Время упадка

Разговор с Мигелем начался сразу, как только подростка привели к Пабло. Паренёк был рад встретится с районным шерифом, который его спас и на любые вопросы сразу отвечал. При чём, поначалу, Пабло даже не был уверен, говорит ли Мигель всю правду или где-то приукрашивает. - Айю, у нас все любили, - пояснил Мигель – Даже те, кто вроде как, иностранцев не очень жаловали… - Вот как? А у вас в школе сильна ксенофобия к иным расам или просто нациям? Тут Мигель замялся. - Мне ты можешь сказать. Уверяю, что боятся нечего. По крайней мере, тебе. Мигель решился: - В нашем интернате много всевозможных кружков, организованных энтузиастами из числа студентов. - И среди этих кружков, есть не только «клубы садоводов» или «книголюбов», но и политические партии? – догадался Пабло. - Ну, партия – слишком сильное слово. Но тоже клуб по интересам. Называют себя «Белые отпрыски». - Белые? – иронично хмыкнул Пабло – Дай угадаю: отрицание Холокоста, расизм и прочее. Мигель кивнул. - Да, но я сомневаюсь, что это кто-то из них. Ихний главный – Хуан Дисмас, хорошо к Айе относился. Пабло отметил, что надо бы допросить этого Дисмаса. - Больше ничего? - По Айе – да, - ответил Мигель – Она задерживалась в тот день, больше я ничего о ней не знаю. Ну кроме того, что мой друг и другой участник группы – Николас, её любил. Пабло посмотрел на Мигеля застывшим взглядом. - Но он не при чём! – уверенно сказал Мигель – Он был с нами всё это время! - Верю. – сухо сказал Пабло. Когда допрос закончился, Пабло отпустил Мигеля. Тот вышел из рабочего кабинета Мариссы. Снаружи Пабло услышал её голос. Она просила крестника немного подождать, прежде чем его отвезут домой. Да, занятия всё-таки отменили. - Итак, что думаешь? Пабло даже немного удивился её спокойному отношению. В глазах уже не было осуждения. Просто равнодушие. - Мигель упомянул про школьный клуб местных малолетних расистов. - Хуан Дисмас? Я слышала за дверью. Его папаше не понравится если ты начнёшь допрашивать Хуана. - Как будто мне интересно его мнение… - Пабло, семья Хуана – это далеко не бывшие уголовники. Сеньор Антонио Дисмас – многоуважаемый бизнесмен и филантроп. Пабло хмыкнул. - Из паханов каждый второй – бизнесмен и филантроп. - Не в этом случае, - пояснила Марисса – Видишь ли, Антонио Дисмас нажил свой капитал ещё до кризисных лет, и он действительно заработал свои деньги честно. Настолько честно, насколько это возможно для бизнесмена. - За исключением нацизма, – протянул Пабло. - Это уже побочное. Дисмас – старший, ярый правоконсерватор, антикоммунист, фашист и сторонник сильной руки. - Согласно моему опыту работы, всё вышеперечисленное, со временем приводит ещё и к антисемитизму, расизму и ксенофобии. Марисса кивнула. - Частенько сталкивался? - А то! – ухмыльнулся Пабло – Правда в основном, это оказывались лицемеры, которые крышевали наркобизнес. А весь вой о «чистоте крови» и «борьбе с инородцами» был для того, чтобы красиво обосновать борьбу с трафиком, который привозили мигранты из соседних стран. Правда, один раз наткнулся на серийного маньяка, который потрошил цветных в колпаке куклуксклана. Пабло поднялся со стула. - Ещё не так много времени. Можно наведаться к Дисмасу. Марисса покачала головой. - Они живут в укреплённом особняке. Хорошо охраняемом. Тебя не пустят. - Тогда попроси Калво выбить для меня ордер. - Но это будет не сегодня. Пабло чертыхнулся и проковылял к двери. - Пабло, - вдруг окликнула его Марисса – Когда Калво привёз тебя в колледж, то по его словам ты видел призрака от которого в страхе прятался под стол. Пабло опустил голову. Неприятное воспоминание. - Нашего не рождённого ребёнка. - Ты уверен, что твоего? – задала Марисса вопрос, которого Пабло очень боялся – Я ведь не говорила, что это ребёнок от тебя. Пабло повернулся и окинул Мариссу оценивающим взглядом. - Хочешь сказать, что ещё до нашего расставания ты спала с моим братом? Не поверю. Ты тогда не могла быть такой. Марисса вздохнула. И всё рассказала. Всю правду. Пабло две минуты стоял, переваривая эту самую правду. Она не резала его подобно ножу. Пабло отчего то почувствовал, что его изваляли в грязи. Такого, как ни странно, он не ощущал даже в самые тяжелые дни кризиса в Аргентине. - Тупая, жестокая идиотка, - каждое слово Пабло выделял и делал немаленькие интервалы между ними – Вот значит, как всё оказалось. Пабло, дрожащими руками, достал папироску и зажал губами. Марисса даже не думала делать ему замечание. - Говоришь, два формальных повода, да? – переспросил Пабло – Помнишь первый раз, когда ты «случайно» услышала мой разговор с Гвидо, где я рассказывал о чувствах к тебе? И ты, получается, специально не дала мне договорить. Так вот… - Пабло… - Полностью фраза звучала так: «Я не люблю Мариссу, а боготворю!». Но ты оборвала на фразе «я не люблю», устроила разнос и посылания меня в эротическое шествие. Далее, ситуация когда мы с друзьями отправились вытаскивать Гвидо из того наркотического торпора, в котором его застали в борделе. Ситуация была схожа с той, когда ты мы с Томасом и Гвидо также отправились спасать Франа и Маркоса. Вот только в этот раз тебе нужен был лишь окончательный повод… Марисса молчала, но не опустила голову. Решила выслушать прямо, не скрываясь. - Ты была моим лучиком надежды, - сказал Пабло, дрожащей ладонью поднося зажигалку к папироске – Твоя роль в становлении меня, как мужчины: обретении самостоятельности, бунте против отца, отказу от высокомерия и прочему, была одной из самых ключевых. Я бы сделал тебя счастливой… - Нет, - Марисса грустно покачала головой – Ты бы сломался. Да, ты пытался. Работал, учился, но твоя болезнь прогрессировала. Это видели все. Ты бы сломался и мне пришлось бы тащить на спине всю жизнь… - Ты была для меня всем! – рявкнул Пабло и швырнул зажигалку об стену, а после сплюнул папиросу, которую так и не закурил – Если бы мне пришлось тащить тебя на СВОЕЙ спине, то я был бы только рад! Но стоило мне дать слабину, как ты меня бросила! Вышвырнула, как собаку! Намеренно обвинила в несуществующем предательстве, а потом ещё и добила замужеством с Фелиппе! - А что я должна была делать?! – теперь не выдержала уже Марисса – Терпеть отношения, которые бы мне стали в тягость?! Потакать твоей параноидальной идее стать твоей семьёй? - На худой конец, сдать меня в дурдом, - ответил Пабло немного сбавив тон. Хотя, было видно, что это не по причине успокоение – Я считал тебя святой девой и послушал бы. - А там, периодически навещать, делая вид, что ты мне важен и жить с твоим братом? – додумала Марисса – По сути, ты мне предлагаешь другую подлость. - По крайней мере, твой, наш… или ваш с Фелиппе ребёнок был бы жив. Хотя, может ты боялась, что я, когда-нибудь выйду из дурки. Выздоровевшим и снова тем, кого ты любила или, наоборот, озлобленным. Хотя, уже неважно. - По итогу, чего ты добился, когда переехал меня на машине? – спросила Марисса дрожащим голосом – Доказал, что лучше своего брата? - Ну, я бы не стал тебя бросать, будь ты бесплодной. - Год назад, я встретила Фелиппе, на одном из светских вечеров, который посещала с Калво. И он мне честно признался, что даже тогда подтолкнул меня к разрыву с тобой, не потому что любил меня, а из-за того, что ненавидел тебя, - не понимая зачем, призналась Марисса – В юности, он ревновал тебя к матери, которая, по его словам, уделяла тебя внимания, которого недоставало ему. Ещё сильнее, он обозлился, когда ты, под напором отца, оклеветал Мору, при их разводе с Серхио. Когда же, самолёт с ней разбился, Фелиппе тебя и вовсе возненавидел. Ну и признался в зависти наблюдая за нашей ещё не остывшей любовью. Ибо ему везло только на меркантильных акул. Пабло немного удивился. - А как же он собирался жить с тобой, если ничего не испытывал? - На это он ответил, что у него в трёх странах живут три жены, с которыми он в гостевом браке. Своим детишкам от них он исправно платит алименты. Не более. И меня бы он так со временем тоже кинул бы. Пабло иронично цокнул. - По итогу, ты, пытаясь выбрать мужика отличного от меня, опять села в лужу. Особенно учитывая, что у Калво тоже есть скелеты в шкафу. - Они у всех, Пабло. И ещё кое-что… - Марисса подошла к Пабло почти вплотную и посмотрела в глаза уставшими глазами – Раз уж речь зашла о моих мужиках, помнишь Хавьера? - При чём тут он? - При том, что он был твоим соперником за моё сердце на четвёртом курсе. - И? - Суть в том, что с Хавьером я, по итогу, обошлась даже хуже, чем с тобой. Да он обиделся и пошёл на подлость, но до того он был добр ко мне. Когда я выбрала его, то он знал, что я любила другого и согласился стать моим утешением. Но затем, когда я поняла, что не могу без тебя, то просто опрокинула Хавьера, разбив ему сердце. То была тоже жестокость Пабло. Но тебе было плевать, потому что ты был счастлив, что наша любовь воссоединилась. Зато потом, когда такая жестокость ударила уже по тебе, то взвыл и чуть не убил меня! Пабло отступил, ошарашенный таким выпадом. - Так что не надо корчить из себя обиженку и винить во всём других. Моя ошибка только в том, что струсила сказать тебе правду или, как ты советовал, упрятать в дурдом. Но в остальном – ты сам виноват. Каждый сам ответственен за свою судьбу! - Слова Мартина? Хех, - хмыкнул Пабло – Старик сам то своей судьбой не управлял. Пабло снова повернулся к двери. - Я домой. Можешь не подвозить. Подожду автобус. Снаружи Пабло встретил Мигеля. Тот выглядел немного напуганным. - Ты всё слышал? Мигель лихорадочно замотал головой, но Пабло знал, что парень лжёт. - У тебя будут большие проблемы с девушками, пацан, - сам не зная почему, сказал ему Пабло. - Почему? Пабло положил парню руку на плечо. - Счастье любит тишину, а ты слишком много болтаешь. Поэтому, когда начнёшь встречаться с кем-нибудь, лучше говори по меньше. Ибо любое твое не аккуратно оброненное слово, будет использовано против тебя. - Ты так ничего и не понял? – спросила Марисса, выйдя следом – Дело ведь не… Пабло по цокал языком и потрепал Мигеля по голове. - Просто представил вдруг: а что если я бы не дал тебе никакого формального повода? Сколько бы ты терпела, выносила мою гиперопеку и безумную любовь, прежде чем открыть маски? Было бы весело… Пабло направился прочь по коридору. - Надо идти, Мигель. - сказала Марисса. Но Мигеля, отчего-то, потянуло в кабинет. Он увидел на полу зажигалку Пабло, которую тот видимо забыл в гневе. Мигель поднял её и засунул в карман.