Глава 2. Немало кратких тайн
27 января 2022 г., 19:39
Уткнувшись в монитор ноутбука, Микаса нервно ела чипсы, задыхаясь от слёз; опустевшая до краев баночка тёмного пива уже была небрежно сброшена с кровати на пол. Пальцы сжимали и разжимали края одеяла так сильно, что костяшки побелели, а складки шумно хрустели. Наблюдая за тем, как нарисованные персонажи бежали друг к другу через коридоры школы, чтобы признаться в своих чувствах, девушка невольно залила подушку своими крупными слезами.
«Я… я ему скажу о своих чувствах, иначе потом будет поздно!» отражались мысли героини.
«Я так долго не хотел признавать этого, но… я не могу без неё!» кадр переместился на героя, чьи мысли также были озвучены зрителям.
Всхлипывая, Аккерман тихо выла, сожалея, что такие чувства в аниме всегда так волшебно переданы, будто человек в действительности может такое испытывать. Однако на своём опыте Микаса ещё не встречала столько силы и красоты в любви, от чего ей безумно хотелось бы попасть в аниме, чтобы быть нарисованной влюблённой девчонкой, а не заложницей скучной реальности. Она покрепче обняла Нифу, которая улеглась у локтей Микасы, но гордая кошка не поддалась ласкам даже на секунду, тут же вырвавшись из объятий и спрыгнув с кровати.
Продолжая наблюдать за тем, как кадры сменяли друг друга, переключаясь то на заплаканное лицо девушки, то на покрасневшего от бега парня, Аккерман нервно кусала губы: ну когда же они уже встретятся? Столь волнительна их встреча, столь трепетны из чувства, — ах, школьная любовь, ты так приукрашена!
Дверь в её комнату с грохотом открылась, и Аккерман резко закрыла ноутбук.
— Опять порнушку смотришь? — спросила Энни, проходя вглубь комнаты.
— Если бы, — шмыгнула носом Микаса. — Что-то стряслось?
— Не особо. Хитч замуж выходит, прикинь? — Энни плюхнулась на кровать рядом с Микасой и собрала в ладонь несколько крошек от оставшихся чипсов, разом закинув добычу в рот.
— По залету что ли? — фыркнула брюнетка, вспомнив характер бывшей однокурсницы, у которой всегда происходила какая-нибудь херня в личной жизни.
— По любви! — возмутилась Энни и перевернулась на спину. — Большой и чистой!
— Не сомневаюсь, — закатив глаза, ответила Микаса. Не верит она в эту «большую и чистую любовь».
— Как бы то ни было, нас приглашают на венчание, пойдём?
Поразительно, что жизнь идёт дальше своим ходом, и каждый живет по-разному в целостном мире, перекликаясь друг с другом. Микасу ничто не связывало с Хитч — лишь общий курс журналистики, на котором ещё училась Энни; Микасу ничто не связывало с Богом — лишь традиционная церемония для будущих супругов; Микасу ничто не связывало с обязанностями быть гостьей — лишь Энни, которая уверяет её в том, что помрет от скуки без её компании. Обречено выпустив воздух изо рта, брюнетка согласилась тоже пойти на венчание глупышки Хитч.
***
К назначенному времени подруги прибыли уже к знакомому Микасе собору, из-за чего та недовольно скривила лицо, хотя она уже была готова к тому, что супруги соберут гостей в самом «авторитетном» соборе квартала. Белые неширокие башни, украшенные колоннами и узорами, взмывали к небу, пряча кресты на конце в туманном воздухе. Круглое окно с узорной решёткой, над большой и нескромной дверью внутрь, было украшено витражами, которые не так красиво смотрелись, как если бы лучики солнца упали на разноцветные стекла. Колонны, статуи святых, витражные окна — Микаса очарована архитектурой католической церкви; невольно раскрыв рот и приподняв подбородок, девушка вышла из такси. Из-за позорного побега в прошлый раз, она даже не успела разглядеть детали фасада, от которого она теперь не могла отвести глаз. Мысль о том, что девушке удосужится встретиться с тайным бизнес-пастором, будоражило кровь, от чего легкий румянец всплыл под слоем пудры. Микаса мотнула головой, попытавшись избавиться от назойливых мечтаний о невозмутимом, бархатном шёпоте, что рождал миллиарды мурашек на затылке и красил чувствительные уши в красный. Видит Бог, она уже готова зарыть ладонь под платье прямо напротив входа, чтобы самостоятельно избавиться от зуда между ног. — Энни, Микаса, девочки, вы приехали! — послышался чей-то визг, на который Аккерман тут же обратила внимание. К ним с Энни через толпу спешила взволнованная шатенка — в девушке несложно было узнать Сашу Браус. Блондинка заметно напряглась, так как общество щекотливой Браус ей всегда приносило дискомфорт, однако Микаса относилась к Саше более лояльно, принимая её в ряды близких друзей, поэтому Аккерман встретила бывшую однокурсницу с теплыми объятиями. Взяв в охапку Микасу и Энни, Браус повела их внутрь, где их встретил резкий запах ладана и непривычный шум для духовного места, потому как остальные гости празднества уже занимали места, создавая хаос из шипящих разговоров. Среди гостей девушка узнала нескольких однокурсников, большинство из которых она бы желала не видеть до самой смерти из-за элементарной неприязни. Но отрицать тот факт, что встреча со знакомыми лицами заставила вернуться в неплохие воспоминаниями о студенчестве, она не могла. В углу притаились Ханна, Франц и Мина, возле скамеек собралась компания вокруг заносчивого Флока, посреди коридора между скамеек остановилась компания из Жана, Конни и Марко, к которым уверенной походкой направлялась Саша, ведя за собой Энни и Микасу. — Церемонию будет проводить отец Эрвин, вы бы его видели, девчонки, подобных красавчиков ищут издатели «Vogue», а он здесь — в соборе на окраине Лондона!.. — взбудоражено восклицала Браус. Саша была тесно связана с верой, будучи бывшей ученицей воскресной школы, поэтому мигом все разузнала о предстоящем таинстве. Девушка продолжила что-то говорить о неумелом пении хора, однако Микаса уже погрузилась в свои мысли, представляя, что у её бизнес-пастора есть такое ласковое и одновременно внушительное имя. Представляя высокий рост, широкие плечи, красивые черты лица, чёрные волосы, идеально поглаженную сутану , Микаса никак не могла заглушить мысли об обладателе такого голоса. Даже не задумываясь, о том ли человеке рассказывает Саша, девушка уже начала продумывать план действий по поиску Эрвина в «Facebook»'е. Аккерман мысленно отбирала фильтры для поиска бизнес-пастора, выбирая город и место работы. Как ей было известно, глубоко верующие люди абсолютно не стесняются выставлять на своём профиле изречения из Библии, объявления о предстоящих службах в честь любого религиозного праздника, которых у них хоть жопой жуй, и другие посты, где упомянут Иисус, — найти Эрвина по подобным публикациям не составит труда, если найти нужное сообщество. — Привет, Микаса, Энни. Поток мыслей прервал любезный голос Жана Кирштайна, в грудь которого девушка чуть не врезалась, полностью потеряв связь с миром. — Микаса! Энни! — радостно повторил Конни, однако тут же получил кулаком по голове. — Конни, тише, — шикнул Марко и добавил: — Привет, девчонки. Девочки поздоровались с бывшими однокурсниками и присоединились к обсуждению старых воспоминаний. Они вспоминали шумные вечеринки Эрена в общаге, скучные лекции профессора Шадиса, любовные похождения Хитч и другую фигню, которая запомнилась с юношеских лет. Микаса иногда отвлекалась от разговоров, переводя интерес к белым стенам и колоннам, окнам, картинам с распитием и известными эпизодами из Библии. Напрягая зрачки, девушка билась в попытках найти Эрвина, но все безуспешно — в зале не наблюдался ни один священнослужитель, видать, они готовились к таинству. Внезапно началась суматоха у входа, и ребята обратили внимание на мужчину в костюме, вокруг которого столпились другие мужчины, подзывая вперёд. Нетрудно было догадаться, что в собор вошёл один из виновников празднества — жених, Марло. Его чёрный горшок на голове, то есть причёска, особо привлёк внимание ребят, которые тут же начали травить шутки о его грибоголовости. Микаса же задавалась вопросом, что так привлекло Хитч в неотёсанном юноше, который мялся у входа, убеждая своих дружков в том, что ни капли не волнуется. За юношей вошла женщина средних лет, — по тому, как она обращалась с женихом, сразу стало понятно, что это его мать. Отругав юношей за шум, она дала указание занимать места, а жениху и свидетелю пройти за ней. Мамаша, задрав нос, уверенно шагала вперёд, проходя мимо компании друзей, а за ней робко ступали юноши — выглядело это до безобразия смешно. Женщина скрылась за какой-то деревянной дверью, и Аккерман смела предположить, что та искала отца Эрвина, чтобы сообщить о готовности начать таинство. Сев между Сашей и Энни, Аккерман начала морально готовится к тому, чтобы увидеть отца Эрвина. Хоть брюнетка и считала немного нечестным то, что ей удастся увидеть его, а он прекрасную её не найдет среди толпы, — Микаса всё равно сходила с ума от нетерпения. Нервно сжимая подол платья, Микаса кусала губы и еле заметно трясла колени от предвкушения. — Всё в порядке? — поинтересовалась Энни и, усмехнувшись, добавила: — Злые духи покидают твоё тело под облаком ладана? — Иди ты, — фыркнула Микаса. Подстебывания соседки ей ещё не хватало для полного счастья. Энни уже хотела ответить, как вновь началась суматоха, и девушки подняли головы. Перед алтарем вышел высокий мужчина в белоснежной готической казуле с вышитыми золотистыми узорами. Шагал уверенно, неспешно, как будто паря, сжимая в руках толстую книгу, и даже солнце вышло, чтобы лучами коснуться его макушки. Однако Микаса ни обрадовалась, ни воспрянула духом, ни замерла с придыханием. Это был не тот человек, и наличие белокурых собранных волос говорило о том, что её бизнес-пастора никак не могли звать Эрвином. Поприветствовав жениха и свидетеля, мужчина раскрыл тайну своего голоса, и девушка вновь убедилась в своей ошибке. От отчаяния она опустила голову. Микаса постоянно себя учит многого не ожидать, но каждый раз поддаётся искушению напредставлять всякого, а после разочароваться. Ей не было известно, на что она надеялась, тая в себе мечты о том, чтобы вновь услышать голос незнакомца. Словно помешанная, она всё размышляла, нервничала, металась. Коли видит Бог, ей не уготовано успокоиться, пока она не встретит его вновь, рискнув стать зависимой от серо-голубой глубины. Вышла Хитч, вызвав волну волнительных вздохов. Запел хор учеников и учениц местной воскресной школы под изящную игру органа. Взяв под руку отца, невеста шла среди рядов в роскошном белом платье, подол которого медленно преследовал ее, собирая всю грязь с ковра. Микаса обернулась вслед за Энни, которая не смогла сдержать трепетного «Ах!», — брюнетка недоумевающе вскинула бровь, но решила не комментировать слишком откровенную реакцию соседки. Аккерман предполагала, что она должна быть очарована красотой и элегантностью бывшей однокурсницы, однако мысли нагнали на неё тоску. Её ровесники уже вступают в браки, создают семьи, пока она даже не смела надеяться на то, что встретит того самого, кто сможет вызвать у неё искреннюю и чистую любовь. Она поняла Энни, поняла её блеск в глазах от наблюдения за Хитч: Леонхарт представляла себя на её месте, представляла Армина на месте Марло. Она кормила себя мечтами о своём замужестве, и была околдована собственными картинами. Микаса в свою очередь, продолжая наблюдать за таинством, начинала лишь размышлять о том, что с ней не так. Может, отсутствие веры в Бога не давало проникнуться церемоний? Может, отсутствие веры в брак не давало понять чувства супругов? Может, отсутствие веры в любовь не давало представлять себя в белом платье? Во что она тогда верила? В карьеру, в высокие цели? Всё вокруг давно казалось пустым и бесполезным, будто ненастоящим. Ненастоящие люди, ненастоящие традиции, ненастоящие здания, ненастоящая жизнь. Брошенная разработчиками игра или неудачно прописанная книга — каждый сам найдёт своё название такому состоянию. И чувствовала «себя» Микаса только тогда, когда сидела в исповедальне. Голос отца Эрвина эхом доходил до каждой ушной раковины гостей. Говорил он красиво, голос его был грубым — не такой голос был у её бизнес-пастора, и это доводило до трясучки. Лучше бы отец Эрвин молчал, лучше бы Микаса вообще не приходила, в конце концов, лучше бы она ни на что не надеялась. Церемония подошла к концу, гости вмиг окружили Хитч и Марло со своими поздравлениями. Микаса, не имея и доли хорошего настроения, осталась в стороне. Наблюдая за тем, как Энни с Сашей с восторгом делали комплименты замужней сучке, девушка невольно приподняла уголок губ. Если Энни показывает хоть какие-то счастливые эмоции, Микаса уже невольно радуется за неё. — Микаса, чего в сторонке стоишь? — из-под земли возник Жан, тут же плечом задев Аккерман. — Не твоё дело, — рявкнула Микаса. — Как грубо, красавица, — протянул юноша. — Слушай, может поговорим? Девушка сделала шаг вперёд, показав всем видом, что не желает слышать от бывшего парня больше и слова, но баран остаётся бараном даже спустя года — Жан поспешил за Микасой. — Мне кажется, мы с тобой в тот раз не договорили. Понимаешь, может быть, нам начать наши отношения с чистого листа? — продолжал лепетать Кирштайн. — О чем тут говорить? Ты изменил мне с Венгер!.. — Фингер, попрошу заметить, — перебил Жан. Микаса резко обернулась к юноше, наградив его яростным взглядом, от чего тот нервно сглотнул. Не была бы девушка под божьим крылом, вмазала бы юноше со всей силы, — и парень это прекрасно понимал. Аккерман пошла дальше, стремясь хоть чем-то себя занять. Найдя торец со свечками, Микаса подошла к нему и бросила монету в ящик для пожертвований. — Не думал, что ты католичка, — хмыкнул Жан, когда Микаса взяла восковую свечу. Он явно намекал на национальность девушки, у которой были как английские, так и японские корни. — Ради того, чтобы ты отстал, я готова стать кем угодно, даже Папой Римским, — едко ответила девушка. Микаса пошла дальше, параллельно ища глазами подсвечник; Жан не стал себя долго ждать и пошёл за ней. — Микаса, это же дела прошлые, нужно жить настоящим. Я изменился, — продолжил Кирштайн. Девушка уже была готова сорваться и расцарапать его смазливую бесячую рожу. Она мало знала о соборах, но была уверена, что подобный гнев точно не приветствуется в таком месте, поэтому ей пришлось лишь сжать до боли в ладонях кулаки. Ещё чуть-чуть, и она не сможет сдерживать голос. От горечи и обиды, элементарно от бешенства. Развернувшись к Жану, Микаса уже была готова повысить голос, как кто-то к ним подошёл. — Свечу можно поставить там. Аккерман обернулась на томный голос, уперевшись в чью-то чёрную макушку. Надменно моргнув и приспустив глаза, она заметила священнослужителя, который дёрнул глазом, как только заметил, как опустились зрачки девушки: он, конечно, понимал, что обладает не самым высоким ростом, но так грубо и невинно его ещё никто не унижал. — Я бы хотела помолиться за почившего дедушку, — робко произнесла девушка, как только в её голове созрел план по избавлению Жана, в котором осталось только надеется на благоразумие юноши. — Проводите? — прошептала Микаса, обратившись к брюнету, на что тот ответил кратким кивком головы. — Ох, Микаса, прости, я не знал, — разочарованно произнёс Жан, сделав шаг к Микасе. — Ей лучше побыть одной, — покосившись на юношу, прошептал священник, и вновь обратился к брюнетке: — Пойдёмте. Используя все свои актерские навыки, Микаса шумно всхлипнула и опустила голову, пойдя за мужчиной; застрявший смех в горле пришлось проглотить. Её удивило, как незнакомцу удалось подыграть ей, словно еле смог понять её без слов или же ему помогли Высшие Силы. Догнав пастора, который остановился напротив распятия, девушка встала подле него. — Спасибо, вы меня спасли, — прошептала Микаса. — Мне показалось, что он донимал вас своим обществом, — ответил мужчина. — Да уж, этот придурок совсем границ не чувствует, — хмыкнула Микаса. Довольно быстро поймав себя на сказанных словах, девушка вздрогнула. — О Боже, простите, мне не стоило так выражаться. — Ничего, я к вам довольно быстро привык, — ответил мужчина, пожав плечами. Микаса покосилась на священнослужителя, неловко улыбнувшись из-за того, что не поняла, о чем шла речь. Он в свою очередь тоже обернулся к девушке, и её пробил озноб. Вот же дура, подумала про себя Аккерман, мысленно хлопнув себя по лбу. Рядом с ней стоял мужчина, ниже её ростом, одетый в чёрную сутану с пелериной и с колораткой у горла, белый цвет которой сразу бросался в глаза на фоне чёрной ткани. Жёсткие пряди чёрных волос свисали на глаза, которые на солнце заблестели синим переливом. Его серьёзный, грозный взгляд смотрел на неё исподлобья, а руки, сомкнутые за спиной, выпячивали вперёд грудь, выпрямляли спину, делали его выше. Этот человек с ног до головы был каким-то нереальным, слишком аристократичным для современности, слишком самоуверенным для церкви, слишком прекрасным для Микасы. И всё-таки это был он. Голос Аккерман узнала не сразу, в этом она обвиняла Жана, стычка с которым выбила её из колеи. Вдобавок, сегодня голос пастора был бодрее, нежели в тот раз, когда шёпот обретал интимный, таинственный характер. Не зная, как реагировать, Микаса растерялась и занервничала, пытаясь что-то сказать, но выдавливая лишь гласные по отдельности, словно вслух повторяла алфавит. Леви хмыкнул, на миг подняв уголки губ и добавил спустя время: — «Охтыжблять» — меня так ещё не называли. В голове у Микасы выстроилась сцена, вокруг которой были выставлены прожектора, играющие цветомузыку. По середине стоял микрофон, и неугомонно играли фанфары, пока к микрофону не подошла Микаса со словами: — Добро пожаловать на шоу «Проебщики и проебщицы года»! Мы подвели итоги за прошедший год и готовы назвать имя победителя! Зал, заполненный другими Микасами громко зааплодировал, подняв такой гул, что затряслись картонные стенки искусственного помещения. — Итак… — Микаса-ведущая открыла конверт, глазами прошлась по тексту и приблизилась к микрофону. — Победителем нашего шоу является… Микаса Аккерман! Как неожиданно! Зал снова заполнил шум, с угла первого ряда с огромным плакатом «Редкий вид проебщицы — это наша Аккерман» кричали и прыгали Армин и Энни. На сцену вышла вторая Микаса, забрала награду в виде свечки и подошла к микрофону. — На самом деле, быть главной проебщицей года не так уж и сложно! Вам всего лишь нужно нецензурно выразиться при священнике так, чтобы он ещё услышал и запомнил, а потом не узнать его и снова проявить свои познания в искусстве использования матерных слов и грубых выражений. Всего хорошего! — Простите меня, отец, я случайно, простите! — залепетала Микаса, вернувшись в реальность. — О нет, только не «отец», прошу, называйте просто Леви, — закатив глаза, ответил бизнес-пастор. Аккерман не до конца имела представление, за что ей даны такие привилегии. Связав данный поступок с дружелюбием католического священника, девушка неуверенно произнесла: — Леви?.. — Да, как герой из Библии, — ответил Леви. Микаса неловко улыбнулась. Она читала «Гарри Поттера», «Пятьдесят оттенков серого», даже доводилось ознакомиться с «Войной и миром». А вот Библию она ещё не читала. — В общем, неважно, — хмыкнув в кулак, произнёс пастор. — Вас ждут ваши подруги, поспешите. Леви кивнул Микасе за плечо, заставив её обернуться к Энни и Саше, что шёпотом через весь зал подзывали Аккерман к себе. Девушка махнула на них рукой, вновь развернувшись к Леви, который уже хотел покинуть её общество, но девушка успела поймать его за рукав. — Спасибо вам большое, Свя… Леви, — неуверенно заговорила девушка, отпустив ткань. Микасе не казалось, что мужчина как-то обижен на неё или презирает за допущенное неуважение. Так легко простил — или он чертовски милосерден, или круглый идиот. Набравшись храбрости, Аккерман сделала глубокий вдох и произнесла: — Я могу к вам прийти снова? Мужчина лениво обернулся к Микасе и невозмутимо ответил: — Конечно. Он не приплёл к своему ответу никакого Бога, не добавил то, что церковь всегда готова принять прихожан, он просто сказал «конечно», словно обращался к ней, как человек к человеку. И Аккерман была безумно благодарна ему. — Меня зовут Микаса, — сделав шаг вперёд, произнесла девушка. — Рад знакомству, Микаса, — снова кивнул мужчина и пошёл дальше. Девушка стояла, продолжая глупо улыбаться, пока священник не скрылся за служебной дверью. Опомнившись, девушка вздрогнула и обнаружила в своих руках так и неиспользованную свечу. Это ли не награда?
