расписать на несколько листов, тем более они отправляли почту несколько раз в неделю. Но внутреннее чутьё подсказывало ей, что лучше не знать содержание их переписки. Красные щёки и эмоции Джинни лишь подтверждали её мысли.        Гермиона перехватила запечатанное письмо рукой, на которой продолжала сидеть довольная сипуха. Когда два свёртка были перевязаны, она аккуратно поместила их на лапу птицы и вытянула руку перед собой. В последний раз щёлкнув клювом, птица забрала оставшуюся еду и улетела.        - В этот раз снова не ответишь Рону? - как бы невзначай спросила Джинни.        - Гарри передаст ему от меня привет, - отмахнулась девушка и зашагала к выходу.        Ей снова становилось холодно, несмотря на тёплую сентябрьскую погоду. Джинни нагоняет её и шагает рядом. В отличие от подруги, Уизли оставила мантию в комнате и шла в одной лишь форме. От одного взгляда на неё Гермионе становилось не по себе.        - Всё ещё мучаешься от перепадов температуры? - словно прочитав мысли, спрашивает Джинни.        - Самую малость,- срывается быстрая ложь.        - Ты же ходила к Помфри?        - Да, конечно я ходила... - немного раздражённо отвечает Гермиона. Глубоко вздохнув и успокаиваясь, она добавляет. - Со мной всё в порядке, никаких отклонений. Поппи посоветовала больше отдыхать и меньше нервничать.        Гермиона не поднимает глаза на подругу, чтобы проверить, насколько та ей поверила. Она итак сказала правду, никаких видимых проблем у неё не было. По крайней мере, так показывали диагностические чары.        Джинни молчит некоторое время, а потом завязывает лёгкий диалог о прошедшем дне. Они шагают по замку, пока не приходят к очередной развилке. Гермиона игнорирует недовольный взгляд Уизли, когда сообщает, что собирается провести остаток вечера в библиотеке. Она быстро удаляется и прикидывает в голове, какие исследования может сделать сегодня.        Странности начались во второй половине лета. Полтора бесконечных месяца волшебный мир был поглощён хаосом. Министерство пыталось реабилитироваться в глазах магического сообщества. Люди были напуганы и шокированы происходящим. В то время как часть общества оплакивало потери и пыталось восстановиться от сражений, государство решилось на неизбежные реформы. Все с нетерпением ждали, когда мир начнёт меняться в лучшую сторону.        Но война оказалась слишком разрушительной. Ожидаемое облегчение так и не пришло, и на его месте оказались разочарование, злость и боль. Многие потеряли на войне близких, кто-то лишился высоко статуса, а некоторые оказались слишком травмированными, чтобы вдохнуть полной грудью и начать новую жизнь. Всем было по-своему тяжело.        Не успел пепел войны осесть на хрупкие плечи подростков, новые испытания начали давить с удвоенной силой. Громкие заголовки о победе Гарри Поттера быстро сменились статьями о поиске, поимке и наказании Пожирателей Смерти. Бесконечные допросы и суды мелькали перед глазами Гермионы. Она давала показания, отстаивая дела невиновных и обрушая ярость на тех, кто этого заслужил.        В потоке событий она начала забывать себя. Гермиона валилась с ног от усталости. Она приходила в пустующий дом родителей и валилась в кровать, боясь задумываться о происходящем. В череде похорон, разбирательств и слов репортёрам девушка даже не обращала на себя внимание.        Когда общественный шум подутих, а её график стал свободнее, Гермиона вернулась в свой дом и отпустила себя. Она плакала, рвала подушки и выплёскивала накопившийся ком эмоций. После двух часов истерики она почувствовала себя гораздо лучше.        В момент, когда она обнаружила у себя маленькую странность, Гермиона стояла в своей комнате и разглядывала своё истощённое отражение. Тонкие пальцы коснулись кожи. Она смотрела прямо на россыпь небольших точек на теле и не могла понять, что она видит. Странные отметки криво тянулись от одной груди к другой, частично скрываясь за гранью лифчика. На вид это напоминало родинки, но цвет отметин был бледнее кожи. Гермиона была уверена, что эти пятна отсутствовали на её теле раньше в таком количестве.        Вероятнее всего, это было как-то связано с пытками Лестрейндж. Впервые она заметила несколько странных пятен, когда оправлялась после Круциатуса. Она подозревала, что Беллатриса наложила на неё заклятие, которое она не заметила в жуткой агонии. Поначалу Грейнджер была напугана, но никакие диагностические чары не говорили о болезнях, да и чувствовала она себя нормально. Тогда девушка спокойно выдохнула решила не тревожить друзей лишний раз. На несколько месяцев она забыла об этом, пытаясь выиграть войну и спасти волшебный мир.        Гермиона выкинула из головы отметины. Они никак не беспокоили её, являясь не более чем простым напоминанием о том, что ей пришлось пережить. На фоне уродливого шрама на руке маленькие потускневшие пятна были пустяком.        Однако с приездом в Хогвартс что-то изменилось. Отметки стали белее, ярко выделяясь на коже. Сама Гермиона начала ощущать что-то вроде приступов внезапной лихорадки. Холод окутывал её тело в самые неожиданные минуты, заставляя сильнее кутаться в мантию, пока другие студенты маялись от сентябрьской духоты. А порой ей становилось настолько душно, что воздух вокруг казался прогретым до экстремального значения. Температура её тела стремительно менялась, заставляя Гермиону то полыхать от жара, то обливаться холодным потом. Пусть это и длилось лишь несколько мгновений, девушка не на шутку начала переживать, что проклятие спустя время активировалось. Однако стоило Гермионе добежать до Мадам Помфри, как все следы недуга испарялись, а диагностика не выдавала аномалий.        Гермиона принялась проводить собственное исследование, но ни одна медицинская книга не описывала подобных симптомов. Вообще ни одна книга, в которой она пыталась искать ответы, не содержала в себе ничего подобного. И это злило и пугало девушку лишь больше.       

***

       Гермиона устало потёрла виски, расслабила галстук и расстегнула две пуговицы. Мозг пульсировал от переизбытка сложной информации. Девушка начала изучать Запретную секцию, предварительно получив разрешение, и первый день поисков не увенчался успехом.        Мадам Пинс с нотой осуждения оповестила о скором закрытии библиотеки. Гермиона оторвалась от пыльной литературы и осознала, что время пролетело слишком незаметно.        Уже на выходе из помещения Грейнджер почувствовала знакомое волнение в теле. Мурашки роем пробежались по коже, оставляя за собой жгучие ощущения. Словно её медленно тянут к полыхающему костру. Гермиона продолжила идти, зная, что совсем скоро это пройдёт.        Будто в её ноги залили свинец, она тащилась к лестницам. Воздух во всём замке казался тяжелее привычного. И если обычно в это время суток Гермиона крепче путалась в мантию, то сейчас она на ходу стянула ткань и закатала рукава рубашки, желая поймать каждое дуновение ветра.        Грейнджер неслась в гостиную Гриффиндора, чувствуя как в районе груди вот-вот взорвётся вулкан. Она готова была нырнуть в чёрное озеро, лишь бы избавиться от жара. И когда пол под её ногами внезапно начал двигаться, она всерьёз подумала, что душа покидаёт пылающее тело, уносясь вон. Но это были лишь хогвартские ступени, внезапно сменившие направление. Девушка покрепче схватилась за перила и решила проследить, где же она окажется.        Стальной хмурый взгляд ожидал её на другом конце ступеней. Драко Малфой стоял выше, также цепляясь за каменную поверхность. Гермионе на мгновение показалось, что он тоже ощущает жар, который готов был поглотить всё вокруг. Словно они вновь оказались в выручай-комнате и их преследовало адское пламя.        Пытаясь отогнать наваждение, девушка выпрямилась и отвела глаза. Малфой был далеко, что давало ей небольшую фору для приведения себя в порядок. Вот только ей становилось лишь хуже.        Внезапно лестница снова изменила своё направление, резко уходя в противоположную сторону. Не ожидавшая такого Гермиона не успела сориентироваться, и её ослабшее тело метнулось в сторону. Она лишь почувствовала сильный удар об поверхность перил, а затем равновесие и вовсе сыграло с ней в злую шутку. И когда девушка уже представила своё фееричное падение с высокой лестницы, неведомая сила потянула её подальше от глубокой бездны.        Головокружение совсем унесло её разум, когда Гермиона вдруг оказалась прижата к полу. Малфой нависал, почти лежал на ней, крепко вцепившись своими огромными ладонями в её плечи.        - Грейнджер, - прохрипел он.        И тогда вулкан действительно взорвался.        По её венам заструилась лава, заставляя девушку ещё больше гореть изнутри. Яркая вспышка озарила разум, рассыпаясь миллиардом звёзд под её веками. И она чувствовала себя превосходно, когда по телу столь неожиданно пронёсся холодок. Сердце ревело, а голова готова была взорваться от ощущений. Как же ей было хорошо.        С усилием разлепив глаза, Грейнджер с ужасом осознала, что Малфой всё ещё тесно прижимается к ней. Восторг от происходящего поубавился, особенно когда она увидела слабое свечение на бледном лице блондина. На лице Малфоя отразился первозданный ужас, он устремил свои глаза прямо на вырез распахнутой рубашки, которая от резких движений оголила кожу ещё сильнее. Отборный запас ругательств уже вертелся на кончике языка, когда девушка всё же решила проверить, что такого ужасного увидел слизеринец.        Её маленькие белые точки зажглись яркими подкожными фонариками, излучая мягкое свечение. От точки к точке тянулись тонкие линии, образуя неровный рисунок на коже, большая часть которого была скрыта под одеждой.        - Малфой! - испуганно воскликнула Гермиона, резко отталкивая его от себя.        Вихрем она подлетела, взяла упавшую сумку и принялась бежать прочь. Она бежала вверх, не оборачиваясь. Пульс стучал в ушах, и Гермиона чувствовала себя безумно напуганной. Когда она выдохлась и притаилась в очередном углу, девушка решилась опустить вниз голову. Однако маленькие точки вновь стали белыми.        Свечение погасло.