Часть 2
30 января 2022 г., 22:53
Любая сессия — это ужасно, будь то экзамены в университете или же переводные проверочные работы в старшей школе. А сдавать их зимой ужасно вдвойне: холод и серость кругом омрачняет осознание того, что от какой-то писанины будет зависеть твое образование и дальнейшая жизнь.
Ханма никогда особо не нервничал и не парился, относился на «похуй, как-нибудь сдадим», но в этот раз он готовился вполне исправно. Все были в немом шоке, когда у Шуджи оказалась всего одна пересдача вместо десяти, товарищи из Тосвы очень радовались за него, и, конечно же, не могли не закатить еще одну вечеринку в честь закрытия семестра.
В этот раз парни решили гулять по полной: такого количества алкоголя и столь громкой музыки на их тусовках не было еще никогда. Но они прекрасно знали — молодцы, заслужили как следует отдохнуть!
— Прошу внимания! — прерывает все веселье Майки, когда Санзу уменьшает громкость колонки.
Все тут же оторвались от своих занятий и повернули головы в сторону Сано. Как настоящий лидер он просто обязан выступить с речью и поздравить своих друзей, а заодно и подвести итоги бандовских дел.
— В этом году было особенно сложно — десять экзаменов, да еще и ребята с востока навели суету на нашей территории, — Манджиро хохотнул и покосился на братьев Хайтани, которых сегодня тоже пригласили.
Ран улыбнулся лидеру Токийской Свастики, а Риндо просто поднял руку с пластиковым стаканчиком.
— Но! Мы с вами большие молодцы, мы преодолели эти ебаные проблемы и теперь полностью заслужили неделю зимних каникул! Я хочу поднять эту… — парень посмотрел в собственный стаканчик и принюхался, — эту бурду… Как ее?
— Хеннесси! — напомнил Улыбашка.
Он был очень горд тем, что умудрился принести сегодня этот дорогой коньяк.
— Да! — вспомнил Майки и продолжил — За то, что все это дерьмо закончилось, а также отметим наше сотрудничество с Роппонги! За нас, пацаны!
Квартира тут же наполнилась одобрительными свистами и криками восторга, все двенадцать пластиковых стаканчиков встретились в одной точке, и часть коньяка из них пролилась на пол из-за силы толчка. Вновь заиграла оглушительная музыка, и ребята продолжили веселиться на всю катушку.
Ближе к ночи веселье поутихло: такие активные в самом начале парни заметно выдохлись после бешенных танцев, игр и алкоголя: многие уже просто-напросто валялись на полу и держались за головы.
Самым трезвым из них оставался Ран, который с Риндо, Пеяном и Мучо обсуждал какую-то компьютерную игру. Соя как всегда уснул на плече старшего брата, но в этот раз Улыбашка тоже мирно дрых рядом: коньяк все же сбил его с ног.
Баджи торжественно блюет в родном туалете, пока Мицуя в полуотключке держит ему волосы, а Чифую сует под нос раствор с энтеросгелем и ругается: «Баджи-сан, я же тебя просил не нажираться!»
Санзу снова оказывается в компании Майки, и в этот раз просто кормит напившегося лидера дольками яблок, пока тот открывает рот, словно малыш. Если приглядеться, то на лице Харучие можно заметить едва заметную улыбку: детское поведение Сано всегда забавляло и умиляло его.
Дракен и Ханма же ушли курить, ну или, по крайней мере, так они сказали друзьям…
— Ммм… — мычит Рюгуджи, когда отрывается от губ Ханмы и одаривает его голодным взглядом, — Надеюсь, нас все же не спалят.
Ханма сидит на раковине, держится за широкие плечи своего парня, а ногами прижимает его ближе к своему телу, любуется зацелованными губами. Одна мысль о том, что за стенкой находятся другие ребята, заводит и будоражит кровь.
— Большинство до сюда просто не доберется, — уверяет Шуджи и большими пальцами гладит Кена по скулам, — Объебались в этот раз все знатно!
Изо рта вырывается полу-стон-полу-вздох, когда он ощущает горячий поцелуй на своей шее: чужой язык так нежно облизывает чувствительную кожу, что по телу пробегаются мурашки.
— Тише, тише, — шепчет Дракен и поглаживает ногу Ханмы, успокаивая его, — А то реально попадемся.
Парни смеются и прижимаются друг к другу потными лбами.
— Хих, кто же виноват, что ты такой охуенный? — улыбается Шуджи.
Оба тяжело дышат: алкоголь, нехватка воздуха в прокуренной ванной все же дают о себе знать. Да и впервые у них такое, чтобы они целовались так долго и страстно, прижимались друг к другу так сильно, вот с непривычки у обоих тут же и снесло крышу. Хоть они и встречаются, но из-за экзаменов и других противных обстоятельств у них было мало времени, чтобы побыть наедине друг с другом. Дракен несдержанно пыхтит, когда животом трется о стояк Шуджи.
— Бедная раковина, — с улыбкой говорит он и крепче сжимает чужое бедро, — В прошлый раз ты обблевал ее, а теперь вот-вот обкончаешь.
Губы снова встречаются в поцелуе, и он тут же приобретает привкус алкоголя, когда Ханма проникает в чужой рот языком и проводит им по ряду ровных зубов. От Дракена веет силой, парфюмом и харизмой, кажется, Шуджи всегда был и будет от него без ума.
— Уж лучше пусть это будет твое лицо или рот, — тихо шепчет он в проколотое ухо и вбирает мочку в рот, смачно ее посасывая.
У Рюгуджи от такого тут же подкашиваются ноги: так сильно печет между ними.
— Намекаешь на то, чтобы я отсосал тебе?
Конечно, он представлял их секс Ханмой: развратное лицо, растянутые вокруг члена губы, и, разумеется, грезил о том, чтобы распечатать его тощий, но такой обожаемый зад. Рука пролезает вниз, и захватывает правую ягодицу Шуджи.
Как же это охуенно…
— А ты хочешь зайти так далеко? — подступается Шуджи и поддается вперед, — Хочешь, чтобы я стонал тебе на ухо, вот так?
Ушную раковину опаляет чужое горячее дыхание, Дракен окончательно теряет голову от тихих вздохов своего парня, когда тот имитирует их: низкие мужские стоны — его самая настоящая слабость, и Шуджи прекрасно это знает. Его ничто и никогда так не возбуждало.
— О господи! — доносится за стенкой голос Чифую.
— Твою мать, Кеске, сколько можно?! — глухо сердится Мицуя, когда Баджи заходится кашлем, рыгает и снова плещет алкоголем в унитаз.
Оба парня громко смеются, когда слышат и представляют всю картину из этой троицы.
— Да уж, романтика… — закатывает глаза Кен и кладет голову на плечо Шуджи.
Тот хихикает и поглаживает бойфренда по волосам. Он утыкается губами в приятно пахнущую кофту и несдержанно мычит от удовольствия: сильная рука слишком приятно гладит его через ширинку и заставляет забыть обо всем, что творится вокруг. Ханма послушно раздвигает ноги и восхищенно смотрит, как Рюгуджи поцелуями опускается вниз по торсу, предварительно задрав край белой футболки.
— Хочешь этого? — парень встает на колени и одаривает Шуджи возбужденным взглядом.
От уверенного красивого лица Ханма тяжело сглатывает слюну и кивает. Он откидывает голову назад, плавится от осознания того, что сейчас произойдет, его грудь тяжело опускается и поднимается, все тело как натянутая гитарная струна.
Все-таки правильно говорят: дарить подарки гораздо приятнее, чем получать их, Кен теперь точно может менять слово «подарки» на «минет». Слух ласкают едва уловимые вздохи удовольствия, они льстят, заставляют работать ртом еще более усердно, так, чтобы они с Шуджи максимально кайфанули от сегодняшнего вечера.
Где-где, а с Ханмой офигенно в любых обстоятельствах.
Офигенно ощущать горячие капли, стекающие по лицу, губам и щекам, офигенно целовать дрожащие после оргазма губы и толкаться бедрами в худой живот.
— Поехали ко мне, продолжим у меня в кровати.
