corda nostra laudus est.

Чифую сидит на маленьком диванчике в гостиной в ворохе из подушек и одеял, слушая как тихо напевает себе под нос Баджи, какую-то незнакомую песню, надеясь, что никто его не услышит. Такие мгновения кажутся чрезмерно интимными и приятными, они будто сохраняются в памяти в особой папке, с яркой пометкой: «хрупкое». Впервые за последние несколько недель он берет в руки ноутбук, будто зная, что именно сегодня его книга получит заслуженное завершение. После разговора о прошлом парни напились до беспамятства и Майки, язык которого развязался под действием алкоголя рассказал, что старик, раньше возглавляющий СПВ, очень хотел поквитаться за дезертирство и предложил Ханемии круглую сумму за содействие. А тот будучи очень обиженным на Баджи, что смог стать счастливым, конечно же сразу дал свое согласие на авантюру. Однако, волноваться сейчас было не о чем, пару анонимных писем с детальным описанием месторасположения базы СПВ, помощь с захватом и проблема исчезает так же быстро, как и появляется в их жизнях. С тем, как всё удачно прошло, можно было поверить в то, что Фортуна сжалилась над Чифую и парня, после стольких лет кровавых испытаний от судьбы. За время операции им приходилось расставаться на несколько недель, в течении которых Мацуно напоминал бездушную оболочку, потерявшую последнюю надежду. Каждый день Чиф на коленях молился, чтобы его Баджи вернулся целым и невредимым. У него был смысл просыпаться по утрам, пить кофе и нормально питаться; был смысл общаться с людьми и проводить время с друзьями и, конечно же, после его ухода весь мир померк, стал просто серым и не имел эмоций. Его хрупкое маленькое сердце разрывалось на куски, а в животе была острая боль, которая не давала спать, есть и разговаривать. Но у любой праведной болезни, есть своё исцеление. Долго не видеть родного человека, а потом, дождавшись встречи, обнимать его так сильно, словно пытаешься дать понять, что он тебе дороже всех других на свете. Долгожданный теплый ужин по-новенькому рецепту, который он ещё никогда не пробовал. Когда делая фотографию, случайно ловишь родной взгляд и становится немножко неловко, но невероятно тепло на душе. Скучать по нему, и, даже видя его прямо перед тобой, не до конца верить, что он действительно здесь. Такой родной, живой и в совершенной безопасности. Рассказывать о том, о чём уже не было сил молчать. Слышать "всё будет хорошо" и верить, что так и будет, чувствовать, как малейшие сомнения превращаются в пыль и развеваются по ветру. Пить сладкий-сладкий кофе с корицей и замечать, что от радости улыбка не сходит с лица. И дело ведь совсем не в кофе, а в его вкусе, когда он рядом держит за руку. Чувствовать себя целым и способны на любые подвиги. Чифую улыбается своими воспоминаниям, каким же он был глупцом, когда считал, что сможет с легкостью вычеркнуть Баджи из своей жизни. Это казалось сейчас, таким же абсурдным, как отрезать себе руку, а после пытаться поднять Олимп. За спиной слышится тихое шарканье тапочек, чужие теплые руки касаются предплечий, осторожно поглаживая вверх-вниз, а на шее чувствуются легкие, практически невесомые, поцелуи. Кейске не был намерен сбавлять обороты, он запустил руку с чужие блестящие волосы и яростно впился в чужие губы, будто ожидая одобрительный стон. Получив его, он стал медленно снимать вещи, проводя кончиками пальцев по млеющему от прикосновений телу. Брюнет укладывает любимого на диван избавляясь от последней одежды, выцеловывая каждый сантиметр его тела. Крышечка лубриканта щелкает, а пальцы Кейске, выпачканные в ней прикасаются к дырочке. Два пальца с определенной простотой входят, заставляя мягкое наслаждение разливаться во всему телу, когда он был достаточно растянут Баджи достал пальцы. Тело, разгоряченное ласками, напряглось, в ожидании такого пьянящего продолжения, словно очередной дозы убойного наркотика. Чифую почувствовал, как его толстый, твердый член уперся между его ягодицами - прямо в тугую, безупречно подготовленную дырочку. Баджи надавил, головка члена легко проскользнула между ягодиц входя идеально, точно ключ в замочную скважину. Было ужасно приятно и дурманище, Чифую сдерживал стоны покусывая раскрасневшиеся губы. Не обращая больше внимания на ее стоны и побежавшие по щекам слезы радости, от ощущения наполненности и целостности, Кейске двумя быстрыми толчками вогнал член ему в попку до самого конца. Чифую мянет в его руках становясь настоящим пластилином в руках умелого мастера. Его движения становились все быстрее и резче. Стоны Чифую становились всё громче и настойчивее, самой громкий вскрик был перед тем, как он кончил и окончательно растворился в горячих ощущениях. Наконец струя спермы ударила в нее и потекла по ногам, как только Баджи вынул член. Слезы облегчения окончательно высохли на лице. Первый поцелуй после секса всегда самый мягкий, он чертовски напоминает первый, но точно не тянет на самый лучший. Они принимают вместе душ, долго греясь под горячими струями. Разогревают недавно приготовленный Баджи, замечательный ужин. И уже перед самым отходом ко сну Мацуно возвращается к ноутбуку, открывая файл со своей книгой. « Человека спасает человек. Вы когда-нибудь задумывались о том, как много люди играют в наших жизнях? как много они делают для нас, и как сильно они все влияют на нас самих? Да, вы можете сейчас сказать, что вы - чертов социопат, и дружба с людьми - это совсем не ваше дело, и вы их просто не любите, любви вообще не существует. Её придумали маркетологи, чтобы заработать. А длительные отношения – страх одиночества и никакой там любви нет! На самом деле есть смысл только в длительных отношениях, когда человек, который рядом с тобой, становится по-настоящему родным. Ты знаешь все его интонации, чувствуешь настроение, знаешь все тайны характера и в конце концов знаешь, как помириться и что вообще ожидать от него. Все его слабости и недостатки вызывают улыбку и какое-то тепло в душе. И ты можешь сказать ему снисходительно "ревнивая истеричка", "выпусти пар", "что на этот раз ты натворил?" Ты перестаёшь пытаться произвести впечатление, а становишься самим собой, знаешь, что любят не твой образ, а именно тебя. И от этого легко. Ты не играешь. Ты рядом с ним живёшь. И для тебя главное, чтобы с ним ничего не случилось.» Мацуно улыбается, смотря на спящего Кейске, и бережно убирает упавшие на его лицо пряди. Он нежно целует его в висок и улыбается сообщению, что пришло от редактора: «Все мы больны любовью.» cheaf.mats@gmail.com: «Прекрасное название новой книги.»