corda nostra laudus est.

Стрелки на часах свидетельствовали, что время давно уже перевалило за полночь. Проспект, простиравшийся за окном, был окутан сероватым туманом, что приглушал яркий блеск уличных фонарей. Комнату наполнял едкий табачный дым, который будто был неотъемлемой частью образа Баджи. Мацуно всегда казалось, что Кейске тот самый плохой мальчик, с соседнего двора, с которым мама запрещала находиться рядом, боясь, что чадо падет очередной жертвой карего омута. Блондин улыбнулся этой глупой мысли, ведь он совсем не знал свою мать. Судить о её красоте он мог, лишь рассматривая старую выцветшую фотографию, что вручил ему командир лет в пятнадцать. Он проплакал две ночи за что и угодил в карцер на неделю. Карцер находился на цокольном, поэтому в нем всегда было невыносимо холодно и сыро. Там не кормили, лишь изредка, один добрый охранник приносил небольшую бутылку воды и парочку краденых кусочков хлеба. И будучи там, зажатый среди четырёх бетонных стен, на грани своего сознания, его память приоткрывает дверь памяти. Пальцы его матери всегда были слегка прохладными, она всегда гладила его по волосам, когда погружалась в свои мысли слишком глубоко. Мацуно знал, что в этом воспоминании мать что-то рассказывала ему, но чем сильнее он пытался ухватиться за него, тем дальше в подсознание уходили моменты прошлого, пока и во все не исчезли. Вот и Баджи. Исчез, как и последнее воспоминание о матери в тот день, оставив его в пустой квартире, что казалась намного хуже карцера. За эту проклятую неделю его запах может и выветрился из квартиры, но не из памяти малыша Чифую. Первые дни он, несомненно, был растерян, и практически стер ноги в кровь, отбивая все пороги, где только мог найти своего возлюбленного. Никто ничего не знал, а их страдающие взгляды, заставляли желудок скручиваться, вызывая тошноту. Мацуно мог позвонить Майки и Дракену попросить помощи, они бы обязательно сделали все, что в их силах. Но прерывать их месячное рандеву в Кейптауне не хотелось, они заслужили этот маленький перерыв, наслаждаясь лишь туристическими видами и друг другом. Это был не первый и, к сожалению, даже не пятый раз, когда Кейске пропадал в никуда. Обычно эти исчезновения длились не больше трех дней, а не неделю с лишним. Волноваться за него явно не стоило, ведь он взрослый мальчик, способный дать отпор любому, но что-то внутри заставляло думать иначе, чем приводило в диссонанс с попутными всхлипами в подушку. Ему не хотелось быть сильным, хотелось просто спрятаться в крепких объятиях и вдыхать запах любимого. Хотелось просто чувствовать его рядом и иметь возможность лишь прикоснуться. Это сводило с ума, доводя до нервных срывов и просьб вернуться, хотя бы на мгновение. Слезы быстро высохли, а дни начали лететь с неизмеримой скоростью. Весна давно сменилась летом, но разве имеет это вес, когда в душе завывает сибирская вьюга. Чифую просто существовал. Он нагружал себя работой настолько сильно, насколько это было возможно, лишь бы не оставалось времени, чтобы думать о нем. Мацуно практически сразу продал их квартиру, оборвал все контакты с Манджиро и Кеном, разбил их чертову машину и сжег все фотографии. Он надеялся, что это хоть как-то разорвет его нить с прошлым. Злость и боль от странного ухода Баджи давно сменилась скорбью, дышать даже стало как-то легче, а каждый новый день не сопровождался мыслью о смерти. Мацуно сидел на террасе кафе, возле одного из бизнес центров, его волосы отрасли и на свету поблескивали точно малахит, так неимоверно изящно подчеркивая его выразительные миндалевидные глаза. Брюнет заметно похудел и теперь рельеф его тела ярко выделялся из-под обтягивающих вещей, а бледная кожа светилась, точно одинокое озеро под лунным светом. Если бы еще полгода назад ему сказали, что он станет самым продаваемым автором и одной из популярнейших моделей Японии, Чифую бы рассмеялся и счел этого человека сумасшедшим. Но как оказалось порой жизнь, действительно, так круто меняется, что те вещи, которые казались необычайно далекими становятся часть повседневности. - О, Чиф, я рад, что ты еще не ушел. Мне хотелось с тобой поговорить, - произнес как скороговорку Изана. Чифую поднял уголки губ в подобии улыбки и чуть отодвинул свой кофе. Харука Изана всегда будил в нем какую-то легкость, быть может виной тому его вечная жизнерадостная улыбка. Или плавные движения, что скорее напоминали танец лепестков на ветру. Быть может когда-то Изана невольно спас Мацуно от всепоглощающего горя и отчаяния, подарив веру в завтрашнее солнечное утро. - О чем же ты хотел спросить, Зани-чан? - произнес кокетливым голосом Чиф, расслабившись на кресле. Парень, что расположился напротив, улыбнулся и потер шею стараясь скрыть смущение, что так явно виделось на его лице. - Я тут просто увидел на витрине один журнал. И знаешь я.. - Харука обладал высоким интеллектом, что помогало ему всегда правильно выражать свои мысли, но он все никак не мог собрать слова в строки, чтобы продолжить, - в прочем, просто посмотри сам. Рыжий протягивает ему один из новомодных журналов о звездах, где на обложке красуется Кейске Баджи в неприлично дорогом смокинге с Аонами Шин, дочерью богатого бизнесмена из Сендая. На страницах глянца куски из интервью и главная новость года: о их скорой свадьбе где-то в Гренландии. Это заявление заставляет Мацуно прыснуть и от души посмеяться, его смех становится все более сильным с каждой строчкой. Аонами и Баджи собираются устроить свадьбу о которой так мечтали Баджи и Чифую, которую они так детально представляли и мечтали воплотить в жизнь. Чиф вытирает выступившие от нескончаемого смеха слезы и закрывает журнал, отодвигая к краю столика. - Тебе не грустно? - с беспокойством спрашивает Зани, почти невесомо касаясь его руки, стараясь ненавязчиво напомнить, что он всегда рядом. - Нет, ни на грамм, я рад, что он счастлив и мечтает о вечном. - Ответил он с мимолетной улыбкой и, подняв голову к небу, продолжил: - Просто, жизнь всегда расставляет все по своим местам. И мое место было на вершине карьеры, а не в его постели. И возвращась в полупустую квартиру Чифую берет со стола билеты и отправляет их в мусорное ведро. Он слишком многое пережил, чтобы так глупо вновь прийти к рестарту. «Здравствуй, моя Хиросима, Держи чистосердечное - Я буду любить тебя всю зиму, А зимы тут бесконечные.»