under my skin

      – ты ведешь себя немного… странно. – говорит едам пару часов спустя. ты все еще в квартире хёнсока, а едам лежит рядом с тобой на диване, его голова у тебя на коленях, твои пальцы перебирают его волосы. ты любишь этого малыша, серьезно, но он был слишком умен для своего возраста и иногда видел тебя насквозь.       это раздражало.       – едам, дорогой, я люблю тебя, но сейчас у меня нет сил заниматься твоим психоанализом. – хныкаешь ты, слегка дергая его за волосы, чтобы доказать свою точку зрения. он смеется, вырывается из твоей хватки и встает, чтобы пройти на кухню. ты встаешь, чтобы следовать за ним и садишься у кухонной стойки, когда он начинает варить кофе. – один сахар и...       – три порции молока, да, я знаю, нуна. я не в первый раз делаю тебе кофе. – со смехом отвечает едам, хватая из буфета две кружки.       в такие времена ты действительно ценила едама, он был всего на пару лет младше тебя, но был мудр не по годам. ты задавалась вопросом, как этому парню это удалось - он был специалистом по психологии и бизнесу, и так хорошо руководил логистикой для хёнсока. ты уверена, что без него вся организация уже бы разошлась. едам никогда не жаловался, всю свою работу делал вовремя и, несмотря на все это, всегда был готов ко всему.       он также дал удивительный совет, еще до курсов психологии. тебе кажется что, у некоторых людей такая способность с рождения.       – ты знаешь, что у тебя есть время либо до тех пор, пока хёнсок-хён, джункю-хён и доён не вернутся с едой, либо пока джихун-хён не проснется, чтобы сказать мне, что тебя беспокоит. – говорит едам, разливая свежесваренный кофе в две кружки, роняя кусочек сахара и наливая молоко в твою кружку.       джихун.       после того, как он оставил тебя одну в ванной, он пошел курить. пока ты приходила в себя, он принял душ и решил, что будет лучше, если он вздремнет еще раз. ты знала, что одна из причин заключалась в том, чтобы ты не чувствовала себя неловко, оставаясь с ним в одной квартире, и не сбегала, как только у тебя появится возможность - он знал, что ты давно не видела его, твои уроки и обучение в местной больнице отнимали большую часть твоего времени.       ты надеешься, что он не проснется до того, как ты уйдешь на вечернюю смену, потому что не представляешь, как ты будешь действовать с ним, если он что-то скажет. внезапно ты вспоминаешь о том, как его руки обнимают тебя, о тепле, которое окутало тебя–       – нуна! знаешь, это то, о чем я говорю. ты витаешь в облаках. с тобой все в порядке? – голос едама вырывает тебя из твоих мыслей, и ты замечаешь, что он поставил перед тобой кофе. ты берешь кружку обеими руками, делаешь глоток успокаивающей жидкости, позволяя теплу поглотить тебя.       – я в порядке, едам-а, серьезно, я думаю, я просто устала. у меня другая смена, примерно через два часа, и если я засну сейчас, то определенно не проснусь до завтрашнего утра, поэтому я изо всех сил стараюсь не спать. – объясняешь ты, лежа сквозь зубы, надеясь, что едам примет твой ответ таким, какой он есть, и больше не будет любопытствовать. вы оба знаете, что он не поверил, но он твой любимый донсэн по какой-то причине, поэтому он поднимает руки в защиту, прежде чем взять свой кофе и сделать глоток.       – хорошо, но мы поговорим об этом позже, хорошо?       – да, сэр! – восклицаешь ты, поднимая кофейную кружку в знак благодарности. он улыбается тебе, и ты точно знаешь, что это означает, но ты предпочитаешь игнорировать это. вклад едама помог бы во всей ситуации с джихуном, но ты не думала, что ему нужно знать ситуацию, которая произошла прямо сейчас.       – я дома! – ты слышишь крик брата, когда открывается входная дверь, запах дешевой еды на вынос немедленно заполняет всю квартиру. ты вздрагиваешь от громкости голоса джункю, поднося палец к губам, чтобы немедленно заставить его замолчать.       – тише, джихун все ещё спит. – шипишь ты на джункю, подходя к нему, хватая пару сумок из его рук, чтобы он мог снять обувь. хёнсок оживляется при упоминании имени джихуна и ухмыляется, ударяя тебя по бедру, когда проходит мимо тебя.       – не думал, что ты так сильно заботишься о прекрасном сне джихуна, дорогая т/и. – поддразнивает он, идя на кухню и кладя свои сумки на стойку, прежде чем отправиться за тарелками из шкафа. ты смеёшься, идя за ним за ним, свободной рукой подбирая еду, которую он оставил на прилавке, и несешь все это в гостиную, чтобы поставить на журнальный столик.       – не знаю. он спит, значит, я буду меньше видеть его. – поддразниваешь ты, вынимая коробки из их сумок и раскладывая их на столе.       – ой, а я думал, у нас было что-то особенное. – ты замираешь, когда слышишь голос джихуна из коридора. ты поворачиваешься и видишь, как он опирается на вход в гостиную с руками в карманах. он смотрит прямо на тебя с ухмылкой на лице. его волосы растрепаны от сна, разрез на нижней губе уже выглядит лучше. ты пытаешься не обращать внимания на синяки, появившиеся на его шее, когда берешь тарелки у хёнсока, который сидел рядом с тобой на полу и раскладывал их по столу.       – заткнись.. садись и поешь. – бросаешь ты на него, глядя куда угодно, только не на него, когда слышишь, как он приближается к тебе, садясь прямо с другой стороны от тебя. – не на полу, придурок, ты же лечишься. – упрекаешь ты, но все равно встаешь на колени, чтобы взять приборы с другой стороны стола, помещая его ближе к нему. комната внезапно затихает, и ты поднимаешь взгляд и видишь, что твой брат и ваши друзья смотрят на вас двоих. – что?       – я говорил вам, что она ведет себя странно. – первым комментирует едам, входя в гостиную с двумя чашками воды в руке. он ставит одну перед тобой, когда проходит мимо тебя, чтобы сесть на диван.       – я медсестра и ещё учусь, едам, ты серьезно думаешь, что я позволю пациенту замедлить процесс заживления, независимо от того, насколько он раздражает? – ты издеваешься над ним, беря чашку, чтобы сделать глоток.       – о, так я теперь твой пациент? – джихун дразнит. ты можешь слышать самодовольство в его голосе, поэтому быстро бросаешь чашку обратно на стол, поворачиваешься к нему и предупреждающе указываешь пальцем ему в лицо.       – я не трону тебя, если не заткнешься быстро. – предупреждаешь ты, глядя ему в глаза. вы смотрите друг на друга пару секунд, не собираясь отступать, пока джихун не поднимет обе руки в знак поражения. однако он все еще улыбается, самодовольно приподняв губы, и в глубине души ты знаешь, что он получил то, что хотел. ты сердито на него смотришь и быстро отворачиваелься, занимаясь тем, что наполняешь тарелку едой.       хёнсок вибрирует от смеха с другой стороны, и ты «случайно» толкаешь его локтем в бок, когда садишься обратно, самодовольно улыбаясь себе, когда он сгибается пополам от боли. – эй! зачем ты это сделала?       – ты точно знаешь, для чего это я сделала. – говоришь ты, сытно откусывая курицу и рис. ты автоматически оглядываешься на джихуна, чтобы увидеть его реакцию, по какой-то причине чувствуешь себя довольной при виде его веселого лица. это мягкость вашего взаимодействия, которая застает тебя врасплох. естественность всего этого заставляет твою кожу ползать мурашками.       ты знаешь пак джихуна почти пять лет и не могла терпеть его почти все эти года. ты познакомилась с ним через джункю, твой брат случайно привел его в вашу квартиру однажды, когда вы учились в старшей школе. джихун только что перешел в вашу школу и попал в один класс с джункю - администрация школы знала, что лучше не ставить тебя и твоего брата в один класс, так что вы ни разу не виделись за те три года, что ходили в эту школу.       два мальчика сначала тоже ненавидели друг друга, будучи полной противоположностью по характеру, но именно на втором году обучения в старшей школе что-то просто щелкнуло, и с тех пор они стали лучшими друзьями.       ты действительно не помнишь, как началась твоя ненависть к нему, ты просто знаешь, что все воспоминания о нем заставляют твою кровь кипеть. мальчики всегда настороженно относились к вам двоим, когда вы находились в одной комнате, потому что это был лишь вопрос времени, когда вы начали ссориться друг с другом до тех пор, пока джункю или хёнсок не закричат вам двоим, чтобы вы перестали. джихун точно знал, на какие кнопки нажимать, и ты была безжалостна, когда тебя провоцировали, из-за чего вы двое никогда не ладили. хёнсок называл это вашим личным флиртом, но ты всегда просто отмахивалась от этого, когда он дразнил.       в джихуне всегда было что-то такое, чего нельзя было описать. всегда казалось, что он что-то скрывает, сдерживаясь от выражения того, что он действительно чувствовал или думал. ты знала, что он не был таким с джункю или другими твоими друзьями - всегда было так, как будто у него была проблема конкретно с тобой, и ты никогда не думала спрашивать его, почему он такой. это он начал дразнить, он нажимал на твои кнопки, пока в какой-то момент ты не начала кусаться - так было до сих пор.       ты думала, что наконец-то избавилась от него, когда поступила в университет, ты и твой брат переехали из вашего семейного дома(если бы вы вообще могли его назвать домом), и джихун начал приходить к вам каждый день. можно было бы подумать, что, находясь рядом друг с другом в течение такого долгого времени, вы научитесь общаться друг с другом, найдете способ общения, не превращая это в кричащую схватку, если не будете под присмотром, но этого никогда не происходило. так что ты просто решила игнорировать его, отвечая на его поддразнивания, когда у тебя была энергия для этого между всеми курсами и обучением в школе медсестер.       – эй! куда ты пропала? – ты отвлекаешься от мыслей при звуке голоса брата. – ты, некоторое время, не обращала на нас внимание.       – извини, много мыслей. – смущенно хихикаешь ты, глядя на свою тарелку, чтобы увидеть, что ты даже не прикоснулась к своей еде, все остальные уже поели и убираются за собой. ты берешь еду и сразу же копаешься зная, что тебе нужно топливо. – о чем ты говорил?       – ну, я собирался сказать тебе, что не могу отвезти тебя на твою смену сегодня вечером, потому что у нас с хёнсок-хёном сегодня работа, с тобой все будет в порядке, да? – спрашивает джункю, сразу набивая рот едой.       – да, все в порядке, это просто означает, что мне нужно немного уехать рань–       – черт возьми, пора. – говоришь ты, проверяя время на телефоне, понимая, что тебе нужно быть в больницу через час. все было бы хорошо, если бы ты взяла с собой форму и успела принять душ.       в настоящее время у тебя нет ни того, ни другого.       – я... должна бежать. – говоришь ты, засовывая в рот большую ложку риса, вставая и идя за вещами. взяв сумку там, где ты ее оставила, в коридоре, ты бежишь в ванную комнату, где ты оставила свои принадлежности, быстро запихивая все в сумку, прежде чем вернуться в гостиную, чтобы попрощаться со всеми.       – еда для асахи в микроволновке! кю, увидимся утром. – объясняешь ты, подходя к дивану, взъерошивая волосы доёна и наклоняясь, чтобы поцеловать едама в макушку.       – почему ты спешишь, разве через час не начинается смена? – спрашивает хёнсок, когда ты наклоняешься, чтобы обнять его.       – я забыла свою форму, мне нужно бежать обратно в квартиру, чтобы принять душ и переодеться. – объясняешь ты, отодвигаясь, чтобы попрощаться с братом. – все в порядке, кю. – говоришь ты ему, когда видишь извиняющееся выражение на его лице. – возможно, я опоздаю на пару минут, но, по крайней мере, я не буду выглядеть как зомби.       – я могу отвезти тебя.       все головы поворачиваются в сторону джихуна. человек, о котором идет речь, хихикает над происходящим.       – я лучше выколю себе глаза, чем останусь в долгу перед тобой, ким, не обольщайся.       ты ухмыляешься ему, упираясь руками в бедра, и притворяешься, что обдумываешь это. – я не думаю, что доверяю тебе за рулем, пак.       джихун смеется, собираясь встать. – поверь мне, я могу быть в синяках, но я могу водить машину. пойдем, ты опоздаешь. – говорит он, идя в коридор, чтобы надеть обувь. ты смотришь в глаза джункю, своему брату. он удивлен, также как и ты. хёнсок же, напротив, дрожит от восторга рядом с ним.       – что-то подозрительно - они оба ведут себя странно. – бормочет едам со своего места на диване, поднимая руки в защиту, когда ты бросаешь на него взгляд. – послушай, ты витала в облаках с тех пор, как полечил его, а теперь он возит тебя на работу. если вы не начнете кричать друг на друга в следующие пять минут, я очень испугаюсь.       – можешь ли ты перестать быть таким драматичным? пойдем, ким. – смеясь, говорит джихун, натягивая джинсовую куртку и выуживая ключи от машины из кармана. когда ты совсем не двигаешься, продолжая вопросительно смотреть на него, он вздыхает, скрестив руки на груди. – ты хочешь опоздать или мы пойдем?       после пары секунд тишины ты наконец сдаёшься, беря сумку с кухонной стойки. – я включу gps, чтобы, если я вдруг пропаду, вы будете знать, где меня найти. – хихикая, говоришь ты мальчикам, проходя мимо джихуна, чтобы открыть дверь.       – веселитесь, вы двое! не делайте ничего, чего бы я не делал! – хёнсок кричит на вас, когда вы выходите из квартиры. ты смеешься, поворачиваетесь, чтобы крикнуть ему в ответ, но тебя останавливает тело джихуна, врезающееся в твое. близость пугающе напоминает вашу встречу в ванной за пару часов до этого. ты поднимаешь взгляд и видишь, что он уже смотрит на тебя, выражение его лица невозможно разобрать. вы на мгновение смотрите друг на друга, не зная, что именно делать, и ты прочищаешь горло, слегка отступая. ты чувствуешь, что он хочет что-то сказать, слова на кончике его языка, когда он смотрит на тебя, приоткрыв губы...       – что за ограничение? – вместо этого ты кричишь в ответ на хёнсока. момент испорчен, когда ты выпрямляешь спину, разворачиваешься и покидаешь квартиру. ты слышишь, как за тобой закрывается дверь и шаги джихуна следуют за тобой, поэтому ты ускоряешь темп, чтобы добраться до машины как можно быстрее, моля любого доступного бога сделать это путешествие как можно более безболезненными.