under my skin

      ты физически не переносишь пак джихуна. это своего рода проблема.       в нем есть что-то такое, что ты не можешь понять, и это раздражает тебя до бесконечности. обычно ты можешь читать людей, как книги, но пак джихун был одним из немногих, кого ты просто не могла понять. не помогло то, что он и твой брат, джункю, были вовлечены в теневой бизнес, в результате чего твой брат и его друзья занимали вашу общую квартиру по несколько дней.       рожденные от не очень ответственных родителей, которые пытались (читай: не пытались) вырастить вас в не очень дружелюбном районе. ты и твой брат в основном вырастили сами. ты знала, что не нужно спрашивать, что именно он делал и насколько это законно, ты доверяла ему достаточно, чтобы не вмешиваться в дела, которые могут привести вас обоих к серьезным проблемам, тем более что то, что он сделал, помогло тебе пройти колледж медсестер. «по крайней мере, один из нас должен стараться быть нормальным, и это точно не я» – всегда отвечал он, когда ты его спрашивала, чем он на самом деле хотел заниматься в жизни. ты знала, что у него страсть к музыке – ты слышала, как он бормочет себе под нос мелодии, записывает слова на обратной стороне конвертов просроченных счетов, когда он разговаривает с хёнсоком, так называемым лидером всего, в чем он был вовлечен, на телефоне. ты ненавидела тот факт, что он думал, что никогда не сможет этого добиться, что он не считал себя достаточно достойным.       ты сделала бы все для своего брата - он ежедневно жертвовал многим, чтобы ты могла делать то, что любила, и если бы ты могла отплатить ему любым способом или действием, ты бы сделала это.       поэтому, когда ким доён, ребенок, которого ты знала, был слишком молод и слишком умён, чтобы быть связанным с твоим братом, звонит с телефона твоего брата и умоляет тебя прийти в квартиру хёнсока, ты быстро берешь свои принадлежности, накидываешь куртку и выходишь из квартиры, направляясь к хенсоку.       мчась по улицам своего района, твой разум сходит с ума – судя по голосу доёна, ты не знала, чего именно ожидать, когда доберешься туда. поэтому, когда ты приходишь в квартиру хёнсока и видишь, как хёнсок сидит в своей гостиной с телефоном, доён сидит на полу рядом с ним, разбирает какие-то бумаги, а твой брат раскатывает косяк у кухонной стойки, ты не самый счастливый человек в живых.       – о, нуна, ты уже здесь! – восклицает доён, когда ты входишь в дверь, тяжело дыша от усталости.       – что. здесь. черт возьми. происходит? – спрашиваешь ты, снимаешь обувь и куртку и идешь на кухню за водой. – какого хрена вы все такие спокойные, когда доён говорил по телефону, я думала, что кто-то умер! вы все в порядке?       – ну, да, но ммм... – начинает джункю, скатывая косяк, кладет его в рот и зажигает. он делает долгую затяжку, когда ты опустошила высокий стакан с водой, и вдыхая густой дым, когда ты собиралась налить себе еще один. – дело в том, сестренка… джихун–       – черт возьми, что этот глупец теперь сделал? – перебиваешь ты, уже зная, что тебя обманули. все в твоей группе друзей (имеется в виду: твой брат, хёнсок, доён, их логист едам и асахи, японский ребенок, которого они приняли пару месяцев назад после того, как он чуть не выбил передние зубы джихуну за то, что продавал ему травку. он тебе сразу понравился...) знали о твоем явном отвращении к джихуну, поэтому, когда дело доходило до того, чтобы помочь ему в любом виде или форме, они знали, что должны быть хитрыми.       они также знают, что у тебя слабость к доёну. к черту этого парня и его щенячьи глаза.       – встреча с клиентом прошла не так, как планировалось, ты знаешь, как он себя чувствует. – объясняет хёнсок, подходя к джункю и хватая его за запястье, чтобы самому сделать затяжку косяка, и некоторое время удерживая его во рту, прежде чем выдохнуть. это через нос. – он в моей спальне, это не самое худшее, что у него было, но ему нужна помощь.       – почему ты не велел едаму это сделать? – спросила ты, подходя к шкафу у холодильника. ты открываешь его и, вставая на цыпочки, берешь бутылку виски с верхней полки. можно было услышать смех хёнсока, когда ты быстро открыла крышку, делая глоток прямо из бутылки, чтобы подготовиться.       – у него занятии, и он не вернется как минимум два часа, плюс ты знаешь, что ты всегда мой первый выбор. – воркует хёнсок, беря косяк у джункю, и подходя к тебе, забирает у тебя виски. он всегда находил твои отношения с джихуном – если их можно так назвать – веселыми и, по его словам, «очаровательными». как бы ты ни пыталась убедить его, что это был не случай «он мне нравится, следовательно, я его ненавижу», а то, что ты действительно не можешь стоять в одной комнате с этим мужчиной, но он утверждает, что считает твою правду чушью. именно поэтому, когда он предлагает тебе косяк в руку, ты сразу же соглашаешься, зная, что он не стал бы предлагать его тебе, если он тебе не нужен.       – способ превратить мою сестру в наркомана, хён. – шутливо скулит джункю, ты делаешь долгую затяжку, и бросаешь его сквозь облако дыма. ты берешь еще парочку, прежде чем вернуть ее хенсоку, который нежно целует тебя в лоб в своей обычной материнской манере, прежде чем отправить тебя в путь.       – используйте защиту! – кричит он, когда ты берешь свои припасы из рюкзака и направляешься в его спальню.       – отвали, чхве! – кричишь ты в ответ, когда стучишь в дверь спальни хёнсока. – я искренне надеюсь, что ты порядочный. – кричишь ты джихуну через дверь. внутри ты слышишь скрип кровати, приближающиеся шаги, когда ты отступаешься от двери. они открываются, чтобы показать неряшливого пак джихуна и ленивую улыбку на его лице, которую ты очень хорошо знала и которую презирала.       – привет, медсестра. – протягивает он, явно на каком-то обезболивающем, ухмыляясь, все еще обожая свое лицо. ты не обращаешь внимания на его комментарий. упоминание о обезволивающем сразу же теряется, когда ты видишь состояние человека перед тобой.       – ты выглядишь ужасно. в ванную, быстро. – невозмутимая ты, проталкиваешься мимо него и направляясь в ванную комнату хёнсока. ты слышишь, как он слегка наступает позади тебя, когда ты входишь в ванную, сбрасывая вещи на стиральную машину и все настраивая. – сядь. – инструктируешь ты, когда чувствуешь его присутствие позади себя, джихун садится на закрытый унитаз перед тобой.       – тебе сегодня не весело. – надувается он, усаживаясь на сиденье, положив руки на колени.       – ну да, лечить тебя - это не совсем то, как я хотела, чтобы прошел мой день, так что... – говоришь ты, кладя палец ему под подбородок, двигая его лицо в сторону. его нижняя губа и левая бровь расколоты, синяк уже расцвел на скуле под ним и если ты правильно видишь, на его шее есть следы от пальцев, и небольшие порезы, что говорит о том, что независимо от того, насколько он раздражал тебя, ты бы никому не пожелаешь такого.       он чувствует изменение в твоем поведении, издавая низкий смешок, когда ты достаешь антисептик, и открываешь новую упаковку ватных шариков. – я в порядке, если ты об этом беспокоишься.       – я не беспокоюсь. – сразу же резко отвечаешь ты, бросая на него острый взгляд. вы на мгновение смотрите друг на друга, твой разум немного затуманен из-за травки, которая начинает проникать и возможно, впервые в жизни ты чувствуешь себя немного не по себе с этим парнем. – сейчас тебе будет больно.       – не в первый раз, когда ты меня лечишь, милая, я к этому привык. – ты закатываешь глаза, услышав этот прозвище, нанося антисептик на ватный тампон, прижимаешь его к брови. он шипит и отодвигает голову, поэтому ты снова берешь его за подбородок, чтобы он не корчился, пока чистишь порез.       – знаешь, мне кажется, я предпочитаю, чтобы ты душила меня, чем те засранцы, которые сделали это со мной этим утром. – шутит он, посмеиваясь, когда ты бросаешь в его сторону взгляд. – расслабься, я просто пошутил.       – мне твоя смерть не кажется таким смешным. – выпаливаешь ты, не понимая, что ты только что сказала, пока не замечаешь его самодовольную улыбку. – успокойся, я не это имела в виду. доён будет скучать по тебе, а я ненавижу видеть этого ребенка грустным. я бы вернула тебя к жизни, чтобы снова убить тебя сама. – резко возражаешь ты, закончив чистить его бровь, пытаясь взять нитку и иголку из стиральной машины.       – у тебя трясутся руки. – замечает джихун, когда ты в пятый раз пытаешься заправить нить в иглу, но безуспешно. «просто протяни эту чертову штуку, идиотка» ругаешь себя, пытаясь протянуть эту нить через иглу шестой раз, мысли о том, что случилось с джихуном тем утром, все еще бегают в твоей голове, смешиваясь с эффектами травы.       что, если бы его действительно убили? что, если он умер, думая, что ты его чертовски ненавидишь?       – заткнись, черт возьми. – ты отрезаешь в ответ, слишком поздно, чтобы направить его на джихуна, но на самом деле ты не знаешь, направлено ли оно на него или на голос в твоей голове, говорящий, что ты скучаешь по нему, если он умрет. тревожит то, что ты сейчас чувствуешь, мысль, что ты не сможешь жить с собой, если с ним действительно случится что-то серьезное и последнее, что ты ему сказала, это "отвали".       он врезается в тебя, как грузовик - искренняя забота о его благополучии, и ты не знаешь, наркотики ли это, алкоголь или ты просто с ума сошла, но когда ты смотришь на мужчину под собой, нижняя губа раскрывается и растерянное выражение на его немом лице, ты думаешь, что может быть хоть раз тебе стоит отпустить его легко.       – позволь мне сделать это. – ты слышишь его голос, когда глубоко погружаешься в свои мысли, и внезапно твои руки становятся теплыми, когда он осторожно берет иглу и нить из твоих рук, проталкивая нить через отверстие с одной попытки.       – мне стоит побеспокоиться? я собираюсь потерять бровь? ты же знаешь, шрамы не соответствуют моему образу. – он пытается шутить, когда ты забираешь иглу из его рук, но когда ты не смеешься, он осторожно кладет руку тебе на предплечье. – ким, ты в порядке?       ты наконец выходишь из мыслей и смотришь вниз. ты хихикаешь, когда замечаешь искреннее беспокойство на его лице, толкая его колено твоим, чтобы он раздвинул ноги. ты становишься между ногами, внезапно осознавая, насколько вы близки, прежде чем стряхнуть тепло в животе и начать работать над его бровью.       – беспокойся о себе, пак, если подумать о прошлом, то я не тот, кого сегодня чуть не убили. – пытаешься поддразнить его, голос все еще немного дрожит. ты чувствуешь, как его колени соприкасаются с твоими ногами, и ты борешься с теплом, исходящим от области, которой коснулось его тело, чтобы закончить швы над его глазом. ты смотришь вниз и видишь, что он уже смотрит на тебя с озабоченным выражением лица. – перестань на меня пялиться.       – нет, ты просто выглядишь так, будто упадешь в обморок в любую секунду. – говорит он, хихикая, и его улыбка падает на серьезное выражение твоего лица. – о чем ты думаешь?       ты вздыхаешь, нанося антисептик на другой ватный диск, прикрывая его лицо ладонью, чтобы начать дезинфекцию его нижней губы. – просто... это мог быть кто угодно... перестань двигаться. – говоришь ты, когда он шипит из-за того спирт попал ему в губу. – я не знаю... на протяжении многих лет в значительной степени ошеломило меня твое лечение, но я только что впервые осознала, что в какой-то момент один из вас может вернуться ко мне в гробу. – затихаешь, не понимая, что тебя начинает трясти. джихун замечает твое состояние и кладет руки на колени, близко к твоим ногам, не зная, утешит ли тебя его прикосновение или нет.       – ты... ты беспокоишься обо мне? – джихун снова пытается поднять настроение, протягивая одну руку, чтобы удобно сжать твое предплечье. это помогает, да, немного заземляет, и теперь ты думаешь о том, какое ужасное дерьмо ты собираешься сделать с хёнсоком и твоим братом за то, что позволили тебе пробовать травку, прежде чем встретиться с ним.       около двадцати минут назад это казалось хорошей идеей, но теперь все, что ты можешь почувствовать тепло от того места, где к тебе прикасается джихун, и как бы ты ни хотела, чтобы это прекратилось, все, что тебе нужно сейчас, это больше.       – заткнись. – почти рычишь ты, хлопая его по плечу. он смеется, когда твоя рука остается на месте, и ты набираешься храбрости, чтобы положить другую руку на соседнее плечо, чтобы помочь себе удержаться на ногах. джихун наклоняет голову вперед, чтобы положить ее тебе на живот, и ты чувствуешь, как он глубоко вздыхает, как будто он ждал этого целый день. – что случилось? – спросила ты шепотом, эта новая близость, чувство которая может полностью поглотит тебя.       никогда в жизни, черт возьми, даже сегодня утром, ты не могла представить себя в такой ситуации. вы двое, ты и пак джихун из всех людей, заключенные в нечто, очень напоминающее объятия, утешаете друг друга, цепляетесь друг за друга, как будто от этого зависела ваша жизнь. но вот ты здесь, пальцы впиваются в его темные волосы, пряди спутаны от того, что, как ты можешь только надеяться, - это просто пот.       – мы... задержали платежи одному из наших поставщиков. – начинает джихун, самым тихим голосом, который ты когда-либо слышала за те пять лет, что знала этого человека. – хёнсок-хён должен был пойти со мной, но я сказал ему оставаться дома говоря что это не такая уж большая проблема и я могу с этим справиться. – он хихикает, поворачивая голову и кладя щеку тебе под грудь. он вероятно слышит, как твое сердце бьется у тебя в груди, и ты задаешься вопросом, когда начнутся поддразнивания, но этого не происходит. вместо этого он продолжает. – я совершенно неверно оценил ситуацию. я думал, что они попытаются меня немного запугать, скажут, что у нас есть еще два дня, чтобы как-то найти деньги, и напоследок ударят меня один или два раза и прекратят это. такое случалось раньше. – объясняет он , посмеиваясь, когда ты начинаешь играть с короткими волосками на затылке, прикосновения становятся немного смелее. затем его руки скользят вокруг твоей талии, ладони растекаются по пояснице, и он слегка сжимает, как бы говоря тебе, что с ним действительно все в порядке.       – я не ожидал, что они приставят нож к моему горлу, как только я войду. ходили слухи о том, что их босс сошел с рельсов, а это значит, что с ними будет легче иметь дело. они стали бы неорганизованными, и обычно ты можешь использовать это как преимущество. вместо этого я получил удары, по крайней мере, насколько они могли меня ударить. их мускулистые мужчины всегда были на более слабой стороне, и они сказали мне, что у меня есть неделя, чтобы вернуть то, что мы им должны, или они нанесут больше вреда в следующий раз. не моя вина, что их бизнес ухудшилось за последние пару месяцев, и они ожидают, что оно будет продаваться так же хорошо, как и у нас. во всяком случае, я рад, что заставил хёнсока-хёна остаться дома, он пойдет разбираться в этом, если я скажу ему, что на самом деле произошло. – объясняет он, слегка отодвигаясь, чтобы посмотреть на тебя, руки все еще крепко сжимают твою талию.       – он не знает? – джихун качает головой. – почему он не знает?       – у него достаточно много дел, это просто еще больше его расстроит. если я пришлю едам продать часть их дерьма, в эти выходные с джункю и мной, у нас будет достаточно, чтобы заплатить им на следующей неделе, и это будет хорошо. это просто их чрезмерная компенсация. они знают, что их репутация не такая, как раньше, и они пытаются запугать нас, чтобы мы остались с ними, когда мы с хёнсок-хёном уже на следующей неделе встречаемся с другим поставщиком. он уже нервничает по этому поводу, из-за того что, он не знает, что именно произошло. – говорит джихун, растягивая губы в первой искренней улыбке, которую ты видела за день, порез на его губах слегка просачивается из-за давления.       – ты не пойдешь на эту встречу, пак джихун. – строго говоришь ты, вспоминая, для чего ты пришла сюда в первую очередь, и слегка двигаясь, чтобы закончить чистку его губы.       – почему бы и нет? ты беспокоишься обо мне? боишься что, я снова пострадаю? – он дразнит, и ты наконец вернулась к реальности. ты хмуришься и слишком сильно надавливаешь на его губу, заставляя его скулить.       – мне плевать, пак. я просто не хочу снова лечить твою идиотскую задницу. – парируешь ты ровным голосом, когда заканчиваешь с его лицом.       – и все же мы здесь, это не похоже на «мне плевать на тебя», ким. – отвечает джихун, глядя на то положение, в котором вы двое были в данный момент - ты, стоящая между его ног с его рукой вокруг твоей талии, пугающе напоминающие пару.       ты игнорируешь его комментарий, но не отходишь по какой-то причине, которую даже не можешь себе объяснить, выбрасывая использованные ватные шарики в мусорное ведро рядом с унитазом. – у тебя болят ребра? синяки есть где-нибудь?       – кое-что на моем торсе и бедрах, но ничего не болит. ничего не сломано, я определенно знаю. – спокойно говорит он, зная по твоему тону, что больше не слишком сильно будет нажимать на кнопки. он знал, что ты уже позволяешь ему идти дальше, чем кто-либо из вас когда-либо мог себе представить, и, несмотря на то, что он был известен тем, что зашел слишком далеко, сегодня он пережил достаточно, чтобы подтолкнуть тебя дальше.       ты в тишине собираешь остальные свои вещи, его руки опускаются с твоей талии до задней части колен, чтобы ты могла двигаться более свободно, но при этом держал тебя близко.       – прими душ, чтобы расслабить мышцы, но, пожалуйста, постарайся не намочить швы, возможно, стоит вымыть волосы отдельно или–       – я знаю, знаю, это не первый раз, когда мне наложили швы, ты же знаешь. – дерзко говорит он, и ты неловко улыбаешься, не зная, куда деться. он замечает это, и отпускает твои колени, вставая, снова оказываясь в твоем личном пространстве.       – ты знаешь. – говоришь ты, осознавая, насколько близко внезапно оказались ваши лица, чувствуя, как твое сердце снова учащается. – я не могу лечить тебя вечно. тебе скоро придется научиться правильно использовать свои слова.       – да, я знаю. – мягко говорит он, приближаясь к тебе ближе, чем ты думала. ваши губы были в нескольких сантиметрах друг от друга, когда он улыбнулся тебе, мягкая полоса губ, которую ты видела только, была направлена на таких, как доён или едам, но никогда не на тебя. – к счастью, пока я не сделаю этого, ты должен лечить меня, верно?       ты знаешь, что он дразнит, он всегда такой, но ты не можешь не задаться вопросом, имеет ли его вопрос другое значение. – да, я думаю это так.       он смотрит вниз, и твое сердце физически бьется быстрее, когда он смотрит на твои губы в течение нескольких секунд, прежде чем он снова улыбнется тебе и начнет выходить из ванной, оставив тебя одного и очень, очень смущенного.