Глава 1. В маленьком мире
25 января 2022 г., 21:16
— Святой Отец, я согрешила. Мне известно, что я давно уже должна была бросить пить, но вечера без пива переживать я не в силах. Понимаете, я не могу смотреть фильмы без жестяной баночки в руках и не могу писать книги на трезвую голову. А моя попытка отказаться от алкоголя с грохотом проваливалась через три дня. Что мне делать, Святой Отец? Я зависима, боюсь, к добру это меня не приведёт.
Микаса никогда не сказала бы, что является примерной верующей и поклонницей Иисуса, но обращение к церкви — это последнее, что у неё осталось, перед тем, как пойти в «Клуб анонимных алкоголиков», куда её зовёт Энни. В исповедальней кабинке было тесно и душно, из-за чего девушка вечно ёжилась и терлась пятой точкой о жёсткую скамейку, и на миг в голове промелькнула мысль, что она готова стать самой чистейшей душой на Земле, помыться в святой воде сто раз, выкинуть все свои оставшиеся бутылки вермута и джина, лишь бы больше не сидеть в этом месте.
— Не знаю даже, на что переключить внимание. Бывают случаи, когда я на работе больше думаю о том, как успеть в магазин до закрытия, а не о товарных отчётах и премиях, и постоянно теряю концентрацию — начальница уже несколько раз грозилась увольнением! Держит меня, небось, за красивую попку, — Микаса понизила голос и добавила: — Говорят, она нетрадиционной ориентации.
Микасе не было известно, почему её так прорвало на откровенности, возможно, тесная кабинка действительно влияла на язык, раскрепощая его и делая уязвимым. Представляя за ширмой дряхлого старика, который и так терпеливо выслушивал разнообразное дерьмо ежедневно на протяжении десятки лет, Микаса расслабилась без задней мысли.
— Моя соседка, Энни, хочет сдать меня в психбольницу за алкоголизм и самобичевание, но, знаете, я считаю, что ей там место тоже надо поискать. Она страшная нимфоманка, только и делает, что говорит о своём парне, в красках описывая их сношения, хотя я уверена, что Армину эти разговоры не пришлись бы по душе от слова совсем! Хотя, быть может, я говорю это из зависти, ведь у меня уже давно не было нормальных отношений, как у этих двоих. Мой бывший обзавёлся новой девушкой. Вы бы её видели! Хотя, наверное, вы её видели. Красотка, модель, блоггерша. У неё пятьдесят тысяч подписчиков в «Instagram»'е! И как только Эрену удалось отхватить такую Барби? Однако, признаться, я бы и сама с такой начала встречаться… Хотя… Больно она фальшивая, как мне кажется. В общем, ладно, о чем мы там?
Микаса, как ей кажется, ещё никогда так много не тараторила, даже её голосовые сообщения самым близким людям укладывались максимум в минуту; говорила чаще всего четко и по делу, натренировалась ещё на стажировке в офисе. Ей проще воплощать свои мысли и идеи в письме, поэтому писательство стало не только хобби, но и дополнительным заработком, хоть и небольшим. Сотрудничая с малоизвестным изданием, она писала детские книжки, однако алкоголь стал неотъемлемой частью рабочего процесса, а без него работа шла насмарку. Парадоксально, отчеты она могла сверять на трезвую голову, а писать детские книжки только после двух или трёх баночек хмельного напитка. А попытки писать более серьёзные произведения заканчивались таким опьянением, что она засыпала прямо напротив включённого «Microsoft Word», где было написано только название книги, название главы и первые два предложения, включающие в себе ту самую идею, которая внезапно прилетела ей в голову, пока она сидела напротив бухгалтерской программы.
Однако язык развязался с такой лёгкостью, что брюнетке самой стало жутко от этого, поэтому она вскоре самолично засигналила в своей голове о необходимости остановиться, иначе, видит Бог, — она израсходует весь кислород в исповедальне, даже старику за стенкой не останется. От нехватки воздуха, небось, совсем уже копыта откинет, и следующую исповедь Микаса будет рассказывать тюремному священнослужителю, а перед этим на суде поведает о том, как своей болтовней убила старика в кабинке. Вот потеха, ей-богу.
— Вы говорили о том, что много пьёте, — за стенкой раздался спокойный, глубокий, слегка хрипловатый голос.
Микасе не послышалось: подобный тембр абсолютно точно не мог принадлежать какому-нибудь старику. Быть может, мужчине лет тридцати пяти, между прочим, очень статному и уважаемому — что он забыл в доме Господне? Ему бы в премьер-министры с таким голосом или в топ-10 богатейших людей на планете, где он бы занимал место где-то между Илоном Маском и Биллом Гейтсом. А в итоге этот бизнесмен, по которому плачут инвестиции, сидит в исповедальне и выслушивает её проблемы и проблемы её знакомых.
Хоть она и его не видела, но фантазия уже успела разыграться не на шутку и воплотила в голове портреты завидных красавцев, как на подбор: какую внешность предать своему бизнес-пастору, выбирать уже ей. Продолжая общаться со своим воображением, Микаса не заметила, как у неё заныло между ног, и она нервно потёрла бёдра друг об друга.
— Дитя, продолжайте, — разбежался по дереву мужской голос.
Микаса машинально обернулась на голос к стенке между узкими кабинками и уперлась носом в решетку с узорами, за которой виднелась пара тёмных серо-голубых глаз.
— Ох ты ж блять, — томно выдохнула Микаса.
***
Надо же было так облажаться, чтобы в лицо священнослужителя нецензурно выругаться; Микаса чувствовала себя полной дурой, обреченной на вечные унижения матушки Жизни. Стуча по тротуару каблуками, девушка пыталась синхронизировать шаги со стуком оскорбленного сердца, однако один неверный шаг, каблук застрял между плит, и Микаса чуть не поцеловалась с землей, благо, моментальная реакция помогла сгруппировать ноги и устоять на месте. Легкое пошатывание, — и Аккерман пошла дальше, приподняв подбородок, якобы ничего не произошло. Хотя внутри происходило всё — непрекращающиеся буря смешанных чувств недоумения, воодушевления и вожделения. Дойдя до крылечка их с Энни дома, находящегося на окраине Лондона, брюнетка попыталась открыть дверь ключом, однако, к её удивлению, дверь уже была открыта. Хоть Энни и бестолковая, но такую осечку она допустить не могла, из-за чего Аккерман вмиг напряглась. Открыв дверь полностью, Микаса проникла внутрь и напрягла слух, чтобы уловить голос Леонхарт. В поисках какого-нибудь шуршания, девушка глазами проходилась по коридору и заметила пустующий столик, с которого смахнули старинную японскую вазу, некогда подаренную тетушкой. Со второго этажа раздался жалобный женский крик, и Микаса, недолго думая, схватила осколок вазы и поспешила по лестнице наверх, представляя, с какой яростью она сейчас нападет на грабителя и насильника. Добежав до комнаты блондинки, из которой продолжали доноситься крики, Аккерман резко открыла дверь. — Фака-мазафака-твою мака! — сорвалось с уст Микасы, когда пред ней предстала картина. Полностью обнаженный Армин, держа в руках плеть, склонился над лежавшей на животе Энни и уже намеревался сделать следующий удар по покрасневшей женской спине, как встретился глазами с Аккерман. — Ох блять! — в ответ выкрикнул Армин и свалился с кровати, благо, в противоположную от Микасы сторону. — Аккерман, ебанный тебя камаз, ты совсем сдурела? — рявкнула Энни, перевернувшись и укутавшись в простынь. — Я думала, на тебя напали! Кто вазу из вас разбил, признавайтесь, вечно пехающиеся извращенцы? — Общими усилиями и слаженной командой! — раздалось под кроватью. — Армин, ты вообще молчи, — огрызнулась Энни, а после обернулась к соседке. — Я думала, ты у Порко. — Прошу, уволь, — начала отвечать Микаса, проходя вглубь комнаты и присаживаясь на край кровати. Энни чуть двинула ноги, предоставляя девушке место для задницы, краем глаза наблюдая за тем, как Армин натягивает трусы и ищет свою футболку. — Я, между прочим, в церкви была, по твоему благословенному совету! — И как, просветилась? — поинтересовался Арлерт, наконец найдя футболку и вернувшись на постель. Микаса начала жить с Энни ещё пару лет назад, как раз в тот момент, когда Леонхарт обзавелась бойфрендом в лице Армина Арлерта, с виду спокойного и умного любимчика всех и вся, но таящего в себе самого настоящего дьявола. Микаса настолько привыкла к обществу Армина, и это было взаимно, что они легко перестали стеснять друг друга и вполне спокойно собирались вокруг Энни. — Ха-ха, Армин, твои комментарии сейчас очень уместны, — фыркнула Микаса, подбородком ткнув на, валяющееся между ног соседки, плеть. — Я облажалась, — через несколько минут молчания призналась брюнетка. — Надеюсь, ты не поставила за меня свечку за упокой, — закатив глаза, произнесла блондинка. — Да уж лучше бы это, чем то, что произошло! — пихнув подругу рукой в плечо, воскликнула Микаса. — Я священнику сказала «блять», Бог такое точно не простит и запретит мне появляться на пороге любого освященного здания. Армин фыркнул и залился смехом, упав на подушку. Его эта история поразила больше всех, потому как Энни лишь неодобрительно косилась на парня, а затем перевела взгляд на Микасу, которая не нашла ничего лучше, кроме как растянуть губы в глупой улыбке. — А ты знала, что за один мат даётся семьдесят лет в аду? — сквозь смех спросил Арлерт. — Какой ужас, в аду одни шахматисты — скука смертная, — прокомментировала Энни, столкнув блондина с кровати. Тот с грохотом упал на пол, вызвав звонкий смех у подруг, которым было только в удовольствие подстебывать несчастного парнишку. Обиженно посмотрев на девушек, Армин что-то недовольно пробурчал и оставил подруг наедине, обосновав это тем, что ему стоит сходить в душ перед выездом.***
Микаса не относила себя к влюбчивым девушкам, с чем не могла бы согласиться её соседка. Пока у Леонхарт стабильно оставался в женихах отродье миссис и мистера Арлерт, известных во всей Европе нанотехнологов, Микаса в отчаянии пыталась заполнить дыру в сердце хоть кем-то: Йегер, Кирштайн, Галлиард, фамилии некоторых она и не вспомнит. Самолично разбивала она сердца парней нередко, иногда с искренним удовольствием, словно избавлялась от грязи в ногтях. А привязываться к кому-либо себе не позволяла — много чести. Устав от этого, девушка отказалась от поиска новых связей, поэтому уже не первый год отказывалась от каких-либо отношений, лишь иногда тихонько подрачивая на случайных красавчиков и пересекалась с более-менее терпимыми бывшими. Кажись, она не успела рассказать о всех своих грехах мистеру бизнес-пастору. Вновь вспомнив о своём просиживании в исповедальне, Микасу пробил озноб всего на миг, как только в голове послышался глубокий голос священнослужителя. С таким голосом он будто нагло проникал в самые укромные места сознания, абсолютно не страшась быть пойманным. Если бы брюнетка не решила сбежать, чуть не выпав из кабинки на каменные плиты католической церкви, ему бы не составило труда свести Микасу с ума одним своим присутствием вблизи, даже через перегородку. Его серо-голубые глаза, чуть прикрытые чёрными прядями, мерещились Аккерман вновь и вновь, и ей казалось, что он наблюдает за ней постоянно, в отличие от Бога, от которого она отвернулась, как Он отвернулся от неё, позволив стольким несчастьям свалиться ей на голову. Отчаиваться не хотелось, поэтому Микаса искала всякие блаженства в жизни и не падала духом. Хоть и нелюбимая, но прибыльная работа, не так уж была и ужасна; посиделки по вечерам за ноутбуком с персидской кошкой на коленях приносили всё же немало удовольствия; друзья добавляли красок в серые будни. И хоть чувство тревоги нередко скребло грудь, эти ощущения она старалась подавлять, хоть и не самыми полезными и действенными способами, из-за чего нередко получала нагоняй от соседки. Микаса осознаёт, что Энни не понять её, слишком они разные. Никто не способен понять её, кроме краткого бизнес-пастора. Она хотела встретиться с ним ещё раз, чтобы вновь таять под его голосом, почти не слыша его дыхания, и тонуть в его глазах, почти не наблюдая дна.
